4. 4. Петербург - Константинополь

              http://proza.ru/2026/07/27/621


             – Ну что, господа? Давайте обсудим наши дела, – Неплюев посмотрел на присутствующих работников резидентства, улыбнулся: – Что, Григорий, тебя ещё не завербовали?

            – Ива-ан Иванович!

            – Шучу, шучу… Там я выбил тебе повышение довольствия, так что получать будешь побольше! И тебе, Антонио Марини, обещают поднять!

            – Ой, спа-си-бо! – послышались довольные возгласы.

            – Недаром настоял, что нужно принимать в школу нашу переводчиков детей в возрасте от 10 до 12 лет. Обходятся сносно, 250 левков на содержание и обучение (примерно 175 рублей). И учатся прилежно, и обучать легче. А взрослые ученики хлеба одного съедают немерено, а отдачи мало. Предложил Академии ввести оплату для учащихся от знаний. Интерес поднимем к учёбе!

             – Вот это правильно, Иван Иванович, вот это правильно!

             У Мальцева заблестели глаза, и он начал потирать руки:

             – Посылали вы с договорами к подписи в Петербург меня, так такая там нужда стала с обучением итальянскому, латинскому и турецкому. Знание турецкого уже не только здесь потребно, но и в Питере, т.к. из Турции потянулись дипломаты в столицу.

             – Значит, мы всё правильно, господа, делаем!

             Присутствующие увидели, что настроение Неплюева резко переменилось, заходили желваки на скулах. Один из курьеров уткнулся носом в стол, как будто пытался спрятаться в этих стенах комнаты.

             – А вот есть у нас и проблемы. Господа! Один из наших сотрудников обвинен в неуплате греку долга в восемьсот пятьдесят левков. Турки потребовали у меня уплаты долга или выдачи его им для суда по их закону!

             Среди присутствующих возник шум, все стали поворачивать головы к обвиняемому.

             – Уважаемый, вы отдаёте себе отчёт, что пострадает авторитет России?!
          
             В комнате послышалось какое-то мямленье. Неплюев продолжил:

             – Я уплачу долг из посольской казны. Однако только из интересов Отечества!

            В тишине раздался выдох облегчения.

            – Но! Господин Мальцев, это вас прошу проконтролировать лично, чтоб были проданы товары, принадлежавшие виновнику, а вырученную сумму внести в казну. Ответы, что нечем было заплатить, не принимаются. В следующий раз виновный пойдёт под османский суд!

            – Все по местам! А вас, Григорий, попросил бы остаться.

            Проверив, плотно ли закрыта дверь, Неплюев присел напротив своего секретаря.

            – Григорий, инструкция нам предусматривает строить отношения с европейскими дипломатами «с весьма осторожною поступкою». Надо прямо отметить, что европейские державы представлены в Турции опытными дипломатами, опасающимися перспектив выхода России в Средиземноморье. Так, английский посол Абрахам Станьян постоянно противостоит нашим деяниям. Согласно инструкциям из Петербурга, во многих случаях мы должны действовать совместно с ним. Сложные отношения складываются и с французским послом Бонаком. Что ты думаешь по этому вопросу?

            – Да, Иван Иванович, согласен с вами полностью: Бонака, отказался с нами обсуждать совместную линию поведения при переговорах с турками. Непросто идут дела с австрийским резидентом Тальманом, который часто взаимодействует с английским послом и всюду хочет пролезть первым. Но мы опять же имеем хорошие отношения с Голландией, тут и посол Кальерс, и переводчик посольства Тейльс, получающий жалованье от нашего правительства, оказывают нашей миссии содействие.

            – Надо больше, я думаю, Григорий, опираться на байюлов Венецианского представительства, недаром оно существует в Константинополе 500 лет. Я, будучи в гардемаринах, сражался за республику, и они это помнят!

