Обманутые Крымом. Глава 47. Когда уже будет светло

  «Там снег. Там столько снега,
   что если б я там не был сам, 
     я б не поверил, что бывает столько снега,
   что Земля не видит неба…»
И. Калинников
Итак, двадцать второго января мы прилетели на стажировку в должностях замполитов рот на Северный флот. Самолет прибыл в аэропорт Мурмаши рано утром. Мы смотрим в иллюминаторы и видим огромные сугробы снега, высотой в человеческий рост, а то и выше.
– Блин, – вырвалось у Миши, – до чего же это не похоже на Крым!
– Интересно, – загорелись глаза у Васи, – когда здесь начался снег?
– Еще в сентябре прошлого года, – усмехнулся один из пассажиров.
Из аэропорта нас автобусом отвезли в город Североморск, столицу флота. Пока мы ехали, встречавший нас майор, кстати, выпускник нашего училища, очень радушно встретивший нас, с огромным удовольствием отвечает на наши вопросы.
– А почему Кольский полуостров так называется? – спросил Рома.
– На языке саами «коль» означает «рыба», отсюда и название полуострова. То есть, Кольский полуостров буквально означает Рыбный полуостров! Саами – это местное коренное население, потомки древнейшего восточно-европейского народа, который когда-то первым достиг побережья Северного Ледовитого океана.
Бьюсь об заклад, что с чем-то наш Дима Снигур не согласен, но решил промолчать. Мне показалось, что не согласен он с тем утверждением, что саами или их далекие предки первыми достигли здешних мест. Надо не забыть и спросить при случае, с чем все-таки не согласен Дима.
Майор немного косоглаз. КорС это заметил первым и уже успел съязвить, что глаза у майора с нежностью смотрят друг на друга.
– А, например, «Соловки», – продолжает свою экскурсию майор, – в переводе на русский язык буквально означает «острова».
– То есть Соловецкие острова означает островные острова, так, кажется? – не удержался я.
– Совершенно, верно, товарищ сержант, – улыбнулся словоохотливый майор.
Так за разговорами незаметно пролетело время поездки. Мы вышли из автобуса уже в Североморске у здания СВМС (Северовоенморстроя). Резкий, непривычно сильный и холодный ветер забил дыхание. Вдали между высокими домами видно залив.
– Море, бля, – философски заметил Вася, мечтательно глядя в ту сторону.
– Вообще-то, залив. Бля, – популярно объяснил ему Миша.
Полковник Ленский вошел в здание СВМС, а мы ждем его у входа. Смотрю я – идет какой-то военный, только формы его я не пойму. Форма флотская, вся черная, на погонах по две звезды вдоль погон, как у прапорщиков, только звезды большие. На форменных брюках лампасов нет. Вместо шапки какая-то каракулевая фуражка с козырьком, а на козырьке шитые дубовые листья. И чует мое сердце, что что-то сейчас будет.
Решил я от греха подальше, зайти за угол здания. Здесь, кстати, и ветер не так чувствуется. А непонятный военный подошел к нашему взводу и громко говорит.
– Товарищи курсанты, а что, воинскую честь вице-адмиралу отдавать уже не нужно? Кто старший?
Поскольку наш руководитель стажировки еще не вышел из здания СВМС, то за старшего остался «замок». Он вместе с Лео и Игреком и выслушали краткую лекцию о воинской дисциплине.
За этим занятием всех застал полковник Ленский. Несмотря на присутствие курсантов, неизвестный нам вице-адмирал выдрал и нашего полковника. После его ухода, полковник Ленский вдруг вспомнил:
– А где это сержант Иванов?
– Я! Я здесь, – вынырнул я из-за угла, как ни в чем не бывало.
– Что, Иванов, самый хитрый оказался?
– Что есть, то есть. Этого у него не отнять, – смеется Миша. – Симона, не сердись, я, конечно, чуть-чуть утрирую, но совсем чуть-чуть!
– Товарищ полковник, – перебил нас Королев, – а что, у адмиралов на форме нет лампасов?
– Так точно. Учите флотскую форму, товарищи курсанты. А теперь идем завтракать.
Накормили нас завтраком в одном из ВСО (военно-строительных отрядов), находящемся через дорогу, но немного вниз по улице, а потом отвели в клуб и провели среди нас разъяснительную беседу по ходу прохождения стажировки.
По окончании беседы нас распределили по воинским частям, где мы должны будем проходить стажировку.
Я с Серегой Королевым попал в одну часть, а часть эта находилась в поселке Малое Сафоново. Вручили нас вместе с нашими вещами лейтенанту из той части, и он повез нас в поселок. Вернее, мы поехали на рейсовом автобусе.
Посмотрел я на часы, а время уже половина двенадцатого дня, но на улице темень. Только белые мухи пролетают за окном, снег то есть. Королев подсел к нашему сопровождающему лейтенанту и стал того расспрашивать, что за часть, чем занимается, сколько там солдат и так далее.
А я присел возле привлекательной девушки и спрашиваю:
– Скажите, пожалуйста, а когда уже будет светло?
– В марте, – улыбнулась попутчица, наверное, решив, что я ищу повод, чтобы с ней познакомиться, и ничего умнее не придумал.
– Как это в марте? – в первый момент даже не понял я.
– Ночь полярная у нас, понятно?  Ты что только сегодня приехал? – рассмеялась девушка. – Или ты в школе двоечником был?
