Обманутые Крымом. Глава 67. Внезапность

        – Товарищи курсанты, – начал ротную лекцию по тактике полковник Мартишко, – сегодня тема нашей лекции «Внезапность в операциях вооруженных сил США». Вижу, некоторые из вас чересчур сильно расслабились, полагая, что сегодняшняя лекция будет обычной. Сначала я проведу устный опрос, сразу же оценю его, и только потом мы перейдем, собственно, к лекции.
По аудитории прокатился недовольный шепот, так как отвечать никто не готовился. Потом повисла напряженная тишина.
– Что за оживление в зале?  – насмешливо спрашивает полковник. – Вы учитесь на выпускном курсе и должны быть готовы отвечать без подготовки! По любому предмету! Итак, первый вопрос: американский милитаризм и его характер. Надеюсь, есть желающие? Курсант Россошенко? Приятный сюрприз, ничего не скажешь. Ну что ж, товарищ Россошенко, валяйте.
– Ваятель, блин, – насмешливо проронил КорС.
Вася, вне всякого сомнения, это услышал, но никак на это не отреагировал.
– Современный американский империализм представляет собой основную опору воинствующей международной реакции и играет роль мирового жандарма, – сильно волнуясь, начал Вася. – Прикрываясь фальшивыми лозунгами защиты прав человека и демократии, он поддерживает реакционные режимы, выступает против прогрессивных преобразований в любой стране мира, развязывает агрессивные войны против народов, борющихся за свое освобождение. США создали беспрецедентную в истории военную машину, под их эгидой в мире развернута сеть агрессивных блоков и баз.
Приятно слушать Васю, все-таки и для него учеба в СВВПСУ не прошла даром!
– Характерной чертой развития современного американского империализма является милитаризация экономики, движущей силой которой является союз монополий и военщины. Наиболее ярко это выражается в непрерывном возрастании военных расходов государства и наращивании вооружений всех типов, включая средства массового уничтожения. На протяжении последних лет империализм США, не отказываясь от войны как средства решения международных проблем, строит свои военные союзы и программы вооружения с растущим упором на войну и возможное использование ядерного оружия, в том числе против развивающихся или потенциально революционных районов мира. Эти союзы и программы ориентированы на агрессию.
Не только мы, но и преподаватель приятно удивлен Васиным ответом. Вася, тем временем, смешно сложив брови домиком, покраснев от волнения, продолжает.
– Милитаризм, как «жизненное проявление» капитализма, издавна присущ американскому капиталу. Вся история США представляет собой нескончаемую вереницу захватнических войн и империалистического разбоя. Истребительные «индейские» войны, агрессивные действия против Канады и Мексики, экспедиции для захвата территории в Тихом океане, в Южной и Юго-Восточной Азии – вот далеко не полный перечень крупных военных событий в первые сто лет существования США как государства. Они явились следствием откровенно экспансионистского стремления правящих кругов США к расширению и укреплению своего господства.
Бао, который и мечтать не может о том, чтобы выступить так, как сейчас Вася, завистливо смотрит на последнего. А Вася тем временем продолжает:
– Со времени, когда капитализм перешел на империалистическую стадию развития, экспансионистские устремления США стали проявляться в еще большей степени. Первой войной новейшего времени, первой крупной схваткой между капиталистическими хищниками за передел мира явилась война, развязанная США в 1898 году против ослабевшей монархической Испании.  В результате этой войны США захватили Филиппины, учредили свой оккупационный режим на Кубе и в ряде других районов Центральной Атлантики и Тихого океана. Этим самым они получили новые источники сырья, рынки сбыта, и новые плацдармы для захвата чужих земель. В начале XX века экспансия империализма США была направлена в первую очередь против стран Латинской Америки, в частности Панамы, Доминиканской Республики, Гаити, Никарагуа, Венесуэлы, Кубы и других стран. Армии и флоту США отводилась роль «большой дубинки», расчищавшей путь в эти страны американскому капиталу.
– Достаточно, товарищ курсант, – довольным тоном сказал Мартишко, – вам пять. Как говорится, вы их честно заслужили! А где этот товарищ, этот юный самодовольный и заносчивый индивидуалист, который живет по своим собственным правилам?
– По каким еще правилам? – переспросил старшина роты, а курсанты удивленно закрутили головами по сторонам, пытаясь отгадать, о ком именно идет речь.
