Обманутые Крымом. Глава 61. Закономерность

Вернувшись из отпуска и подходя к нашей казарме, я на секунду задержался у флагштока, чтобы прочесть какие взвода нашего курса сейчас лучшие в учебе. Я вспомнил, что когда я был заместителем командира взвода, то наш взвод был лучшим. 
– Последнее время мы немного пасем задних, – тихо подошел ко мне сзади Дима Снигур. Мы обменялись с ним крепкими рукопожатиями. – А помнишь, Толик, как на первом курсе наш взвод был лучшим по учебе?
– Помню. Повторить этот рекорд мы больше так и не смогли, – Дима застал меня врасплох, словно он подслушал мои мысли.
– А могли бы, – с уверенностью сказал Дима.
– Ну, это спорный вопрос, – махнул я рукой.
– Ничего спорного. Я, будучи задним числом умным, давно пришел к выводу, что это закономерность.
– В чем же ты видишь закономерность? – удивился я. – К чему ты клонишь?
– Я сейчас объясню, – горячится Дима. – Ты тогда был нашим «замком», и если бы ты им оставался и дальше, то и наш взвод был бы лучшим.
– Брось, – рассмеялся я.
– А вот и нет! Просто, как говорит наш замполит роты, когда ты варишься в компоте, то не можешь оценить этот компот. Нужен взгляд со стороны. Смотри, ты разве сам не замечаешь тут закономерности? Мне это кажется совершенно очевидным.
– А мне нет, – пожал я плечами.
– Ты был замкомвзводом, и взвод был лучшим в батальоне. Ты стал командиром отделения, и наше отделение три года почти бессменно было лучшим в роте и батальоне среди отделений. Из этого следует, что это система! И ты не видишь здесь закономерности? Значительной мерой отношение к учебе зависит и от сержанта. Поверь, если бы я думал по-иному, то не заводил бы разговор на эту тему.
– Даже если ты вдруг и прав, то это уже не имеет никакого значения. Пойдем, – не показывая удивления, сказал я, сделав вид, что выводы приятеля меня совершенно не интересуют.
Дима словно прочел мои мысли. Я сделал над собой усилие и не стал говорить ему о том, что мне и самому не раз приходили на ум подобные мысли. Не стал говорить по той причине, что стоит рассказать одному – пойдет по кругу. Вот уж никогда бы не подумал, что еще кто-то, кроме меня, думал об этом и пришел к таким же выводам!
Я не пожелал добавить к уже сказанному ни слова. В целом мнение Димы придало мне уверенности в том, что я, как сержант, все годы был на своем месте.
– Толик, а Толик, – напряженно сказал Дима. – Что-то у меня нехорошие предчувствия. Будь другом, пронеси в роту бутылку водки?
И он просительно уставился на меня. Я ничего не стал говорить, а просто раскрыл свою сумку, и Дима переложил на ее дно поллитровку «Столичной». Тут на нас налетел и обнял Отарий Кварацхелия.
– Здорово, мужики! – радостно говорит он.
– Привет, Ркацители! – смеется Дима.
– Привет, ара! – шучу я.
Но на этот раз Отарий не обиделся. Он тоже попросил меня пронести и его бутылку водки. Я снова согласился, и мы направились в казарму. Кварацхелия решил зайти через несколько минут после нас. В роте нас встретил замполит роты. Подозрительно оглядев нас, он по-хозяйски остановил нас.
– Стоять, – вальяжно сказал Хлопец. –  Что у вас в сумках, хлопцы?
– Контроль, да? – усмехнулся я, старательно изображая беззаботность.
– Контроль, хлопцы, что б вы все знали, это одна из форм любви, – уточнил замполит роты. – Кстати, Иванов, я вас сегодня видел из окна троллейбуса. Куда это вы шли с букетом вот таких цветов?
– Интересно, вот таких, это, каких? – живо заинтересовался Веня.
– Больших, – коротко объяснил Хлопец.
– Разве можно спрашивать о таких глубоко интимных вещах? – насмехается над замполитом Столб. – А что, если он шел к вашей жене? А вы его таким вопросом ставите в затруднительное положение и заставляете врать и выкручиваться!
