Цветок Грёз

(если у вас отображается предупреждение о наркотиках: это техническая ошибка, так как в книге упомянута медицинская анестезия, а делать операции без н*р*кза запрещено :)

Описание романа:
В ярких огнях ночного Токио, где правят обман и похоть, Дилан теряет крупную взятку для Кимуры – совладельца корпорации секс-роботов. Но встреча с Ханой, наследницей империи, меняет всё. Семья Ханы разрабатывает бионические протезы в России, угрожая планам Кимуры. Оказавшись в водовороте опасных интриг, Дилан вынужден выбирать между любовью, бизнесом и своей душой. Сумеет ли он сохранить человечность в мире, где каждый стремится сорвать свой цветок грёз?

– *** –
Кровавый сон
– *** –
Труп в кружевном белье ничуть не мешал господину Кимуре наслаждаться видом ночного Токио.
Отплясывая рождественскими огоньками, свет луны споткнулся о тело на дорогом паркете. Девушка лежала лицом вниз, уткнувшись в бурую лужицу у ног главы корпорации YumenoFlower. Господин Цубаки Кимура на мгновение задержался, разглядывая, как в густой жидкости отражается город, и перешагнул жертву.
Подойдя к зеркалу в массивной бронзовой раме, солидный мужчина за сорок приветливо сощурил раскосые глаза. Улыбаясь отражению, он пригладил растрепавшиеся тёмные волосы и поправил ремень на брюках. Отблеск кроваво-красной луны скользнул по серебряной пряжке.
Пританцовывая в такт весёлой мелодии, заполняющей кабинет, господин Кимура подозвал жестом одного из охранников: «Приберите здесь. К утру мне нужна новая секретарша».
И вышел.
Парни в униформе перевернули тело девушки на спину. На лице несчастной застыла улыбка.
— Видимо, умерла счастливой, — пошутил старший. — Пакуем.
– *** –
Капли крови падали в землю и прорастали красными маками. Чьи-то руки срывали цветы и, обрывая живые, трепещущие на ветру алые лепестки, пускали их по ветру, а затем клеили на их место искусственные…
— Доченька, просыпайся! Мы уже приехали. Отоспишься в самолёте, — мама ласково потормошила Хану за плечо.
Полусонная девушка в длинной красной курточке с капюшоном покорно кивнула и, выбравшись из автомобиля, побрела за родителями, прижимая к груди большого плюшевого Чебурашку. Полная луна проводила её, очертив силуэт бледным отсветом, и ушла за тучи.
– *** –
— Вот правильно говорят, что полнолуние плохо влияет на психику! Как же у вас здесь людно, — поморщился высокий мужчина, скидывая с плеча спортивную сумку. — Проверьте ещё раз, где багаж Дилана Макнайта. Почему я уже в Токио, а мой чемодан нет? Куда вы его дели?!
Дилан стоял у транспортёрной ленты в аэропорту Ханэда и смотрел, как мимо проплывают чужие чемоданы. Он нервно приглаживал короткие рыжие волосы на висках и с каждой минутой всё громче посылал сотрудников куда подальше, срываясь на английский с тяжёлым шотландским акцентом. Те вежливо улыбались и отвечали на японском, но он не понимал ни слова.
Сбежать в Токио на сутки раньше, обманув охрану, казалось отличной идеей… до этого момента.
Почти двухметровый Дилан Макнайт стоял среди японцев, возвышаясь над ними, как Гулливер среди лилипутов, и с каждой минутой всё меньше понимал, что делает.
— Аната но суцкэсу ва тоттяку щинакатта. Госуподин, ваш багадзу нэ пурибыл. Моя очэнно содзарэтто, — развёл руками и бухнулся перед ним на колени пожилой сотрудник аэропорта в униформе.
Голубоглазый «Гулливер» не понял ни слова. Он вытащил телефон, попытался открыть переводчик. Экран завис. Дилан раздражённо выдохнул и огляделся, выискивая хоть кого-то, кто говорил бы по-английски.
— Я же вам говорила, что Пекин это город контрастов, и-ик… и огней! — прозвучало за спиной Дилана по-английски.
Дилан обернулся. Миловидная, заметно пьяная шатенка лет тридцати поправила тёмно-зелёный воротник ярко-малиновой куртки и споткнулась.
— Ванда, мы в Токио! — громко прошипела на неё пышнотелая афроамериканка, вовремя подхватив спутницу под руку и удержав от падения. — Стой спокойно, сейчас Джуэл возьмёт багаж и мы…
— Не перебивай меня, Кэндис! Я не договорила! Так вот, я же говорила вам, что если Пекин это город контрастов и огней, то Токио это город огней и контрастов! Токио это город, в котором будущее уже наступило!
Закончив свою речь, Ванда театрально взмахнула свободной от подруги рукой. Гордо вздёрнув подбородок, она отвернулась от Кэндис и обвела взглядом публику, словно ожидая аплодисментов. Но, судя по напряжённым лицам японцев, никто не понял, о чем кричала иностранка. На мгновение её взгляд скользнул по лицу Макнайта. Она призывно улыбнулась ему и…
— Водзумодзоно, проидзошура ошибока систэмы соручиробки багадза, — всё ещё кланяясь и не поднимаясь с колен, лопотал японец. — Скадзитэ, подзаруйста, ваша чэмодана была засуторахобана?
Молодой бизнесмен махнул на него рукой и устремился за дамой в малиновом, покидавшей аэропорт. Разговаривать со служащим не имело смысла. Заметив, что пассажир ушёл, к коленопреклонённому подбежали коллеги и шумно начали поднимать на ноги бедолагу.
В дверях Дилан оглянулся на это зрелище и чуть не сбил с ног девчонку в красной куртке с ушастой игрушкой в руках. От их столкновения у него из рук выпал мобильный, а у неё игрушка.
Он наклонился первым и поднял упавшее, но, когда он выпрямлялся, она тоже наклонилась, и они больно стукнулись лбами. Девчонка вскрикнула и закрыла руками лицо.
— О, чёрт! Ради бога, прости. Малютка, ты не ушиблась? Сегодня точно не мой день. Точнее, вечер, — хватаясь за лоб, забормотал на английском Дилан.
Опасаясь, что девочка сейчас разревётся, он поспешно притянул её к себе.
— Малышка, пожалуйста, только не надо плакать. Я виноват. Хочешь, куплю тебе мороженое, или что тут у вас покупают детям в таком случае?
— Спасибо. Не стоит. Я тоже виновата. Не волнуйтесь, сэр, я в полном порядке и не собираюсь плакать. Верните, пожалуйста, моего Чебурашку, — произнёс нежный женский голос на чистом английском и маленькие ручки осторожно высвободили забавного плюшевого зверька из мужских крепких пальцев.
— Слава богу, детка, хоть кто-то здесь говорит на английском! А то ваши взрослые меня не понимают. Твой учитель английского гений. В какой ты школе изучала язык? — обрадовался иностранный гость и тут же осёкся под её пристально-насмешливым взглядом.
— В Оксфорде. И я уже не ребёнок, — отрезала собеседница и сняла капюшон, «рассыпая» по плечам длинные чёрные волосы.
Перед Макнайтом стояла хорошенькая, миниатюрная девушка лет двадцати. Удивительно зелёные глаза на азиатском личике придавали ей особое очарование. Из-за хрупкого телосложения и плюшевой игрушки в руках он принял её за ребёнка.
— Боже, да ты просто красотка, — не удержался от комплимента Дилан и тут же смутился. — Нет, не красотка… простите меня. Сам не понимаю, что я несу. Я не хотел показаться грубым или назойливым. Я…
— По-вашему, я некрасива?
— О, нет, нет. Боже, я запутался в родном языке. Неудивительно, что меня здесь никто не понимает. Я сам перестаю себя понимать. Я всего лишь пытался узнать, где здесь можно устроиться на ночлег и хорошо поужинать, или хотя бы перекусить с дороги и выпить чашечку кофе…
— Везде, — улыбнулась девушка с чебурашкой, жестом указывая на просторный многоярусный аэропорт. — Здесь на каждом этаже кафе, рестораны, кондитерские. А вон там – стоянка такси и если вы скажете водителю: «отель StarDreams-51», то вас доставят в лучший отель Токио, с уютными номерами и замечательной кухней.
— Спасибо, а ты не поужинаешь со мной? Ой, простите, то есть, я хотел спросить, есть ли у вас какие-то планы на вечер и не могу ли я вас пригласить поужинать в Рождество? Знаете, я привёз с собой… ой, чёрт, я же совсем забыл, кажется, мой чемодан куда-то запропастился… и мне придётся встречать Рождество в этом наряде. Я ещё и телефон разбил, — смущённый Дилан покраснел как варёный рак, растерянно теребя серебристо-белый брелок от умного чемодана в виде бутона камелии.
— О-у, модель «BSM6», — улыбнулась красотка, протягивая руку, — такие «умные чемоданы» выпускают у нас на фабрике. Вы позволите?
Он послушно отдал ей брелок. Девушка что-то нажала на гладкой металлической поверхности. Хитрая штучка открыла портативный экран с какой-то японской надписью.
— Как ваше имя? — спросила зелёноглазая.
— Дилан. Дилан Макнайт младший…
Она поднесла к губам брелок и что-то прошептала. Белый предатель в ответ запищал по-японски, и на экране появилась новая надпись.
— Дилан Макнайт, вы забыли обновить и активировать код своего багажа, и сейчас он, согласно прежнему штрихкоду, летит на Аляску, затем в Эдинбург, а оттуда в Дубай и на Гавайи.
— Как… на Гавайи?
Маршрут был странным.
— Самолётом авиакомпании Qatar Airways.
— И что же мне теперь делать?
— Ждать, — загадочно улыбнулась девушка и кивнула в сторону ряда свободных кресел вдоль стены. — Может, присядем, пока я перепрограммирую ваш багаж?
Дилан покорно сел рядом, восхищённо наблюдая, как она быстро печатает на миниатюрном экране брелочка. Похоже, её очень забавляло его отчаяние и смущение.
— Мне очень нужно вернуть чемодан обратно к моему возвращению.
— А откуда вы прибыли в Токио?
— Из Лос-Анджелеса. Долго мне ждать? — жалобно заморгал Макнайт.
 — Долго. Ждите, пока вашему умному чемодану не станет стыдно и он не раскается. А это поможет подсластить ваши ожидания, — японка достала из кармана и протянула ему несколько разноцветных печенек в прозрачных фантиках.
— Спасибо. А что с этим делать?
— Есть. Это печенье с предсказаниями. Они очень вкусные, как пирожки.
 Дилан внимательно рассмотрел печеньки в виде цветочных бутонов. Они напоминали крупные чупа-чупсы из цветного теста. В бутончик-печеньку втыкался стебелек – полупрозрачная зелёная трубочка, внутри которой была бумажка – свёрнуное предсказание.
— Тогда я хочу съесть твои пирожки вместе с тобой, Красная Шапочка! — заявил молодой мужчина, разорвав прозрачные обёртки и протянув ей одно из печений.