Это может быть совпадением, но я подумал, что речь идет обо мне. И я внутренне приказал себе сохранять спокойствие, чтобы полковник не спровоцировал меня на конфликт.
– Таким: считает, что преподаватели ошибаются, считает возможным напрямую обращаться к нашему генералу. Словом, чересчур активно себя уважает. Сержант Иванов, вы там все время что-то пытаетесь доказать начальнику училища, – криво ухмыльнулся полковник, – вы даже не понимаете, что так злостно нарушать воинскую субординацию – это беспрецедентное событие. Ну-ка, доложите нам что-нибудь дельное о внезапности. Время пошло. Сразу скажите, – со скептической ноткой в голосе спрашивает полковник, – вы знаете?
– Вот валит, – изумился Миша. – Сегодня только предстоит лекция на эту тему, а Иванов уже должен ее знать наперед! Нет справедливости в этом мире.
Я поднялся, еще, когда услышал свою фамилию, так что сейчас я сразу начал отвечать.
– Вы знаете, а я знаю. Советская военная наука рассматривает внезапность как один из важнейших принципов военного искусства. Внезапность заключается в выборе времени, приемов и способов военных действий, позволяющих нанести противнику удар тогда, когда он менее всего его ожидает. При прочих равных условиях она дает возможность добиться максимальных результатов при наименьшей затрате сил, средств и времени. В основе внезапности, как и других принципов военного искусства, лежат объективные законы вооруженной борьбы, в частности закон зависимости форм и способов вооруженной борьбы от боевой мощи воюющих сторон. Войска, превосходящие противника в силах и средствах, имеющие более высокую подготовку и более высокий моральный дух, лучшую организационную структуру и лучше подготовленные командные кадры, располагают более широкими возможностями для нанесения внезапных ударов…
Справедливости ради нужно сказать, что Лео, который сидит передо мной, раскрыл какой-то учебник на нужной странице и поставил его на согнутую спину Ромы, сидящего рядом с ним. Так что мне остается только читать, благо шрифт довольно крупный и мне все видно.
– Ленин писал, что необходимо «уметь, с одной стороны, уклониться от сражения в открытом поле с подавляющим своею силою неприятелем, когда он собрал на одном пункте все силы, а с другой стороны, ... уметь пользоваться неповоротливостью этого неприятеля и нападать на него там и тогда, где всего менее ожидают нападения».  Реализованная внезапность обеспечивает превосходство над противником, так как влечет за собой обычно значительные потери в силах и средствах, ошеломляет его, сеет в органах управления и войсках панику и растерянность.
Полковник Мартишко даже не пытается скрыть то, он разочарован.
– В то же время она позволяет захватить инициативу в ведении военных действий, ставит свои войска в более выгодное положение и тем самым благоприятствует успеху наступления или обороны. Как свидетельствует опыт войны, внезапность – временно действующий фактор. Успех внезапности зависит, во-первых, от умелого использования ее результатов и, во-вторых, от способности стороны, подвергшейся внезапному удару, без промедления изыскать средства и способы контрдействий, отвечающих реально сложившейся оперативно-стратегической обстановке. В конечном итоге преимущества в вооруженной борьбе достигает сторона, имеющая превосходство в материальных средствах, морально-психологическом потенциале и уровне боевой подготовки войск. Советская военная наука исходит из того, что внезапность как принцип военного искусства является важным звеном в общей цепи его принципов, умелое использование которых представляет решающее условие достижения успеха в вооруженной борьбе.
– Достаточно, товарищ сержант, – металлическим голосом остановил меня преподаватель. Он явно не обрадовался моему ответу. – Не будем задерживать остальных, вижу, что материалом вы владеете, так что переходим к следующему вопросу. Что нам товарищ Столбовский хочет поведать об американском ведомстве плаща и кинжала?
– Я, – вальяжно поднялся Столб и начал неторопливо отвечать, – ведомством плаща и кинжала в США является тайная полиция, ФБР, ЦРУ и АНБ.
– Что еще за АНБ? – громко удивился Ежевский. – Первый раз слышу о таком.
