Ещё кое-что по Нуарвесне

Я заметил что, когда люди впервые открывают мои тексты, они часто чувствуют дискомфорт. Потому-что мало кто хочет анализировать что происходит на самом деле. Речь пойдёт о моем творчестве. Нуарвесна название моего музыкального, поэтического проекта, это описание серых провинциальных городов, разговоры о мраке, пустоте и атмосфера тупика у многих вызывающая защитную реакцию. Кто-то видит здесь простую депрессию, кто-то считает это обычным подростковым копанием в себе, а кто-то требует, чтобы всё было весело и позитивно. Этот текст объясняет мою авторскую позицию. Я хочу объясниться и больше не возвращаться к этому. Мне важно, чтобы каждый кто заинтересуется понял логику моего творчества.
Название моего проекта это не случайное красивое слово, а чёткая структура. Нуар это стартовая позиция, то есть мрачная и безысходная атмосфера. Это мрак, серость провинции и застой, с описания которых начинаются мои стихи и проза. Это честный взгляд на реальность вокруг. Весна это финал, то есть пробуждение, любовь и надежда на лучшее. Нуарвесна это не романтизация депрессии и не поиск в ней пафоcа, а её преодоление. Это весна, которая пробивается сквозь грязный талый снег вопреки всему.
Требовать от творчества только веселья значит бежать от реальности. Попытка спрятаться от настоящих проблем в розовых мечтах всегда выглядит фальшиво. В моих стихах, текстах песен завуалированные плохие стороны жизни присутствуют не просто так. Я фиксирую эту серость на бумаге, но в конце каждого текста всегда вывожу читателя к свету. Я подбадриваю себя и верю, что темнота закончится. Эта надежда имеет ценность только потому, что она идёт сразу после описания трудностей. Чтобы по-настоящему оценить тепло костра, нужно сначала замёрзнуть. Если бы я сразу писал о весёлых вещах, это был бы дешёвый побег от реальности. Настоящее творчество всегда рождается на стыке проблемы и её решения.
Когда люди называют честный разговор о проблемах и поисках смысла жизни подростковым нытьём, они совершают логическую ошибку. Если бы эти же самые строки принадлежали известному автору, люди искали бы в них глубину. Когда Фёдор Достоевский исследует мрачную человеческую природу, это называют классикой. Когда Михаил Булгаков показывает тяжёлую безысходность, это считают гениальным приёмом. Когда Виктор Цой поёт о серости бетонных коробок, а Егор Летов выдаёт тотальный сибирский мрак, это называют рок-поэзией и культурным кодом. Никто не называет их творчество копанием в себе семнадцатилетнего подростка. Причина проста: они уже заслужили популярность и статус авторитетов. За ними стоит многомиллионная армия фанатов, которая даёт обывателю готовую оценку. Не имея собственного мнения, обычный читатель просто подстраивается под чужое.
Обесценивание моих текстов исходит лишь из того факта, что у меня пока нет этой известности в интернете и визуала, который служила бы мне защитой. Будь за моей спиной масштабная поддержка, люди говорили бы совершенно по-другому. Но суть творчества не меняется от количества подписчиков. Логика, по которой известным мастерам такие темы позволительны, а новому автору нет, это тупик для любого, кто пытается создавать что-то живое.
Подростковый кризис беспомощен. Человек просто жалуется миру о том, что ему плохо, и просит спасения. Это позиция жертвы. Моё творчество это позиция действия. Я не жду спасителей и не занимаюсь пассивным нытьём. Я беру тяжелую реальность, признаю её силу, но своей собственной волей и через творчество переплавляю этот тупик в новые смыслы. Назвать это не долеченным кризисом значит перепутать взрослость с безразличием и желанием быть как все.
Я пишу не для тех, кто ищет в литературе лёгкое развлечение на вечер, чтобы просто отвлечься от скуки. Мои тексты требуют от читателя готовности пройти этот путь вместе со мной до конца и увидеть надежду в финале. Если вы готовы дочитывать до конца и смотреть правде в глаза, то добро пожаловать в Нуарвесну.