— Да вы у нас, оказывается, мистер Серый Волк?
— Да! Я такой! — он скорчил страшную гримасу.
Девушка прыснула со смеху и весело шлёпнула его ладошкой по груди. Он перехватил её руку. Их взгляды встретились. На секунду Дилану показалось, что сквозь его тело пропустили слабый разряд тока. Он поспешно отпустил девичью руку.
— Надеюсь, эти «умные» чемоданы быстро раскаиваются, — вздохнул Макнайт, пытаясь перевести тему, чтобы отвлечь себя от желания притянуть к себе хорошенькую плутовку.
Он не был человеком, который терял голову при виде каждой юбки. Хотя старые привычки, привезённые из Шотландии, иногда напоминали о себе.
Помимо личных вещей, в пропавшем чемодане была очень крупная сумма наличных. Необлагаемая налогами взятка, которую он должен был доставить и передать лично. Но сейчас это его почему-то не волновало. Все мысли вертелись вокруг девушки. Очень хотелось хотя бы слегка прикоснуться к ней снова…
Зелёноглазая, сдерживая смех, закатила глаза, качая головой как китайский болванчик. Поняв, что она над ним издевается, Дилану вдруг захотелось расплакаться от отчаяния. Он так крепко сжал в руке своё печенье, что оно раскрошилось, оставив в пальцах бледный клочок бумаги.
— «Ты потеряешь, но найдёшь. Возможно, это будет ёж» — прочла девушка, забрав из его рук предсказание.
 — Как мило, — помрачнел Дилан, мысленно пытаясь найти в ней сходство с ежом. — А что предсказали тебе?
— «Смотри в красивые глаза и попадёшь на небеса», — она заглянула в синие как море глаза собеседника и, заметив обиду, ласково коснулась его руки. — Не переживайте, мистер Макнайт, ваш умный чемодан уже покаялся и спешит в Лос-Анджелес на сортировку, вы скоро его получите. Он будет вас ждать в камере хранения. Вы увидите номер ячейки на экране.
— На этом? — переспросил очевидное хозяин умного багажа и приобнял девушку, накрывая ладонью её руку с брелоком.
— Конечно, — согласилась она, не торопясь высвобождаться из объятий. — Господин Макнайт, скажите, у вас есть при себе деньги? Если нет, то вы не сможете заплатить за номер в гостинице, и вам потребуется моя по…
Дилан отпустил её руку и испуганно расстегнул куртку. Бумажник во внутреннем кармане был на месте. От сердца отлегло и часть уверенности вернулась. Открыв бумажник перед собеседницей, рыжеволосый закивал, словно породистый жеребец, радостно сверкая белоснежным рядом здоровых зубов.
— Во-от! У меня есть с собой деньги и кредитки. Это значит, что мы с тобой сможем снять лучший номер в гостинице и отпраздновать Рождество! Только, пожалуйста, не отказывай. Я первый раз в вашей стране и совсем не знаю ваши обычаи и ваш город, а вы…
— А я ужинаю с родителями в самолёте. Так что доброго вечера и счастливого Рождества! Не забудьте сказать таксисту, что вам нужно в отель StarDreams-51, — девушка встала и, помахав ему рукой, быстро направилась к выходу на посадку.
— Твоё предсказание уже сбывается?
— Как видите. И ваше тоже.
— Осталось найти ежа. Только не знаю, зачем мне ёж и где его встретить зимней ночью в Токио, — грустно развёл руками Дилан, шагая за ней.
— Не грустите, младший Макнайт. В ресторане отеля StarDreams-51 готовят фантастические блюда из морских ежей! Приедете в отель и закажете в номер. А на десерт…
— А на десерт я потом съем его, — Макнайт покрутил в руке оставшееся у него третье печенье с предсказаниями. — Возможно, оно окажется благоприятнее…
— И тоже быстро исполнится, — пожелала зеленоглазая «Красная Шапочка», натянув на голову красный капюшон с забавными ушками, и направилась к посадочному терминалу.
— Но мы ещё сможем увидеться? Я смогу тебя как-то найти? — глупо спросил Дилан вместо того, чтобы попросить номер телефона девушки, или хотя бы узнать её имя.
— Если судьба, то найдёте, — весело выкрикнула она на прощание.
– *** –
Игра огней
– *** –
Дилан долго смотрел ей вслед, пока самолёт не взлетел, разрезая огнями чёрное небо. Вскоре огни самолёта в небе слились с огнями ночного города, переходя в огоньки машин. Такси привезло его к отелю. Переливающиеся огоньки вывески и рождественских гирлянд плавно превратилось в огни светомузыки ночного клуба «Carmenta», совмещённого со стрип-баром и казино. Небольшая часть зала была отведена под танцпол, остальное пространство заполняли многочисленные игральные столы, над которыми в клетках под клубную музыку ритмично двигались полуголые танцовщицы, перетягивая на себя внимание игроков. Однако сейчас внимание всего зала привлекала одна очень шумная троица.
— Свободу цыпочкам! — заорал на весь зал красноволосый мужчина в красных брюках и расстёгнутой золотой рубашке.
Сверкая стразами модных ботинок и золотым медальоном в форме сердца, он забрался на игральный стол.
— Amada mia, amore mio! — загремело на весь зал. — От имени казино мы поздравляем нашего победителя рождественской рулетки! Желание выигравшего для нас закон! Amada mia, amore mio…
Красноволосый втащил за собой на стол двух полуголых девиц в белье из шёлковых цветов и блестящих перьев.
Трио идиотов обнялись, словно готовились исполнить греческий танец сиртаки и… подняв свободные руки вверх, принялись скакать на столе, пританцовывая под «Amada mia, amore mio».
— Свободу цыпам, ля-ля-ля! Амада миа, аморе мио! Встречайте дружно короля! На волю, цыпочка, лети! — завопили цыпочки.
 Освобождённые «пернатые» танцовщицы чуть не свалились со стола.
— Сладенький, ты лучший! — громко аплодировала публика казино, поддерживая это безумие. — Так держать! Освободи их всех! Открой клетки! Долой рабство цыпочек!
— Господи, куда я попал? Что это за казино-курятник? — пробормотал Дилан, хватаясь за голову.
На дверце третьей клетки с танцующей цыпочкой замок долго не поддавался красноволосому, но выигравший мужчина его всё-таки победил. Под одобрительные аплодисменты и рёв пьяной публики герой распахнул кованую дверцу и «освободил» танцовщицу, а затем сам попытался залезть в клетку.
— Я танцую лучше! Если вы хотите меня арестовать, то я требую, посадите меня сюда! — подтягиваясь и раскачиваясь на клетке, орал на весь зал мужчина, брыкаясь ногами в воздухе над головами охранников заведения.
Наконец, его всё-таки поймали и бережно опустили на пол. Одна из его полуголых девиц набросилась на охранников, что-то крича по-японски, а другая направилась к бару и, запнувшись, упала в объятья Дилана.
— Какой ты красавчик, — сказала она на английском, проведя по носу шотландца пальчиком и, счастливо зажмурившись, потрепала его за щёки. — У-тю-тю-тю, какой миленький! Так бы и съела тебя.
От неё пахло дорогим aлкoгoлем и нежными цветочными духами. Гладкая шелковистая кожа, упругая маленькая грудь и манящие влажные губы…
Макнайт густо покраснел, а раздетая незнакомка засмеялась и звонко поцеловала его в нос. Это привлекло внимание охраны. Два крупных японца в форме осторожно сняли девушку с Дилана и аккуратно поставили рядом с её друзьями. В казино «Carmenta» очень уважительно относились к клиентам. Красноволосого счастливчика с висящими на нём «цыпочками» деликатно выпроводили на улицу.
На прощание хихикающая танцовщица послала Дилану воздушный поцелуй. По пути к дверям она обронила с бикини цветок из голубых блёсток. Макнайт встал, поднял его и пошёл следом за троицей к выходу.
— Всё, пташки мои, мне пора! Я должен приготовить завтрак своему Пинки и нашей дорогой мамочке, — попрощался с девицами «лучший танцор», подсаживая их в такси и запихивая каждой по пачке банкнот за резинки трусиков.
Дилан, надеясь, что поцеловавшая его девушка передумает уезжать, уставился на спины троицы в ожидании, когда они оглянутся.
— Пока, сладенький! Пока-пока-а! — девицы, посылая всем подряд воздушные поцелуйчики, дружно замахали из окна отъезжающего такси.
Дилан опешил. Японки были одинаковые как две капли воды. Он не мог опознать, которая из них его поцеловала.
— Неужели они и правда все на одно лицо? — спросил у синего цветка Дилан, обиженный на судьбу. — Какая несправедливость, одна бросила меня в аэропорту, другая бросила в казино.
Голубые блёстки шёлкового цветка виновато замигали огнями новогодней гирлянды над входом в «Carmenta». Макнайт страдальчески вздохнул и, бережно спрятав цветочек в карман, направился обратно к дверям.
— Слушай, а почему все называют его «сладеньким»? — спросил молодой охранник у пожилого швейцара на входе в казино.
— Так он и есть «сладенький», его так зовут, — пожал плечами швейцар, наблюдая за тем, как нетрезвый дамский любимец с золотым сердцем на шее пытается без ключа завести свою красную Mitsuoka. — Это же Амапола Амадо.
– *** –
Вернувшись в казино, помрачневший Дилан сел за барную стойку. Он заказал себе ещё один молочный коктейль и стал присматриваться к местной публике. На сцену вышла новая стриптизёрша. Отхлебнув из бокала, шотландец перевёл взгляд на неё.
Высокая, с необычайно бледной кожей и ярким, пугающим макияжем – длинные чёрные стрелки на глазах и чёрные блестящие губы. На плечах короткая накидка из таких же чёрных перьев, отливающих фиолетовым в полутьме чёрных ламп Вуда. Накидка частично скрывает оголённую грудь. Стройные бёдра украшены чёрным боа, завязанным большим узлом, а на ногах, сверкая стразами, переливаются колготки, напоминающие тёмную чешую…
Танцовщица повернулась к публике спиной, повертела задом и медленно развязала боа, с которого посыпались чёрные перья.
«И тут вороны!».
Дилан отодвинул бокал с молочным коктейлем. Пить расхотелось. Он поморщился, вспоминая совсем других ворон из своего родного Бенмора в графстве Пертшир. Настоящих, противных, каркающих, грязных падальщиков на трупе матери. Полгода назад она пошла в лес за грибами и не вернулась. Когда они с отцом нашли её, мама была уже мертва, а вокруг тела вились вороны. Он бросился их разгонять. Птицы неохотно разлетелись в стороны, оставив за собой карканье, помёт и чёрные перья, падающие на женский труп…
После похорон отец Дилана не выдержал потрясения и, не думая о сыне, спустя неделю удавился на могиле жены. И его тело тоже исклевали вороны. Увидев эту картину, ещё не пришедший в себя от потери матери сын почувствовал себя брошенным и преданным всеми. Если бы не заботы о похоронах второго родителя, и не приехавший вовремя дед, кто знает, может быть, чёрные каркающие твари склевали бы следующим труп Дилана. Мерзкие вороны…
Музыка неожиданно стала громче, отвлекая шотландца от размышлений о противных воронах, но начала раздражать отвратительным сочетанием электронной мелодии с птичьими криками.
