Мне жаль, но ты убийца 6 часть

                Часть 6

       Монолог Палыча прервал стук в дверь.

       - Разрешите войти? - В дверях стоял вернувшийся из командировки Зубков.
 
       - Заходи, ты вовремя. Докладывай.

       Он зашел в кабинет, и следом за ним в кабинет вплыла она.

       - Разрешите представиться: майор Белоконь, прибыла для усиления группы по расследованию серийных убийств.

       Палыч молчал. Первый раз в своей жизни он не знал, что говорить. У него отключились все мыслительные функции. Женщина его мечты стояла перед ним и докладывала о прибытии. Среднего роста, она ничем необычным не выделялась, но фигура - мечта Рубенса. Широкие бедра с узкой талией и большая грудь напоминали амфору. И дополняла этот образ красиво уложенная коса, каким-то чудесным образом сохранившаяся в наше время. Это про таких женщин говорят: коня на скаку остановит, в горящую избу войдет.

       Палыч никогда не мог справляться со своим недовольством, раздражением, негодованием и бурными эмоциями. Ему всегда надо было выпустить пар. Поэтому очень часто доставалось всем окружающим. Поорет - и отпустит. Все понимали и смирились со сложным характером подполковника. Что его задело в этот раз, понять сложно. То ли потому, что женщина, то ли фамилия ее не понравилась.
 
       - Ждать, - рявкнул Палыч, встал и ушел.

       Зубков и Свиридов восприняли смену настроения начальника равнодушно, лишь флегматично кивнули. На удивление, Белоконь это тоже не смутило, она лишь пожала плечами и села на предложенный Свиридовым стул.

       Палыч галопом влетел в кабинет полковника Галанина.
 
       - Степан, - орал Палыч, - ты решил меня окончательно добить?! Я до пенсии так не доживу. Сначала дело тухлое на меня повесил, а теперь еще и тетку в помощники всучил.

       - Паша, ты чего опять взбеленился? - Галанин непонимающе уставился на Васильева. - Какая тетка?

       - Степан, ты хочешь моей смерти, - голосил на весь кабинет Палыч, - меня же засмеют. Так и слышу, как на каждом углу управления твердят: «Васильев на белом коне».

       - Паша, присаживайся и нормальным, спокойным голосом все объясни, особенно про коня. И почему конь белый, а не в яблоках?

       - Так Зубков вернулся из командировки, да не один, коня привез белого.

       - А дело забрал? - вставил Галанин, сменив тему.

       - Да. Белоконь дело вел… э-э-э, вела. Короче, тетка, майор от соседей с приветом. Отрапортовали, что с твоей подачи такая радость на меня свалилась. Ты попросил, потолковей чтоб.

       - Паша, откуда мне было знать, что майор Белоконь - это баба? И чем тебе женщина не угодила? Не припомню, чтобы ты был когда-либо женоненавистником. Пусть трудится. Виталя сказал: отличный следователь. Она начала это дело, уже есть наработки. Или здесь что-то другое? - приподняв очки, вдруг ухмыльнулся Галанин.- Уж не влюбился ли ты, подполковник Васильев?

       Палыч как-то сразу обмяк, захлопал глазами, как провинившийся шкодник, и, сев на стул, закрыл лицо руками.

       - Паша, майора нужно устроить на ночлег. Сразу предупреждаю: служебные квартиры все заняты. Гостиницы, сам знаешь, нам не всегда по карману. Так что устраивай ее у себя.

       Палыч отдернул руки и, округлив глаза, уставился на Галанина.

       - Ты все равно ночуешь в управлении во время расследования. Я тебя знаю. А теперь к делу.

       Палыч, как ни в чем не бывало, начал делиться добытой информацией, уже спокойно рассказывая, что наработали сотрудники за последние пять часов.
 
       - На завтра нужны два ордера на обыск у Михайловых и распоряжение об изъятии машины Михайловой Валентины, - подытожил свой доклад Палыч.
 
       - Добро. Завтра в восемь все, в полном составе, на доклад ко мне. Работай.
Как только за Палычем закрылась дверь, Галанин тихо произнес: - Ну вот и сома поймали.

