даёшь пенсию молодым

Представьте себе мир, где социальный контракт перевернули с ног на голову: государство решило выдавать пенсию с двадцати до сорока лет. Логика казалась безупречной — отдать людям лучшие годы, полные сил, здоровья и энергии, чтобы они пожили в своё удовольствие, а уже потом, после сорока, заставить их всё это честно отрабатывать.

 Двадцать лет пролетели как один миг. Поколение вчерашних юнцов успело привыкнуть к беззаботной жизни, путешествиям и вечному празднику. Но вот наступил роковой день «икс» — сорокалетие. Бюджетные фонды забили тревогу, а государственная машина потребовала возврата долгов и немедленного выхода на заводы и в офисы.

 И тут система рухнула.

 Заставить людей, которые два десятилетия не знали будильников и начальников, вдруг надеть робы оказалось невыполнимой задачей. Сорокалетние уклонисты включили режим тотального сопротивления. В стране мгновенно вспыхнула эпидемия «неизлечимых» болезней: поликлиники заполнились очередями из внезапно ослепших, охромевших и страдающих тяжелейшей мигренью граждан.

 Те, у кого здоровье всё-таки позволяло двигаться, выбрали путь партизанщины. Границы затрещали по швам от потоков беглецов, массово уезжавших в другие страны. Оставшиеся внутри страны пустились во все тяжкие: меняли фамилии, сжигали паспорта, уходили жить в глухие леса, где собирали сомнительные грибы и устраивали массовые отравления ради больничного листа.

 Вдобавок ко всему выяснился фатальный просчет планирования: за двадцать лет халявы у населения не накопилось никакого трудового опыта. Поколение зрелых профессионалов превратилось в армию абсолютных дилетантов, которые не умели делать ничего, кроме как отдыхать. Государство осталось с пустой казной, разваливающейся экономикой и толпой неуловимых хитрецов, готовых на что угодно, лишь бы не работать.