            Дружественные отношения, ставшие впоследствии традиционными, установились при Неплюеве между русской и венецианской миссиями. Последняя была самой многочисленной и влиятельной в турецкой столице, несмотря на скромное положение Венецианской республики в тогдашней европейской политике, в частности в Восточном Средиземноморье.

             Венецианская миссия сыграла для Неплюева роль дипломатической школы, важнейшие уроки которой он передавал молодой русской дипломатии через свои регулярные реляции в Петербург. Прежде всего это относилось к важнейшему для дипломата искусству наблюдения и добывания сведений, умению использовать на пользу своему отечеству каждый день службы.

              У венецианцев, было чему поучиться, тем более что цель постоянного проживания резидента как раз и состояла в том, чтобы видеть и, по возможности, предугадывать каждый шаг и местных властей, и других дипломатов, точно и регулярно извещая об этом свое правительство. Все это требовало умения, такта и немалых финансовых средств. Неосторожный шаг, неловко проявленный интерес могли привести не только к личным неприятностям, но и к осложнению межгосударственных отношений. Немало важных для повседневной работы сведений Неплюев получал непосредственно через байюлов. Но в своих реляциях и письмах он почти не упоминает о встречах с ними (возможно, ради сохранения доверительности, и не исключено, что по просьбе самих байюлов). Зато об этом подробно доносили своему Сенату венецианцы.

            – Что ещё у нас с тобой важного?

            – Иван Иванович, несмотря на сложности работы в Османской империи, у нас уже неплохая разветвлённая агентурная сеть. Вот-вот мы установим полный контакт в окружении французского посла, и через этого агента будем получать известия обо всех шагах своего соперника!

            – Проблема в оперативности, Григорий, долго приходится ждать нам, и долго ждать приходится вестей от нас в Петербурге.

            – Переписку, вы знаете, ведём с Коллегией иностранных дел, с дипломатами из различных стран, путь курьера с почтой выходит около месяца в один конец, а порой и больше, когда приходится посылать в обходной путь при угрозе, что могут перехватить.

            – Да и это не напрасно… Хоть и делаем переписку в двух, трёх копиях цифровым шифром, но бережёного бог бережёт. А ещё связь с военными на кавказском направлении важна. Да, работы много, но ничего, ничего…

           Жизнь вносила свои коррективы в дипломатическую работу в Константинополе: умирает в 1726 году переводчик Г. Мальцев. В 1727 году Неплюев, отправив императрице Екатерине I положенные по её указу согласно списку покупки, куда входили: бальзам, розовое масло, кофе, обратился с прошением отпустить его жену и дочь (двое детей умерли) в Константинополь. Императрица охотно согласилась, на дорогу пожаловала 500 рублей и в провожатые повелела отпустить лейтенанта Василия Ивановича Татищева –двоюродного брата жены, и прапорщика Наковальнина, распорядилась выделить подводы до Киева с казенными прогонами. В августе семья прибыла в Константинополь.

            Радость встречи была недолгой, рутина дипломатической работы вновь поглотила всё свободное время, но чувство, что семья рядом, грела душу.

            В помощь был прислан бывший российский консул в Кадисе Алексей Андреевич Вешняков. Он прибыл в Константинополь в 1730 году и после отозвания Неплюева из Турции в 1735 году до своей смерти в 1745 году был резидентом в Константинополе.

            В эти годы произошли в Турции серьёзные события: недовольство населения новыми налогами, введёнными верховным везирем Ибрагим-пашой и находившимся под его влиянием султаном Ахмедом III в так называемый период тюльпанов (“Ляле девре”. Этот период назван так в связи со строительством роскошных загородных дворцов, в садах которых выращивали модные тогда тюльпаны).

            Это время вдобавок сопровождалось военными неудачами янычар в Иране. После ликвидации там в 1729 году власти Ашрефа – афганского шаха, выдвинулся Надир-хан, которому в 1730 году удалось вытеснить турок из западных провинций Ирана, в том числе из города Тебриза (Тавриз). Всё это привело к восстаниям 1730 и 1731 годов в Константинополе, завершившихся свержением султана Ахмеда III.

