Чем красива осень

Осень в пансионате пахла мокрой листвой и антоновскими яблоками. Василий Павлович стоял у окна, опираясь на трость, и смотрел, как ветер кружит в медленном танце по двору жёлтые и багряные листья. В этом году осень выдалась красивой – звонкой, прозрачной, будто воздух стал тоньше, и сквозь него возникали, как нарисованные акварелью, картины далёкого детства. Сегодня мужчина, любуясь пейзажем, забыл, что в свои 89 лет он числится в категории престарелых.
               
Теперь он не раздражал сноху Наталью, которая тяготилась общением со свёкром. Ей казалось, что старик слишком громко кашляет по ночам, без конца роняет на пол вещи, рассказывает из – за   забывчивости одни и те же истории. Сын, Константин, разрывался между чувством долга и усталостью. Однажды, когда у жены от раздражения задёргалось веко и вступило в ногу, она сказала, что дальше так не может продолжаться и усталость окончательно подорвёт её здоровье.  Константин обещал выйти из этой беспокоящей супругов ситуации.
 
И придумал. Оказывается, это было совсем просто, если забыть муки совести и оправдать себя. А что, разве отцу будет плохо в кругу ровесников? Наверняка их объединят общие интересы, разговоры. Он нашёл приличный пансионат с ухоженной территорией и вежливыми сотрудниками. Подумал, что на таких ответственных людей можно положиться. Василий Павлович предстоящие изменения в своей судьбе принял смиренно. Правда, по ночам он плохо спал, и сны, которые его выбивали из колеи привычной жизни, только усугубляли ситуацию. Однако в момент отъезда старик не спорил, не возмущался, только притих, будто прислушивался к чему – то внутри себя. Естественно, что Константин не выполнил данное отцу обещание, как можно чаще навещать его. Потом, обдумав скоропалительное решение, он стал стыдиться своего поступка: как - то не по себе от внутренних противоречий, и он решил изменить график встреч с отцом.

- Папа, а вот и я, - с непривычной радостной теплотой в голосе сказал он в очередной приезд. В руках Константина была корзина с поздними яблоками, он помнил, что отец их очень любил. Василий Павлович ответил не сразу:

- Знаешь, Костя, я ведь в детстве осень больше всего любил, - наконец произнёс он, не отрывая взгляда от окна. Летом жарко, зимой так холодно, что стынут ноги, весной грязь: грунтовые дороги развозит так, что ни проехать, ни пройти. А осень, как праздник, – на душе умиротворение и покой. И мысли светлые, чистые, как навернувшиеся от счастья слёзы.

Константин присел на стул рядом, поставил корзину на тумбочку. Он редко слышал от отца рассказы о детстве – раньше всё больше он говорил о хозяйстве да о работе. Труд сельского механизатора не назовёшь лёгким. Было не до воспоминаний о детстве.

- Мы с ребятами по утрам в лес бегали, - продолжал Василий Павлович, - не за грибами, а за листьями. У каждого был секрет, где их искать. Одни торопились к реке, там обильно ронял фигурные листья клён, другие – в берёзовую рощу – у берёзы лист тонкий, как будто подсвеченный солнцем. Он помолчал, вспоминая:

- Я себе гербарий собирал, листья в общую тетрадь складывал. Мама ругалась, говорила, что бумагу порчу, а я всё равно собирал, очень старался. Мы с другом Витькой соревновались, у кого гербарий будет красивее и больше. Витька, хитрец, листья краской подкрашивал, чтобы ярче были, а у меня   всё по – честному, терпеть не мог обмана.

Константин слушал, и ему становилось всё больнее от того, когда он позволял себе приезжать к отцу редко, оправдываясь делами. Сейчас он видел не старого человека, который раздражал их с женой, а мальчика, бережно складывающего осенние листья в тетрадь, стараясь сохранить яркую красоту.

- А ещё мы в саду яблоки собирали, - продолжал Василий Павлович. Укладывали их в   ящики из фанеры, перестилали соломой, чтобы они сохранились до зимы. Яблоки были поздние, твёрдые, с кислинкой. Зимой они слаще конфет – румяные, ароматные, так аппетитно хрустят на зубах!

Константин взял яблоко из корзины. Оно было крупным, с жёлтым бочком. Отец обрадовался, сказал, что оно очень похоже на те, которые запомнил в детстве. Василий Павлович сказал, что отнесёт яблоки сегодня в столовую на полдник своим новым знакомым – пусть порадуются и побалуют себя угощением. Когда Константин собрался уходить, Василий Павлович протянул ему старую фотографию в потёртой от времени рамке. На ней был изображён он сам, рядом его ушедшая жена и маленький Костя на руках у отца. Василий Павлович   сказал:

- Возьми, мало ли, тут может потеряться. А это будет память о семье. Уже в дверях после прощания Константин вдруг предложил:

- Папа, а давай я в следующий раз тетрадь привезу. Ты мне ещё раз про своё детство расскажешь, а я буду записывать, чтобы ничего не забыть. Василий Павлович кивнул, и в его глазах мелькнуло что – то тёплое и до боли родное:

- Что ж, я не против. Давай так и сделаем. Я много чего помню. Осень ведь не только листьями красива. Она запахами красива, звуками, шагами по мокрой траве, тёплым отношением к этой дивной поре.

И сын услышал в словах отца мелодию песни на тему осени. Он понял, что обязательно приедет. Не как получится, а именно в субботу, как обещал. Потому что эти истории были не воспоминания убелённого сединой человека, а его отца, который готов подарить ему целый мир страницу за страницей, слово за словом, несмотря на все перипетии не такой уж простой жизни.