Цветок Грёз часть 1

Описание романа: В ярких огнях ночного Токио, где правят обман и похоть, забытый наследник миллиардера Дилан получает шанс доказать, достоин наследства: ему поручают передать взятку для Кимуры – совладельца корпорации секс-роботов. Но Дилан влюбляется в невесту совладельца, Хану, чья семья разрабатывает бионические протезы в России, угрожая бизнесу Кимуры. Оказавшись в водовороте опасных интриг, Дилан вынужден выбирать между наследством, любовью и будущим технологий. Сумеет ли он сохранить человечность в порочном мире больших денег, где каждый стремится сорвать свой цветок грёз?
– *** –
Кровавый сон
– *** –
Труп в кружевном белье ничуть не мешал господину Кимуре наслаждаться видом ночного Токио.
Отплясывая рождественскими огоньками, свет луны споткнулся о тело на дорогом паркете. Девушка лежала лицом вниз, уткнувшись в бурую лужицу у ног главы корпорации YumenoFlower. Господин Цубаки Кимура на мгновение задержался, разглядывая, как в густой жидкости отражается город, и перешагнул жертву.
Подойдя к зеркалу в массивной бронзовой раме, солидный мужчина за сорок приветливо сощурил раскосые глаза. Улыбаясь отражению, он пригладил растрепавшиеся тёмные волосы и поправил ремень на брюках. Отблеск кроваво-красной луны скользнул по серебряной пряжке.
Пританцовывая в такт весёлой мелодии, заполняющей кабинет, господин Кимура подозвал жестом одного из охранников: «Приберите здесь. К утру мне нужна новая секретарша».
И вышел.
Парни в униформе перевернули тело девушки на спину. На лице несчастной застыла улыбка.
— Видимо, умерла счастливой, — пошутил старший. — Пакуем.
– *** –
Капли крови падали в землю и прорастали красными маками. Чьи-то руки срывали цветы и, обрывая живые, трепещущие на ветру алые лепестки, пускали их по ветру, а затем клеили на их место искусственные…
— Доченька, просыпайся! Мы уже приехали. Отоспишься в самолёте, — мама ласково потормошила Хану за плечо.
Полусонная девушка в длинной красной курточке с капюшоном покорно кивнула и, выбравшись из автомобиля, побрела за родителями, прижимая к груди большого плюшевого Чебурашку. Полная луна проводила её, очертив силуэт бледным отсветом, и ушла за тучи.
– *** –
— Вот правильно говорят, что полнолуние плохо влияет на психику! Как же у вас здесь людно, — поморщился высокий мужчина, скидывая с плеча спортивную сумку. — Проверьте ещё раз, где багаж Дилана Макнайта. Почему я уже в Токио, а мой чемодан нет? Куда вы его дели?!
Дилан стоял у транспортёрной ленты в аэропорту Ханэда и смотрел, как мимо проплывают чужие чемоданы. Он нервно приглаживал короткие рыжие волосы на висках и с каждой минутой всё громче посылал сотрудников куда подальше, срываясь на английский с тяжёлым шотландским акцентом. Те вежливо улыбались и отвечали на японском, но он не понимал ни слова.
Сбежать в Токио на сутки раньше, обманув охрану, казалось отличной идеей… до этого момента.
Почти двухметровый Дилан Макнайт стоял среди японцев, возвышаясь над ними, как Гулливер среди лилипутов, и с каждой минутой всё меньше понимал, что делает.
— Аната но суцкэсу ва тоттяку щинакатта. Госуподин, ваш багадзу нэ пурибыл. Моя очэнно содзарэтто, — развёл руками и бухнулся перед ним на колени пожилой сотрудник аэропорта в униформе.
Голубоглазый иностранец не понял ни слова. Он вытащил телефон, попытался открыть переводчик. Экран завис. Дилан раздражённо выдохнул и огляделся, выискивая хоть кого-то, кто говорил бы по-английски.
— Я же вам говорила, что Пекин это город контрастов, и-ик… и огней! — прозвучало за спиной Дилана по-английски.
Дилан обернулся. Миловидная, заметно пьяная шатенка лет тридцати поправила тёмно-зелёный воротник ярко-малиновой куртки и споткнулась.
— Ванда, мы в Токио! — громко прошипела на неё пышнотелая афроамериканка, вовремя подхватив спутницу под руку и удержав от падения. — Стой спокойно, сейчас Джуэл возьмёт багаж и мы…
— Не перебивай меня, Кэндис! Я не договорила! Так вот, я же говорила вам, что если Пекин это город контрастов и огней, то Токио это город огней и контрастов! Токио это город, в котором будущее уже наступило!
Закончив свою речь, Ванда театрально взмахнула свободной от подруги рукой. Гордо вздёрнув подбородок, она отвернулась от Кэндис и обвела взглядом публику, словно ожидая аплодисментов. Но, судя по напряжённым лицам японцев, никто не понял, о чем кричала иностранка. На мгновение её взгляд скользнул по лицу Макнайта. Она призывно улыбнулась ему и…
— Водзумодзоно, проидзошура ошибока систэмы соручиробки багадза, — всё ещё кланяясь и не поднимаясь с колен, лопотал японец. — Скадзитэ, подзаруйста, ваша чэмодана была засуторахобана?
Молодой бизнесмен махнул на него рукой и устремился за дамой в малиновом, покидавшей аэропорт. Разговаривать со служащим не имело смысла. Заметив, что пассажир ушёл, к коленопреклонённому подбежали коллеги и шумно начали поднимать на ноги бедолагу.
В дверях Дилан оглянулся на это зрелище и чуть не сбил с ног девчонку в красной куртке с ушастой игрушкой в руках. От их столкновения у него из рук выпал мобильный, а у неё игрушка.
Он наклонился первым и поднял упавшее, но, когда он выпрямлялся, она тоже наклонилась, и они больно стукнулись лбами. Девчонка вскрикнула и закрыла руками лицо.
— О, чёрт! Ради бога, прости. Малютка, ты не ушиблась? Сегодня точно не мой день. Точнее, вечер, — хватаясь за лоб, забормотал на английском Дилан.
Опасаясь, что девочка сейчас разревётся, он поспешно притянул её к себе.
— Малышка, пожалуйста, только не надо плакать. Я виноват. Хочешь, куплю тебе мороженое, или что тут у вас покупают детям в таком случае?
— Спасибо. Не стоит. Я тоже виновата. Не волнуйтесь, сэр, я в полном порядке и не собираюсь плакать. Верните, пожалуйста, моего Чебурашку, — произнёс нежный женский голос на чистом английском и маленькие ручки осторожно высвободили забавного плюшевого зверька из мужских крепких пальцев.
— Слава богу, детка, хоть кто-то здесь говорит на английском! А то ваши взрослые меня не понимают. Твой учитель английского гений. В какой ты школе изучала язык? — обрадовался иностранный гость и тут же осёкся под её пристально-насмешливым взглядом.
— В Оксфорде. И я уже не ребёнок, — отрезала собеседница и сняла капюшон, «рассыпая» по плечам длинные чёрные волосы.
Перед Макнайтом стояла хорошенькая, миниатюрная девушка лет двадцати. Удивительно зелёные глаза на азиатском личике придавали ей особое очарование. Из-за хрупкого телосложения и плюшевой игрушки в руках он принял её за ребёнка.