Удивительно, но никто из присутствующих курсантов не позволил себе даже подобия улыбки.
– Ваше счастье, что я не женат, хлопцы, так что придумайте что-нибудь интереснее, – пошутил Хлопец, и демонстративно отвернулся от нас. (Или он уже развелся, а мы не в курсе?)
Однако он тут же вспомнил, по какому поводу он здесь стоит, и обернулся к нам.
– Товарищи Иванов и Снигур, так что же у вас в сумках?
И замполит вперил в нас горящие угли своих глаз. 
– Ничего запрещенного, товарищ старший лейтенант, – как можно дружелюбнее улыбнулся я, – вы же наш выпускник и не можете не знать, что если курсанту СВВПСУ нужно незаметно просочиться через закрытую дверь, то он просочится! А мы вошли прямо через открытую дверь, с вещами, а это означает, что нам нечего бояться! Если бы мы пытались пронести что-нибудь запрещенное, то сначала в роту вошел бы один из нас, чтобы разведать обстановку. Разве нет? Или вы на нашем месте поступили бы как-то иначе? Как?
После этих слов я гордо выгнул грудь колесом. Замполит напряженно подумал о чем-то, и, не сумев скрыть своего разочарования, так и не сказав больше ни слова, вышел из расположения роты.
– Блин, Симона, где ты раньше был? – вскричал Лис. – Хлопец у нас три бутылки водки изъял! Три! Знали бы наперед, отдали бы водку тебе!
– Главное ведь, я предлагал подождать тебя, так как был уверен, что ты в случае чего выкрутишься, – веско сказал Миша и вздохнул, – но не настоял на своем. – Эх.
Лис после этих слов поразил меня своим виноватым видом.
– К интуиции нужно прислушиваться, – поддакнул ему Лео. – А нам тут до твоего прихода Хлопец битый час рассказывал, как запрягать паровоз и вообще наводил ужас на всех. И где только тебя носило?
– Лео, учись думать своей головой, – хмуро посоветовал ему Королев, кривя губы. – Замполит же ясно сказал, что видел Симону с букетом каких-то там цветов. Так, где он мог быть?
Сказав это, он недобро посмотрел на меня. Мне хотелось честно сказать, что замполит обознался и спутал меня с кем-то другим, потому что на самом деле ни с какими цветами я никуда не ходил. Но я решил, пусть КорС позлится.
Даже не глянув в его сторону, я направился к своей тумбочке. Дима подошел ко мне, обнял меня, как родного, и забрал свою бутылку водки. Миша, который все это видел, только вздохнул. Потом он нашел в себе силы улыбнуться.
– Что, Димитрий, – как бы даже небрежно спросил Миша, – мы стремительно двигаемся, да?
– Куда это? – не понял Дима и оглянулся.
– К состоянию сильного алкогольного опьянения, куда же еще? – пришла очередь удивиться Мише. – Надеюсь, ты не собираешься выпить эту бутылку один?
Мне их разговор совершенно не интересен, и я занялся своими делами. Вечером все делились впечатлениями о проведенном отпуске. О последнем нашем курсантском отпуске. А еще радушно угощали домашними вкусностями друг друга. Так что угомонилась рота не скоро.
– Дима, – допытывается Миша, – а почему ты сам не хотел пронести эту бутылку?
– Если бы замполит остановил меня, я бы мог и не выкрутиться, – честно признался Дима. – А вот Толик у нас окончил академию лицемерия и лжи, а я пока только техникум, куда мне до него?
– Это ты обо мне такого мнения? – ужаснулся я, и, приподнявшись в кровати, сказал: – Все, больше ко мне не обращайся. Запомнил? Ну и все. Разговор окончен.
Уже засыпая, я услышал, как Миша рассказывает Лису о том, как он бросил вечером, возвращаясь с танцев, надоедливой бродячей собаке подожженный взрывпакет. Собака схватила его в зубы, и взрывпакет взорвался прямо у нее в пасти.
Лис гомерически захохотал, а я хотел было отпустить в Мишин адрес очередную шуточку по поводу того, что отнятая бутылка водки не отбила у него желания болтать, но улыбнувшись, неожиданно для самого себя провалился в глубокий сон.