Макнайт встал и направился к выходу.
 – *** –
Над тёмным Токио сияли яркие звёзды, но не было луны, не смотря на полнолуние. А так хотелось повыть. Рука сама потянулась в карман за печеньем.
«Этой ночью ты одинок, и у тебя порвётся носок» — жуя, прочёл предсказание Дилан.
— Дурацкий текст и тесто непропечённое! Сырое и солёное. Никакое оно не вкусное. Обманщица!
Младший Макнайт скомкал и выбросил бумажку. Он втянул ноздрями холодный городской воздух и поднял взгляд к бездонному небу. Небо… должно быть, зеленоглазая «Красная Шапочка» с Чебурашкой сейчас уже там.
– *** –
Дорога в небо
– *** –
— Ичиро, ну наконец-то объявился! Я уж боялся, что ты передумал лететь в Россию, — мужчина в спущенной до подбородка медицинской маске улыбнулся с экрана усталым взглядом и помахал перед монитором руками в окровавленных резиновых перчатках. — Видишь, у меня одна срочная операция за другой.
— Вижу, Борис. Но пока ты на связи, сам посмотри, кого я к тебе везу.
Ханако и мама высунулись из-за папиной спины и весело замахали дяде в экран.
— Сюрприз, дядя Боря! — помахала лапкой плюшевого Чебурашки племянница. — Мы летим к тебе на юбилей и Рождество!
— Ниночка, Ханечка, девочки мои, привет! Не думал, что он вас с собой возьмёт, — обрадовался лучший хирург года, Борис Михайлович Акуман, и, моментально убрав от экрана руки, быстро стянул перчатки.
— Да попробовал бы он не взять меня на день рождения моего любимого братика, особенно когда тебе вручили такую престижную награду. Почему мы узнаём о твоих достижениях из новостей? — изобразила подобие сердитости счастливая младшая сестра хирурга.
— Потому что меньше знаешь – крепче спишь, — посмотрев на часы, заметил брат. — Кстати, время позднее, девочкам пора спать. Ичиро, во сколько вы будете в Кемерово?
— Папа сказал, что мы будем у тебя к завтраку! Я соскучилась по чаю с малиновым вареньем и сырниками! — вместо папы ответила Хана, свесившись через его плечо к монитору.
— Тогда быстро спать, непослушная девочка. Твоему дяде и папе нужно кое-что обсудить, — «строгий» дядюшка спрятал довольную улыбку под медицинской маской.
— Доченька, пойдём спать, не будем лезть в мужские дела. Завтра успеете наговориться с дядей Борей. Братик, до завтра! Будем ждать тебя в аэропорту. Милый, ты тоже не сиди допоздна со своими котировками. Твой блокировочный пакет подождёт.
Нина обняла мужа и, ласково помахав старшему брату, потащила упирающуюся Хану в спальное кресло VIP-салона в хвосте самолёта.
— Ханако, пристегнись и включи на браслете систему защиты, — назидательно напомнил Ичиро, закрывая за ними двери.
— Зятёк, я не ослышался, ты сказал «система защиты»? Вам кто-то угрожал? — Борис заметно занервничал. — Я сейчас же отменяю все операции и еду в аэропорт!
— И что ты там собираешься делать шесть часов? — сощурился зять. — Борис, что за паника? Ты же сам подарил нам браслеты, когда мы теряли маленькую Ханако у вас в кемеровском торговом центре. Помнишь, сколько мы её искали, пока не помог твой друг генерал Морозов? Сами же с ним говорили: «Это обычная мера предосторожности, чтобы больше не терять нашу Мэри-растеряйку».
— Машу-растеряшу, — поправил Борис.
— Окей. Машу-растеряшу. Вот я и слежу, чтобы наша Ханаша-растеряша не пренебрегала мерами безопасности, особенно когда я почти вернул контроль над корпорацией YumenoFlower, единственной наследницей которой будет именно она.
— Минуточку, Ичиро, тебе удалось выкупить акции? Так вот о каком блокировочном пакете сказала Нина.
— Да, Боря-сан, да! У нас с тобой всё получилось! На деньги, что ты присылал, я постепенно скупал акции и теперь мне не хватает всего 1%, чтобы стать владельцем блокировочного пакета, — расхохотался Ичиро. — Понимаешь, ещё 1% и я вновь возьму корпорацию под контроль и верну семье то, что мы тогда потеряли. Борис! 1%, и мы вырвем YumenoFlower из жадных лап Кимуры. 1% акций и больше никаких нелегальных поставок бионических деталей в Россию. Я добьюсь возобновления проекта «Bioprosthetics». Мы будем помогать людям легально!
– *** –
Открытая помощь
– *** –
— И это, по-вашему, помощь?! — на весь гостиничный коридор взревел Макнайт, надвигаясь на маленького женоподобного азиата в униформе. — Кто вас просил впускать ворон в мой номер?
— Сэр, клянусь, это не я их впускал, — пустил слезу японец, пятясь и пригибаясь по пути к номеру постояльца. — Возможно, вы сами забыли закрыть окно. Вот птички и залетели к вам на огонёк.
— На двадцать восьмой этаж?! — Дилан вошёл в номер и схватил с пола любимые кроссовки, обгаженные воронами. — Вы только посмотрите, что сделали эти твари!
— Сожалею, сэр, но эти птицы умеют летать и выше, — услужливо забирая из его рук испорченную обувь, всхлипнул портье. — Эти наглые твари умудряются гадить даже на крыше нашего прекрасного отеля. Хотите, я почищу ваши спортивные туфли? Разумеется, за счёт заведения.
— Не хочу! Выбросите их, — отвернулся шотландец и с ненавистью уставился в окно.
За стеклом, портя пейзаж, на фоне кроваво-красного шара луны сидела большая ворона, которая, как показалось Дилану, при виде него коварно сощурилась, склонив голову набок.
— Сэр, умоляю вас, только не жалуйтесь нашему руководству! Они меня сразу уволят. А я не могу сейчас потерять работу! Мне нужно кормить семью. Я простой маленький человек, у меня близнецы, мальчик и девочка, а это так дорого в наше время – растить сразу двоих малышей… — женоподобный портье за спиной постояльца прижал кроссовки к себе и бухнулся на колени.
Младший Макнайт обернулся и, всплеснув руками, поднял его на ноги.
— Да что же вы все здесь падаете на колени! Что за дикий обычай? Не буду я никуда жаловаться, — он расстегнул бумажник и, выхватив оттуда несколько крупных купюр, сунул их в карман страдающего отца семейства, выпроваживая его из номера. — Вот, возьми и иди отсюда! Накорми своих детей и пожалуйста, дай мне поспать!
— Сэр, если я могу для вас ещё что-нибудь сделать, только скажите… — донеслось из-за закрывающейся двери.
– *** –
— Видала? — гордо произнёс портье, довольно помахав веером из банкнот перед носом миловидной горничной.
— И как тебе это удаётся, Кентаро? — завистливо вздохнула горничная, проводив взглядом деньги, перемещаемые во внутренний карман. — Я думала, он тебя побьёт за то, что ты не закрыл окно, а он тебе денег дал. Неужели и этот повёлся на твои сказки о больном дедушке-инвалиде?
— А куда бы он делся? Правда, пришлось придумать другую историю. Но я был хорош! Перед моим обаянием ещё никто не устоял, — похвалился портье Кентаро. — Эти глупые иностранцы такие доверчивые. И почему я не родился женщиной? Нашёл бы себе богатого муженька и…
— Ой, да не прибедняйся ты. Ещё пара таких урожайных смен и ты легко оплатишь себе операцию по смене пола.
— Не-ет. Я просто наращу себе небольшую, но шикарную грудь и буду ходить вместе с тобой в салон к Такеши наращивать волосы и ресницы, — хитрец мечтательно сощурился в улыбке.
— Зачем?
— Чтобы не терять доходы от постоялиц. Ты видела, какие три богачки заехали во второй люкс у нас на этаже?
— Видела. Но они жадные. От них даже чаевых не дождёшься.
— Это потому что ты не умеешь правильно просить чаевые! Нет богачей, которые не платят! Есть бедняки, которые не умеют просить. Смотри и учись, пока я жив. У нас до конца смены ещё три часа.
– *** –
Нина посмотрела на часы, затем на пустующее рядом спальное кресло мужа.
— Вот так и знала, что твой отец опять всю ночь просидит за скупкой акций. Уже пять утра. Когда он ляжет спать? — тихо вздохнула женщина, осторожно пробираясь вдоль кресла со спящей дочерью и заботливо укрывая её пледом.
Уснувшая в наушниках Хана сидела пристёгнутой в кресле и трогательно прижимала к груди Чебурашку. Поцеловав спящую дочь, а затем зачем-то перекрестив её, Нина направилась к кают-кабинету мужа.
— Ичиро, ты опять курил? А ведь обещал, что больше ни одной сигары… — почувствовав запах дыма, укоризненно произнесла женщина, берясь за дверную ручку.
Она едва успела приоткрыть дверь, как прогремел взрыв, и мир вокруг превратился в большой огненный шар…
– *** –
Мужчина-камелия
– *** –
Из белого сияния вышла женщина, прекрасная, словно цветок камелии. Она, согнувшись пополам, наклонилась к лежащему под деревом мужчине. Лежащий всмотрелся в её лицо, пытаясь понять, кто она. Нежные черты сначала показались ему знакомыми, но через мгновение стали чужими. Ветер поднял лепестки камелий и закружил их над её головой.
— Я сломалась, — грустно сказала незнакомка.
И, прежде чем Кимура успел что-то ответить, её прекрасные глаза выпали и покатились по тропинке вглубь леса. Следом у сломавшейся вывалился язык и отпали руки. Цубаки, брезгливо отворачиваясь, встал и отошёл подальше. Он проводил взглядом катящиеся по тропинке глаза и пошёл следом. Глаза привели его к дереву, на котором, подобно плодам, росло много-много других глаз всех цветов. Глазные яблоки манили к себе, шепча: «Съешь меня! Возьми меня! Попробуй мой вкус! Мы очень сочные. Яблоки это очень полезно…».
Поддавшись искушению, мужчина протянул руку к дереву и, сорвав несколько штук, бросил их себе в рот, с наслаждением разжёвывая.
Он попробовал ещё и уже не смог остановиться.
— Зачем ты съел мои глаза?! — закричал кто-то за его спиной.
— Я же теперь ничего не вижу! — подхватил другой голос.
— Из-за тебя мы ослепли! Зачем ты съел наши глаза–а-а? — пронзительно кричали со всех сторон.
