Труба лопнула во вторник 4

На лестничной клетке третьего этажа теперь пахло не только тушёной капустой, теперь ещё пахло страхом. Не тем чистым, лабораторным ужасом, который описывают в книгах. Бытовым. Собрались быстро. Сначала Виктор, Елена, Алина Петровна. Потом подтянулись остальные: Семён с четвёртого в засаленном халате, Марина с первого с мокрой головой, завернутой в полотенце, и двое парней-студентов с четвертого этажа, которые вечно курили на лестнице.
- Что там? - Спросила Марина, мелко дрожа, скорее всего от холода. - Говорят, труба лопнула? Но вода дома вроде бы есть.
- Труба. - Мрачно кивнул Виктор, и его голос прозвучал тяжелее обычного. - Но вода оттуда не течёт. Лезут розовые сопли, которые… - Он запнулся, подбирая слово. - Которые притворяются живыми.
- Не притворяются. - Тихо поправила Елена, не поднимая головы от блокнота. - Живут.
- Господи, что за чушь! Вы ради этого нас собрали, чтобы рассказывать о розовых соплях. Это даже не смешно. Ту не МЧС надо вызывать, а скорую. – Быстро, глотая окончания проговорил один из студентов.
Елена быстро поняла, что доказать на словах не получится, и всех троих свидетелей рождения розовой субстанции скорее всего действительно заберёт скорая. Поэтому она уговорила всех присутствующих спуститься в подвал и самолично убедиться в словах Виктора. Как ей показалось розовое с интересом осмотрело делегацию, но никак себя не проявило, хотя кошачьи глаза на стебельках продолжали любопытно смотреть по сторонам.
- Надо МЧС вызвать! Армию! – Заявил Семён, как только они поднялись обратно на лесничную клетку. - Сто двеннадцать или как там, пусть приезжают, разбираются!
- Они с нами с первыми разберутся и с нашим домом. - Виктор скрестил руки на мощной груди, и костяшки его пальцев громко хрустнули. - А это, - он кивнул в сторону чёрной двери внизу, - это не проблема водоснабжения. В психушку заберут, причем меня первым.
В коридоре повисла тишина. Студенты переглянулись. Марина закусила губу.
- Тогда заварить дверь. - Предложила она. - У меня муж сварщиком работает. Он придёт, заварит наглухо, и забудем, как страшный сон.
- Оно из стен полезет. - Спокойно сказала Елена, перелистнув страницу блокнота. – Трубы как артерии нашего дома, у розового есть доступ к каждому из нас. Ему в принципе и дверь как таковая не нужна.
- И что ты предлагаешь? - Виктор повернулся к ней, и в его глазах горело раздражение. - Смотреть, как оно растёт? Ждать, пока оно вылезет наверх и прикинется нашими детьми?
Елена промолчала. Её палец постукивал по корешку блокнота (раз, два, три). Взгляд скользил по полу, по влажным следам, которые тянулись от подвала к лестнице. Она заметила это ещё минуту назад, но не сказала вслух.
Розовый след на бетоне уже впитал отпечатки обуви соседей. Всех, кто стоял здесь. Кроссовки Марины, ботинки Семёна, резиновые шлёпанцы студента. Отпечатки не были розовыми, они стали частью бетона, въелись в него, как давнишние пятна. И каждый отпечаток едва заметно пульсировал. А может быть это её воображение.
Карта тревог. Записала Елена, не говоря никому ни слова. Оно собирает наши страхи через контактные следы.
- Вот что. - Виктор шагнул в центр импровизированного соседского круга. - У меня в кладовке есть кое-что. Сосед сверху, Цыган, травил крыс в подвале в прошлом году, остались канистры. Яд сильный, техническая щёлочь. Если мы это выльем на розово, оно с большой вероятностью сдохнет. Растворится. Или хотя бы затормозит.
- Щёлочь разъедает органику. - Тихо сказала Елена, всё ещё глядя в блокнот. - Если предположить, что это органика.
- А если это не органика? - Спросила Алина Петровна. Голос её дрожал, но глаза смотрели твёрже, чем минуту назад. - Если оно что-то совсем другое. Наша общая память. Память не вытравишь щёлочью.
Виктор досадливо махнул рукой.
- Не начинайте, Алина Петровна. Я понимаю, вы по коту скучаете, но это… - Он указал в сторону подвала. - Это не ваш Пирог. Это тварь. И тварей травят.
- Я не о коте. Я о том, что оно сказало. «Рассказать». Мне кажется, оно не хотело причинить нам вред.
Елена подняла глаза.
- Согласна с Алиной Петровной. - Сказала она, и несколько человек удивлённо переглянулись. - Агрессия может спровоцировать ответную агрессию. Мы не знаем, на что способно это существо в состоянии защиты.
- И что? – Каждое слово Виктора сопровождал хруст пальцев. - Будем сидеть и ждать, пока оно дорастёт до нашего этажа?
- Я не говорю сидеть. - Елена захлопнула блокнот. - Я предлагаю подумать. Но вы правы в одном, оставлять как есть нельзя. Мы попробуем химию, но я буду рядом и буду наблюдать, фиксировать, если оно начнёт умирать, пусть так и будет, но, если оно ответит, даже какой-то самой едва заметной реакцией, говорящей об агрессии, или страхе. Мы остановимся.
Соседи загудели. Марина кивала, студенты пожимали плечами, Семён уже пятился к своей квартире.
Виктор кивнул:
- Идёт. Через час встречаемся у подвала. Я принесу канистры.
Толпа начала расходиться, оставляя в коридоре запах страха и нерешительности. Елена задержалась. Она на секунду вернулась в квартиру, прошла к дальнему шкафу, где пылились книги, которые она никогда не читала. Она всегда считала, что Стивен Кинг, Дин Кунц и им подобные пишут в низком жанре уличного ширпотреба. Елена провела рукой по пыльным корешкам. Сборник рассказов, пусть будет он. Она взяла «Команду скелетов» Кинга и положила на стол, перед тем как выйти в подъъезд.
На всякий случай, подумала она, хотя сама не знала, какой случай имела в виду. Просто где-то глубоко, на уровне интуиции, из которой вырастают самые точные гипотезы, она чувствовала: яд может не сработать. А слова вполне себе. Вдруг эта розовая штука, которая училась дышать и говорить, окажется падкой на графоманию американского автора. В конце концов, там наверняка истории интереснее отношений кота и его престарелой хозяйки.
Она вышла в коридор. Виктор уже стоял у двери подвала, держа в руках две пластиковые канистры. Крысиный яд и техническая щёлочь.
- Готова? - Спросил он, не оборачиваясь.
- Более чем. - Ответила Елена.
Он кивнул, толкнул дверь, и подвал вздохнул в ответ - тяжко и влажно.