Первый курс

Учёба по началу оказалась для меня не лёгкой задачей, втягивался тяжело, возникли проблемы даже с математикой, хотя математик, как преподаватель, нам попался сильный, доходчиво доводивший до нас материал. Фамилия у него была яркая, запоминающая – Могила. Хотя все его уважали и я в том числе, но институтская система расхолаживала, многое оставляя на потом, то есть до сессии, во время которой делались попытки наверстать упущенное. Но эта потом с моей памятью вылезала боком. Многие предметы в первом семестре запустил, а экзамен по математике удалось завалить. Хотя решение в голове созрело сразу, но пока оформлял первые два вопроса в мозгах заклинило и решение последнего задания улетучилось. Поскольку не спешил, будучи уверенным, что успею, то времени оставалось в обрез. Решение не приходило – начался мандраж, но с его помощью можно только удачно завалить, что и произошло. Пришлось пересдавать. Пересдача проходила поздно вечером, а сдал экзамен уже в первом часу ночи, да и порой у Могилы экзамены длились до утра. Поблажек он не делал и списать у него было проблематично, нюх на это дело у него был запредельный, хотя в институте, как и в школе мне этим заниматься не приходилось, кроме описанного экзамена по литературе. Рядом со мной сидела девушка из параллельной группы. В качестве шпаргалок у неё предназначались ляжки, они все были тщательно разрисованы. Поначалу она стеснялась задирать юбку, косясь на меня, но потребность брала своё и вынудила перестать на меня обращать внимание, чтобы уловить удобный момент. Итак, потеряла изрядно времени. Хотя мне было совсем не до её ляжек. И когда девушка, кажется, успокоилась, видимо, закончив задание, Могила отправил её отмывать шпаргалки, сказав, что на следующем экзамене, прежде чем до него допустить, проверит нет ли их снова на том же месте.
Самой же главной проблемой получался немецкий язык: без запоминания там делать было нечего. В нём я плавал, как булыжник в воде, со своими школьными незнаниями. Подобная ситуация оказалась и у Володи Суханова, с которым вместе жили. Сошлись два бестолковых немца, что и спросить то друг у друга нечего. На все мои попытки оседлать этого иностранца, он отчаянно брыкался. И хотя отношения с немкой у нас сложились добрые, она видела мои старания, но пробелы или дыры неусвоенного ранее закрывались с большим трудом. К тому же поначалу нередко был посмешищем из-за своей памяти, это смущало, напрягало и усугубляло ситуации. Когда на занятии она предлагала мне составить предложение из трёх слов, которых я не знал, в чём и признавался, она просила ребят по очереди называть слова, в данной ситуации поначалу сильно волновался, что мешало сосредоточиться и когда мне называли следующее слово, я пытался его запомнить, но предыдущее умудрялся забыть. И так продолжалось пока, под дружный хохот, махнув рукой, дескать – сдаюсь, садился разочарованный. Правда, поняв, что со мной происходит, преподаватель таким образом пытать меня вскоре перестала. Самолюбие заедало: в плохишах ходить не хотелось. К тому же за первый семестр нахватал троек, и такая картина меня не устраивала. Во втором семестре решил поднажать и положение выправил, хотя с немецким сложностей хватало, но я упорно его грыз насколько позволяли возможности. Иногда преподаватель меня даже приглашала позаниматься дополнительно и у нас установились доверительные отношения.
Хочу рассказать о запомнившемся, необычном случае на зачёте по черчению. Мне досталась сложная деталь с рядом затейливых внутренних каналов, необходимо было сделать сечения всех этих каналов и отобразить их виды. Я ломал голову – как это умудриться изобразить, но решение не приходило. А получилось непроизвольно: в мозгу появился образ детали, я её мысленно рассёк на части, раскрасил грани в разные цвета, чтобы не путаться и перенёс всё это на бумагу. Тогда даже не придал этому значения, подобные образы появлялись в детстве, когда делал скульптурки. Это было, пожалуй, более яркое запоминающее такое последнее представление. Почему об этом упоминаю: сейчас даже яблоко не могу представить. Это говорит о том, что с возрастом мы не только приобретаем, но и теряем, к тому же, как правило – более существенное. И здесь попахивает не столько развитием, сколько деградацией, это подтверждает и наше здоровье. Во втором семестре, как уже оговаривал, заело самолюбие, и я подтянул все предметы. К тому же меня избрали старостой группы и это накладывало определённую ответственность, хотя здесь армейской системы и не просматривалось. Валера, который был старостой, поступал в институт, чтобы попасть к Елизарову и после операции уехал домой в свою область.