Кимура в ужасе зажал уши, пытаясь заглушить крики и прогнать страшные мысли. Пришло осознание – все эти глаза уже принадлежали кому-то из живых, там, на земле…
Со всех сторон к нему летели окровавленные райские птицы – вороны с пустыми глазницами, намереваясь выклевать его глаза.
— А! А-а! Ка-ар! Ка-а-ар-р!
– *** –
— Да. Я слушаю. Кто это? — сонный господин Кимура Цубаки свалился с кушетки и схватил трезвонящий телефон, мысленно проклиная себя за то, что поставил дурацкий рингтон, напоминающий воронье карканье.
— Ты представляешь, этот негодяй до сих пор не вернулся! — вместо приветствия пожаловался женский голос.
Ночной звонок главы лицензионного отдела застал Цубаки врасплох. Чтобы окончательно проснуться и прогнать остатки дурного сна, глава корпорации YumenoFlower налил себе виски и, выдержав паузу между женскими всхлипываниями, ласково уточнил: «Цветочек мой, какого из двух негодяев ты потеряла на этот раз?».
На прошлой неделе госпожа Ямамото забыла шпица в кондитерской, спеша в салон красоты. Господин Цубаки невольно поморщился от воспоминаний о том, как безобразно вела себя уважаемая женщина, швыряясь баночками с кремами в охранников, отказавшихся обыскать по её требованию шкафчики сотрудников салона, «похитивших мамочкиного бесценного мальчика». К счастью, в тот раз пропавшего Пинки удалось найти быстро.
Владелица кондитерской нашла его в свадебном торте, но не решилась вытаскивать сама и позвонила хозяину.
Старший «сладенький» сначала примчался в кондитерскую и к радости сотрудников забрал агрессивного лакомку.
Заплатив за испорченный торт и завернув липкого шпица в свою малиновую рубашку, Амадо явился с ним в салон красоты. Там, сверкая загорелым торсом и собирая завистливо-восхищённые взгляды, он устроил Наоми скандал. Теперь уже в госпожу Ямамото летели подручные средства и упрёки за то, что она посмела бросить их «дорогого мальчика» на произвол судьбы.
Кимура ещё раз брезгливо поморщился от неприятных воспоминаний о липком тявкающем создании на руках полуголого Амадо. Если госпожа Наоми Ямамото не занимала бы сейчас сразу две важные и очень нужные в его работе должности, вряд ли бы он спустил бы ей с рук подобные ночные звонки. И вообще, зачем ему с ней столько возиться после того, как она предпочла ему – респектабельному мужчине, какого-то хоста? Какого-то бывшего проститута!
— Амадо! Амадо до сих пор не явился домой! — горестно всхлипнула трубка в его руке голосом бывшей любви.
— Цветочек мой, ну зачем ты себя мучаешь? Куда денется твой сорняк? Что он такое без моей прекрасной пышной хризантемы? Разве он достоин капель солёной росы с волшебных лепестков твоих глаз?
— Ты прав, Цубаки, — хлюпая носом, согласилась Наоми. — Он недостоин моих слёз.
— Поэтому успокойся, моя прекрасная лилия, и ложись спать. Ночь рассыпала в небе соцветия голубых маргариток и все хорошие девочки ложатся в свои кроватки, смыкают бутончики и отправляются в дивный сад сновидений, — продолжил убаюкивать собеседник. — Ты ведь хорошая девочка, Наоми? Ты ведь помнишь, что завтра у нас с тобой с утра встреча в бассейне, а затем шоколадное обёртывание и массаж?
— Помню.
— Значит, тебе нужно хорошо выспаться и не опоздать на эти важные процедуры. Скоро у нас ответственное собрание и ты должна выглядеть как букет самых дорогих роз, а не как увядшая астра.
— Хорошо, дорогой дружочек. Я немедленно ложусь спать, и не буду больше плакать из-за этого негодного сорняка. Пинки, моя радость, иди к мамочке. Скажи, мой мальчик, дяде Кимуре «спокойной ночи». Ой, он завилял хвостиком. Цубаки, мой сладенький желает тебе сладких снов. Пока-пока.
И отключилась.
Остатки сна Кимуры пропали вместе с её голосом. Подумав, что стоит снять стресс и принять снотворное, он потянулся к опустевшему бокалу возле бутылки виски. Но не успел налить, как мобильный вновь зазвонил.
— Да, мой цветочек? — радуясь возвращению Наоми, ласково ответил Цубаки.
— Ой, милый, ты так давно не называл меня цветочком! — вместо Наоми обрадовалась его четвёртая бывшая.
— Раффлезия моя, что ты хотела? — тут же нашёлся мужчина, сравнив четвёртую бывшую супругу с растением-паразитом.
— Я хочу новую гру-у-удь! Утёночек, оплати мне её, пожалуйста! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста-а!
— И не мечтай. Между нами всё кончено! Мы развелись и наши чувства давно завяли. Почему я должен тратить деньги на твои новые сиськи?
— Потому что если я их себе сделаю, ты ко мне сразу вернё-о-шься! — продолжила канючить женщина.
— Главное в женщине это её глаза, а не грудь. Глаза – это зеркала души! — назидательно изрёк глава корпорации и отключился.
Из потухающего экрана на него ласково посмотрели глаза Наоми. С такой нежностью… эх, если бы она смотрела действительно на него, а не на тот визгливый комок шерсти, что он держал в руках, фотографируя. Противная, липкая псина!
– *** –
Кровавое светило
– *** –
Липкие от крови резиновые перчатки полетели на кафельный пол.
— Вот он, ваш богатый внутренний мир, о котором все так много болтают и высоко ценят. Кстати, вы знаете, сколько стоит эта почка? — доктор Акуман, сорвав с лица хирургическую маску, швырнул её следом за перчатками и уверенной походкой покинул операционную.
– *** –
Главу корпорации YumenoFlower звали Цубаки Кимура, но «проклятый» русский доктор Борис Акуман с первых дней знакомства безбожно коверкал красивое имя уважаемого человека и при встречах принципиально называл «Собака Кикимора». Невзирая на то, что сам русский носил ужасную по японским меркам фамилию – Акуман, созвучную слову «дьявол» (акума).
Кимура откинулся в кресле и устало закрыл глаза. У него была очень трудная ночь. Точнее, трудными можно было считать все истекшие сутки. И даже маленькая разрядка с секретаршей не избавила его от стресса.
«Какая-то она слишком хрупкая оказалась. Даже неинтересно…» — подумал «мужчина-камелия» и вновь вернулся к мыслям о друге детства.
Он не испытывал ни сожаления, ни раскаяния. За последние двадцать лет он просто забыл, что когда-то был пухлым и робким мальчиком, у которого не было друзей. Пока к ним в класс не пришёл Ичиро, ставший его единственным и потому лучшим другом. Пока между ними не встала проклятая семья дьяволов Акуманов…
Цубаки раз за разом прокручивал в голове воспоминания о последней встрече с Ичиро.
Вчера, рано утром, он случайно услышал обрывок разговора Ичиро с Борисом, из которого стало понятно, что эти двое за его спиной уже давно проворачивают свои «тёмные» делишки. Суть диалога сводилась к тому, что Юмедзи летит в Россию грузовым самолётом компании, везя оборудование для производства электронно-бионических деталей. Значит, Борис и Ичиро организовали свою «лавочку» и хотят выпускать икиоидов в России. Не спросив у него разрешения! Этого Кимура простить не мог. Такого нельзя было прощать.
— Я сделал то, что должно. Ичиро зашёл слишком далеко. Я лишь поставил точку. Быстрая смерть была милосерднее, — убеждал себя глава корпорации, когда-то созданной и многие годы принадлежавшей семье бывшего лучшего друга. — За тебя, Ичиро.
Осушив второй шот очень дорогого коллекционного виски, подаренного ему Ичиро на первую свадьбу, господин Цубаки полюбовался опустевшей тюльпановидной рюмкой, затем поставил её донышком вверх.
В двери вошла новая секретарша с лицом предыдущей.
— Сделай мне кофе, только с двумя…
— Ложками сахара, корицей и базиликом. У меня всё записано в программе.
— Хорошо. И принеси лимонный шоколад. Что-то на душе тяжело. Непразднично, — вздохнул «мужчина-камелия».
Он встал с кресла и подошёл к окну.
За запотевшим стеклом утро, задувая фонари, разбудило шумный город, призывая продолжить празднование рождества.
– *** –
— Как-то здесь душно. Да ещё эта луна кровавая за окном на душу давит. Катюш, открой форточку. Нужно проветрить, пока Боря на операции. Вот весь в папашу, ни одной свободной минуты на себя, — покачала головой в белой медицинской косынке пожилая дородная сестра-хозяйка Дарья Марковна, глядя на наручные часы. — Похоже, остановились.
— Да выброси ты их уже к чёртовой матери! — посоветовала худощавая санитарка с короткими зелёными кудряшками и золотым кольцом в носу, недовольно поджав маленькие сморщенные губы в чёрной помаде. — Наручные часы это позапрошлый век! Зачем ты их вообще носишь? Дай сюда, я их выкину.
Она рывком распахнула окно ординаторской и выразительно протянула руку в сторону собеседницы. Морозный ветер ворвался внутрь, приветливо швырнув ей в лицо горсть колючих снежинок. Большая стопка аккуратно сложенных медицинских карт шумно съехала с подоконника, устилаясь под ноги открывшего дверь Акумана. Обе немолодые сотрудницы бросились собирать с пола медкарты.
— Вот это я называю «встречать начальство с почестями», — развёл руками Борис Михайлович. — Девушки, я искренне тронут вашими поклонами, но позвольте пройти.
Интерны позади него захихикали. Большие серые глаза Акумана под тяжёлыми веками приобрели оттенок грозовой тучи. Он резко обернулся: «А что здесь смешного? У вас десять секунд, чтобы последовать их примеру и всё собрать. Остальные за мной!».
Молодые медики кинулись исполнять приказание, а Борис Михайлович в окружении свиты из медсестёр с врачами проследовал к окну и, вдохнув полной грудью воздух, закрыл раму.
Ледяной ветер с силой ударился о невидимую преграду, но не сумел пробиться внутрь и начал зло швыряться в стекло снежной крупой.
— М-да, погода шепчет, — непонятно кому заметил хирург. — Не люблю полнолуние. У всех подряд обострения.
— Борис Михайлович, всё сделано. Шеф, ваше указание выполнено. Профессор, мы всё собрали! — наперебой загалдели собиратели медкарт, зачем-то протягивая ему собранное.
— Боренька, не стой там, замёрзнешь. Иди скорее, садись за стол, попей чайку с твоим любимым вареньицем, — отгораживая его от стайки интернов, потянула за рукав Дарья Марковна. — Ты же весь день на ногах и голодный. Надо покушать. Мы с Катенькой уже всё накрыли. Вот, садись сюда с нами и бери пирожочек. Специально для тебя напекла. Всё как ты любишь…
— С печёночкой? — обрадовался Борис и наконец-то улыбнулся.