— Боже, да ты просто красотка, — не удержался от комплимента Дилан и тут же смутился. — Нет, не красотка… простите меня. Сам не понимаю, что я несу. Я не хотел показаться грубым или назойливым. Я…
— По-вашему, я некрасива?
— О, нет, нет. Боже, я запутался в родном языке. Неудивительно, что меня здесь никто не понимает. Я сам перестаю себя понимать. Я всего лишь пытался узнать, где здесь можно устроиться на ночлег и хорошо поужинать, или хотя бы перекусить с дороги и выпить чашечку кофе…
— Везде, — улыбнулась девушка с чебурашкой, жестом указывая на просторный многоярусный аэропорт. — Здесь на каждом этаже кафе, рестораны, кондитерские. А вон там – стоянка такси и если вы скажете водителю: «отель StarDreams-51», то вас доставят в лучший отель Токио, с уютными номерами и замечательной кухней.
— Спасибо, а ты не поужинаешь со мной? Ой, простите, то есть, я хотел спросить, есть ли у вас какие-то планы на вечер и не могу ли я вас пригласить поужинать в Рождество? Знаете, я привёз с собой… ой, чёрт, я же совсем забыл, кажется, мой чемодан куда-то запропастился… и мне придётся встречать Рождество в этом наряде. Я ещё и телефон разбил, — Дилан смущённо покраснел, растерянно теребя серебристо-белый брелок от умного чемодана в виде бутона камелии.
— О-у, модель «BSM6», — улыбнулась красотка, протягивая руку, — такие «умные чемоданы» выпускают у нас на фабрике. Вы позволите?
Он послушно отдал ей брелок. Девушка что-то нажала на гладкой металлической поверхности. Хитрая штучка открыла портативный экран с какой-то японской надписью.
— Как ваше имя? — спросила зелёноглазая.
— Дилан. Дилан Макнайт младший…
Она поднесла к губам брелок и что-то прошептала. Белый предатель в ответ запищал по-японски, и на экране появилась новая надпись.
— Дилан Макнайт, вы забыли обновить и активировать код своего багажа, и сейчас он, согласно прежнему штрихкоду, летит на Аляску, затем в Эдинбург, а оттуда в Дубай и на Гавайи.
— Как… на Гавайи?
Маршрут был странным.
— Самолётом авиакомпании Qatar Airways.
— И что же мне теперь делать?
— Ждать, — загадочно улыбнулась девушка и кивнула в сторону ряда свободных кресел вдоль стены. — Может, присядем, пока я перепрограммирую ваш багаж?
Дилан покорно сел рядом, восхищённо наблюдая, как она быстро печатает на миниатюрном экране брелочка. Похоже, её очень забавляло его отчаяние и смущение.
— А откуда вы прибыли в Токио?
— Из Лос-Анджелеса. Хотя я сам родом из Пертшира.
— Это где?
— Там, где овец больше, чем людей. Тихое место. Но, знаете, иногда полезно выбраться из своей норы и доказать, что ты чего-то стоишь.
— И вы решили начать с Токио?
— Именно. Правда, начал я не слишком удачно, — он посмотрел на багажную ленту. — Мне очень нужно вернуть чемодан. Без него я могу провалить всю поездку.
— У вас тут какое-то важное дело?
— Очень! Дед впервые доверил мне серьёзное поручение.
— Вы работаете в семейной компании?
— Пока нет. Пока только пытаюсь доказать, что вообще чего-то стою. Я... запасной наследник.
— Запасной? А есть основные?
— Были. Теперь очередь дошла до меня.
— И вы решили доказать, что достойны стать главным?
— Хотя бы показать деду, что он не ошибся, дав мне этот шанс. Я, конечно, и без него неплохо устроился, но... — он слегка расправил плечи. — Стать главным наследником миллиардера звучит куда внушительнее, согласитесь?
Она рассмеялась.
— Амбициозно.
— Есть такое, — смущённо признался Дилан. — Но если уж мечтать, то по-крупному! Правда, пока всё идёт не очень… решил прилететь на день раньше, чтобы освоиться… а в итоге потерял чемодан ещё до начала сделки.
— Для будущего миллиардера вы удивительно невезучий, — лукаво улыбнулась она.
— Да уж. Долго мне ждать? — жалобно заморгал Макнайт.
 — Долго. Ждите, пока вашему умному чемодану не станет стыдно и он не раскается. А это поможет подсластить ваши ожидания, — она достала из кармана и протянула ему несколько разноцветных печенек в прозрачных фантиках.
— Спасибо. А что с этим делать?
— Есть. Это печенье с предсказаниями. Они очень вкусные, как пирожки.
 Дилан внимательно рассмотрел печеньки в виде цветочных бутонов. Они напоминали крупные чупа-чупсы из цветного теста. В бутончик-печеньку втыкался стебелек – полупрозрачная зелёная трубочка, внутри которой была бумажка – свёрнуное предсказание.
— Тогда я хочу съесть твои пирожки вместе с тобой, Красная Шапочка! — заявил молодой мужчина, разорвав прозрачные обёртки и протянув ей одно из печений.
— Да вы у нас, оказывается, мистер Серый Волк?
— Да! Я такой! — он скорчил страшную гримасу.
Девушка прыснула со смеху и весело шлёпнула его ладошкой по груди. Он перехватил её руку. Их взгляды встретились. На секунду Дилану показалось, что сквозь его тело пропустили слабый разряд тока. Он поспешно отпустил девичью руку.
— Надеюсь, эти «умные» чемоданы быстро раскаиваются, — вздохнул Макнайт, пытаясь перевести тему, чтобы отвлечь себя от желания притянуть к себе хорошенькую плутовку.
Он не был человеком, который терял голову при виде каждой юбки. Хотя старые привычки, привезённые из Шотландии, иногда напоминали о себе.
Помимо личных вещей, в пропавшем чемодане была очень крупная сумма наличных. Необлагаемая налогами взятка, которую он должен был доставить и передать лично. Но сейчас это его почему-то не волновало. Все мысли вертелись вокруг девушки. Очень хотелось хотя бы слегка прикоснуться к ней снова…
Зелёноглазая, сдерживая смех, закатила глаза, качая головой как китайский болванчик. Поняв, что она над ним издевается, Дилану вдруг захотелось расплакаться от отчаяния. Он так крепко сжал в руке своё печенье, что оно раскрошилось, оставив в пальцах бледный клочок бумаги.
— «Ты потеряешь, но найдёшь. Возможно, это будет ёж» — прочла девушка, забрав из его рук предсказание.
 — Как мило, — помрачнел Дилан, мысленно пытаясь найти в ней сходство с ежом. — А что предсказали тебе?
— «Смотри в красивые глаза и попадёшь на небеса», — она заглянула в синие как море глаза собеседника и, заметив обиду, ласково коснулась его руки. — Не переживайте, мистер Макнайт, ваш умный чемодан уже покаялся и спешит в Лос-Анджелес на сортировку, вы скоро его получите. Он будет вас ждать в камере хранения. Вы увидите номер ячейки на экране.
— На этом? — переспросил очевидное хозяин умного багажа и приобнял девушку, накрывая ладонью её руку с брелоком.
