Страдание и дерзание как единство жизни

Богословское содержание светской литературы.

Религиозно-философская школа Е.А.Авдеенко                конспект лекций


Мировоззрение, которое вмещает в себя трагическое чувство жизни, отличается серьезным отношением к смерти. Человек причастен смерти, и трагическое чувство жизни есть богословие, когда в центре всех вопросов находится смертная участь человека, которая не есть окончание жизни. Смерть это иное по отношению к жизни, и душа это чувствует, и это иное страшит особым страхом, который называется - ужас. Человек перед смертью испытывает ужас, но и сама жизнь временами является как ужас. Трагедия, как произведение искусства, должна провести зрителя и его душу через ужас жизни, не покалечив его сердца.

Единственная достойное исследование романа «Преступление и наказание» это книга Анненского, потому, что он сразу ловит важную мысль романа. Это, видимо, стало возможно потому, что он занимался древнегреческой поэзией, переводами и сам был поэтом. Он пишет: «Главная мысль романа об оправдании жизни», имеется в виду перед лицом небытия, абсурда и зла. Эта мысль не может быть философской и отвлеченной от реалий этой жизни. Человек отвечает на эту мысль всею своею жизнью или... самоубийством. И так же ставит эту проблему Достоевский: или ты ответишь на эту мысль смертью, как Свидригайлов, или жизнью, как, в конечном счёте, Раскольников. Этот вывод называется у Достоевского - разрешение мысли. Писатель выстроил логичную систему персонажей, в которой отчётливо видно, что эта мысль живая и имеет полюсное строение, как магнит, в противоположностях. Эта мысль находит себя в том, как каждый человек определяет себя в этих противоположностях, а именно - к чему тяготеет и какое напряжение он способен выдержать. Отсюда следует, что отношение человека к жизни испытывается двумя вещами: как он принимает страдание, способен ли он к состраданию, и тем, что он хочет или даже требует. Т е. дерзание и страдание в этих чувствах сходятся, как в состоянии одержимости. Требования и страдания всегда есть в каждом человеке, но их соотношение в каждом человеке разные. Достоевский хорошо знал один из этих полюсов, потому, что он был бунтующий душой, принадлежал обществу петрашевцев и никто лучше, нежели он не понимал, что такое социализм. Он был на то время просто государственный преступник. Но на каторге он уже был страдающим и, как религиозный мыслитель, он знал, что страдание может быть обезбоженным, погибельным. И желания могут быть богоборческие. С другой стороны, он знал абсолютную религиозную ценность страдания и желания. Чем испытывается человек по отношению к Богу Спасителю определил Христос. Это были две ключевые и разные мысли: «Если кто хочет идти за Мною, отвернись себя, возьми крест свой и следуй за Мной» (Мф.16:24). Он также сказал:  «Блаженны алчущие и жаждущие ( следовательно - требующие) правды, ибо они насытятся» (Мф.5:6). Такова религиозная жизнь, она антиномична и не подчиняется никаким земным правилам. Всё искусство религиозной жизни состоит в том, чтобы удерживать в душе одновременно умение страдать и терпеть и, в то же время, требовать и жаждать правды.

Таким образом, все персонажи романа "Преступление и наказание" делятся как бы на две категории: одни живут в состоянии требующей мысли, в другие в состоянии страдающей. Требовательный в романе это Раскольников, как герой бунта. Это Разумихин, Лужин, Катерина Ивановна, Свидригайлов, мещанин свидетель и студент из диалога студента и офицера. Все требовательны по-разному. Например, Разумихин. «За ним признаешь право быть счастливым», пишет Аннинский. Он готов терпеть, если это надо. Заповедей страдания он не формулирует и не собирается их нести. Он сострадательный делом человек, и он заменит Раскольникова в жизни его родственников, матери и сестры. Имя его Димитрий, что значит - посвященный Деметре, богини плодородия. Он плодовитый человек, ибо требует, но и делает, и от этого счастлив.
Далее, Катерина Ивановна. Она живёт так, как будто не было грехопадения. Она требует, чтобы люди были счастливы, и чтобы правда была во всём. Когда умирает, то говорит, что священника не надо, ибо нет на ней грехов, что Бог должен простить. Имя Екатерина означает - чистая.