— Ой, как у вас тут сегодня много нало-о-да, — картаво нараспев протянула в дверях стройная крашеная блондинка в лиловой кофточке с глубоким декольте и черной узкой юбке с разрезом, открывающим обзору длинные загорелые ножки в туфельках-лодочках на высокой шпильке. — А чем это так вкусненько пахнет?
Запах пирожков перебил соблазнительный аромат духов. Судя по реакции мужской половины застолья, духи вошедшей очаровывали с первого вздоха. Некая смесь ночных цветов со спелыми фруктами и дорогим алкoголем. Древесно-цитрусовые нотки и мощный пьянящий горько-сладкий шлейф…
— Нет, ну ты посмотри на неё! Опять эта Калловна к столу заявилась, — в сердцах тихо шлёпнула себя по щуплой коленке зеленоволосая Екатерина Денисовна. — И чего эта шалава картавая прицепилась к Борьке? Неужели не ясно, что не женится он на ней?
— Да ты прекрати. Нормальная она девка. Ну, подумаешь, картавая. И что? — одёрнула её Дарья Марковна. — У мужика в пятьдесят ни жены, ни детей, даже, вон, волос на башке не осталось, а у его покойного отца в эти годы, между прочим, Нинка уже в институт поступила, а он, Борька, на операциях ассистировал. Что плохого, если они с Миленкой поженятся? Не ты ж ему, кляча старая, детей рожать будешь.
— Да кому нужны эти дети? — прошипела Денисовна и, растягивая чёрные губы в ядовитой улыбке, приветливо позвала: — Проходите, Милена Карловна, присаживайтесь за стол. Мы в честь юбилея Бориса Михайловича здесь маленький фуршет организовали.
— У Боленьки Михайловича сегодня юбилей? — широко распахнула и без того большие карие глаза финдиректор Милена Калинина. — А что же меня никто не пледупледил?
Повисла неловкая пауза.
— Так это я им запретил, — спас положение Борис Михайлович.
— Какой вы склы-ытный, — расплылась в кокетливой улыбке красивая женщина, накручивая на палец прядь длинных волос.
— Я не «склытный», я скромный, — вздохнул лучший хирург, взяв сразу два протянутых ему пирожка.
Санитарка и сестра-хозяйка счастливо переглянулись и принялись наливать чай юбиляру.
— Ну вот, тепель из-за вашей скломности я без подалка. Как неудобно, — приближаясь к столу, пожаловалась благоухающая гостья, обмахиваясь медкартой.
— Ничего, госпожа Калинина, будете должны, — сдержанно улыбнулся ей Акуман и скомандовал сидящим напротив: — Организуйте даме место.
Рано начавший лысеть интерн Кирюша вскочил и, уступив своё место, ушёл в коридор на поиски свободного стула.
— Даш, я не поняла, эта овца надушенная что, с Бори подарок хочет? — за спиной юбиляра тихо прошипела Екатерина.
— Я прослушала, но, по ходу, хочет и не один, — подлила масла в огонь Дарья Марковна.
— Вот сука алчная! Нигде своего не упустит. Ну ничего, я ей сейчас устрою! Где там у тебя в кандейке слабительные были? Давай ключ, — протянула руку санитарка.
— Сиди. Я сама всё принесу, — не доверив ключа, пообещала сестра-хозяйка и, незаметно стянув в карман мобильник Бориса, ушла в коридор, столкнувшись в дверях с Кирюшей, вносящим в ординаторскую стул и бутылку шампанского.
Сидящие за безалкогольным столом возликовали, увидев праздничный атрибут в руках интерна. Однако виновник торжества не разделил восторга и вопросительно вскинул бровь: «Это что?».
— Борис Михайлович, но здесь же буквально по глоточку на каждого. Это же чисто символически – за ваше здоровье и католическое Рождество! — взмолился интерн.
— И что? Здесь кто-то католик, или кто-то забыл, что у нас впереди ещё одна плановая операция? — нахмурился Акуман.
Интерн Кирюша, съёжившись под его взглядом, виновато прижал бутылку к себе и замер, мечтая провалиться сквозь пол… пока не вспомнил, что под ними был морг.
— Борь, ну правда, не гноби пацана. Это же лимонад, всего десять градусов, — заступился анестезиолог Семён Алексеевич Цветиков, забрав и повертев в руках бутылку шампанского. — Я тебе гарантирую, здесь меньше, чем по полградуса на лицо, если разделить на 15 человек.
— Нас 16, — робко подсказал интерн Кирюша и покосился на Милену Карловну.
— Борь, тем более! — подмигнул Цветиков, покровительственно обнимая интерна. — Ну в самом деле, такой праздник, сам Бог велел выпить за твоё здоровье…
— За здоровье не пьют, о нём молятся, — возвёл указательный палец к потолку юбиляр. — И не поминай Господа всуе, сын мой.
— Он не сын, он отец, ха-ха-ха, многодетный, — посыпались смешки и подсказки из-за стола.
Профессор Акуман спрятал улыбку в кружке и, с наслаждением сделав глоток чая, зажмурился.
— Ну Бо-о-оленька Михайлович, ну пожа-а-алуйста, — блондинка Калинина, молитвенно сложив ладони, томно похлопала длинными нарощенными ресницами в стразах. — Ну лади меня, дозвольте нам всем по ма-а-аленькому глоточку? Всё-таки плаздник.
— Хорошо. Дозволяю, — открыл глаза Борис. — По глоточку можно интернам, у которых на сегодня рабочий день закончен, а остальным максимум понюхать пробку! Как я уже сказал, у нас с вами впереди ещё одна большая и сложная плановая операция.
— И ещё одна малюсенькая несложная внеплановая, — виновато сощурилась в улыбке Милена, показывая двумя пальчиками маленький размер. — Об этом я и хотела поговолить.
Доктор Акуман на этот раз вопросительно округлил глаза.
— Звонил лично генелал Виктол Молозов, плосил помочь его племяннице сделать новую глудь, — вздохнула Калинина.
— Это тот самый Витька Морозов, что ль, что с нами в школе учился? — вмешалась Екатерина Денисовна. — А с хрена у него племянница образовалась? У него ж ни сестёр, ни братьев, ни жены.
— Ничего вы, девушка, не понимаете, — пряча усмешку за откусыванием пирожка, покачал головой Борис Михайлович. — Классику читать надо. Племянницами у влиятельных господ принято называть молодых любовниц.
— А-а, вон оно чё, Михалыч, — весело хлопнув его по плечу, громко расхохоталась санитарка и требовательно протянула руку к Милене. — А что там в карточке написано про его «племянницу»? Дай почитать.
Финансовый заместитель владельца клиники испуганно прижала к себе тонкую карточку пациентки.
— Катя, не пугай моего зама. Это врачебная тайна. Тебе её по статусу знать не положено.
— Да, Екателина Денисовна, много будете знать, сколо состалитесь, — показала ей зубы в улыбке Калинина.
Смотрящие с ненавистью друг на друга женщины не заметили, как анестезиолог Семён Алексеевич Цветиков на другом краю стола подмигнул Акуману и поднял большой палец, давая понять другу, что одобряет его роман с финдиректором.
— Предлагаю поднять бокалы за юбиляра! — громко призвал Семён Алексеевич, заметив, что на него посмотрела Екатерина Денисовна, и, открыв с тихим хлопком бутылку, передал Кирюше: — Бери, разливай!
Кирюша, войдя в роль официанта, быстро обошёл сидящих за столом. Все, кроме юбиляра, выпили. Равнодушный к алкоголю Борис, приподняв бокал с чаем, продолжил доедать первый из двух пирожков и, отведав варенья от заботливой санитарки, зевнул.
– *** –
Всё включено
– *** –
Дилан проснулся от громкого стука. За дверью стоял услужливый портье Кентаро и, сияя в улыбке, протягивал ему пару новых кроссовок.
— Господин, я осмелился купить вам в подарок эту прекрасную спортивную обувь из лимитированной коллекции бренда «HerRingFlower».
— «Цветок селёдки»? Странное название. Я правильно расслышал? — зевнул не выспавшися шотландец.
— Нет-нет! — Кентаро ещё шире улыбнулся. — «Её цветочное кольцо». Это лучшая спортивная марка Японии. Самая новая, самая качественная и самая дорогая модель…

— Сколько? — Дилан, потирая спросонок глаза, попытался нащупать в кармане бумажник.
Но кроме трусов на Дилане ничего не было. Поймав на себе заинтересованный взгляд портье, он нетвёрдой походкой вернулся к кровати, поднял с пола куртку, достал бумажник, вытащил несколько банкнот и протянул их японцу.
Узкие глаза Кентаро счастливо округлились, он быстро забрал деньги и, опустив кроссовки на пол перед их новым владельцем, почтительно согнулся в поклоне.
— Господин, я могу ещё для вас что-нибудь сделать?
— Закажи мне на утро такси до офиса корпорации YumenoFlower. И не буди меня больше! — замотал головой постоялец, выталкивая за дверь визитёра.
— Хорошо, господин. Но уже 8:15. Может быть, мне принести вам кофе?
— Ладно, тащи.
Оказавшись в коридоре и чуть не сбив с ног подслушивающую горничную, портье довольно потёр ладони.
— Кентаро, как ты умудрился впарить эту дешёвку за двести баксов? — поразилась девушка.
— Уметь надо! — Кентаро танцующей походкой направился к лифту, размышляя: «Зачем ему такси до офиса в нашем же здании?».
Он не успел нажать на кнопку, как двери распахнулись, и на этаж вывалилась пьяная троица иностранок. Дамы возвращались из казино и были недовольны качеством развлечений.
— Ванда, зачем ты нас сюда притащила? Разве это стриптиз? — возмущалась тёмнокожая пышнотелая гостья, чуть не падая на развороте. — Там одни пигалицы в перьях. А где мужики?
— Я к вашим услугам, мадам, — подставил плечо щуплый портье.
Обесцвеченная латиноамериканка Джуэл и белокожая шатенка Ванда расхохотались, наблюдая, как он, уткнувшись носом в объёмное декольте Кэндис, пытается не упасть. Та прижала его к стене и выдохнула перегаром:
— И что ты можешь мне предложить?
— Хост-клуб, — пискнул придавленный. — «Красная нить». Скажете, что вас прислал Кентаро, и вас обслужат в лучшем виде…
Когда-то Кентаро и сам работал в «Красной нити». Недолго.
— Да видели мы твою «Красную нить», — презрительно сощурилась Джуэл. — Смотреть не на что. Одни геи.
— И не говори, — поддержала Кэнди, отстраняясь и разглядывая его. — Не мужики, а недоразумение. Мелкие. Как мартышки.
— Кэнди, ты его пугаешь, — захихикала Ванда. — Он сейчас описается. Ой… кажется, мне самой срочно надо. Джуэл, где наш номер?
Джуэл махнула рукой в сторону противоположную номеру и направилась туда.