— Конечно, — согласилась она, не торопясь высвобождаться из объятий. — Господин Макнайт, скажите, у вас есть при себе деньги? Если нет, то вы не сможете заплатить за номер в гостинице, и вам потребуется моя по…
Дилан отпустил её руку и испуганно расстегнул куртку. Бумажник во внутреннем кармане был на месте. От сердца отлегло и часть уверенности вернулась. Открыв бумажник перед собеседницей, рыжеволосый закивал, словно породистый жеребец, радостно сверкая белоснежным рядом здоровых зубов.
— Во-от! У меня есть с собой деньги и кредитки. Это значит, что мы с тобой сможем снять лучший номер в гостинице и отпраздновать Рождество! Только, пожалуйста, не отказывай. Я первый раз в вашей стране и совсем не знаю ваши обычаи и ваш город, а вы…
— А я ужинаю с родителями в самолёте. Так что доброго вечера и счастливого Рождества! Не забудьте сказать таксисту, что вам нужно в отель StarDreams-51, — девушка встала и, помахав ему рукой, быстро направилась к выходу на посадку.
— Твоё предсказание уже сбывается?
— Как видите. И ваше тоже.
— Осталось найти ежа. Только не знаю, зачем мне ёж и где его встретить зимней ночью в Токио, — грустно развёл руками Дилан, шагая за ней.
— Не грустите, младший Макнайт. В ресторане отеля StarDreams-51 готовят фантастические блюда из морских ежей! Приедете в отель и закажете в номер. А на десерт…
— А на десерт я потом съем его, — Макнайт покрутил в руке оставшееся у него третье печенье с предсказаниями. — Возможно, оно окажется благоприятнее…
— И тоже быстро исполнится, — пожелала зеленоглазая «Красная Шапочка», натянув на голову красный капюшон с забавными ушками, и направилась к посадочному терминалу.
— Но мы ещё сможем увидеться? Я смогу тебя как-то найти? — глупо спросил Дилан вместо того, чтобы попросить номер телефона девушки, или хотя бы узнать её имя.
— Если судьба, то найдёте, — весело выкрикнула она на прощание.
– *** –
Игра огней
– *** –
Дилан долго смотрел ей вслед, пока самолёт не взлетел, разрезая огнями чёрное небо. Вскоре огни самолёта в небе слились с огнями ночного города, переходя в огоньки машин. Такси привезло его к отелю. Переливающиеся огоньки вывески и рождественских гирлянд плавно превратилось в огни светомузыки ночного клуба «Carmenta», совмещённого со стрип-баром и казино. Небольшая часть зала была отведена под танцпол, остальное пространство заполняли многочисленные игральные столы, над которыми в клетках под клубную музыку ритмично двигались полуголые танцовщицы, перетягивая на себя внимание игроков. Однако сейчас внимание всего зала привлекала одна очень шумная троица.
— Свободу цыпочкам! — заорал на весь зал красноволосый мужчина в красных брюках и расстёгнутой золотой рубашке.
Сверкая стразами модных ботинок и золотым медальоном в форме сердца, он забрался на игральный стол.
— Amada mia, amore mio! — загремело на весь зал. — От имени казино мы поздравляем нашего победителя рождественской рулетки! Желание выигравшего для нас закон! Amada mia, amore mio…
Красноволосый втащил за собой на стол двух полуголых девиц в белье из шёлковых цветов и блестящих перьев.
Трио идиотов обнялись, словно готовились исполнить греческий танец сиртаки и… подняв свободные руки вверх, принялись скакать на столе, пританцовывая под «Amada mia, amore mio».
— Свободу цыпам, ля-ля-ля! Амада миа, аморе мио! Встречайте дружно короля! На волю, цыпочка, лети! — завопили цыпочки.
 Освобождённые «пернатые» танцовщицы чуть не свалились со стола.
— Сладенький, ты лучший! — громко аплодировала публика казино, поддерживая это безумие. — Так держать! Освободи их всех! Открой клетки! Долой рабство цыпочек!
— Господи, куда я попал? Что это за казино-курятник? — пробормотал Дилан, хватаясь за голову.
На дверце третьей клетки с танцующей цыпочкой замок долго не поддавался красноволосому, но выигравший мужчина его всё-таки победил. Под одобрительные аплодисменты и рёв пьяной публики герой распахнул кованую дверцу и «освободил» танцовщицу, а затем сам попытался залезть в клетку.
— Я танцую лучше! Если вы хотите меня арестовать, то я требую, посадите меня сюда! — подтягиваясь и раскачиваясь на клетке, орал на весь зал мужчина, брыкаясь ногами в воздухе над головами охранников заведения.
Наконец, его всё-таки поймали и бережно опустили на пол. Одна из его полуголых девиц набросилась на охранников, что-то крича по-японски, а другая направилась к бару и, запнувшись, упала в объятья Дилана.
— Какой ты красавчик, — сказала она на английском, проведя по носу шотландца пальчиком и, счастливо зажмурившись, потрепала его за щёки. — У-тю-тю-тю, какой миленький! Так бы и съела тебя.
От неё пахло дорогим aлкoгoлем и нежными цветочными духами. Гладкая шелковистая кожа, упругая маленькая грудь и манящие влажные губы…
Макнайт густо покраснел, а раздетая незнакомка засмеялась и звонко поцеловала его в нос. Это привлекло внимание охраны. Два крупных японца в форме осторожно сняли девушку с Дилана и аккуратно поставили рядом с её друзьями. В казино «Carmenta» очень уважительно относились к клиентам. Красноволосого счастливчика с висящими на нём «цыпочками» деликатно выпроводили на улицу.
На прощание хихикающая танцовщица послала Дилану воздушный поцелуй. По пути к дверям она обронила с бикини цветок из голубых блёсток. Макнайт встал, поднял его и пошёл следом за троицей к выходу.
— Всё, пташки мои, мне пора! Я должен приготовить завтрак своему Пинки и нашей дорогой мамочке, — попрощался с девицами «лучший танцор», подсаживая их в такси и запихивая каждой по пачке банкнот за резинки трусиков.
Дилан, надеясь, что поцеловавшая его девушка передумает уезжать, уставился на спины троицы в ожидании, когда они оглянутся.
— Пока, сладенький! Пока-пока-а! — девицы, посылая всем подряд воздушные поцелуйчики, дружно замахали из окна отъезжающего такси.
Дилан опешил. Японки были одинаковые как две капли воды. Он не мог опознать, которая из них его поцеловала.
— Неужели они и правда все на одно лицо? — спросил у синего цветка Дилан, обиженный на судьбу. — Какая несправедливость, одна бросила меня в аэропорту, другая бросила в казино.
Голубые блёстки шёлкового цветка виновато замигали огнями новогодней гирлянды над входом в «Carmenta». Макнайт страдальчески вздохнул и, бережно спрятав цветочек в карман, направился обратно к дверям.
— Слушай, а почему все называют его «сладеньким»? — спросил молодой охранник у пожилого швейцара на входе в казино.
— Так он и есть «сладенький», его так зовут, — пожал плечами швейцар, наблюдая за тем, как нетрезвый дамский любимец с золотым сердцем на шее пытается без ключа завести свою красную Mitsuoka. — Это же Амапола Амадо.
– *** –
Вернувшись в казино, помрачневший Дилан сел за барную стойку. Он заказал себе ещё один молочный коктейль и стал присматриваться к местной публике. На сцену вышла новая стриптизёрша. Отхлебнув из бокала, шотландец перевёл взгляд на неё.
