Улей

"Пойдем, я покажу тебе грузинский ресторан, самый настоящий. Там классно! Придешь еще не раз." - сказал Александр и мы пошли по улице вверх. Мы не виделись лет десять, приятно, пообщаемся в грузинскои ресторане. Машин на улице практически не было. Вечер уже наступал все активнее когда мы остановились у двери. Перед дверью стояли молодые люди, человек семь. Только тут я понял что они стоят не просто так - они ожидают своей очереди. Цокольный этаж ресторана освещался какими-то огоньками и слышался шум - как будто за дверью гудит пчелиный улей. Музыка, разговоры, большого количества человек. Они говорили одновременно, не кричали, но разговаривали достаточно громко, смеялись и все это смешивалось и превращалось в общий гул. Все это создавало ощущение, что они общаются между собой, но войдя в ресторан я увидел, что каждый столик живёт своей жизнью. Столы стояли слишком близко друг к другу и иногда надо было протискиваться между ними и делать это с улыбкой, но решительно - так можно было пройти и не встретить никаких возражений. От входа в ресторан нужно было пересечь большой зал, заставленный столами и забитый людьми. Все говорили, жестикулировали, не обращая внимания на остальных. Я шел и поражался самоотверженной работе официантов. Как они ориентируются в этом гвалте? Иной раз не слышишь сам себя, не слышишь собеседника и общаешься уже не с ним, а с соседним столом, часто не понимая друг друга. Она рассказывает о Польше, а он смеется над анекдотом. Собеседники смеются тоже, вспомнив, какой анекдот он имеет ввиду, но не понимают при чем тут Польша? Услышать собеседника тут невозможно, но вы пришли есть или говорить? Это же ресторан, поэтому сначала есть и пить. Пройдя зал мы оказались перед маленькой комнатой с посадочными местами вдоль стен. Эти столики были и в коридорах, забитые людьми. Спиной к нам сидели посетители и наслаждались местной кухней. Увидев два свободных места, мы протискивались к ним. Здесь было чуть тише чем в зале, гул не такой громкий, но расслабляться было ещё рано - ещё надо убедиться, что официантка вас правильно услышала, все поняла и принесет именно то, что вы и заказывали. Именно вам. И мы тоскливо смотрели на спины соседей, ждали. Спины эти не сидели спокойно - они постоянно двигались, елозили, показывали друг другу что-то и расхваливали.
Перекрикивая соседей, мы заказали себе счастье в грузинском исполнении и официантка тут же упорхнула, уворачиваясь от размахивающих руками молодых людей и вовремя избегая двигающихся стульев. Пока мы ожидали свой заказ, пробовали, конечно, поговорить, но это было совершенно глупое занятие. Тут надо было громко кричать. Говорить в таком шуме было просто смешно и мы скромно ждали, иногда показывая глазами как здесь уютно, как здесь хорошо. Я просто открыл для себя этот разговор. Разговор глазами. Показав глазами на соседей, я дал понять, что курица у них довольно аппетитная. Не знаю правильно ли меня понял Александр, но какая разница-то? Он понял, что я с ним общаюсь - это главное. Официантка прибегала раз десять, приносила пиво и вино, но не нам. Через пятнадцать минут мы, совершенно измочаленные, перемолотые шумом, расслабились и с удовольствием получили свои долгожданные хинкали. Переглядываясь, мы ели хинкали, показывая глазами как нас устраивает эта кухня, какая погода сегодня чудесная, как близко к метро этот ресторан, удобно. И совсем даже быстро дошла до нас очередь. И вообще здесь очень мило. И хинкали - высший класс. Я ел их и боялся капнуть на соседку, грудью и руками закрывая свои хинкали.
Мы молча ели, показывая, что нам хорошо, сохраняя некую интимность этого процесса.
Наконец, с едой было покончено. Разговаривать глазами очень удобно, мы обсудили все, молча. Поблагодарив, мысленно, соседей за тесную, приятную компанию, мы двинулись к выходу. Искусно огибая столики, порой, в совершенно невообразимых позах, как опытные кошки, мы дошли до заветной двери и выскочили на улицу... "Ну, спасибо... Теперь я знаю, что такое настоящая, московско-грузинская кухня. Пока, я на Китай-город." - сказал я и поспешил к метро. Говорить не хотелось, тишина завораживала. Вечер уже опустился на город и где-то там, наверху, улей. Копошится, гудит, бурлит.



27 июля 2026