— Дамы, дамы, ваш номер в другой стороне! Позвольте, я вас провожу, — засуетился Кентаро.
Пока Ванда удалялась в уборную, он разговорился с Джуэл и Кэнди. Обе были недовольны хост-клубом: не столько хрупкими японцами, сколько самой идеей платить мужчине за внимание.
Каждой из женщин хотелось иметь мужчину своей мечты и непременно такого, что не изменит, не предаст и будет не гей.
 — И чтоб в постели был ничего, — поддержала подруг Ванда, вернувшись из ванной в халате и с полотенцем на голове.
Портье просиял – то ли от вида незапахнутого халата, то ли от внезапной идеи.
— Дамы, кажется, я могу вам помочь!
— Неужели? — Ванда, поигрывая поясом, подсела ближе.
— Конечно, — сглотнул портье, доставая блокнот. — Вам нужны личные икиоиды. Всё, что захотите. Вот адрес. Скажете, что от меня.
— Икиоиды? — с сомнением переспросила Кэнди, забирая листочек с адресом. — А разве их выпускают в мужской версии?
— Для вас сделают, — с жаром заверил Кентаро. — Закажете себе мужчин мечты. Икиоидов последней модели. Всё как пожелаете.
– *** –
— Сколько же здесь, Кентаро? — горничная, завистливо подслушивавшая под дверью, бросилась следом за ним по коридору.
— Много, — самодовольно облизнув губы, помахал веером из банкнот портье. — Я же говорил тебе – не бывает богатых, которые не платят, бывают бедные, что не умеют просить! Запомни мою мудрость и принеси мне кофе, если хочешь, чтобы щедрый дядюшка Кентаро с тобой поделился. Да и тому рыжему! И этим, хотя… этим сейчас кофе не надо.
Горничная побежала за кофе, а довольный портье Кентаро устроился в кресле, провожая её взглядом. В окно гостиничного коридора приветливо заглянул рассвет. Жизнь удалась… но тут он вспомнил, что совсем забыл заказать такси для тупого, скандального рыжего великана. И дёрнул же его чёрт пообещать гостю бесплатное такси за счёт отеля.
– *** –
— Да вы знаете, кто заплатил за мою операцию?! С какой стати я должна ждать ещё целый час вашего анестезиолога? Да я сейчас позвоню и знаешь, что тебе, курица, будет? — кричала с кровати на беременную медсестру молодая особа в пижаме и тапочках в предоперационной палате.
Беременная медсестра, растерявшись от такого напора, что-то лепетала в ответ любовнице генерала и, глотая слёзы, беспомощно смотрела на хирурга шорца и интерна Кирюшу. Но мужчины молчали, отводя взгляд.
— Ей будет декретный отпуск. С завтрашнего числа, — спокойно произнёс Акуман и, протянув носовой платок плачущей медсестре, добавил: — А ну брысь домой! Ещё не хватало, чтоб ты у меня здесь родила раньше времени.
— Борис Михайлович, но мне же ещё две недели до декретного… — виновато прошептала беременная, подходя к двери.
— А я главврач, мне виднее, — выпроводил её за дверь Борис и направился к хирургу шорцу с интерном Кирюшей: — Итак, что стоим? Кого ждём? У вас платная пациентка рвётся на операцию. Почему отказываем?
— Но, Борис Михайлович, как же без анестезиолога, кто будет отвечать за нaркоз? — виновато промямлил шорец.
— И что? Желание платного пациента для нас закон! Бадан Сандаевич, вы же слышали требование? Девушка не желает ждать хорошего анестезиолога. Так ведь? — приближаясь к негодующей, спокойно уточнил Акуман.
— Вот именно! — гордо вздёрнула полгода назад переделанный носик «племянница» генерала. — Зачем мне его ждать?
— Справедливо, — кивнул Борис и полез во внутренний карман. — Я тоже считаю, что анестезия это для слабаков. Без неё куда интереснее! Смотрите, какой у меня красивый скальпель.
Милена Карловна застыв на пороге палаты, удивлённо захлопала ресницами, а протеже генерала Морозова взвизгнула и отшатнулась от доктора, прячась под одеяло. Мало кто понимал изысканный тонкий юмор лучшего хирурга Кузбасса.
— Борь, вот твои ключи и мобильник, — влетела в двери предоперационной палаты запыхавшаяся Дарья Марковна.
— Ну так что? Едем увеличивать грудь без нaркoза или подождём анестезиолога Цветикова, что специально ради вас поехал за лучшими препаратами на склад? — забрал ключи и телефон Акуман.
— Подождём, — вынырнула из-под одеяла платная пациентка. — Простите, я же не знала, что он ради меня уехал…
— Да-да, специально ради вас. Он у нас такой, — пробормотал Борис Михайлович, рассматривая что-то на экране мобильного. — Тогда ждём Семён Алексеевича, а я пойду позвоню…
Всё так же пялясь на пульсирующий экранчик, Акуман вышел за дверь. Бадан Сандаевич поспешил за ним и встретился в коридоре с Василием Доброславовичем.
— Как всегда Сёму своего прикрывает! — тихо пожаловался шорец коллеге.
— Бадя, ты его лицо видел? Может, Семицветик в аварию попал, — меланхолично заметил Василий.
— Думаешь, нас пригласят на блины с киселём? — наконец-то вновь надел привычную улыбку Бадан Сандаевич.
— Ага, не дождёшься. Закатай губу. У Семицветикова не только семеро детей, но и девять жизней. Как у кота.
— Слушай, Вась, а у Семёна что, реально семеро детей?
– *** –
Семейство семицветиковых
– *** –
Вечно опаздывающий Семён Алексеевич Цветиков был в клинике притчей во языцех и старым другом Бориса Михайловича Акумана. Поговаривали, что именно из-за него Борис до сих пор холост.
Сёма женился ещё на первом курсе «меда» от такой же первокурсницы во время посвящения в студенты. Девушка родила тройню. Счастливый отец двух сыновей и одной дочери всю учёбу был для друзей наглядным примером, почему важно предохраняться. Жена академию не закончила, зато брак оказался крепким.
Дети подросли, пошли в школу, Семён защитил диплом и устроился в клинику к отцу Бориса. Набрался опыта, хорошо зарекомендовал себя как специалист. И жизнь, казалось, наладилась.
Как вдруг… они с женой снова «случайно» зачали. Уверенная в климаксе супруга спохватилась слишком поздно, и у Цветиковых родилась вторая тройня.
Затем дочь родила двойню и переехала к ним. Следом были две беременные снохи. В итоге Цветиков остался отвечать за целый дом: троих младших сыновей, четырёх внучек, дочь, жену и невесток.
– *** –
 «Крестница Генерала Мороза»
– *** –
— О-о, какие люди мне позвонили! Приветствую, Борис Михалыч, приветствую! — обрадовался в трубку пьяный генерал, выныривая из бассейна роскошной сауны.
— Витя, мне срочно нужно найти племянницу!
— Ха! Приезжай ко мне в сауну и выбирай любую. Знаешь, сколько у меня здесь племянниц?
— Морозов, не будь идиотом! Племянница это дочь моей сестры! Нинкина дочь! Ханька!
— А-а, опять моя крестница потерялась? Так что ж ты сразу не сказал? И в каком кемеровском ТЦ она на этот раз заблудилась? Погоди, а что ты меня не зовёшь к себе, если твои уже прилетели? Бухаете там без меня саке-э, да? У нас че… уже утро? Эй, девки, который час? Полпятого ночи? Борька, так ещё ночь. Слышь, отставить панику, Нинка же со своими ещё в самолёте, на небе…
— Вот именно, мать твою, на небе! Но их маяков не видно, а ханькин маяк показывает, что она на земле! Витька, трезвей! Мне нужна помощь! Мороз, ты меня слышишь?!
— Погоди, не истери, — вылез из бассейна генерал, — может, это простой сбой в программе… повиси на трубке, я ща…
— Это не сбой! С ними что-то случилось. Я чувствую! Маяки с браслетов сестры и зятя исчезли. Работает только маяк племяшки и, судя по нему, она на земле, а не в воздухе уже полчаса! Понимаешь, о чём я тебе толкую? Им ещё три часа лететь! На связь они не выходят. Позвони своим, пусть найдут их самолёт на радаре! — на всю больницу заорал в трубку Акуман и, пинком открыв больничные двери, сбежал вниз по ступенькам к приветливо пискнувшей сигналкой машине. — Я еду к тебе. Мне нужен твой вертолёт! Срочно! Звони всем своим, поднимай спасателей, полицию, охотников, волонтёров. Кого сможешь. Всех! Нужно прочесать квадрат, откуда сигналит маяк!
— Боря, крепись, — после короткой паузы отозвался мобильник протрезвевшим голосом генерала. — Мне доложили, самолёт, в котором летели твои, взорвался в воздухе на подлёте к Кузбассу. Шансов, что кто-то выжил, нет. Вертушку за тобой выслал. Кстати, с днюхой тебя…
– *** –
Холодный праздник
– *** –
— Сэр, ваше такэси подиэхал. Водитерь ожидаетося вас внидзу, — кланяясь Дилану, вежливо улыбнулся невысокий портье.
— Спасибо, дружище. Держи, это тебе на чай за твой хороший английский, — широко улыбнулся в ответ иностранец, отставив чашку с недопитым кофе и подходя к дверям.
Он открыл дверцу такси и сразу отпрянул. Внутрь автомобиля вперёд него залетела крупная ворона. Испуганный почти пассажир, поскользнувшись, упал. Хихикающий таксист нехотя вылез наружу, выгнал пернатую тварь из салона, а потом помог пассажиру подняться и усадил в машину. Они наконец-то покинули парковку отеля.
Дилан облегчённо вздохнул и, достав мобильный, начал по привычке просматривать новости. Но, не найдя для себя ничего интересного, переключился на вид из окна.
Утренний зимний Токио был прекрасен.
Солнце подсветило облака и город. Гирлянды ещё горели на припудренных морозцем ветвях деревьев вдоль тротуаров. Молодой бизнесмен убрал телефон в карман и, как ребёнок, счастливо улыбался чудесному утру.
Возле здания корпорации толпился народ с плакатами. Дилан ничего не понимал в их японских каракулях.
«Наверное, уже празднуют» — подумал он. Но, открывая дверь такси, заметил на одном из плакатов английскую надпись: «МЫ НЕ МУСОР». Плакат держал человек в инвалидной коляске. С одной ногой. Остальные митингующие тоже оказались калеками. Кто-то на костылях, кто-то с неудачным старым протезом, кто-то без… Макнайт невольно отвернулся, увидев в толпе безрукого человека. В знак протеста они сознательно сняли протезы. Дилан мысленно он корил себя за эту реакцию; эти люди были ни в чём не виноваты.
— Простите, а чего они хотят? — спросил он у таксиста.