И тут я понял, ну надо же было так опозориться! Ведь изучали же в школе, что есть полярная ночь и полярный день, а когда столкнулся с этим явлением воочию – сам почему-то не догадался! Ведь только вчера слушал песню:
– А чукча в чуме ждет рассвета, а рассвет наступит летом.
А зимой рассвета в тундре за Полярным кругом нет!
А здесь ведь мы как раз за северным Полярным кругом! Девушка смотрит на меня и улыбается, ждет продолжения, но никакого продолжения не будет.
Выйдя из автобуса, я увидел удивительно прекрасное северное сияние в полярной ночи. Я бы так и стоял и смотрел на него, но лейтенант бесцеремонно потащил меня за рукав в сторону части, в которой нам с КорСом предстоит проходить войсковую стажировку.
– Товарищ лейтенант, – допытывается Королев, – а сколько у нас в части живых солдат?
Видя, что лейтенант слишком долго раздумывает над ответом, я решил внести ясность.
– Курсант Королев интересуется, сколько солдат в наличие.
Хотя часть располагалась в поселке Малое Сафоново, но оказалось, что в городе Североморске находится одна рота из этой части – КМТС (контора материально-технического снабжения), обслуживающая флот. В эту роту меня и направили стажироваться.
– Офицеров в той роте сейчас нет, – объяснил замполит части, – одни прапорщики. Обязанности командира роты исполняет старшина роты старший прапорщик Никитин. Вот в эту роту ты на усиление и пойдешь, как сержант.
Все мне в здешних строительных частях нравится. Если у ворот части находятся огромные корабельные якоря – так и знай, это стройбат! Над входом в казарму красуется транспарант «Советский флот – Родины оплот!»
– Это стройбат так примазывается к военному флоту, – пошутил КорС.
Терминология соответствующая: «баночка» (табурет), «шконка» – кровать. И все дембеля – военные строители уже купили себе флотскую форму и готовятся уволиться в запас во флотской одежде.
Разумеется, для дембельского альбома им необходимо хотя бы полтора-два десятка фотографий в военно-морской форме одежды, и они во время увольнений ходят по землякам, которые служат действительно на флоте, и, переодевшись в их форму, фотографируются на память в доказательство того, что они служили во флоте, а не в стройбате. 
– Труднее всего тем, кто желает уволиться в форме морской пехоты, – объясняет мне командир взвода прапорщик Забелин, – в Североморске нет морской пехоты. Но за городом есть и наши «вэссэры» (военные строители) покупают там форму морской пехоты, и все равно едут домой «морскими пехотинцами».
Что мне особенно понравилось в казарме роты обеспечения КМТС, так это то, что тут не пахло ни туалетом, ни хлоркой – обычными запахами воинской части. Видно, что старший прапорщик Никитин свое старшинское дело знает хорошо. Вот здесь мне и придется пройти войсковую стажировку в должности замполита роты.
Но, как известно, большая работа начинается с большого перерыва, так что я решил сначала прогуляться по магазинам.
Захожу я в промтоварный магазин на улице Колышкина, разглядываю ассортимент, не спеша продвигаюсь по торговому залу. Я ведь обещал Славке Бахтину, что посмотрю здесь мыло и стиральный порошок.
В Североморске с обеспечением дело обстоит намного лучше, чем в Крыму. Во всяком случае, здесь мыло, и стиральный порошок продают вообще без талонов!
Правда, за раз в одни руки дают не больше десяти кусков мыла, и не более десяти пачек стирального порошка. Но по сравнению с Крымом это вообще круто! Можно привести роту солдат, поставить их в очередь и всем продадут по десять штук и того и другого.
Наперед порадовавшись тому, что смогу выполнить Славкину просьбу, я пошел дальше осматривать магазин.
И вдруг вижу: из подсобки вышла очень красивая девушка и стала прямо на прилавке выписывать ценники. Гляжу: глазища у нее чуть ли не на четверть лица, и вообще, вся она мне очень-очень нравится. И личико, и прическа, и фигура в целом, и например, стройные ножки в черных нейлоновых колготках, в частности.
Такая волна жара у меня по всему телу пошла, даже в голове зашумело. Остановился я посреди зала, меня покупатели толкают со всех сторон, ругают, а я, вроде и не со мной это, не обращаю на них никакого внимания.
Затем отдышался и подошел к этой девушке. Она глянула на меня своими смеющимися глазищами и снова стала выписывать ценники (товароведом она работает).
– Девушка, мне нужно с вами поговорить, – обратился я к ней, наконец.
– Ну, говори, – улыбнулась она, мельком взглянув на меня.
  – А знаете, вы будете моей женой! – выпалил я.
Она, конечно, рассмеялась. Она еще не знала, что меньше, чем через полгода она действительно станет моей женой. Зовут ее Изольдой. После окончания ее рабочего дня я провожал ее домой.
– Иванов, а почему ты не спрашиваешь, сколько мне лет? – кокетничает Изольда. – Ах, да! Спрашивать о возрасте у женщины ведь неприлично, да?
– У женщины? – поперхнулся я. – Я был уверен, что тебе 17 лет. Что, замуж выходить еще нельзя?
– Льзя, давно уже льзя. Мне 22 года, а тебе?
– Мне тоже 22 года, – несколько растерянно ответил я. Даже не верится, что она моя ровесница. Мало того, что она очень красивая, так еще и выглядит намного моложе!