Светкины приключения. История 15. Часть 2

Хроники одной королевы случайностей

В лодке. 2 часть

Я пересела к нему — осторожно, на четвереньках, потому что лодка угрожающе закачалась подо мной. Он протянул руку, и я ухватилась за неё, как за спасательный круг. Он притянул меня к себе. Мы поцеловались — прямо посередине реки, под открытым небом, в двухстах метрах от рыбаков, которые, к счастью, смотрели в другую сторону.

Его губы были тёплыми и мягкими, с привкусом речной воды и мятной жвачки. Он целовал меня медленно, не торопясь, как будто у нас было всё время мира — хотя на самом деле мы дрейфовали в лодке, которая в любой момент могла налететь на корягу или перевернуться от неосторожного движения. Его руки скользнули по моей спине, расстегнули застёжку купальника. Лямки упали с плеч. Ткань соскользнула с груди, и я осталась обнажённой по пояс — посреди реки, под солнцем, под небом. Он наклонился и взял мой сосок в рот. Я выдохнула — громче, чем хотела, — и лодка качнулась.

— Тише, — прошептал он, отрываясь на секунду. — А то правда перевернёмся.

— Это ты себе скажи, — ответила я, запуская пальцы в его волосы.

Он стянул мои плавки — они были мокрыми и легко соскользнули с бёдер. Теперь я была полностью обнажённой. Ветер касался моей кожи, солнце припекало плечи, и ощущение было совершенно невероятным: я чувствовала себя первобытной, дикой, свободной. Как русалка, которая вынырнула из воды и решила остаться на поверхности.

Я расстегнула его шорты. Он уже был готов — твёрдый, горячий, пульсирующий под моими пальцами. Я провела рукой по всей длине, чувствуя каждую вену, каждую неровность. Его член был длинным и чуть изогнутым влево, с широкой головкой, которая блестела от выступившей смазки. Я обхватила его пальцами и провела вверх-вниз, медленно, наслаждаясь тем, как он вздрагивает от каждого прикосновения. Он застонал и на секунду прикрыл глаза. Лодка снова качнулась.

— Здесь слишком тесно, — прошептал он.

— Значит, будем осторожными.

Я наклонилась и взяла его в рот. Мой язык скользнул по головке, собирая солоноватую влагу. Он пах рекой и мужчиной — тот самый запах, который я узнаю из тысячи. Я двигалась медленно, привыкая к его размеру, чувствуя, как он пульсирует на моём языке. Одна моя рука лежала на его бедре, другая — массировала мошонку, тяжёлую и тугую. Он запустил пальцы в мои волосы и замер, боясь пошевелиться, потому что каждое движение отдавалось в лодке опасным креном.

— Если ты не остановишься, я кончу прямо сейчас, — выдохнул он.

Я остановилась. Не потому что не хотела. А потому что хотела большего.

Он уложил меня на дно лодки. Деревянные доски были жёсткими и тёплыми от солнца — они впивались в лопатки, в позвоночник, но это только добавляло остроты. Я смотрела в небо — голубое, бесконечное, с редкими облаками, похожими на взбитые сливки. Его лицо нависло надо мной, заслоняя солнце. Его колени упирались в доски по бокам от моих бёдер. Он наклонился и поцеловал меня — глубоко, долго, пока его пальцы скользили по моему животу вниз, туда, где я уже была влажной и горячей.

— Ты готова? — спросил он шёпотом.

— Давно.

Он вошёл в меня — медленно, осторожно, потому что лодка качалась при каждом движении и мы оба боялись нарушить равновесие. Я почувствовала, как он заполняет меня — сантиметр за сантиметром, — и закусила губу, чтобы не застонать. Мои мышцы сжимались вокруг него, привыкая к его форме — длинной, чуть изогнутой, упирающейся в самую глубокую точку. Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, и в этот момент лодка качнулась особенно сильно — набежала волна от прошедшего где-то далеко катера. Я вскрикнула и вцепилась в его плечи. Он упёрся рукой в борт, удерживая равновесие, и мы замерли, как два акробата на канате.

— Живы? — спросил он.

— Живы, — выдохнула я. — Продолжай.

