Пьер Ришар, Пазолини, СССР

В советском кино эпохи застоя доминирует атмосфера увядания. Она отражена как в названиях лент («Осень», «Осенний марафон», «Ежик в тумане» и др.), так и в тематике лент. Многие популярные фильмы этого периода напрочь лишены флера героической борьбы – за истину в науке, за светлое будущее и т. д. Со времен великой победы прошло 30 лет, и мощные картины, наподобие «Восхождения», появлялись все реже. Социализм построен, баба Дуся подоила корову; усеянный наградами Брежнев никогда не умрет, а коммунизм наступит скоро, надо только подождать. Архитектор, инженер, строитель и плотник уходят в тень. Их место занимают персонажи, которые всецело отдаются в лапы судьбы, всецело управляемы. Достаточно вспомнить тело, погруженное в самолет, летящий в Ленинград, или ежика в тумане.
 
Примерно в те же годы советские жители активно смотрели фильмы про Франсуа Перрена, которого играл Пьер Ришар. Персонаж Ришара при всей его неказистости – подрывной элемент, а «Игрушка» – мощное антибуржуазное высказывание. Медиамагнат Рамбаль-Коше перетягивает на себя стол с яствами, оставляя работников своей империи без еды. Даже у таких гениальных провокаторов, как Годар и Пазолини, трудно найти равный по силе эпизод. И в битве с магнатом «жалкий и ничтожный» (с точки зрения капитала) Франсуа, попав против воли в дом богача, побеждает, «развратив» посредством любви и гуманизма единственного отпрыска злодея.
 
Можно провести аналогию между «Игрушкой» Франсиса Вебера и «Теоремой» Пазолини (таинственный гость, случайное лицо рушит лживый буржуазный космос). Однако различий между Вебером и Пазолини все же больше: гость Пазолини – это все-таки гадина, темная сила. А Пьер Ришар – он светлый, хороший, от мира сего, и надежду дарит на улучшение нравов.