Высокая, с необычайно бледной кожей и ярким, пугающим макияжем – длинные чёрные стрелки на глазах и чёрные блестящие губы. На плечах короткая накидка из таких же чёрных перьев, отливающих фиолетовым в полутьме чёрных ламп Вуда. Накидка частично скрывает оголённую грудь. Стройные бёдра украшены чёрным боа, завязанным большим узлом, а на ногах, сверкая стразами, переливаются колготки, напоминающие тёмную чешую…
Танцовщица повернулась к публике спиной, повертела задом и медленно развязала боа, с которого посыпались чёрные перья.
«И тут вороны!».
Дилан отодвинул бокал с молочным коктейлем. Пить расхотелось. Он поморщился, вспоминая совсем других ворон из своего родного Бенмора в графстве Пертшир. Настоящих, противных, каркающих, грязных падальщиков на трупе матери. Полгода назад она пошла в лес за грибами и не вернулась. Когда они с отцом нашли её, мама была уже мертва, а вокруг тела вились вороны. Он бросился их разгонять. Птицы неохотно разлетелись в стороны, оставив за собой карканье, помёт и чёрные перья, падающие на женский труп…
После похорон отец Дилана не выдержал потрясения и, не думая о сыне, спустя неделю удавился на могиле жены. И его тело тоже исклевали вороны. Увидев эту картину, ещё не пришедший в себя от потери матери сын почувствовал себя брошенным и преданным всеми. Если бы не заботы о похоронах второго родителя, и не приехавший вовремя дед, кто знает, может быть, чёрные каркающие твари склевали бы следующим труп Дилана. Мерзкие вороны…
Музыка неожиданно стала громче, отвлекая шотландца от размышлений о противных воронах, но начала раздражать отвратительным сочетанием электронной мелодии с птичьими криками.
Макнайт встал и направился к выходу.
 – *** –
Над тёмным Токио сияли яркие звёзды, но не было луны, не смотря на полнолуние. А так хотелось повыть. Рука сама потянулась в карман за печеньем.
«Этой ночью ты одинок, и у тебя порвётся носок» — жуя, прочёл предсказание Дилан.
— Дурацкий текст и тесто непропечённое! Сырое и солёное. Никакое оно не вкусное. Обманщица!
Младший Макнайт скомкал и выбросил бумажку. Он втянул ноздрями холодный городской воздух и поднял взгляд к бездонному небу. Небо… должно быть, зеленоглазая «Красная Шапочка» с Чебурашкой сейчас уже там.
– *** –
Дорога в небо
– *** –
— Ичиро, ну наконец-то объявился! Я уж боялся, что ты передумал лететь в Россию, — мужчина в спущенной до подбородка медицинской маске улыбнулся с экрана усталым взглядом и помахал перед монитором руками в окровавленных резиновых перчатках. — Видишь, у меня одна срочная операция за другой.
— Вижу, Борис. Но пока ты на связи, сам посмотри, кого я к тебе везу.
Ханако и мама высунулись из-за папиной спины и весело замахали дяде в экран.
— Сюрприз, дядя Боря! — помахала лапкой плюшевого Чебурашки племянница. — Мы летим к тебе на юбилей и Рождество!
— Ниночка, Ханечка, девочки мои, привет! Не думал, что он вас с собой возьмёт, — обрадовался лучший хирург года, Борис Михайлович Акуман, и, моментально убрав от экрана руки, быстро стянул перчатки.
— Да попробовал бы он не взять меня на день рождения моего любимого братика, особенно когда тебе вручили такую престижную награду. Почему мы узнаём о твоих достижениях из новостей? — изобразила подобие сердитости счастливая младшая сестра хирурга.
— Потому что меньше знаешь – крепче спишь, — посмотрев на часы, заметил брат. — Кстати, время позднее, девочкам пора спать. Ичиро, во сколько вы будете в Кемерово?
— Папа сказал, что мы будем у тебя к завтраку! Я соскучилась по чаю с малиновым вареньем и сырниками! — вместо папы ответила Хана, свесившись через его плечо к монитору.
— Тогда быстро спать, непослушная девочка. Твоему дяде и папе нужно кое-что обсудить, — «строгий» дядюшка спрятал довольную улыбку под медицинской маской.
— Доченька, пойдём спать, не будем лезть в мужские дела. Завтра успеете наговориться с дядей Борей. Братик, до завтра! Будем ждать тебя в аэропорту. Милый, ты тоже не сиди допоздна со своими котировками. Твой блокировочный пакет подождёт.
Нина обняла мужа и, ласково помахав старшему брату, потащила упирающуюся Хану в спальное кресло VIP-салона в хвосте самолёта.
— Ханако, пристегнись и включи на браслете систему защиты, — назидательно напомнил Ичиро, закрывая за ними двери.
— Зятёк, я не ослышался, ты сказал «система защиты»? Вам кто-то угрожал? — Борис заметно занервничал. — Я сейчас же отменяю все операции и еду в аэропорт!
— И что ты там собираешься делать шесть часов? — сощурился зять. — Борис, что за паника? Ты же сам подарил нам браслеты, когда мы теряли маленькую Ханако у вас в кемеровском торговом центре. Помнишь, сколько мы её искали, пока не помог твой друг генерал Морозов? Сами же с ним говорили: «Это обычная мера предосторожности, чтобы больше не терять нашу Мэри-растеряйку».
— Машу-растеряшу, — поправил Борис.
— Окей. Машу-растеряшу. Вот я и слежу, чтобы наша Ханяша-растеряша не пренебрегала мерами безопасности, особенно когда я почти вернул контроль над корпорацией YumenoFlower, единственной наследницей которой будет именно она.
— Минуточку, Ичиро, тебе удалось выкупить акции? Так вот о каком блокировочном пакете сказала Нина.
— Да, Боря-сан, да! У нас с тобой всё получилось! На деньги, что ты присылал, я постепенно скупал акции и теперь мне не хватает всего 1%, чтобы стать владельцем блокировочного пакета, — расхохотался Ичиро. — Понимаешь, ещё 1% и я вновь возьму корпорацию под контроль и верну семье то, что мы тогда потеряли. Борис! 1%, и мы вырвем YumenoFlower из жадных лап Кимуры. 1% акций и больше никаких нелегальных поставок бионических деталей в Россию. Я добьюсь возобновления проекта «Bioprosthetics». Мы будем помогать людям легально!
– *** –
Открытая помощь
– *** –
— И это, по-вашему, помощь?! — на весь гостиничный коридор взревел Макнайт, надвигаясь на маленького женоподобного азиата в униформе. — Кто вас просил впускать ворон в мой номер?
— Сэр, клянусь, это не я их впускал, — пустил слезу японец, пятясь и пригибаясь по пути к номеру постояльца. — Возможно, вы сами забыли закрыть окно. Вот птички и залетели к вам на огонёк.
— На двадцать восьмой этаж?! — Дилан вошёл в номер и схватил с пола любимые кроссовки, обгаженные воронами. — Вы только посмотрите, что сделали эти твари!
— Сожалею, сэр, но эти птицы умеют летать и выше, — услужливо забирая из его рук испорченную обувь, всхлипнул портье. — Эти наглые твари умудряются гадить даже на крыше нашего прекрасного отеля. Хотите, я почищу ваши спортивные туфли? Разумеется, за счёт заведения.