Он начал двигаться. Медленно, глубоко, размеренно. Каждый толчок отдавался в моём теле волной удовольствия — и одновременно лодка отзывалась на каждое движение, покачиваясь на воде. Это был самый необычный секс в моей жизни: ритм задавали не мы, а река. Мы были не хозяевами положения, а частью стихии — как два пловца, которые плывут против течения, но наслаждаются каждым гребком. Его член входил и выходил, то заполняя меня до предела, то почти покидая, и я чувствовала каждый сантиметр — каждую вену, каждую пульсацию. Мои бёдра были мокрыми — от воды, от пота, от меня самой — и его движения становились всё более скользкими, всё более глубокими.

Он ускорился. Его дыхание стало громче, прерывистее. Лодка раскачивалась всё сильнее, и я чувствовала, как вода плещется о борта в такт нашим движениям. Солнце припекало мои плечи, ветер остужал разгорячённую кожу, и этот контраст — жар сверху, прохлада снизу, его тепло внутри — сводил с ума. Я обхватила его бёдра ногами, скрестила лодыжки за его спиной, притягивая глубже. Мои пятки упирались в его ягодицы — тугие, напряжённые. Я чувствовала, как они сокращаются при каждом толчке.

— Сильнее, — попросила я.

Он подчинился. Его толчки стали резче, глубже, отчаяннее. Мои ногти впивались в его спину, оставляя красные полосы. Я смотрела в небо, на облака, на чаек, которые кружили где-то в вышине, и чувствовала, как внутри нарастает та самая волна — горячая, тугая, неудержимая.

— Я сейчас... — прошептала я.

— Давай, — выдохнул он. — Я держу.

И я кончила — с громким стоном, который разнёсся над рекой и, наверное, вспугнул всех рыбаков в радиусе километра. Моё тело выгнулось дугой, лодка качнулась, зачерпнув воды, но он держал меня — крепко, надёжно, как якорь. Мои мышцы пульсировали вокруг него, сжимаясь и разжимаясь, и он кончил тоже — через несколько секунд, с глухим, почти звериным рыком, вжимаясь в меня до предела. Я почувствовала, как его горячее семя разливается внутри — густое, тёплое, заполняющее до краёв. Его тело обмякло, придавив меня к доскам.

Мы лежали на дне лодки, тяжело дыша. Вода плескалась о борта. Солнце припекало. Небо было таким же голубым и бесконечным, как пять минут назад — но теперь оно казалось другим. Более настоящим. Более моим.

Лодка медленно дрейфовала по течению. На дне плескалась вода — мы всё-таки зачерпнули, когда я кончила, — и мои волосы намокли. Его шорты намокли. Весь мир намок. Но нам было всё равно.

— Я же говорила, что ты меня утопишь, — сказала я, улыбаясь.

— Я же говорил, что спасу, — ответил он, целуя меня в лоб.

Мы доплыли до берега — он снова сел на вёсла, но теперь грёб уже хуже, потому что мы оба были мокрыми, счастливыми и абсолютно обессиленными. На причале нас встретили друзья, которые уже начали волноваться.

— Вы где были? Мы думали, вы утонули!

— Почти, — сказала я, выбираясь из лодки на нетвёрдых ногах. — Почти.

Он выбрался следом, отжал футболку и посмотрел на меня. Я посмотрела на него. Мы не сказали друг другу «увидимся» — это было не нужно. Мы знали, что увидимся. Завтра, послезавтра, через день. У нас был целый отпуск впереди — и ещё много лодок, которые мы могли бы перевернуть. И много смеха, который мы могли бы разделить.

Вечером мы сидели у костра, и кто-то из друзей спросил: «Так что у вас случилось-то, на реке?» Мы переглянулись. Я отпила вина из пластикового стаканчика и пожала плечами.

— Ничего особенного, — сказала я. — Просто покатались.

Он улыбнулся и ничего не добавил. Но его пальцы под столом нашли мои — и сжали. Крепко. Так крепко, как держат только тех, кого боятся потерять. Даже в лодке. Даже посреди реки. Даже когда кажется, что весь мир переворачивается вверх дном.