— Нормальной жизни, — философски ответил водитель. — Кстати, вы слышали, в новостях только что сообщили, этой ночью разбился самолёт компании, где летела семья одного из директоров YumenoFlower – Юмедзи Ичиро. Похоже, теперь сильно упадут акции корпорации.
— И ваши японские инвалиды этим так сильно обеспокоены?
— Очень может быть. Семья Юмедзи десять лет назад основала благотворительный фонд поддержки инвалидов и многим в Японии помогла. Да и не только в Японии. Что теперь будет с фондом и кто о них позаботится, это большой вопрос… с вас 50 тысяч йен.
— Извините, я думал, это бесплатно…
— Где вы видели бесплатное такси? Бесплатно ничего не бывает.
— 50 тысяч йен? А сколько это в долларах?
— Тысяча, — не моргнув глазом, солгал таксист.
— Ну и цены у вас!
— Обычная цена, — пожал плечами водитель, отъезжая.
– *** –
— Дилан-сан, у меня к вам один маленький вопрос: как вы добрались? Я только что отдал распоряжение организовать завтра вашу встречу и торжественный обед, как вдруг секретарша мне докладывает, что ко мне уже сегодня пришёл господин Макнайт. Признаться, я весьма удивлён, — вставая из-за стола, направился к гостю Кимура.
У главы корпорации отлегло от сердца при виде высокого рыжего балбеса, но тяжесть тут же вернулась – младший Макнайт явился с пустыми руками. Оставалась надежда, что сейчас он предложит поехать за обещанным «мешком денег». Но…
— Вы ещё больше удивитесь, когда включите телевизор! — с порога прокричал Дилан и, схватив со стола пульт, начал переключать каналы. — Вы ещё не видели новости? Это по всем каналам!
По всем каналам передавали новости о взорвавшемся утром в небе над Кемерово самолёте корпорации YumenoFlower. С грузом и пассажирами на борту. Далее шёл пятиминутный сюжет о деятельности корпорации YumenoFlower, мирового лидера на рынке производства икиоидов.
– *** –
Современные боги
– *** –
В детстве у Дилана, выросшего на ферме, было смутное представление о человекоподобных роботах. Роботы, которых он видел, помогали отцу на ферме и были похожи на железные бочонки с колёсами вместо ног. Когда младший Макнайт оканчивал среднюю школу, он впервые увидел на новостном канале сюжет о достижениях японской корпорации YumenoFlower, совершившей прорыв в биопротезировании. Кривляющийся на экране ведущий новостей несколько раз повторил: «корпорация YumenoFlower подарила человечеству инновационную возможность сращивать искусственные конечности с живыми организмами и… многие граждане уже этим воспользовались!». Дилана позабавило зрелище нарастивших себе по две, и даже четыре дополнительные руки, ноги или глаза. А так же ему врезалась в память смешная с его точки зрения реклама: «Благодаря проекту «Bioprosthetics» корпорация YumenoFlower поможет любому из вас уподобиться древнему богу». Внешне. Потому что настоящие, современные боги это учёные корпорации, подчинившей себе…» какой-то там ген.
Позже, когда молодого Макнайта отправили на учёбу в университет, он закрутил роман со старшекурсницей факультета генной инженерии, от которой узнал, что речь шла о гене SCN9A.
Как же её звали? Ах, да… малышка Кэтти. Кэт. Дилан тогда ещё много чего интересного наслушался от Кэтти про этот загадочный ген, но большинство из полученных знаний успешно забыл. В памяти осело лишь то, что мутация гена SCN9A навсегда избавляет человека от боли. Это было любопытно.
«Представляешь, этот ген отвечает за так называемый натриевый канал – структуру, благодаря которой электрический заряд достигает нервных клеток, заставляя их вырабатывать сигнал. Лишённый этого канала мозг не получает болевого сигнала от тела» — с воодушевлением рассказывала подружка Кэт.
Но зачем было представлять Дилану какие-то каналы-сигналы, когда можно было представлять девушку обнажённой, без очков и с распущенными волосами? Жаль, что их роман продлился всего полкурса.
Когда кумиры Кэтти объявили, что новые протезы не только возвращают функции утраченной части тела, но ещё и ликвидируют фантомные боли, студентка последнего курса даже устроила маленькую вечеринку для своего бойфренда-младшекурсника. Они поехали на виллу к её родителям, пили шампанское в джакузи и обмазывали друг друга взбитыми сливками. Потом пили коллекционный виски из бара её папаши и играли в догонялки по всем комнатам, бросаясь шоколадным мороженым с клубникой и… словом, весело отметили чудесное научное событие страстной романтической ночью. Однако что-то пошло не так.
С утра вернулись родители Кэтти. То ли отменили их рейс на Багамы, то ли ещё что…
Не протрезвевшие тогда спросонья Дилан и Кэт сидели на постели, кутались в липкое покрывало и наблюдали как злой, словно чёрт, папаша девушки бегал по дому, вопя: «Это настоящая катастрофа! Я разорён!».
Вскоре с эфира обрушилась другая волна новостей, круглосуточно сообщавших о том, что «жадные лживые гении чуть не обанкротили YumenoFlower, приступив к продажам до завершения тестирования…».
С мутацией этого самого гена SCN9A что-то пошло не так. Оказалось, что ген SCN9A это главный «болевой переключатель» и управлять им не так просто. Выяснилось, что разработчики «Bioprosthetics» ввели граждан в заблуждение, сознательно умолчав, о тесной связи гена SCN9A с другой крайностью в болевом восприятии – пароксизмальными болевыми расстройствами.
Кэт была безутешна, а Дилан, к своему стыду, остался равнодушен к шокирующей новости. Из-за этого они и расстались.
Он отправился на летние каникулы к себе в Шотландию, а она… гость Кимуры наморщил лоб, пытаясь вспомнить, чему же посвятила себя Кэт. Но так и не вспомнил. Он помнил только свою обиду на бывшую подружку, что после ссоры заблокировала и отписалась от него в соцсетях. В отместку он сделал то же самое, а вернувшись с каникул, больше с ней не встречался. К тому же, она то ли бросила университет, то ли куда-то перевелась. Вроде бы её семья действительно разорилась из-за вложений в «Bioprosthetics» …
– *** –
— М-м-м-да, неприятно, — согласился Кимура, забирая из рук Дилана пульт. — Моим глазам больно на это смотреть…
— Сейчас тебе с твоими глазами станет ещё больнее! — пообещала ворвавшаяся в кабинет Наоми, распахивая шторы. — Ты видел, что творится у тебя под носом?
— Цветочек мой, ты имеешь в виду «под окнами»?
Глава корпорации неохотно приблизился к окну и посмотрел вниз. Толпа митингующих инвалидов была не тем, что он хотел бы сейчас увидеть. Господин Цубаки хотел увидеть и лично пересчитать деньги Макнайтов, поэтому искал подходящий момент напомнить о них Дилану. Но рыжий балбес уставился на Наоми и, кажется, совсем забыл, для чего его отправили в Японию.
— Кимура, а почему там у вас протестуют калеки? Я когда выходил из такси, думал, они меня костылями отлупят.
— Это потому что наш дорогой Цубаки не держит слово! — гневно по-английски выпалила невыспавшаяся женщина. — Кстати, я глава японского комитета по этике и лицензионного отдела – Наоми Ямамото младшая.
— Очень приятно. Какое прекрасное совпадение. А я Дилан Макнайт младший, новый партнёр господина Кимуры. В смысле, старый новый, то есть новый старого… бог мой, я его бизнес-партнёр. Вы не подумайте ничего такого, мы просто друзья. То есть, я хотел сказать, что я друг, то есть, внук его…
— Не подумаю, — наконец-то улыбнулась Наоми и повернулась к Цубаки. — Я и не знала, что у тебя есть такой симпатичный новый друг.
— То есть, внук моего американского друга, цветочек мой, — сухо уточнил Кимура, сверля Дилана взглядом. — Госпожа Ямамото шутит. Я всегда держу своё слово. А тем митингующим внизу я ничего не давал.
— Именно! Ты до сих пор им ничего не отдал и не перечислил ни йены! — снова взвилась Наоми. — Нет, вы только представьте, господин Макнайт, эти несчастные десять лет ждут обещанной компенсации и новых протезов!
— Я-то почему им должен что-то давать? — затряс головой Кимура. — Это им обещали Юмедзи! Пусть они и отвечают за данное слово.
— Вот только все Юмедзи сегодня погибли. Так что разгребай это сам!
— Не буду!
— Будешь! То, что творится под окнами, это ещё цветочки! Митингующие расползлись по всему городу. С лозунгами, плакатами и родственниками. Они с пяти утра перекрыли улицу возле моего комитета. И возле здания мэрии. А сейчас перекрывают дороги на вокзалы и аэропорты.
— Япония – портовая страна, — попытался свести всё в шутку Кимура.
— Вот только и в портах с утра то же самое. Мне оттуда уже звонили!
— Инвалиды так серьёзно настроены? — удивился Дилан.
— Так там не одни инвалиды, — повернулась к нему Наоми. — Судя по видео, к протестующим уже примкнули пенсионеры, студенты и даже туристы! Ситуация вот-вот выльется в международный скандал. Кимура, спускайся к ним и делай что хочешь, но чтобы они разошлись по домам!
— Не пойду, — скрестил руки глава корпорации и отвернулся к горшку с камелиями.
Наоми сердито всплеснула руками и притопнула ножкой.
— Международный скандал – плохая реклама для бизнеса, — встал на её сторону иностранец. — Дом Макнайтов дорожит своей репутацией и не даст вам ни цента, пока не устраните причину протеста.
Цубаки гневно сверкнул глазами на наглого рыжего сосунка и растянул тонкие губы в улыбке.
— Вы в этом уверены, молодой человек?
— Конечно. Для имиджа нашей компании плохо иметь дело с корпорацией, у которой подмоченная репутация! — рыжий гость указал взглядом в сторону госпожи Ямамото, утирающей слезы гнева и потёкшую тушь.
— Зачем же так горячиться? Наоми, если тебя действительно так огорчает эта толпа, то я всё решу. Ты же знаешь, что для меня не имеет значения цена вопроса, когда нужно порадовать мою золотую лилию, — Кимура протянул плачущей носовой платок, мысленно клянясь убить рыжего щенка, как только заберёт у него свои деньги.
Прихватив короткое серое пальто, глава корпорации гордо вышел из кабинета. На улице было холодно…
– *** –
Ледяной ад
– *** –
Ей опять снился страшный сон – такой же, как в прошлый раз. Чьи-то руки безжалостно обрывали живые белые лепестки мака и приклеивали к тонкому стебельку искусственные – красные. Но в последний момент искусственные красные лепестки осыпались, становясь вновь белоснежными, хрупкими и колючими… их подхватывал ледяной ветер и со свистом швырял в лицо…
Над ночной тайгой громко завыла вьюга. Испуганная луна скрылась за тяжёлыми серыми тучами. Ханако очнулась, подвешенная за правую руку на высокой сосне. Она запуталась в паутине парашютных строп и висела, не в силах пошевелиться. Мир вокруг казался страшным сном. Девушка зажмурилась, ей хотелось проснуться и снова оказаться в самолёте, рядом с родителями и плюшевым Чебурашкой… но проснуться не удавалось.