— Не хочу! Выбросите их, — отвернулся шотландец и с ненавистью уставился в окно.
За стеклом, портя пейзаж, на фоне кроваво-красного шара луны сидела большая ворона, которая, как показалось Дилану, при виде него коварно сощурилась, склонив голову набок.
— Сэр, умоляю вас, только не жалуйтесь нашему руководству! Они меня сразу уволят. А я не могу сейчас потерять работу! Мне нужно кормить семью. Я простой маленький человек, у меня близнецы, мальчик и девочка, а это так дорого в наше время – растить сразу двоих малышей… — женоподобный портье за спиной постояльца прижал кроссовки к себе и бухнулся на колени.
Младший Макнайт обернулся и, всплеснув руками, поднял его на ноги.
— Да что же вы все здесь падаете на колени! Что за дикий обычай? Не буду я никуда жаловаться, — он расстегнул бумажник и, выхватив оттуда несколько крупных купюр, сунул их в карман страдающего отца семейства, выпроваживая его из номера. — Вот, возьми и иди отсюда! Накорми своих детей и пожалуйста, дай мне поспать!
— Сэр, если я могу для вас ещё что-нибудь сделать, только скажите… — донеслось из-за закрывающейся двери.
– *** –
— Видала? — гордо произнёс портье, довольно помахав веером из банкнот перед носом миловидной горничной.
— И как тебе это удаётся, Кентаро? — завистливо вздохнула горничная, проводив взглядом деньги, перемещаемые во внутренний карман. — Я думала, он тебя побьёт за то, что ты не закрыл окно, а он тебе денег дал. Неужели и этот повёлся на твои сказки о больном дедушке-инвалиде?
— А куда бы он делся? Правда, пришлось придумать другую историю. Но я был хорош! Перед моим обаянием ещё никто не устоял, — похвалился портье Кентаро. — Эти глупые иностранцы такие доверчивые. И почему я не родился женщиной? Нашёл бы себе богатого муженька и…
— Ой, да не прибедняйся ты. Ещё пара таких урожайных смен и ты легко оплатишь себе операцию по смене пола.
— Не-ет. Я просто наращу себе небольшую, но шикарную грудь и буду ходить вместе с тобой в салон к Такеши наращивать волосы и ресницы, — хитрец мечтательно сощурился в улыбке.
— Зачем?
— Чтобы не терять доходы от постоялиц. Ты видела, какие три богачки заехали во второй люкс у нас на этаже?
— Видела. Но они жадные. От них даже чаевых не дождёшься.
— Это потому что ты не умеешь правильно просить чаевые! Нет богачей, которые не платят! Есть бедняки, которые не умеют просить. Смотри и учись, пока я жив. У нас до конца смены ещё три часа.
– *** –
Нина посмотрела на часы, затем на пустующее рядом спальное кресло мужа.
— Вот так и знала, что твой отец опять всю ночь просидит за скупкой акций. Уже пять утра. Когда он ляжет спать? — тихо вздохнула женщина, осторожно пробираясь вдоль кресла со спящей дочерью и заботливо укрывая её пледом.
Уснувшая в наушниках Хана сидела пристёгнутой в кресле и трогательно прижимала к груди Чебурашку. Поцеловав спящую дочь, а затем зачем-то перекрестив её, Нина направилась к кают-кабинету мужа.
— Ичиро, ты опять курил? А ведь обещал, что больше ни одной сигары… — почувствовав запах дыма, укоризненно произнесла женщина, берясь за дверную ручку.
Она едва успела приоткрыть дверь, как прогремел взрыв, и мир вокруг превратился в большой огненный шар…
– *** –
Мужчина-камелия
– *** –
Из белого сияния вышла женщина, прекрасная, словно цветок камелии. Она, согнувшись пополам, наклонилась к лежащему под деревом мужчине. Лежащий всмотрелся в её лицо, пытаясь понять, кто она. Нежные черты сначала показались ему знакомыми, но через мгновение стали чужими. Ветер поднял лепестки камелий и закружил их над её головой.
— Я сломалась, — грустно сказала незнакомка.
И, прежде чем Кимура успел что-то ответить, её прекрасные глаза выпали и покатились по тропинке вглубь леса. Следом у сломавшейся вывалился язык и отпали руки. Цубаки, брезгливо отворачиваясь, встал и отошёл подальше. Он проводил взглядом катящиеся по тропинке глаза и пошёл следом. Глаза привели его к дереву, на котором, подобно плодам, росло много-много других глаз всех цветов. Глазные яблоки манили к себе, шепча: «Съешь меня! Возьми меня! Попробуй мой вкус! Мы очень сочные. Яблоки это очень полезно…».
Поддавшись искушению, мужчина протянул руку к дереву и, сорвав несколько штук, бросил их себе в рот, с наслаждением разжёвывая.
Он попробовал ещё и уже не смог остановиться.
— Зачем ты съел мои глаза?! — закричал кто-то за его спиной.
— Я же теперь ничего не вижу! — подхватил другой голос.
— Из-за тебя мы ослепли! Зачем ты съел наши глаза–а-а? — пронзительно кричали со всех сторон.
Кимура в ужасе зажал уши, пытаясь заглушить крики и прогнать страшные мысли. Пришло осознание – все эти глаза уже принадлежали кому-то из живых, там, на земле…
Со всех сторон к нему летели окровавленные райские птицы – вороны с пустыми глазницами, намереваясь выклевать его глаза.
— А! А-а! Ка-ар! Ка-а-ар-р!
– *** –
— Да. Я слушаю. Кто это? — сонный господин Кимура Цубаки свалился с кушетки и схватил трезвонящий телефон, мысленно проклиная себя за то, что поставил дурацкий рингтон, напоминающий воронье карканье.
— Ты представляешь, этот негодяй до сих пор не вернулся! — вместо приветствия пожаловался женский голос.
Ночной звонок главы лицензионного отдела застал Цубаки врасплох. Чтобы окончательно проснуться и прогнать остатки дурного сна, глава корпорации YumenoFlower налил себе виски и, выдержав паузу между женскими всхлипываниями, ласково уточнил: «Цветочек мой, какого из двух негодяев ты потеряла на этот раз?».
На прошлой неделе госпожа Ямамото забыла шпица в кондитерской, спеша в салон красоты. Господин Цубаки невольно поморщился от воспоминаний о том, как безобразно вела себя уважаемая женщина, швыряясь баночками с кремами в охранников, отказавшихся обыскать по её требованию шкафчики сотрудников салона, «похитивших мамочкиного бесценного мальчика». К счастью, в тот раз пропавшего Пинки удалось найти быстро.
Владелица кондитерской нашла его в свадебном торте, но не решилась вытаскивать сама и позвонила хозяину.
Старший «сладенький» сначала примчался в кондитерскую и к радости сотрудников забрал агрессивного лакомку.
Заплатив за испорченный торт и завернув липкого шпица в свою малиновую рубашку, Амадо явился с ним в салон красоты. Там, сверкая загорелым торсом и собирая завистливо-восхищённые взгляды, он устроил Наоми скандал. Теперь уже в госпожу Ямамото летели подручные средства и упрёки за то, что она посмела бросить их «дорогого мальчика» на произвол судьбы.
