А ты как думаешь, Лёха?

По пиву с провинциальным строителем в поезде до Энска

Пьеса для одного актёра в двух актах.

НЕОБХОДИМОЕ ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ: Пьеса была написана три года назад, поэтому реалии в ней - 2023 года. Однако, чтобы сохранить дух того времени, я решил в ней ничего не менять.

АКТ ПЕРВЫЙ. Место действия - поезд, купе.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Алексей, он же Лёха (главное действующее лицо), профессиональный строитель на все руки. Постоянно на первом плане, зритель видит и слышит только его.

Алексей (Лёха), журналист. Сидит в купе напротив другого Алексея, но зритель его не видит, а слышит лишь шум его действий и различные междометия. То, что говорит журналист, нам пересказывает его собеседник - он же герой пьесы.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Действие происходит в купейном вагоне обычного провинциального поезда. Зрителю видна только одна половина купе - та, где будет сидеть главный герой. Слышен хаотичный шум вокзала и разговоров пассажиров. В купе заходит мужчина, в потрёпанной одежде фасона "дёшево и сердито" и со столь же немудрящим багажом (видавший виды чемодан и сумка-пакет). Уложив багаж, он тут же вступает в разговор со вторым (невидимым и почти неслышимым) героем.


ЗАШЕДШИЙ ПАССАЖИР:
Привет, тебя как? Алексей? Слушай, а я тоже. Два Лёхи в одной купёхе!

Короткий взаимный смех.
Проходит несколько минут. Пассажиры молчат, слышен лишь вокзально-поездной шум.


ЛЁХА:
Тебе до конца? Ну, так и мне тоже.

Через минуту.

ЛЁХА:
Ты не против? Нет? К сорокалетней не тянет, говоришь… м-м-м… да и меня, по честнаку, тоже не сказать чтобы. Но по пивасику-то под стук колёс в самый раз, а? И ты в самый раз? Чёрт, с собой нет, одна закусь.. И у тебя нет? Окей, скоро станция, затаримся.

Через некоторое время поезд останавливается, слышно неразборчивое название станции.

ЛЁХА:
Вот и станция. Погнали за горючим!

Лёха и второй пассажир (его видно только сзади) быстро выходят из купе.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ:
Заметно, что уже прошло какое-то время. Пиво розлито, закуска разложена, в голосе - типичная легкая расслабленность после небольшой выпивки.

ЛЁХА:
Лёха, а ты кем? Журналист – ух ты! А где? Везде – это как? А, понятно, и швец, и жнец, и на дуде игрец… Знаешь, и я такой, только по стройкам-ремонтам. Вообще-то электрик, но по жизни за всё хватался. Особенно когда пошла мода на еврики! Заказ за заказом, людей не хватает, сегодня ты электрик, завтра сантехник, послезавтра маляр, а если нужно, то и столяр. Как работалось без знания профессии? Ну… так и работалось. Я ж не один, я в бригаде, пару раз подсобишь трубу поставить, а на третий уже сам. Пускай неладно скроено – главное, что крепко сшито, и чтоб заказчик не заметил, а то переделка за наш счёт!

Проходит ещё небольшое количество времени. Голоса становятся заметно оживлённее, темы - откровеннее.

ЛЁХА:
Лёх, а Лёх – а можно про интим? Да ясно же, что не негр! Нет… случаем, не
 я п о н е ц? Тьфу ты, ну не про это я! Был бы ты из этих самых я п о н ц е в , ты со мной не то что пива бы не выпил, но и в одном поезде не оказался. У них же как – чартеры-шмартеры, Мальдивы-Шмальдивы, а по-русски, по-простому бухнуть: «Ах, отстань, противный, от тебя пахнет!»

Я о другом. Ты же на ТВ работал – правда, что все там с и д я т? Как ни включишь ящик - глаза такие, словно их специально вперёд накачали… ну, или они как будто э т и с а м ы е сразу после жесткого безвазелинга! Как везде, говоришь, кто да, кто нет? Как везде, значит…

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ:
Уменьшение количества спиртного ещё заметнее.

