Встрепенулся

Он проснулся утром, и стал смотреть в потолок: опять всё сначала. Становилось мерзко. Работа, дела, суета, пустота, - каждый день одно и то же. И это длится уже довольно долго и на автопилоте.
«Я знаю, что сейчас будет, и что начнётся через час, подумал он. - Знаю чего ожидать в течение дня, и чем закончится вечер. А потом будет утро, этот потолок и опять всё начнётся сначала. Интересно, что должно произойти такого, чтобы вся эта череда каждодневных и бессмысленных повторов сломалась, и я вдруг ожил и встрепенулся? Может даже испугался? Война? Апокалипсис или смерть близкого человека? Увы, это меня не изменит. В душе я уже всё это пережил. Я много раз представлял, что кто-то умрёт, предаст или разлюбит меня. Я видел себя на войне и в постапокалипсическом мире. Даже видел, как я корчусь от боли, поэтому всегда держу на этот случай яд. Везде. В сумке, в ящичке, в кармане. Это волшебные таблетки, которые убивают с наслаждением. Иногда достаю их и убираю. Пару раз письма писал прощальные. Но отдаю себе отчёт, что никакой театральщины быть не должно. Выпил и сдох под кайфом. Нормально так, спокойно. Почти всё готово, да только случай ещё не представился. В этом мире даже апокалипсис по расписанию. Как там у Иоанна? «Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний». Я есмь. И меня нету. Чик, и готово. Да… Люди, которые мне дороги, уже померкли. Я их похоронил. Не по-настоящему, а в душе. Это сыграло со мной злую шутку, я отстранился от них и они это почувствовали. По совету жены я попробовал посещать мозгоправа, но она была такой заштампованной посредственностью, что мне стало тошно наблюдать за её врачебными потугами. Всё убеждала меня в том, что есть некие ценности, без которых человек вообще не видит свою жизнь. Что стоит обратить внимание на то, что доставляет удовольствие. Но она наотрез отказывалась понимать, что таковых ценностей и удовольствий у меня больше  нет. Я не понимаю людей, зачем они делают то, что делают. Ведь правила жизни построены так, что жить, развиваться, и зарабатывать деньги тут вообще не имеет смысла. Люди всю жизнь куда-то бегут, в погоне не пойми зачем, рвут жопу на двух работах ради кредитной машины, квартиры и прочей херни, но оставляют по боку любые запросы высшего смысла. Они только и делают, что якобы выживают. Ведь, по сути, им комфорт нужен, а не просто хлеб насущный и крыша над головой. Не просто штаны и ботинки, а именно от «версаче». Да, квартира нужна, но ведь не для того, чтобы её набивать дерьмом. Вот и получается, что жизнь на этой планете не заточена на развитие. На это нет времени. Человек живёт 60-80 лет и всё, чего он успевает добиться за свою никчёмную жизнь – это склад, состоящий из ковров, хрусталя, картин, диванов и машин. И всех это устраивает, и все довольны. Жизнь прошла не зря, если у вас была посудомойка, и вы побывали за границей. Сотни фото и видео, где человек гордиться тем, чего он достиг. Противно на это глядеть, ей-богу. Ведь ничего он не достиг. Его дети всё так же продолжат «выживать» и начнут дербанить нажитое. Фото и видео выкинут, а квартиру с посудомойкой продадут, чтобы поделить деньги пополам. И не будет больше тебя и того, что ты так долго добывал с потом и кровью. И это продолжается веками. Периодичность, с которой  всё это происходит, убивает саму идею о совершенстве человека. Всюду псевдополитики, псевдоучёные, псевдоврачи, псевдоучителя и псевдоинженеры. Лжедмитрии на лжедмитриях. Сама система бытия не меняется, ибо нет такой цели, чтобы человек не тратил свою короткую жизнь на выживание с комфортом. Чтобы предел его мечтаний упирался в посудомойку. Нет, он всю жизнь кладёт на то, чтобы жить и не думать о заврашнем дне. Зачем мысли о космосе, когда вышел новый айфон? Решениями интеллектуальных, технических и научных задач, пусть занимаются избранные, а мы встанем в очередь за колбасой. Только дело в том, что все эти задачи спускаются сверху. Наука развивается не на общечеловеческих ценностях и нуждах людей, а на личных потребностях и выгоде правящего класса. Лекарство от рака или СПИДа? Да бросьте, кому нужны эти волшебные вакцины, когда процветание фармакологического бизнеса напрямую зависит от безнадёжно больных? Наоборот выгоден рост количества смертельных заболеваний, нежели исцелившихся. Это же огромные деньги, какой дурак выпустит из рук невероятную прибыль? Космическая эра наступила 4 октября 1957 года, а уже в августе 1991 года настал черный день для космонавтики всего мира. В нашей стране было закрыто множество космических программ, так же как и в США. Японская и Европейская космические программы хоть и были куда скромней, но и они развалились, их смерти вообще никто не заметил. Нет заводов, нет инженеров, нет рабочих. Придет время, не станет и космоса, в который мы когда-то стремились. Всё это говорит об одном: система, в которой утопили всё человечество, построена на лжи и обмане с самого начала. Целый ряд колоссальных и важных направлений в науке были либо безжалостно свёрнуты, либо уничтожены, как проекты Николы Теслы. Мироедам не нужно развитие, которое прикроет их лавочку, им нужны прожорливые потребители, а не homo sapiens. Поэтому всё стало ничтожным и бессмысленным». 