       Вот так бывает. Кто-то невидимый и неосязаемый подставляет плечо или подножку, и меняется привычное течение жизни.

       В кабинете подполковника шел бурный диалог. Спорили Зубков со Свиридовым. Зубков утверждал, что просматривается след криминальных разборок. Свиридов выдвигал свою мотивацию. Белоконь сидела молча и читала дело Сухозада. Пал Палыч постоял немного за дверью - нет, не прислушиваясь, а как бы набираясь смелости. Рывком открыл дверь, зашел и сразу начал раздавать поручения.

       - Свиридов, вот ключи от моей квартиры, отвези туда майора, - увидев удивленное лицо Белоконь, добавил, - других квартир нет. На время расследования будете проживать там. Завтра с отчетами и планом расследования в восемь у Галанина. Это наше начальство, - обернувшись к Белоконь, разъяснил Палыч. - Зубков, останься. Доложишься.
 
       - Свиридов! - закричал  Пал Палыч уже закрывшему за собой дверь Александру, - вернись.

       Свиридов заглянул в кабинет.

       - Зайди, - замахал рукой Палыч, - слушай, Саша, я, похоже, здесь надолго, захвати пару чистых рубашек, ну и сам знаешь чего. Сумка на антресолях. Ах да, еды в холодильнике нет. В шкафах тоже пусто. Завези ее в магазин. Пусть она в спальне располагается. На этом все. Свободен.

       - Так, студент, - обратился он к Зубкову. Подполковник посмотрел на дело Антонова, лежащее на столе, - рассказывай, что узнал в гостях у соседей.

       - Про Антонова или Сухозада?

       - Начинай с Сухозада.

       - Жил Зюзя в общаге малосемейного типа, принадлежащей местному механическому заводу. Временно прописан там. На заводе не работал. Кто его устроил на ночлеги, неясно. Руководство общаги юлит, откровенно врет, все ссылаются на амнезию. Не помню, не знаю, ордер на заселение был, от кого - непонятно. Соседи по общей кухне, молодая пара - работники завода, были самыми откровенными. С их слов, появился он там около года назад, якобы сам комендант привел. Отзываются они о нем в негативном ключе. Передаю слова девушки: «Мерзкий, скользкий, подлый, сексуально озабоченный тип». Ее муж: «Ворюга, гнида мелочная, норовит гадость сделать исподтишка». Это я немного приукрасил их речь, так сказать, обработал литературно. Комнату нам открыли, но не без давления Стефании Олеговны. В комнате все запущено, грязно: пыль, валяются пустые бутылки, огрызки, остатки еды, грязные вещи. Также выяснили, что к себе он никого не приводил, но часто отсутствовал по несколько дней. На всякий случай комнату опечатали, коменданта предупредили. В дополнение Стефания Олеговна показывала всем фото Антонова. В общежитии его никто никогда не видел. И это все, что удалось узнать по Сухозаду.

       - Просвети, кто такая Стефания Олеговна? - взглянув на свою пометку в блокноте, осведомился Васильев.

       - Так, майор Белоконь.

       - Ясно. Давай дальше. Что выяснили про Антонова? Причины смерти? - сменил тему Палыч.

       - Антонов Виктор Николаевич, двадцати пяти лет, не судим, высшее образование - учитель. Но нигде ни одного дня не работал. Вел паразитический образ жизни. Рестораны, ночные клубы, гонки по ночному городу. Одним словом, из «золотой молодежи». Родители - владельцы заводов, дворцов, пароходов. Жил отдельно от них, есть своя шикарная квартира в центре города. Убит один в один, как у нас тут Сухозад. Свидетелей нет.
 
       - А сторож на кладбище?

       - Нет у них сторожей. Закрыли ворота - и по домам. Как сказал управляющий кладбища: «Кого охранять? Они же никуда уже не убегут».
 
       - Весело у них там, - Палыч задумался, - и где же этот холеный юноша смог пересечься с зеком? Да и так наследить, что обоих грохнули. И не просто грохнули, а как-то унизительно замочили.