ЛЁХА:
А сам ты как, ну хоть с Марией Ивановной дружил? Пробовал – не понравилось – завязал? Ну прям как я! Правда, у нас на работе некоторые системно, хотя исключительно налегке. Особо маляры. У них и так голова кругом от краски, ну вот кое-кто из них ту девушку вместо антидота. Или чтобы не сойти с ума от «кисть в ведро – кисть туда – кисть сюда – кисть в ведро» несколько часов подряд. Минус на минус плюс и расслабон впридачу! И у меня было время, когда я тоже системно. Не, не каждый день, и только за компанию, но системно. Особенно, когда сам малярничал. Но это раньше, а сейчас – нет.

Через несколько минут, громко.

ЛЁХА:
Слушай, Лех, а давай я тебе расскажу, с чего я с Марьей Ивановной дружить бросил? История длинная, но реально бомбезная! А ты, если хочешь, потом ее куда-нибудь в телик вставишь – к Петросяну там, или к Соловьёву ну или к Малышевой.

Так вот, дело было в новогодние лет этак десять назад. Тогда очень много заказов на ремонт шло. Сейчас? Ну, и сейчас тоже, но тогда реально поток, не продохнуть. И вот один из заказов – на новогодние. Работа небольшая, на несколько часов, но, что называется, комплексная. Понятно, с доплатой за экстра. Обзванивает нас бригадир…

(Он, кстати, по жизни-то не бригадир – такой же трудяга, как и мы. Просто он в Энске и вокруг много с кем контачил и, как мы шутили, «не пил, не курил и был не замужем». Да и бригада-то у нас – сегодня с одним набором карт, завтра с другим. Только что бригадир был более-менее регулярный.)

…Итак, обзванивает нас бригадир, находит тех, кто уже похмелился, а бухать наново ещё не начал, и кому деньги нужны больше Деда Мороза со Снегурочкой. Подгоняет автобус (заказ в другом городе, несколько часов от Энска) и вперёд, инструмент в руки и из сараев дворцы, а из обезьян человеков.

Приехали мы на место, там тяп-ляп-маляры – заказ в конфетку, снова в автобус и домой. И конечно, перед отъездом как следует затарились. Не, без неё, даже у маляров. Нас же целая бригада, а автобус чужой: пропахнет – как потом проветрить? А бухать – бухать пожалуйста. Тем более, все устали, плюс новогодние, плюс дорога дальняя, плюс за окном метель. Как же здесь не на душу населения, да под хорошую закуску? Ну и...

Потом встали мы где-то на полпути, перекурить – проветриться – доветриться, кому по-малому, кому и по-большому. Сделали свои дела, сели в автобус и дальше. Анекдоты, песни, тосты, за всё хорошее и против плохого, настрой кайфовый…

…И вдруг бригадир нам: «А где Рома?» Рома в бригаде то ли штукатур, то ли плиточник, то ли, как и я, на все руки мастер-ломастер. Все ржут, кто в лес, кто по дрова – обычная пьянка. Бригадир (он впереди, рядом с водилой) пробежался по всему автобусу – Ромы нет. На мобилу – «Телефон вне зоны действия сети». И тогда как заорёт во всю глотку: «Рому забыли! Когда его видели последний раз?»

Почему сразу не заметил, раз не пьет-не курит? Ну… ну, в автобусе жарко, все верхнее скинули и сбросили назад, и туда все, кого сморило, покемарить тоже складывались, чтобы потом с новыми силами в бой против трезвости. Наверно, он думал, что Рома вот там на заднем дворе и дрыхнет. А с другой, ты не замечал – если в компании девять человек во всю ивановскую, а один ни капли, то он все равно словно под градусом становится? Вот, мне кажется, именно так с бригадиром и случилось – он, хотя и не пил, но вместе с нами веселился и от наших паров несколько захмелел.

Короче, выяснили, что Рома был с нами до последней остановки. Водила автобус мигом развернул и на максималке, мы притихли – когда такое, не до смехуёчков и «выпьем за Родину, выпьем за Сталина». Бригадир на ромин телефон не переставая, а тот вне зоны действия, вне зоны действия, чтоб ему ни дна ни покрышки! Наконец – слава богу, у нас всех как отлегло! – ответил. Точно, на последней его и забыли! А минут через десять мы Рому встретили и под белы ручки в автобус, обогревать снаружи и изнутри.

