114

- Что это, Мить? Марусь, не смотри… А… показалось…
- Это бочка.
Яма оказалась неглубокая. Ксени не было.
- Ба, это вы? – послышалось глухое из бочки.
- Ксеня? Живая… Сейчас мы тебя… Подожди… Мить, чем?
- Топор нужен.
- Беги за ним… в землянку… Подожди, сама схожу.
- Да не, я быстрее.
- Во ироды…
С замком Митька справился быстро.
- Ксень, ну-ка толкани дно…
Изнутри послышались глухие удары.
- Сейчас я помогу, - засуетилась бабуля с другой стороны.
Дно отвалилось, и из бочки вытянулись худенькие окровавленные руки. И тут же три пары других рук вцепились в них крепко и потянули.
Ксеня закрыла глаза.
«Больно, небось, с темноты на свет с непривычки, - догадалась бабуля и добавила, на этот раз про себя, - ироды…».
Усадили Ксеню в траву.
- Пить, - попросила она всё ещё с закрытыми глазами.
- Сейчас, Ксеня…. Я мигом… - Маруся бросилась к землянке за ведром.
Когда Маруся тянула ведро, хлопая себя по ногам при каждом шаге и щедро поливая дорожку, Ксеня уже чуть приоткрыла один глаз.
Она посмотрела на бабку, на Митю, на Марусю, а потом подняла взгляд вверх. И застыла. И долго-долго глядела в небо.
А бабка покраснела, скривилась и отвернулась.
Обходя разбойника, Маруся и на него брызнула из ведра, и тот пошевелился. Поморщился.
 - Кружки нету… Давай так…
Ксеня припала к ведру и пила-пила-пила. А все стояли вокруг и молча ждали. И Маруся чуть-чуть улыбалась. Она знала, как приятна вода, когда долго мучаешься от жажды.
- Мить, а куда бандитов девать будем?
- А куда их девать? Пусть лежат.
- А звери? Так тоже нельзя бросать… Можа, те… ихние дружки ещё не скоро вернутся. Куда они поехали?
- В Логутовку.
- Во…
- Может, тогда их в эту яму? А сверху крышкой прикроем? А? Звери и не достанут.
- Можно и в яму. Пойдём за теми двумя.
Пока Ксеня умывалась, а Маруся ей помогала, Митька с бабулей волоком притащили одного мужика, потом второго, уложили их рядом у ямы.
Те стали приходить в себя, мычать, косить глазами, но сделать ничего не могли. Митькины узлы держали крепко.
- Молчите лучше, иуды, пока ещё палками не поддали, - чуть успокоила их Нюра. – Теперь сами полежите в своей ямке, подумаете, каково это...
Те жутко закосили глазами.
- А что делать? Мы вас развяжем, а вы на нас же нападёте, - продолжала бабуля односторонний диалог.
Те замычали что-то многообещающее.
- Нетушки. Даже не уговариваете. Какая на вас надёжа? Разве вы люди? Разве люди так поступают?
Те задрыгали связанными ногами.
- Ну что? Закидывать их в яму? – хмуро спросил Митька. Ему это тоже не очень нравилось.
- Не надо всех… - попросила Ксеня.
- Как это? – все уставились на девушку, не понимая, о чём та.
- Один хороший.
- Как это – хороший? С чего бы ему хорошим оказаться?
- Он меня спас. Он подсказал, как мне надо кричать, чтобы бандиты ушли в Логутовку, он хотел меня вечером выпустить. Он со мной разговаривал, а те думали, что я сестра Любуши…
Ксеня рассказала всё, что знала.
- И какой из них? – с неохотой окинула Нюра недоверчивым взглядом лежащих разбойников.
- Наверное, который возле ямы сидел, - попробовал догадаться Митька.
Но Ксеня растерянно скользнула глазами по лежащим мужикам и пожала плечами.
- Но голос его ты узнаешь?
- Голос узнаю.
- Мить, развяжи рот у толстого.
- Легче разрезать.
Скоро Кулёше освободили рот.
Бабка, Митька и Маруся смотрели на него ох, как недобро. Его-то свалить оказалось сложнее, чем других. И досталось им от него тоже немало. Как его отпустить? А если он на них опять кинется? Второй раз справиться не получится. Он уже учёный.
- Ну? Чего молчишь? – бабка хотела ткнуть ногой в бок, да передумала. Как бы самой потом боком ни вышло.
- А что мне говорить? Когда бы знал, что вы на меня идёте с дубинками, чтобы свою девку освободить, я бы вам и помог.
- Он, - кивнула Ксеня.
- Ему теперь нельзя здесь оставаться, - догадался Митька. – Эти-то слышали, что он Ксене помогал.
- Теперь мои дружки закончат то, что вы начали… - согласился Кулёша.
- А ежели мы тебя отпустим, что ты будешь делать?
Кулёша на это долго молчал. И пока молчал, бабка поняла, что теперь не соврёт. Для брехни так серьёзно не думают.
- Пойду дальше по белому свету… Вся жизнь наперекосяк, и я в ней всё время кувырком. Настала, должно быть, минута новый переворот делать…
Митька едва заметно кивнул Нюре, мол, что дальше?
Та тихо кивнула в ответ.
Митька понял. Разрезал верёвки.
Кулёша с кряхтением поднялся. Поклонился низко в пояс бабке.
- Благодарствую, что кувырнула вовремя… Пока душегубство на совесть ещё не легло.
Поклонился лежащим разбойникам.
- Благодарствую, что приняли в тяжёлую минуту, не дали пропасть.
Посмотрел на солнце, повертелся по сторонам и шагнул.
- Прощевайте.
Бабка с детьми и Ксеней поглядели вслед, пока тот не скрылся за деревьями.
- Ба, поздно уже. Надо уходить.
- Заваливаем этих.
Несмотря на то, что разбойники мычали и брыкались, скинуть их в яму и закрыть крышкой оказалось минутным делом.
- Пойдёмте домой.
- Там девки, небось, уже заждались.
Но когда в вечерних сумерках пришли к своей хате, она была закрыта. Девок нигде не было видно, а у соседей кто-то горько плакал.