       Васильев посмотрел на уже зевающего Зубкова: «Хилая нынче молодежь пошла. Мы в свое время по трое суток в «поле» - и хоть бы хны… Завтра работы невпроворот, а тут будет под ногами путаться «вяленый карась». Надо его домой отправлять!».
 
       - Все, Зубков, свободен. Завтра в восемь у Галанина, и без опозданий. Докладывать будешь. Отчет - после.

       Управление опустело, народ уже дома. Ужин, теплый плед, телевизор. Домашние, житейские заботы, на которых и строится жизнь. После ухода жены уже много лет жизнь подполковника Васильева вертелась только вокруг его работы. Вроде все есть: квартира, хорошая зарплата, машина, а вот житейских забот нет. Не то чтобы ему этого не хватало, просто его не покидало осознание пустоты вокруг себя. Это давило в затишье между серьезными расследованиями. Он предполагал, что его уход на пенсию наполнит его жизнь новым смыслом и другими ощущениями. И иногда, когда одиночество давило особенно сильно, он понимал, что это лишь иллюзия и он обманывается в своих ожиданиях.

       Палыч дочитал собранные материалы по убийству Антонова. Белоконь вела дело безукоризненно. Действительно, хороший, грамотный следователь. Материала собрано более чем достаточно, протоколы допросов свидетелей были в полном объеме. Все вроде есть, но нет ответа или даже намека на мотив. И как связать вместе два противоположных индивидуума, которые закончили свои жизни одинаково, как под копирку?

       Палыч понимал, что-то здесь не так. На действия маньяка эти преступления не похожи. Разные типажи. А если это просто серийник? Тогда какова его цель, мотив? Ценных вещей, денег, телефонов и одежды не обнаружено. Просто грабеж? Тогда почему голые тела? Не изуродованы, если не считать побоев, которые не смертельны. Тогда к чему пришить наличие укола и ампутацию?

       И… все же необходима консультация криминального психолога. Надо забежать к нему завтра после совещания у Галанина.

       Пал Палыч методично записывал в свою амбарную тетрадь все возникающие вопросы и план расследования на завтра. Уже было далеко за полночь, вернее, начало светать, как позвонил участковый Чижик.

       - Товарищ подполковник, я вас не разбудил? Прошу простить за ранний звонок. Забыл, что разница во времени, - виновато начал Чижик.
 
       - Не разбудил, докладывай!

       - Начну с характеристики Сухозада. Ни одного доброго слова. Начальник колонии сказал: «Мразь, а не человек». Ни с кем особенно не дружил, но все склоки, драки, проблемы начинались с Зюзи. Он обладал «уникальным даром» настраивать людей друг против друга, и все исподтишка и за чужой спиной. Работать не любил, ленивый. Очень обидчивый, мстительный, неуправляемый, агрессивный и конфликтный. Читать всю характеристику не буду, привезу. Руководство колонии устроило встречу с двумя заключенными из его отряда. Ничего особо ценного узнать не получилось. Но вам виднее, товарищ подполковник. Итак, выяснилось, что Сухозад переписывался с некой Верой. Якобы после освобождения собирался направиться к ней. Думаю, что так и было. Место регистрации после освобождения - поселок Буки на Урале. Это совпадает с адресом Веры на конвертах. И еще одна деталь. Сухозад не знает ни даты, ни места своего рождения. Родители у Зюзи - алкоголики, без определенного места жительства. Бродяжничали. Забрали его из семьи уже осознанным ребенком, лет семи-восьми. Сухозад воспитывался в детдоме, затем - колония для малолетних преступников. В деле есть характеристика из детдома и из колонии. Один в один. Похоже, жизнь ничему его не научила. Это коротенько. Копии сделал. Всё привезу.

       - Чижик, не торопись, тебе ещё предстоит поработать.

       - Надо съездить в Буки, на Урал?

       - Там всё понятно. Не думаю, что эта Вера сыграла хоть какую-то роль, кроме места регистрации или прописки. И вряд ли она что-то знает. Нет, вернешься в колонию, в архиве подними все документы об осужденных, находившихся там в период отбывания наказания Сухозадом, прибывших из нашей и Улуцкой области. Каким-то образом он оказался в наших краях? Выясни! И докладывай немедленно!