А вот как нам рассказал сам Рома. Он захотел по-большому, на обочине накласть ему было не совсем то – эстет! – к тому ж и вьюга, вот он и искать кустики, чтобы и самому укрыться, и кучу от посторонних укрыть. Нашёл, облегчился… а автобус, пока он там эстетствовал, взял да и умчал. Красота! И телефон у него вне зоны покрытия – еще большая красота!
Полярный лис – он и в Африке полярный лис.

Ещё хорошо, что Рома, выходя, свою зимнюю куртку накинул. А так бы… как бы не икался нам этот новогодний заказик потом лет эдак -дцать! Но дуракам везёт, а пьяниц бог бережёт! Укутался наш Рома поплотнее, прикрыл, как мог, лицо от ветра, и - «А посуда вперёд и вперёд, по полям по болотам идёт!» - только вдоль дороги.

Знаешь, Леха, а могло же и так случиться. Скажем, телефон у Ромы был разряжен, или его вовсе не было (а вне зоны действия – это то же самое), он бы наткнулся на попутку в Энск и разминулся бы с нами? И ехал бы себе домой, пока мы его искали-кричали? А если бы мы еще МЧС вызвали – а мы бы обязательно вызвали – а он бы нас потом в Энске встречал? Мол, здравствуйте, я ваша тётя! Вот был бы анекдот!

Ну и вот мы едем опять в Энск, отмечаем разом спасение Ромы, Новый Год и удачный заказ – комбо-три! И по дороге меня как молнией ударило – были б мы там
с и с т е м н о – даже наш незамужний бригадир, быть может, не допёр бы, что отряд не заметил потери бойца!

Ну и наоборот – положим, все мы там язвенники-трезвенники. Приехали – сделали заказ – уехали. С баблом, но без всякого веселья. И без всякой хорошей истории для любого дальнейшего веселья. Хреновато как-то, ну согласись!

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ:

Выпито ещё. Герои ещё не пьяные, но уже на верном пути. Темы ещё откровеннее.

ЛЁХА:
Да, Лёх, а тебе какие больше? Нет, не в плане блондинки-брюнетки-шатенки, а какие? Мне – хохлушки. Они все такие черноглазые, ядрёные, есть и на что посмотреть, и за что ухватиться, к тому же и хозяюшки: муж за такой, как за каменной стеной. У Ромы, кстати, жена с Полтавы.

Но знаешь, что с ними плохо – они сильно злопамятные. И, если что, не только в крепких выражениях, но и в физических действиях не стесняются! У моего другого приятеля, но не Ромы, тоже жена-украинка. Среди них-то больше такие, все из себя - ну, ты понял. А вот эта другой тип, вся хрупенькая, нежненькая, приднепровский аленький цветочек. Он ёе звал Былиночкой.

И вот однажды этот самый былиночкин нам понадобился для заказа. Звоним, а он: «Не могу. Болею. Сотрясение мозга» - «Упал, что ли?» - «Не-а, Былиночка сковородкой приложила». Потом рассказал подробнее. Накануне припёрся домой чересчур градусный, поссорился с женой, лёг спать. Наутро ссора забылась, мысля одна – чем бы голову поправить… вот только Былиночка всё прекрасно помнила. И с утра ему вместо рюмочки, пивасика или хотя бы рассола – сверление мозгов без наркоза. Ну, он и не выдержал – а кто бы выдержал? Мне так кажется, что и Иисус на его месте не удержался. Хотя, разумеется, женщин нельзя, да он к тому ж сам мужик амбалистый, а она – Былиночка… но ничего, наш аленький цветочек так не растерялся, что скорую пришлось вызывать. Хорошо еще, что у её мужа череп был покрепче чугунной сковородки.

Не, ты что, какая ментура, какая заява? Шёл, упал, очнулся – гипс на всю голову. А потом, пока он в себя приходил после поцелуя сковородкой, Былиночка его чуть ли не с ложечки кормила. С тех пор душа в душу, а если и ссорятся, то без грохота и травм. Двоих настрогали, и третий на подходе.