Кимура ещё раз брезгливо поморщился от неприятных воспоминаний о липком тявкающем создании на руках полуголого Амадо. Если госпожа Наоми Ямамото не занимала бы сейчас сразу две важные и очень нужные в его работе должности, вряд ли бы он спустил бы ей с рук подобные ночные звонки. И вообще, зачем ему с ней столько возиться после того, как она предпочла ему – респектабельному мужчине, какого-то хоста? Какого-то бывшего проститута!
— Амадо! Амадо до сих пор не явился домой! — горестно всхлипнула трубка в его руке голосом бывшей любви.
— Цветочек мой, ну зачем ты себя мучаешь? Куда денется твой сорняк? Что он такое без моей прекрасной пышной хризантемы? Разве он достоин капель солёной росы с волшебных лепестков твоих глаз?
— Ты прав, Цубаки, — хлюпая носом, согласилась Наоми. — Он недостоин моих слёз.
— Поэтому успокойся, моя прекрасная лилия, и ложись спать. Ночь рассыпала в небе соцветия голубых маргариток и все хорошие девочки ложатся в свои кроватки, смыкают бутончики и отправляются в дивный сад сновидений, — продолжил убаюкивать собеседник. — Ты ведь хорошая девочка, Наоми? Ты ведь помнишь, что завтра у нас с тобой с утра встреча в бассейне, а затем шоколадное обёртывание и массаж?
— Помню.
— Значит, тебе нужно хорошо выспаться и не опоздать на эти важные процедуры. Скоро у нас ответственное собрание и ты должна выглядеть как букет самых дорогих роз, а не как увядшая астра.
— Хорошо, дорогой дружочек. Я немедленно ложусь спать, и не буду больше плакать из-за этого негодного сорняка. Пинки, моя радость, иди к мамочке. Скажи, мой мальчик, дяде Кимуре «спокойной ночи». Ой, он завилял хвостиком. Цубаки, мой сладенький желает тебе сладких снов. Пока-пока.
И отключилась.
Остатки сна Кимуры пропали вместе с её голосом. Подумав, что стоит снять стресс и принять снотворное, он потянулся к опустевшему бокалу возле бутылки виски. Но не успел налить, как мобильный вновь зазвонил.
— Да, мой цветочек? — радуясь возвращению Наоми, ласково ответил Цубаки.
— Ой, милый, ты так давно не называл меня цветочком! — вместо Наоми обрадовалась его четвёртая бывшая.
— Раффлезия моя, что ты хотела? — тут же нашёлся мужчина, сравнив четвёртую бывшую супругу с растением-паразитом.
— Я хочу новую гру-у-удь! Утёночек, оплати мне её, пожалуйста! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста-а!
— И не мечтай. Между нами всё кончено! Мы развелись и наши чувства давно завяли. Почему я должен тратить деньги на твои новые сиськи?
— Потому что если я их себе сделаю, ты ко мне сразу вернё-о-шься! — продолжила канючить женщина.
— Главное в женщине это её глаза, а не грудь. Глаза – это зеркала души! — назидательно изрёк глава корпорации и отключился.
Из потухающего экрана на него ласково посмотрели глаза Наоми. С такой нежностью… эх, если бы она смотрела действительно на него, а не на тот визгливый комок шерсти, что он держал в руках, фотографируя. Противная, липкая псина!
– *** –
Кровавое светило
– *** –
Липкие от крови резиновые перчатки полетели на кафельный пол.
— Вот он, ваш богатый внутренний мир, о котором все так много болтают и высоко ценят. Кстати, вы знаете, сколько стоит эта почка? — доктор Акуман, сорвав с лица хирургическую маску, швырнул её следом за перчатками и уверенной походкой покинул операционную.
– *** –
Главу корпорации YumenoFlower звали Цубаки Кимура, но «проклятый» русский доктор Борис Акуман с первых дней знакомства безбожно коверкал красивое имя уважаемого человека и при встречах принципиально называл «Собака Кикимора». Невзирая на то, что сам русский носил ужасную по японским меркам фамилию – Акуман, созвучную слову «дьявол» (акума).
Кимура откинулся в кресле и устало закрыл глаза. У него была очень трудная ночь. Точнее, трудными можно было считать все истекшие сутки. И даже маленькая разрядка с секретаршей не избавила его от стресса.
«Какая-то она слишком хрупкая оказалась. Даже неинтересно…» — подумал «мужчина-камелия» и вновь вернулся к мыслям о друге детства.
Он не испытывал ни сожаления, ни раскаяния. За последние двадцать лет он просто забыл, что когда-то был пухлым и робким мальчиком, у которого не было друзей. Пока к ним в класс не пришёл Ичиро, ставший его единственным и потому лучшим другом. Пока между ними не встала проклятая семья дьяволов Акуманов…
Цубаки раз за разом прокручивал в голове воспоминания о последней встрече с Ичиро.
Вчера, рано утром, он случайно услышал обрывок разговора Ичиро с Борисом, из которого стало понятно, что эти двое за его спиной уже давно проворачивают свои «тёмные» делишки. Суть диалога сводилась к тому, что Юмедзи летит в Россию грузовым самолётом компании, везя оборудование для производства электронно-бионических деталей. Значит, Борис и Ичиро организовали свою «лавочку» и хотят выпускать икиоидов в России. Не спросив у него разрешения! Этого Кимура простить не мог. Такого нельзя было прощать.
— Я сделал то, что должно. Ичиро зашёл слишком далеко. Я лишь поставил точку. Быстрая смерть была милосерднее, — убеждал себя глава корпорации, когда-то созданной и многие годы принадлежавшей семье бывшего лучшего друга. — За тебя, Ичиро.
Осушив второй шот очень дорогого коллекционного виски, подаренного ему Ичиро на первую свадьбу, господин Цубаки полюбовался опустевшей тюльпановидной рюмкой, затем поставил её донышком вверх.
В двери вошла новая секретарша с лицом предыдущей.
— Сделай мне кофе, только с двумя…
— Ложками сахара, корицей и базиликом. У меня всё записано в программе.
— Хорошо. И принеси лимонный шоколад. Что-то на душе тяжело. Непразднично, — вздохнул «мужчина-камелия».
Он встал с кресла и подошёл к окну.
За запотевшим стеклом утро, задувая фонари, разбудило шумный город, призывая продолжить празднование рождества.
– *** –
— Как-то здесь душно. Да ещё эта луна кровавая за окном на душу давит. Катюш, открой форточку. Нужно проветрить, пока Боря на операции. Вот весь в папашу, ни одной свободной минуты на себя, — покачала головой в белой медицинской косынке пожилая дородная сестра-хозяйка Дарья Марковна, глядя на наручные часы. — Похоже, остановились.
— Да выброси ты их уже к чёртовой матери! — посоветовала худощавая санитарка с короткими зелёными кудряшками и золотым кольцом в носу, недовольно поджав маленькие сморщенные губы в чёрной помаде. — Наручные часы это позапрошлый век! Зачем ты их вообще носишь? Дай сюда, я их выкину.
Она рывком распахнула окно ординаторской и выразительно протянула руку в сторону собеседницы. Морозный ветер ворвался внутрь, приветливо швырнув ей в лицо горсть колючих снежинок. Большая стопка аккуратно сложенных медицинских карт шумно съехала с подоконника, устилаясь под ноги открывшего дверь Акумана. Обе немолодые сотрудницы бросились собирать с пола медкарты.
