Обманутые Крымом. Глава 64. Губа

    «…И вертелись они дисциплиною в боях между нарядами и строем в шаг,
                И сбегали в самые дали на свидания, проскользнув незамеченными...,
                Получали свои наказания, гауптвахтою щедро платя за любовь...
                И остались такими вот на век, в чьих-то юных сердцах – ностальгией вечною...»
С. Тотич
Папа Карло влюбился. И все бы ничего, но мало того, что избранница его сердца на удивление строптивая, так еще и живет на этих самых, как их там? А, вспомнил! На куличках! 
– Ты что, – удивляется Лис, – не мог влюбиться в девушку, которая живет поближе?
– Или совсем не влюбляться? – смеется Миша. – Теперь половину своего увала будешь тратить на то, чтобы добраться до своей подруги и вернуться обратно!
Но и это не беда, беда в том, что подружка его ждет от него подвигов.
– Толик, – подошел ко мне после вечерней поверки Стариков, и, пряча глаза, сказал, – мне сегодня нужно в самоход. На всю ночь.
– Что так скромно? Почему не на сутки?
– Ты что, издеваешься?
– Удивляюсь. Завтра суббота, после ПХД пойдешь нормально в увольнение, – вежливо предлагаю я ему, но он и слушать меня не хочет.
– Нет, не могу, – упрямо мотнул головой Стариков. – Она сказала, что если я сегодня не приду, значит, я ее не люблю.
– Не любит она тебя, – вмешался Миша, но перехватив мой взгляд, отошел.
– Ладно, – махнул я рукой, – от меня тебе что нужно?
– Если дежурный по училищу или его помощник начнет считать спящих курсантов по головам, прикроешь?
– Интересно, и куда ж я денусь? Только ты злоупотребляешь моим доверием.
– Спасибо! – расцвел Стариков.
Расстелив постель, он тут же растворился в пространстве. Я договорился с дежурным по роте Славкой Бахтиным, чтобы тот при необходимости прикрыл моего папу Карло или разбудил меня. А ночью меня разбудил дежурный по училищу полковник Зезевитов.
– Товарищ сержант, а где ваш подчиненный курсант Стариков?
Сердце мое екнуло. Судя по всему, обстоятельства для Старикова и для наряда по роте и ротного сложились крайне неудачно. И хотя сознание проснулось сразу, я сделал вид, что я никак не соображу, в чем дело.
– Так это, – часто моргая и отчаянно зевая, прикрываясь рукой, отвечаю я, – может быть, он в туалете?
– Нет, не может, – насмешливо отвечает дежурный по училищу.
Я действительно не ошибся, «подвиг» папы Карло завершился полной неудачей, его взял гарнизонный патруль, и сейчас он находится на гарнизонной гауптвахте.
Но плохо даже не это. Плохо то, что курсант СВВПСУ Стариков оказал патрулю при задержании сопротивление.
С гауптвахты позвонили в училище, сообщили о задержании курсанта и попросили уточнить, из какой роты задержанный курсант и как его фамилия, так как сам он отвечать на вопросы отказывается, а документов при нем нет.
По приказанию дежурного по училищу все дежурные по ротам проверили наличие личного состава и доложили, что все на месте, незаконно отсутствующих нет. После этого с проверкой нагрянули в роты оба помощника дежурного по училищу, но и они доложили, что личный состав на месте.
Это наш Славка Бахтин так умело перекладывал курсантов из койки в койку, что расход сошелся.
А после этого по ротам пошел сам дежурный по училищу непревзойденный полковник Зезевитов, и вот его провести Славке не удалось. Так и выплыло, что задержанный курсант – это наш Стариков, он же папа Карло, из 33-й роты.
На службу вызвали всех офицеров нашей роты и комбата. Славку Бахтина пытали битый час, но он, ни в чем не признался.
– Товарищ младший сержант, – допытывался комбат, – так как же у вас дважды сходился расход личного состава, когда в роте отсутствовал курсант? Что вы молчите? Курсант четвертого курса СВВПСУ должен уметь говорить долго и умно, пока его не остановит начальник!
– Не могу знать, товарищ подполковник, – разводит руки Славка, – сам удивляюсь!
– Товарищи офицеры, да он над нами просто издевается! – возмущается комбат. – Вылетишь ты у меня, сержант, из училища на пару с самовольщиком, которого ты прикрываешь. Как пить дать, вылетишь!
Это обещание комбата стало ударом для всех нас. Хлопец решил ознаменовать предстоящее событие с отчислением двух курсантов выпускного курса выпуском новых листков «Молний» и «Боевых листков».
Однако в нашем взводе стенная печать вышла без упоминаний о грехах Старикова и Бахтина.
– Я не понял, что это такое? – шумит наш замполит роты. – «Боевой листок» должен быть «Боевым листком», ведь это же «Боевой листок!»
Перевожу: слова замполита означают, что если уж третий взвод не написал ничего о безобразном поведении товарища в листке «Молнии», то в боевом листке должен был упомянуть об этом непременно!
Однако ротный поведением Бахтина остался доволен. Более того, он подключил свои связи, и обоих, и самовольщика Карло, и Бахтина, оставили в училище. Хотя на якорь Старикова, после того как тот отсидел трое суток ареста, ротный посадил на целый месяц.
– И передай своей ненаглядной, но уж извини за прямоту, глупой подружке, – сказал ротный, – что самоход не стоит ее любви. Я имею в виду, что она не стоит таких жертв. Впрочем, тебе решать.
Замполит тоже по-своему решил обработать папу Карло.
– Товарищ курсант, – с задумчивым видом сказал он, – вы можете, как угодно, нарушать воинскую дисциплину, но дело от этого страдать не должно.
– Какое именно дело? – вместо Старикова спрашивает Миша, заставив Хлопца надолго задуматься.
– Не так страшно плясать под чужую дудку, – то ли философствует, то ли шутит  КорС, – страшно ходить под нее строем.
Сегодня я иду в увольнение, выходя из КПП-1, замечаю, как папа Карло обнимается с какой-то девушкой.
– Это и есть та самая дура, – нахмурился Королев, – из-за которой Стариков чуть не вылетел из училища.
Папа Карло если и услышал его слова, то пропустил их мимо ушей.
– Зачем ты так? – первым ответил ему Миша. – Если бы мне моя девушка сказала то, что эта папе Карле, я бы тоже ушел в самоход. Толик, а ты?
– И я бы тоже, – подумав, ответил я.
– А вот я бы ни за что, – растягивая слова, говорит КорС.
После этого мы расстались и разошлись в разные стороны – Королев налево в сторону троллейбусной остановки, Миша прямо – на рынок, а я направо на квартиру.
Я иду и думаю о том, что, если бы меня позвала Новелла, я бы за ней пошел на любой край света, и даже за край. Но она меня не звала и уже не позовет, ведь она уже и замуж вышла.
И я скоро женюсь. Что-то я вконец запутался. Сердце замерло от боли, и я попытался думать о чем-нибудь другом.