Теперь о Лужине. Он, к сожалению, совсем обойден вниманием, а Достоевский очень тщательно его выписывает. В сфере мысли он является комическим отражением Раскольникова, который забрёл далеко в своём бунтующие порыве туда, где его ожидает такая карикатура как Лужин. Он рад, что появилась новая экономическая правда, которая раньше была его личной правдой - возлюби себя одного. Т е. перед нами человек цивилизации, такого состояния общества, когда идея Бога в людях умерла. Раскольников додумывает теорию Лужина до конца: «Если в основе лежит наука экономической правды, возлюби себя одного, то доведите до последствий, что вы давеча проповедовали, и выйдет, что людей можно резать».  Анненский замечает: «Выходит, что от Лужина, если не до самого Раскольникова, то во всяком случае до его Наполеона, до мыслишки его, в сущности, рукой подать. Ведь и жертва-то облюбована Лужиным, да ещё какая - Лужин и Дунечка». Вот так обидно до крайности сложилась и судьба западного романтического эгоиста - Байрон, Наполеон, и вот, заражённый этим духом Лужин. Лужин по всем своим взглядом западник, но русский человек, потому, что он носитель утопической идеи, которой он всячески служит. Существует правда экономическая, говорит он, поэтому я сейчас могу делать то, что раньше люди стеснялись - возлюбить себя самого. А ведь сейчас, в современной России у нас отношения так устроены, что именно так можно жить, и жить хорошо. Однако утопия (в переводе с греческого - то, что не имеет места) может существовать только тогда, когда она к чему-то прирастёт, поэтому-то Лужин не случайно выбрал Дунечку, потому, что она настоящая. Лужин это отличный пиарщик, он всё  время предлагает людям себя самого, потому, что он дутый и подлый, хотя постоянно хочет выглядеть благородным и добродетельным. При этом у него есть интересное качество, он лжёт не только бессовестно, а с удовольствием, ему сам процесс навешивания лапши на уши собеседнику очень нравится. В свои 45 лет он уже надворный советник, и он такой созрел внутри старого порядка вещей. В лице Лужина утопия активно рвется к власти, и Достоевский отчётливо показывает, что когда резко меняются экономические общественные отношения, то в этих условиях, как плесень в темноте, начинает размножаться ложь и ложные ожидания и множественные самолюбивые выдвиженцы. Так возникает некое антиномичное личностное явление - порядочный подлец. Утопист на русской почве, активный лжец и преступник. Один будет людей резать, другой схватится за экономическую правду и дойдет до высшего аферизма и олигархического статуса с неизбежной чьей-то кровью. Изображением подобных персонажей своего романа Достоевский как бы предупреждал нас о двух русских бедах. Одна из них это - революция, и вторая – утописты и экономисты типа Лужина, которые постепенно доводят общество до преступных общественных схем, что это новое экономическое царство будет царством беззакония и наглости. Это его пророчество не услышано и актуально до сих пор.

Другая линия персонажей романа несут идею страдания. Первая из них это убитая Елизавета. Это терпеливая женщина, безгласная, беззащитная и бессмысленно убитая, отягощённая чужой похотью и погубленная беременной. Однако от неё у Сони осталась Вечная книга, и имя Елизавета переводится как – покой Божий. Далее – жена Свидригайлова, а также Мармеладов, который представляет собой некого кроткого грешника. Его и покалечили и убили как-то походя. Священника просил перед смертью – не допросился. Далее – Дунечка. Это как бы особая улыбка мученицы. Её любит Свидригайлов. Он увидел на ней гордую улыбку этой самой мученицы и охарактеризовал её – целомудренна ужасно, до болезни. В романе она ничья, она в роли невесты. От неё у Свидригайлова остался пистолет. Евдокия значит – благомысленная. Однако из всех этих персонажей вершиной айсберга греха являются сам Свидригайлов и его жена Марфа Петровна. Сам он мистик, готов к неприятной вечности с пауками, но он и на этом не останавливается, говоря, что так и надо, что он бы нарочно так бы всё и сделал, что он такого порядка не только ожидает, но и даже хочет. Его жена являет крайнюю оппозицию к характеру мужа. Её желание это брать от жизни больше, чем можно переварить, и в то же время казаться мученицей и обездоленной. Её призрачное страдание совместилось у неё с самым грубым наслаждением плоти. Для самого Достоевского Марфа Петровна была символом страдания, в котором нет Бога. Это был довольно странный союз и брак, и они явились как бы соучастниками смерти один для другого. Свидригайлов поучаствовал в смерти жены слегка хлыстиком, как он говорил, если не более, этого мы не знаем, но и жизнь Свидригайлова тоже ей принадлежит, ибо она выкупила его из долгов, но и документ об этом против него имела. Он же на пределе бунта готов был терпеть пакостную вечность, ту, с пауками, как он говорил. В нём проявляется мысль Достоевского о двух безднах, существующих в человеке – веры и безверия, которые раздирают его душу по линии греховности. Это приводит его к безумию, где этот его душевный бунт является пределом страдальчества, а крайнее страдальчество является узурпацией прав и причиной гибели для других людей. Таким образом, этот брак Аркадия и Марфы явился оппозицией святости и всякому счастью. Единственный человек, кто понял смысл религиозного страдания, всю его трудность, весь его смысл, это была Соня. То, что было в её душе, можно назвать ненасытимым состраданием, а это страдание именно такое где есть Бог, где Его милость. Сам человек не может испытывать такого бесконечного милосердия, если не будет с ним этой милости.