Он почесался.
«Нам с самого детства внушают, что мир так устроен. Что смысл жизни выбирает себе каждый сам. Но я отказываюсь в это верить. Мир так не устроен, а истинный смысл нарочно обгажен и высмеян. Если человек с помощью ума выжил и приспособился к окружающей среде миллионы лет назад, то, что ему помешало таким же образом построить царство божие на земле? Неужто курс доллара или цена на нефть? Конечно же нет. Всему виной сугубый индивидуализм. Некто решил, что его хата с краю и не стоит вкладываться в общее дело. Пусть другие думают об общем благе, а он будет думать только о себе. Сама мысль о том, что племя выжило за счёт друг друга, стала смешной и неправильной. Появилась другая точка зрения, что выживание всех зависит от сильных личностей, а не от всего племени в целом. Что кто-то достойнее, чем другие, а посему их стоит ценить и уважать, и в качестве благодарности наделять особыми правами и привилегиями. При этом совершенно забыв о том, что личность без общества ничто и звать её никак. Потому что если ты плюнешь на общество, оно утрётся, а если общество плюнет на тебя, ты утонешь. Но вывих мозгов произошёл, обществом стали называть лишь касту особых и исключительных, остальных же сделали неудачниками. Причём явное большинство стало бесправными только потому, что они не личности. Не обладают должным авторитетом среди соплеменников. Старых, слабых и больных стали презирать. Отныне ими можно пожертвовать и откупиться. Кого отдать на съедение богам, чтобы их умилостивить, и они ниспослали дождь, стало вопросом само собой решённым. Всё перевернулось. Общество впало в зависимость от личностей, а не наоборот. Появились жрецы и цари, воины и крестьяне, рабы и быдло. Так преподают нам историю. Теперь мы знаем, что без пастыря бараны пропадут. Но так ли это, если люди, вообще-то, не бараны? Если незаменимых у нас не бывает? Если каждый человек важен? Но так теперь не рассуждают. Из людей делают баранов, чтобы их значимость была невеликой. Чтобы они были исключительно мясом и расходным материалом, которых не жаль приносить в жертву и отдавать на съедение волкам. Такое развитие общества преподаётся везде. Но что если это неправда? Что если первобытных людей умышленно низвели до уровня животных? Что если они жили в гармонии и защищали друг друга, а не дрались из-за куска мяса, как показано в фильме «Миллион лет до нашей эры»? Откуда появилось право сильного? Мы знаем, что самцы в стаде выясняют отношения между собой, и все остальные лишь наблюдают за битвой. Они пассивные зрители и не думают о том, что будет с ними, когда победит сумасшедший самец, склонный к приступам ярости. Но разве человек таков? Разве всё племя не набросилось бы на такого вожака, который творит зло и беспредел? Разве не изгоняли из племени убийц или подонков? Так откуда все эти сказки о вожаках-самодурах при безмолвном племени? Вожди были не выше остальных членов племени, и их задачей было защищать каждого, а не наделять титулами и властью своих любимчиков. Иначе был риск быть свергнутым и изгнанным. За этим следило всё племя. А если так и было, то по какой форме развития должна была пойти история? По скотскому, где сила играла роль, или по человеческому, где один за всех и все за одного? Мд-а, животное про такое вряд ли задумается, это свойство разума. Последователи Фрейда говорят, что если человек начал задумываться о смысле жизни, это уже симптом, что с ним что-то не в порядке. Пора в психушку. Порядочные люди об этом не думают. А если не думают, тогда… тогда они животные? Аркадий Семёнович похож на животное. Обликом скотский, да и в душе скотина. Однажды мне приснился сон, в котором моя умершая бабушка сказала, что на самом деле умер я, а она до сих пор живая и живёт в настоящем мире. Что это я ей снюсь, а не она мне. Странно как-то вышло. Впрочем, я всю жизнь чувствую себя, как будто я в какой то записи, или живу в чьих-то воспоминаниях, как в реальности. В душе пустота, ни грусти, ни радости нет, ни смысла. Будто и души во мне нет, а я какая-то копия настоящего себя. А всё вокруг, как затяжной прыжок из влагалища в могилу. Поэтому и остаётся только получать удовольствие от процесса жизни. Но в чём кайф? В бездумии? Живи, и ни о чём не думай. Не выходит. Оно всегда думается. Я ещё не дорос до уровня Ольги Бузовой или Ксюши Собчак. Нет, они думают, конечно, и у них свои тараканы, но они думают не так, как я. У них реальность другая. Параллельная. Как Ленин и печник.