— Вот это я называю «встречать начальство с почестями», — развёл руками Борис Михайлович. — Девушки, я искренне тронут вашими поклонами, но позвольте пройти.
Интерны позади него захихикали. Большие серые глаза Акумана под тяжёлыми веками приобрели оттенок грозовой тучи. Он резко обернулся: «А что здесь смешного? У вас десять секунд, чтобы последовать их примеру и всё собрать. Остальные за мной!».
Молодые медики кинулись исполнять приказание, а Борис Михайлович в окружении свиты из медсестёр с врачами проследовал к окну и, вдохнув полной грудью воздух, закрыл раму.
Ледяной ветер с силой ударился о невидимую преграду, но не сумел пробиться внутрь и начал зло швыряться в стекло снежной крупой.
— М-да, погода шепчет, — непонятно кому заметил хирург. — Не люблю полнолуние. У всех подряд обострения.
— Борис Михайлович, всё сделано. Шеф, ваше указание выполнено. Профессор, мы всё собрали! — наперебой загалдели собиратели медкарт, зачем-то протягивая ему собранное.
— Боренька, не стой там, замёрзнешь. Иди скорее, садись за стол, попей чайку с твоим любимым вареньицем, — отгораживая его от стайки интернов, потянула за рукав Дарья Марковна. — Ты же весь день на ногах и голодный. Надо покушать. Мы с Катенькой уже всё накрыли. Вот, садись сюда с нами и бери пирожочек. Специально для тебя напекла. Всё как ты любишь…
— С печёночкой? — обрадовался Борис и наконец-то улыбнулся.
— Ой, как у вас тут сегодня много нало-о-да, — картаво нараспев протянула в дверях стройная крашеная блондинка в лиловой кофточке с глубоким декольте и черной узкой юбке с разрезом, открывающим обзору длинные загорелые ножки в туфельках-лодочках на высокой шпильке. — А чем это так вкусненько пахнет?
Запах пирожков перебил соблазнительный аромат духов. Судя по реакции мужской половины застолья, духи вошедшей очаровывали с первого вздоха. Некая смесь ночных цветов со спелыми фруктами и дорогим алкoголем. Древесно-цитрусовые нотки и мощный пьянящий горько-сладкий шлейф…
— Нет, ну ты посмотри на неё! Опять эта Калловна к столу заявилась, — в сердцах тихо шлёпнула себя по щуплой коленке зеленоволосая Екатерина Денисовна. — И чего эта шалава картавая прицепилась к Борьке? Неужели не ясно, что не женится он на ней?
— Да ты прекрати. Нормальная она девка. Ну, подумаешь, картавая. И что? — одёрнула её Дарья Марковна. — У мужика в пятьдесят ни жены, ни детей, даже, вон, волос на башке не осталось, а у его покойного отца в эти годы, между прочим, Нинка уже в институт поступила, а он, Борька, на операциях ассистировал. Что плохого, если они с Миленкой поженятся? Не ты ж ему, кляча старая, детей рожать будешь.
— Да кому нужны эти дети? — прошипела Денисовна и, растягивая чёрные губы в ядовитой улыбке, приветливо позвала: — Проходите, Милена Карловна, присаживайтесь за стол. Мы в честь юбилея Бориса Михайловича здесь маленький фуршет организовали.
— У Боленьки Михайловича сегодня юбилей? — широко распахнула и без того большие карие глаза финдиректор Милена Калинина. — А что же меня никто не пледупледил?
Повисла неловкая пауза.
— Так это я им запретил, — спас положение Борис Михайлович.
— Какой вы склы-ытный, — расплылась в кокетливой улыбке красивая женщина, накручивая на палец прядь длинных волос.
— Я не «склытный», я скромный, — вздохнул лучший хирург, взяв сразу два протянутых ему пирожка.
Санитарка и сестра-хозяйка счастливо переглянулись и принялись наливать чай юбиляру.
— Ну вот, тепель из-за вашей скломности я без подалка. Как неудобно, — приближаясь к столу, пожаловалась благоухающая гостья, обмахиваясь медкартой.
— Ничего, госпожа Калинина, будете должны, — сдержанно улыбнулся ей Акуман и скомандовал сидящим напротив: — Организуйте даме место.
Рано начавший лысеть интерн Кирюша вскочил и, уступив своё место, ушёл в коридор на поиски свободного стула.
— Даш, я не поняла, эта овца надушенная что, с Бори подарок хочет? — за спиной юбиляра тихо прошипела Екатерина.
— Я прослушала, но, по ходу, хочет и не один, — подлила масла в огонь Дарья Марковна.
— Вот сука алчная! Нигде своего не упустит. Ну ничего, я ей сейчас устрою! Где там у тебя в кандейке слабительные были? Давай ключ, — протянула руку санитарка.
— Сиди. Я сама всё принесу, — не доверив ключа, пообещала сестра-хозяйка и, незаметно стянув в карман мобильник Бориса, ушла в коридор, столкнувшись в дверях с Кирюшей, вносящим в ординаторскую стул и бутылку шампанского.
Сидящие за безалкогольным столом возликовали, увидев праздничный атрибут в руках интерна. Однако виновник торжества не разделил восторга и вопросительно вскинул бровь: «Это что?».
— Борис Михайлович, но здесь же буквально по глоточку на каждого. Это же чисто символически – за ваше здоровье и католическое Рождество! — взмолился интерн.
— И что? Здесь кто-то католик, или кто-то забыл, что у нас впереди ещё одна плановая операция? — нахмурился Акуман.
Интерн Кирюша, съёжившись под его взглядом, виновато прижал бутылку к себе и замер, мечтая провалиться сквозь пол… пока не вспомнил, что под ними был морг.
— Борь, ну правда, не гноби пацана. Это же лимонад, всего десять градусов, — заступился анестезиолог Семён Алексеевич Цветиков, забрав и повертев в руках бутылку шампанского. — Я тебе гарантирую, здесь меньше, чем по полградуса на лицо, если разделить на 15 человек.
— Нас 16, — робко подсказал интерн Кирюша и покосился на Милену Карловну.
— Борь, тем более! — подмигнул Цветиков, покровительственно обнимая интерна. — Ну в самом деле, такой праздник, сам Бог велел выпить за твоё здоровье…
— За здоровье не пьют, о нём молятся, — возвёл указательный палец к потолку юбиляр. — И не поминай Господа всуе, сын мой.
— Он не сын, он отец, ха-ха-ха, многодетный, — посыпались смешки и подсказки из-за стола.
Профессор Акуман спрятал улыбку в кружке и, с наслаждением сделав глоток чая, зажмурился.
— Ну Бо-о-оленька Михайлович, ну пожа-а-алуйста, — блондинка Калинина, молитвенно сложив ладони, томно похлопала длинными нарощенными ресницами в стразах. — Ну лади меня, дозвольте нам всем по ма-а-аленькому глоточку? Всё-таки плаздник.
— Хорошо. Дозволяю, — открыл глаза Борис. — По глоточку можно интернам, у которых на сегодня рабочий день закончен, а остальным максимум понюхать пробку! Как я уже сказал, у нас с вами впереди ещё одна большая и сложная плановая операция.
— И ещё одна малюсенькая несложная внеплановая, — виновато сощурилась в улыбке Милена, показывая двумя пальчиками маленький размер. — Об этом я и хотела поговолить.