            Следует отметить, что Неплюев систематически, в течение всего периода восстания, информирует свое правительство о положении в турецкой столице.
 
           Например, в своей реляции от 1 октября он писал, что султан может для избавления от бунтовщиков начать войну с «цесарем» (австрийским императором) из-за Белграда и Темишвара, или же против России, которая якобы поддерживает Иран.

           Ознакомление с реляциями и письмами Неплюева и Вешнякова к канцлеру и вице-канцлеру за 1730 – 1731 гг. показывает, что наблюдательный русский резидент и его помощник Вешняков хорошо разбирались в напряженной обстановке, сложившейся в Турции в связи с обострившимся внутренним и внешним положением.

                ***

            Целый день Неплюев на работе чувствовал себя отвратительно. Голова была, как чугунный котёл, тяжёлая, и что-то в ней гудело, отдаваясь в висках колющей болью от постоянного кашля. Тело стало ватным, будто отсутствовали мышцы. Ушёл домой пораньше, закрылся в комнате. Поднялась температура. Доктор прописал пить воду с хиной с изоляцией от окружающих.

            Ночью проснулся во второй половине. Долго смотрел в потолок, потом перевёл взгляд на луну, заглянувшую к нему в комнату круглым ярко-багровым, как ему показалось, диском. Тело было липким от пота. Побежали мысли. Значит, заразился скорей всего от приехавшего с Афона архимандрита каким-то «поветрием». Сел на кровать, перевернул подушку, пропитавшуюся потом. Всё ли сделал правильно, чтобы обезопасить семью? Вроде всё правильно: жалея жену, детей, запёрся в особой комнате, куда не было допуска никому; воду и пищу распорядился подавать через окно.

            Возле кровати на табурете стояла тарелка с остатками еды, уснул, видно, в бреду, не убрав. Утром нужно будет выставить. Взял стакан с водой. Отпил. Голова не сильно, как ему показалась, закружилась. Открыл глаза, оказывается, что лежит на постели и уже забрезжил рассвет. Значит спал. Хорошо, что пока дела улажены и нет больших потрясений, хотя на Вешнякова можно положиться. Всё ли он делал для Отечества своего?! Император Пётр I хоть и крут был, но справедлив, не обижал. Анна Иоановна тоже не обижает, но, хоть и племянница Великого Императора Петра, но баба! Прости, Господи, за мысли такие!

           Болезнь потихоньку удалось побороть, но «частые и тяжкие припадки» отнимали последние силы.

           В 1734 году он «пришел в такую слабость, что медики отказались от пользования». Не имея физических сил вести дела в полном объеме, Иван Иванович в декабре 1734 года именем императрицы аккредитовал на свое место надворного советника Алексея Андреевича Вешнякова. Дипломатическая деятельность Вешнякова позволит в дальнейшем судить о нем как о безусловно умном и способном человеке, хорошо усвоившем «школу» петровской дипломатии.

            В сентябре 1735 года Неплюева отзывают, он отъезжает в Россию. Все иностранные дипломаты, кроме французского, провожали Неплюева до самых ворот Константинополя, где тот прослужил 14 лет.

            Главная заслуга Ивана Ивановича Неплюева в истории русской дипломатии состоит в том, что его усилиями была создана Константинопольская миссия, после чего русская дипломатия надежно закрепилась в Турции. Неплюев после многолетней плодотворной деятельности на посту российского резидента оставил о себе добрую память. Когда в 1745 году умер Вешняков, иерусалимский патриарх и терапийский митрополит просили, «чтобы для замены Вешнякова прислали сюда русского, умного, в делах бывалого и надежного человека, такого, как прежде был Неплюев».

            Да, друзья, Иван Иванович Неплюев мало выставлял себя напоказ, но дела его на дипломатическом поприще, как мы с вами видели, говорят сами за себя…

            Продолжение следует.
            Книга опубликована в Литресе.