Так вот, развезли мы всех по домам. А на следующий день – конечно же, к Роме в гости, за продолжением банкета. Он нам: «Ребята, ну не надо! Давайте через день-другой, когда уляжется!» А мы не слушаем: «Да ладно, Рома, отметим твоё второе рождение, это же такой повод!» Лучше бы послушали.

Заваливаемся к нему, на пороге – жена. И с такой добренькой-ппредобренькой улыбкой: «Здравствуйте, здравствуйте, проходите, гости дорогие!» Ну, мы без всякой задней мысли и зашли. Рома - в стороне, понурый весь, скукоженный, и вроде как побитый (видать, так и было, но это мы уже после допёрли). Ну, думаем – наверное, похмелиться не успел: ничего, Ромыч, сейчас тебя мигом вылечим!

А его супружница меж тем – на кухню, и кричит оттуда: «А у меня для вас для всех новогодний подарок есть!» Мы: «Какой, покажи скорее!» Она: «А такой!» - и выскакивает оттуда со здоровенной скалкой. А по комплекции-то, скажу я тебе, она - баба с возу - кобылам легче!

Рома потом рассказывал, что в роду у жены эти скалки будто передают дочерям по женской линии, чтобы чем было мужиков уму-разуму учить. И она нас этой скалкой и так, и сяк! – мы поскорее из роминой квартиры, как зайцы от волка, а нам вслед наши куртки-польта летят и крик на весь подъезд: «Ах, вы, сволочи, своими пьянками-еврогулянками чуть мужа не ухайдакали, и еще смеете на голубом глазу сюда являться!» вперемешку с многоэтажным. Хорошее продолжение банкета, нечего сказать!

Но, между прочим, с женой Роминой мы все помирились быстро. У него в середине января день рождения - нормально тогда посидели, словно ничего и не случилось. Хохлушки хоть и памятливые, но не сумасшедшие. А у Ромы чуть ли не точь-в-точь через девять месяцев после его чудесного спасения сын родился – тоже Ромой назвали. Да, они такие – днём что есть сил приложат, ночью ещё сильнее приголубят!

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ:
Слышны только хохот и обрывки анекдотов, рассказываемых обоими пассажирами. Второго пассажира зритель отдельными фразами слышит, но по-прежнему не видит.

…Ну это как в том анекдоте про мышку-норушку. Не слышал? Так вот, мышка-норушка по телефону, а ей громким медвежьим басом: «Алло!»
<…>
…И говорит вежливый лось медведю: «Привед, медвед!»
<…>
…МарьИванна: «Вовочка, в чем смысл поговорки «Куй железо, пока горячо?»
<…>
…А почему первая ставка всегда бесплатно? А потому что один раз – не вырви глаз!
<…>
…На каждый роток баклажанов не напасешься…!
<…>
…Приходит чукча в банк за кредитом…
<…>
…Женщина с большим ртом ищет работу...
<…>

Слышен недовольный голос проводницы: "Не мешайте пассажирам спать, а то за пьянку из поезда выкину. Проходит несколько минут, смех затихает, как и разговор. Лёха поворачивается к стенке и, не раздеваясь, засыпает. Наступает тишина, нарушаемая лишь стуком колёс.

АКТ ВТОРОЙ. Мето действия - поезд, затем перрон станции.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.
Место действия - то же купе. После короткого алкогольного сна оба Лёхи постепенно просыпаются. Уже не пьяные, но далеко не трезвые. Наступает время серьёзного разговора, поэтому говорят тихо и в обычном темпе.

ЛЁХА:
Леха, а можно тебе серьёзный вопрос задать? Ты как к нашему с о с е д у относишься? Поддерживаешь наших, хотя не во всем согласен? Знаешь, я тоже. Я тебе говорил, у меня много знакомых оттуда, хотя я сам – чистейший русак. Так что ещё до майданов  разговор всегда сворачивал на политику. И знаешь - они ещё до буролицего в дырочках были майдаунами. Сам посуди – если твоя кровь, плоть от плоти, говорит тебе: «Никогда мы не будем братьями», и обещает «на ножи», как от этого откреститься??? Даже если ты простой мухоэнский электрик, а не столичный олигарх? Ну скажи мне, как?