Ты не слышишь меня, я не слышу тебя,
Между нами беда, как холода, зимние холода.
Ты не слышишь меня, я не слышу тебя,
Неужели понять мы не сможем друг друга?
Тра-та-та-та-а…

Нет, это не Ленин и печник, это Филимон Киркоров и Распутница. Это Сансара, дорогой. Мир страданий. Но всё-таки, людей с шилом в жопе, которые всегда на позитиве, тоже хватает. Умеют они жить, не смотря ни на что.

Ох, вы деньги, деньги, деньги, рублики,
Франки, фунты стерлинги да тугрики
Ох, день-день-деньжата - деньги, денежки
Слаще пряника, милее девушки,
Все ищут ответа - быть или не быть.
Плевал я на Гамлета, раз не умеет жить...».

Ды-дзынь, ды-дзынь! Ды-дзынь, ды-дзынь! Ды-дзынь, ды-дзынь!

Будильник прозвенел. Пора. Он встал, не чувствуя ни злости, ни грусти - только эту вязкую инерцию, которая тащила его вперёд. Автопилот. Он давно перестал сопротивляться. Проще было позволить себе катиться по накатанной колее, чем каждый день доказывать, что колея никуда не ведёт. Он знал, что сейчас оденется, выпьет кофе, выйдет в тот же подъезд, где на стене кто-то вывел мелом «Я живой», а снизу кто-то приписал «Уже нет». Он знал, что будет ждать автобус на той же остановке, смотреть на часы, которые всегда спешат на три минуты, и слушать, как люди вокруг обсуждают погоду, будто это единственная безопасная тема во вселенной. В прихожей он задержался у зеркала. Лицо, как лицо, но глаза уже без блеска. Скорее с мутью, которая появляется у всех к старости. Цвет уже не такой зелёный, как раньше. Он отвернулся и вышел.

На улице воздух был серым, будто город специально выцветил себя, чтобы никому не бросаться в глаза. Люди шли плотными потоками, не глядя друг на друга, каждый в своей скорлупе из наушников, капюшонов и закрытых лиц. Он влился в этот поток, стал его частью - незаметной, беззвучной. На остановке он встал на привычное место, ровно в метре от урны, где вечно валялись смятые чеки и обертки. Кто-то рядом громко жаловался, что автобус опять опаздывает, и это звучало как главная трагедия дня. Он слушал этот голос, отстранённо отмечая, как нелепо люди цепляются за мелочи, будто если автобус приедет вовремя, то и вся жизнь сразу встанет на правильные рельсы. Между тем машины на дороге замедлялись, объезжая что-то на асфальте. Сначала он не придал этому значения — мало ли что валяется на дороге: пакет, коробка, чья-то забытая сумка. Но потом он присмотрелся. И увидел щенка. Задние лапы раздавлены, из задницы вылезли кишки, и он жалобно скулил, будто пытался понять, за что с ним так. Звук был тонкий, надрывный, как последний писк лопнувшей струны. Люди на остановке делали вид, что не замечают. Кто-то смотрел в телефон, кто-то курил, кто-то просто отводил глаза, будто если не смотреть - этого не существует. Это было самое страшное: не жестокость, а равнодушие, возведённое в норму. Будто мир договорился не замечать боли, чтобы не портить себе настроение. И тогда его броня треснула. Не от жалости, а от ярости - от той самой, которая копится годами, когда видишь, как все делают вид, что ничего не происходит.
- Суки! - крикнул он громко, так, что несколько человек вздрогнули, но тут же снова отвернулись, будто стыдясь, что их поймали на мгновенном сочувствии.
Он пошёл через дорогу не по зебре. Машины резко затормозили, визг шин смешался с руганью водителей: «Ты что творишь, псих?!». Но он уже был рядом. Наклонился, осторожно погладил щенка по голове, чувствуя, как шерсть слипается от крови, и взял окровавленное тельце на руки. Щенок слабо дёрнулся, будто всё ещё надеялся, что его спасут. Он отнёс его под дерево, сел на корточки и посмотрел, как щенок скулит, не понимая, почему мир вдруг стал таким жестоким. В этот момент секундная стрелка на часах в ближайшей витрине замерла, а потом дёрнулась вперёд.
- Прости, - тихо сказал он, почти беззвучно, так, что никто не услышал.
Потом он взял щенка за головку и свернул ему шею. Тот в последний раз взвизгнул - коротко, резко, как лопнувшая струна, - и затих. Он нашёл палку и раскопал небольшую ямку, положил туда тельце, присыпал землёй и утрамбовал. Он больше не плакал. Слёзы кончились раньше, чем он понял, что умеет плакать. Поднявшись, он посмотрел на свои руки: они были в крови,  в той самой, которую все вокруг научились не замечать. Автобус уже приехал, и люди заходили внутрь, привычно толкаясь, привычно ворча, и привычно пряча глаза. А он пошёл прочь. Куда? Куда-то туда.