– Ничего удивительного, товарищ старший сержант, – мило улыбается преподаватель, – американский публицист Солсбери как-то заметил: «Едва ли один из 10 000 американцев слышал название этого ведомства». Что уж говорить о наших гражданах, если и для большинства американцев оно неизвестно! Курсант Столбовский вы уже заработали пятерку, но все-таки внесите нам еще ясность по этому вопросу.
– В составе АНБ, то есть агентства национальной безопасности работает 35 тысяч служащих, а еще 80 тысяч офицеров, солдат и гражданских служащих в подразделениях армии, ВМС и ВВС, в распоряжении которых находятся сложнейшие системы связи, радиоперехвата, многочисленные установки для шифровки и дешифровки. Только по линии вооруженных сил на все это тратится около 20 миллиардов долларов в год, а бюджет АНБ вообще не сообщается даже конгрессу США. АНБ возникло в годы Второй Мировой войны для обслуживания нужд вооруженных сил. После окончания войны его система была перестроена для ведения «холодной войны». В августе 1945 года началось осуществление программы «Шамрок» – операции по обеспечению контроля над всеми телеграммами и радиограммами американских граждан, исходящих из США. В общем, АНБ представляет собой исполинскую систему шпионажа с широким применением самых современных технических средств.
– Достаточно, товарищ курсант, – лучась от удовольствия, перебил Столба Мартишко, – просто отлично! Садитесь, нам давно пора приступить к лекции!
Сама лекция была на удивление содержательной. Хоть и в довольно сжатом виде, но полковник Мартишко успел толково изложить американские взгляды на значение фактора внезапности в вооруженной борьбе, внезапность в совместных операциях вооруженных сил, рассмотрел фактор внезапности в операциях сухопутных войск, в морских операциях, в операциях военно-воздушных сил. Особенно интересно было изучать операции Вооруженных Сил США в Корее (1950–1953 гг.) и Индокитае (1964–1975 гг.) На более поздние годы времени ему все-таки не хватило, а жаль.
– Это из-за этого никому не нужного устного опроса, – предположил КорС.
– Опыт Второй Мировой войны и локальных войн послевоенного времени свидетельствует о том, что политическое и военное руководство США стремится достигать целей вооруженной борьбы, используя внезапность в действиях как стратегического, так и оперативного и тактического масштаба. Считается, что главной предпосылкой достижения внезапности является превосходство над противником в силах и средствах. То, что командование США стремится к достижению внезапности, опираясь на превосходящие силы и средства, указывает на тенденцию противопоставлять военному искусству противника более высокую материально-физическую мощь, рассчитывая, таким образом, на «гарантированный» успех. Практически все наступательные операции во второй мировой войне, в локальных войнах в Корее и Индокитае американское командование проводило, создавая многократное превосходство в средствах вооруженной борьбы и в живой силе. По существу, командование США оказывалось способным осуществлять внезапные действия в условиях, когда у противника было меньше сил и средств. Но и в этих условиях, как показывают локальные войны в Корее и Индокитае, достигнутая внезапность приносила лишь временные и ограниченные результаты. В конечном счете, агрессоры терпели сокрушительное поражение в результате самоотверженной борьбы патриотических сил, поддерживаемых могучим содружеством социалистических стран…
После того, как прозвенел звонок, извещавший об окончании лекции, замкомвзвода забрали со стола преподавателя журналы взводов.
– Товарищ полковник, – остановил полковника Мартишко наш «замок» и сказал с упрямой ноткой в голосе, – вы не оценили ответ сержанта Иванова.
– Да? – раздраженно переспросил преподаватель. – Давайте сюда ваш журнал, – и что-то там поставил. При этом он не удостоил ни «замка», ни меня даже беглого взгляда.
– И что там? – первым спросил КорС, когда полковник вышел из аудитории.
– Пять, – огорчил его «замок». – Молодец, Толик, а я думал, что после такого наезда Мартишко ты испугаешься и не сможешь толком ответить.
– Ну, ты сказал! Давно пора знать, что Иванова пугать бессмысленно, – хмыкнул Столб, и наш Миша согласно кивнул. Королев молчит, никак не комментируя.
– Лео, – позвал я, – спасибо, брат. Если бы не ты, я бы не смог так ответить. С меня чипок.
– Да ладно тебе, – покраснел Лео, – не нужно никакого чипка.
Тут только я заметил, что потемнело, за окном идет ливень, а воздух содрогается от многочисленных ударов громадных молний.