Тебе повестка не приходила? И мне нет, а Роме – помнишь, который эстет? – пришла. И, я думаю, по ошибке: все-таки женатый, с ребятёнком. И, может, он мог пойти в военкомат и все уладить. Он же обычный работяга, а не маршал Жуков, и без него вполне обойдутся.

А он пошел по повестке.

У нас с ним перед отправкой разговор был. Я ему: «Да зачем?» А он мне: «Лёха, а помнишь, как мы с бессмертным полком на девятое? И еще всякие там наклейки, типа «Спасибо деду за победу», «Если надо – повторим»… И вот я, когда пришла повестка, подумал – вот мой дед был мобилизован, и он пошёл, и дошёл, и мы ему говорим спасибо? А кто мне скажет спасибо, если я откажусь? И что я буду говорить, когда буду дедом, и меня внуки спросят: «А почему ты не повторил?»

Его полтавчанка? Его полтавчанка… Понимаешь, Лёха, война – не мать родна, тем более если родной брат в другом окопе, пусть даже он тебе не родня и знаться с тобой не хочет. У них грандиозный скандал был, она его провожала с вусмерть заплаканным лицом, а у Ромы на лице синяк аж светился. Но что примечательно – встречаю её где-то через месяц, разговорились: «Как Рома? – «Да, воюет» - «А ты куда?» - «А у нас тут группа солдаток, шьём амуницию для наших – носки, рюкзаки, маскировочные сети».

Вот такие они, украинки – за ними муж как за каменной стеной. Даже когда муж на войне. Какой угодно.

Потом он приехал в отпуск – как она ему обрадовалась!!! Небольшое торжество устроили, только для своих. И вот что я заметил – он о войне ни слова! Обо всём поговорили, от рассола до футбола, но о том, что там творится, он и не заикнется! И иногда глаза такие становятся… да, кровь людская не водица.

И я после этого подумал – значит, никакая там не демилитаризация, не операция, а натуральная война. И, понимаешь, мне после этого стало так стыдно, что Рома – там, а я – нет. Да, повестки не было, и президент с министром говорят, что всё, солдат больше не надо…

А все равно стыдно. Ромин дед пошел воевать, мой – тоже, теперь – Рома… А я?


Постепенно разговор совсем утихает, становятся неслышимым, и Лёха (как и его собеседник)  оба снова ложатся спать. Теперь - до утра.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.
Оба просыпаются. Слышны типичные для жестокого похмелья междометия и нечленораздельные звуки.

ЛЁХА:
Черт, голова!!! Лех, ты там как жив? Да, я тоже бы лучше умер вчера. А поправиться? Всё, говоришь, выжрали? И ни бутылочки, ни капельки? Эх, налево нас направо через кудыкину гору! Ничего, сейчас станция – выйдем, подлечимся.

Знаешь, Лёха, вот так очнешься с похмела, особенно когда лечиться нечем, и воленс-ноленс всегда мысля: «Ну вот почему бы тебе было вчера не? Поржал бы час-другой над всем вокруг, потом вырубился, а потом встал бы как огурчик!» И без всяких разговоров о главном.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ:
Место действия - перрон станции, немного поодаль - чтобы проводница могла НЕ замечать. Лёха делает глоток прямо из бутылки с пивом, его собеседник, судя по звуку - тоже. Через несколько мгновений у Лёхи на лице - блаженная улыбка.

ЛЁХА:
Да, ты прав, хорошо жить – лучше!

Улыбка постепенно исчезает. Лёха делает ещё один глоток, но уже не улыбаясь.

ЛЁХА:
Не знаю как ты, а я за собой замечать стал. Молодой - все хиханьки-хаханьки. А старше становишься – всё больше за жизнь размышляешь. И мне в последнее время думается, что лучше не жить хорошо – да бог с ним, с баблом, сегодня есть, завтра нет, а послезавтра еще больше привалило – а жить хорошим человеком.

И медленным серьёзным голосом, уже без улыбки не лице, произносит в адрес собеседника.

ЛЁХА:
А ты как думаешь, Лёха?