Доктор Акуман на этот раз вопросительно округлил глаза.
— Звонил лично генелал Виктол Молозов, плосил помочь его племяннице сделать новую глудь, — вздохнула Калинина.
— Это тот самый Витька Морозов, что ль, что с нами в школе учился? — вмешалась Екатерина Денисовна. — А с хрена у него племянница образовалась? У него ж ни сестёр, ни братьев, ни жены.
— Ничего вы, девушка, не понимаете, — пряча усмешку за откусыванием пирожка, покачал головой Борис Михайлович. — Классику читать надо. Племянницами у влиятельных господ принято называть молодых любовниц.
— А-а, вон оно чё, Михалыч, — весело хлопнув его по плечу, громко расхохоталась санитарка и требовательно протянула руку к Милене. — А что там в карточке написано про его «племянницу»? Дай почитать.
Финансовый заместитель владельца клиники испуганно прижала к себе тонкую карточку пациентки.
— Катя, не пугай моего зама. Это врачебная тайна. Тебе её по статусу знать не положено.
— Да, Екателина Денисовна, много будете знать, сколо состалитесь, — показала ей зубы в улыбке Калинина.
Смотрящие с ненавистью друг на друга женщины не заметили, как анестезиолог Семён Алексеевич Цветиков на другом краю стола подмигнул Акуману и поднял большой палец, давая понять другу, что одобряет его роман с финдиректором.
— Предлагаю поднять бокалы за юбиляра! — громко призвал Семён Алексеевич, заметив, что на него посмотрела Екатерина Денисовна, и, открыв с тихим хлопком бутылку, передал Кирюше: — Бери, разливай!
Кирюша, войдя в роль официанта, быстро обошёл сидящих за столом. Все, кроме юбиляра, выпили. Равнодушный к aлкoголю Борис, приподняв бокал с чаем, продолжил доедать первый из двух пирожков и, отведав варенья от заботливой санитарки, зевнул.
– *** –
Всё включено
– *** –
Дилан проснулся от громкого стука. За дверью стоял услужливый портье Кентаро и, сияя в улыбке, протягивал ему пару новых кроссовок.
— Господин, я осмелился купить вам в подарок эту прекрасную спортивную обувь из лимитированной коллекции бренда «HerRingFlower».
— «Цветок селёдки»? Странное название. Я правильно расслышал? — зевнул не выспавшися шотландец.
— Нет-нет! — Кентаро ещё шире улыбнулся. — «Её цветочное кольцо». Это лучшая спортивная марка Японии. Самая новая, самая качественная и самая дорогая модель…
— Сколько? — Дилан, потирая спросонок глаза, попытался нащупать в кармане бумажник.
Но кроме трусов на Дилане ничего не было. Поймав на себе заинтересованный взгляд портье, он нетвёрдой походкой вернулся к кровати, поднял с пола куртку, достал бумажник, вытащил несколько банкнот и протянул их японцу.
Узкие глаза Кентаро счастливо округлились, он быстро забрал деньги и, опустив кроссовки на пол перед их новым владельцем, почтительно согнулся в поклоне.
— Господин, я могу ещё для вас что-нибудь сделать?
— Закажи мне на утро такси до офиса корпорации YumenoFlower. И не буди меня больше! — замотал головой постоялец, выталкивая за дверь визитёра.
— Хорошо, господин. Но уже 8:15. Может быть, мне принести вам кофе?
— Ладно, тащи.
Оказавшись в коридоре и чуть не сбив с ног подслушивающую горничную, портье довольно потёр ладони.
— Кентаро, как ты умудрился впарить эту дешёвку за двести баксов? — поразилась девушка.
— Уметь надо! — Кентаро танцующей походкой направился к лифту, размышляя: «Зачем ему такси до офиса в нашем же здании?».
Он не успел нажать на кнопку, как двери распахнулись, и на этаж вывалилась пьяная троица иностранок. Дамы возвращались из казино и были недовольны качеством развлечений.
— Ванда, зачем ты нас сюда притащила? Разве это стриптиз? — возмущалась тёмнокожая пышнотелая гостья, чуть не падая на развороте. — Там одни пигалицы в перьях. А где мужики?
— Я к вашим услугам, мадам, — подставил плечо щуплый портье.
Обесцвеченная латиноамериканка Джуэл и белокожая шатенка Ванда расхохотались, наблюдая, как он, уткнувшись носом в объёмное декольте Кэндис, пытается не упасть. Та прижала его к стене и выдохнула перегаром:
— И что ты можешь мне предложить?
— Хост-клуб, — пискнул придавленный. — «Красная нить». Скажете, что вас прислал Кентаро, и вас обслужат в лучшем виде…
Когда-то Кентаро и сам работал в «Красной нити». Недолго.
— Да видели мы твою «Красную нить», — презрительно сощурилась Джуэл. — Смотреть не на что. Одни геи.
— И не говори, — поддержала Кэнди, отстраняясь и разглядывая его. — Не мужики, а недоразумение. Мелкие. Как мартышки.
— Кэнди, ты его пугаешь, — захихикала Ванда. — Он сейчас описается. Ой… кажется, мне самой срочно надо. Джуэл, где наш номер?
Джуэл махнула рукой в сторону противоположную номеру и направилась туда.
— Дамы, дамы, ваш номер в другой стороне! Позвольте, я вас провожу, — засуетился Кентаро.
Пока Ванда удалялась в уборную, он разговорился с Джуэл и Кэнди. Обе были недовольны хост-клубом: не столько хрупкими японцами, сколько самой идеей платить мужчине за внимание.
Каждой из женщин хотелось иметь мужчину своей мечты и непременно такого, что не изменит, не предаст и будет не гей.
 — И чтоб в постели был ничего, — поддержала подруг Ванда, вернувшись из ванной в халате и с полотенцем на голове.
Портье просиял – то ли от вида незапахнутого халата, то ли от внезапной идеи.
— Дамы, кажется, я могу вам помочь!
— Неужели? — Ванда, поигрывая поясом, подсела ближе.
— Конечно, — сглотнул портье, доставая блокнот. — Вам нужны личные икиоиды. Всё, что захотите. Вот адрес. Скажете, что от меня.
— Икиоиды? — с сомнением переспросила Кэнди, забирая листочек с адресом. — А разве их выпускают в мужской версии?
— Для вас сделают, — с жаром заверил Кентаро. — Закажете себе мужчин мечты. Икиоидов последней модели. Всё как пожелаете.
– *** –
— Сколько же здесь, Кентаро? — горничная, завистливо подслушивавшая под дверью, бросилась следом за ним по коридору.
— Много, — самодовольно облизнув губы, помахал веером из банкнот портье. — Я же говорил тебе – не бывает богатых, которые не платят, бывают бедные, что не умеют просить! Запомни мою мудрость и принеси мне кофе, если хочешь, чтобы щедрый дядюшка Кентаро с тобой поделился. Да и тому рыжему! И этим, хотя… этим сейчас кофе не надо.
Горничная побежала за кофе, а довольный портье Кентаро устроился в кресле, провожая её взглядом. В окно гостиничного коридора приветливо заглянул рассвет. Жизнь удалась… но тут он вспомнил, что совсем забыл заказать такси для тупого, скандального рыжего великана. И дёрнул же его чёрт пообещать гостю бесплатное такси за счёт отеля.


Продолжение следует...