— МАМА! ПАПА! ВЫ ГДЕ? Я ЗДЕСЬ! ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?
Но никто не ответил. Вместо ответа колючий ветер швырял ей в лицо тысячи холодных снежинок, сквозь которые не получалось увидеть, что происходило внизу. А на уровне её глаз были только мохнатые хвойные ветви, которые тоже было трудно разглядеть из-за летящего в лицо снега. Хана опять потеряла сознание.
 Тело онемело от холода. В ушах гудело от ледяного урагана и стука собственных зубов. Ей никогда в жизни не было так страшно и холодно…
— Мама, почему в самолёте так дует? Дай, пожалуйста, плед… я замёрзла… — попросила девушка и открыла глаза.
Кошмар вернулся. Она всё так же висела на дереве. Но ветер начал стихать. Из-за тучи выглянула злая луна, и насмешливые звёзды продолжили крошить в лицо Ханы свои ледяные осколки. Мороз крепчал.
Девушку охватила паника, переходящая в ледяной ужас и оцепенение. Обжигающий холод пробирал до самых костей, не давая пошевелиться. Хана из последних сил задёргалась в стропах, уже не столько чтобы выбраться, сколько чтобы согреться и стряхнуть с себя нап;давший снег. Но это не помогло ни согреться, ни выбраться.
— Э-эй! Здесь есть кто-нибудь? АУ-У! МЕНЯ КТО-НИБУДЬ СЛЫШИТ?! Я здесь! Я наверху! Спасите! — сквозь слёзы прокричала несчастная, не понимая, что её тихий шёпот никто не услышит.
– *** –
Свет маяка
– *** –
— Скорее, скорее! У малышки осталось не так много времени! Жизненные показатели с её браслета близки к критическим. Мы должны успеть! — торопил Борис пилота вертолёта, неотрывно следя за красной пульсирующей точкой на экране прибора.
— Да вон же она. Посмотрите, вон там, на дереве висит парашют, — ткнул рукой в темноту окна командир экипажа.
— Похоже, ваша малышка запуталась в стропах, — посочувствовал молодой спасатель, сидящий рядом с Акуманом.
— Но мы не сможем там приземлиться. Слишком густые верхушки деревьев, — прокричал по рации из кабины пилот.
— Значит так, подлетим как можно ближе к сосне, зависаем и спускаем меня на страховочном тросе с «вертушки». Я по ветвям доберусь до неё, обвяжу, перережу стропы, потом вы нас поднимете обратно на борт. Задача ясна? — распорядился Борис, перекладывая скальпель из внутреннего кармана во внешний и цепляя к поясу спасательный трос.
— Ясно. Только вы не спасатель, а мне за такое начальство на базе голову оторвёт…
 — Если оторвёт, я тебе её обратно пришью. Хочешь, две пришью, хочешь, три? Будешь у меня змеем-Горынычем, или Цербером, — мрачно пообещал хирург, открывая дверь вертолёта. — Отставить разговоры. Я полковник медицинской службы. Выполнять приказ старшего по званию. Здесь я твоё начальство!
— Есть.
— Командир, на счёт Цербера это он так шутит, да? — с опаской вглядываясь вниз из окна кабины, на всякий случай уточнил пилот.
— Акуман-то? Не. Это он так может, — заверил командир, стоящий у открытой двери вертолёта и заорал вниз Борису. — Понял, поднимаем на борт.
– *** –
Сад страданий
– *** –
В сопровождении двух рослых охранников Кимура спустился к толпе митингующих и распростёр руки.
— Мои дорогие друзья! Я понимаю вашу боль и обиду на семью Юмедзи. Но теперь все они мертвы и больше не помешают мне помочь вам!
Толпа одобрительно загудела.
— Конечно, по закону вам положено ждать ещё минимум полгода. Но! Я, Кимура Цубаки, как новый глава корпорации YumenoFlower, только что отдал распоряжение немедленно начать выдачу купонов на бесплатное получение икиоидов в знак признательности за ваше терпение и в качестве подарков к Рождеству всем пострадавшим от «Биопротезиса»!
Толпа, в которой уже затесались переодетые сотрудники службы безопасности корпорации, зааплодировала.
— Да здравствует YumenoFlower! Ура господину Кимуре Цубаки!
Митингующие обрадовались скорым подаркам, не зная, что господин Кимура сбагривал им залежалый товар. Устаревшие модели из первых партий икиоидов всё равно не продавались, а пылились на складах. В качестве предотвращения убытка от своего широкого жеста глава корпорации решил отменить рождественские скидки на новые модели. Тем более его терзали опасения, что хитрый Дилан мог ещё вчера увидеть и доложить деду, что YumenoFlower торгует новыми образцами.
— Босс, я, это… как вы и просили, всё узнал про Макнайтов! Вот, здесь видео с камер наблюдения из аэропорта Ханэда, — радостно доложил начальник службы безопасности, когда они вернулись в здание, и протянул боссу флешку в виде цветка белой камелии – корпоративного символа YumenoFlower. — Он прибыл вчера последним рейсом, и угадайте, где он сейчас!
— Неужели у меня в кабинете? — театрально развёл руками Кимура и, забрав флешку, сунул её в карман пиджака. — Сидит за столом рядом с госпожой Ямамото и действует мне на нервы. Пока ты там узнавал, я уже сам нашёл его. И за что только я плачу тебе? Живо сообщи в отдел продаж, чтоб торговали новыми икиоидами исключительно из-под прилавка. Пусть ни в коем случае не продают их пока иностранцам. Особенно этому рыжему! И пусть у каждого продавца будет его фото. Ты меня понял? Сегодня же разошли всем. Сейчас же!
— Понял. Будет сделано, босс!
— Ну так иди и делай, а не рыхли ногами пол возле меня! До своего кабинета я и без тебя знаю дорогу.
Мучаясь вопросом, успел или не успел что-то разузнать рыжий гость, глава корпорации вернулся к себе в кабинет.
От нервного перенапряжения правый глаз снова начал дёргаться и слезиться. Стараясь замаскировать нервный тик, окосевший руководитель посетовал на сильный ветер внизу и, незаметно от не смотрящих на него Дилана с Наоми, проглотил успокоительную пилюлю.
Пытать иностранца о том, что он уже разнюхал, при Наоми было опасно. Но глава лицензионного отдела и комитета по этике, похоже, не собиралась покидать кабинет. Она удобно расположилась в директорском кресле и, сверкая многочисленными золотыми колечками на холёных пальцах с красными ноготками, показывала Дилану свои семейные фотографии в мобильном. Рыжий долговяз, согнувшись к её плечу, стоял за спинкой кресла и одобрительно фыркал, словно гнедой жеребец, всякий раз, когда на экране появлялся следующий снимок «любименького мамочкиного мальчика». Можно было подумать, что иностранец никогда не видел перекрашенных шпицев. Господин Цубаки снова занервничал, но тут к его радости мадам Ямамото убрала телефон в сумочку и стала расспрашивать гостя о том, где тот уже побывал в Токио и что интересного увидел. Судя по ответам, рыжий ещё ничего не успел узнать про торговлю. Однако надо на всякий случай за ним надо бы присмотреть. По крайней мере, в течение рабочего дня. И выяснить…
— Господин Макнайт, в какой гостинице вы остановились? — кокетливо поправила серёжку Наоми.
— StarDreams-51.
«Прекрасно, скорее всего, он спрятал деньги в сейфе своего номера!» — Цубаки мысленно потёр руки и, промокнув платочком слезящиеся глаза, пожаловался:
— Знаете, дорогие мои, мне будет очень не хватать Ичиро.
Он сел в кресло напротив Наоми и скорбно посмотрел на картину с изображением святой Луции, что всегда висела за директорским креслом. Определённо, со стороны посетителей смотреть на святую гораздо удобнее.
— Но я слышал, вы с ним не ладили, — несколько удивился Дилан, частично загораживающий картину.
Заметив, куда смотрит плачущий, он обернулся, и тоже стал рассматривать изображение святой мученицы, державшей на блюдце свои глазные яблоки. Невольно вспомнились слова деда о некоторых странностях господина Кимуры.
— Да что вы, Цубаки был лучшим другом Ичиро! Они дружили с детства, — очень вовремя заступилась Наоми. — Не представляю, откуда пошли эти сплетни.
— О, я знаю, откуда распускаются грязные слухи, — вновь промокнул слёзы Кимура и ослабил узел на галстуке в пятнистый горошек. — Их корень – злой язык русского дьявола Акумана. Он всегда меня ненавидел! Именно этот злой сорняк склонил моего друга предать наше общее дело ради проекта «Bioprosthetics».
— «Bioprosthetics»? — обрадовался Макнайт, еле сдерживаясь от хохота.
Пятнистые горохи на галстуке Кимуры оказались глазами! Строгий деловой костюм, тёмно-серая, с фиолетовым отливом, стильная шёлковая рубашка и… черный галстук в цветастый горох, точнее глаза. Зелёные, жёлтые, розовые, голубеньие… Такой забавный галстук с глазами! Вот же придурок.
— Тот самый проект «Биопротезис», что чуть не разорил корпорацию YumenoFlower, — не замечая его веселье, подтвердила мадам Ямамото и указала вниз. — Это из-за него бастовали те несчастные люди.
— Может быть, немножечко кoньяку? — Цубаки достал бутылку и три хрустальные рюмки в виде бутонов, делая вид, что не слышал её слов. — На закуску предлагаю низкокалорийные печения с предсказаниями, я помню, что ты на диете…
Поставив на столик кoньяк и рюмки, он придвинул чашу с печеньем к Наоми. Большая, глубокая хрустальная чаша тоже была в виде цветка.
— Нет, благодарю тебя, мой дружочек, — отказалась Наоми, читая что-то в своём завибрировавшем мобильнике, — к сожалению, я вынуждена бежать на очень важную встречу. А вот печеньки я с удовольствием возьму с собой. Мой сладенький их обожает.
Не уточняя, какой именно «сладенький», женщина вытряхнула в маленькую дамскую сумочку почти всё содержимое чаши.
— Если он ест их вместе с бумагой, то это многое объясняет, — непонятно кому адресовал глава корпорации.
— Кимура, прекрати! — фыркнула госпожа Ямамото. — Кстати, спасибо, что успокоил толпу, мне пишут, все митингующие уже разошлись. Но до правительства информацию донесли и…
— Меня вызовут на ковёр?
— Думаю, да. Конечно же, я побываю там первой и сделаю всё, чтобы смягчить их гнев, — пообещала женщина, сверкнув колечками в прощальном жесте.
Хозяин кабинета тоже пошевелил пальцами ей в ответ и, обойдя письменный стол, занял своё любимо служебное кресло.
— Ну что, господин младший Макнайт, может быть, всё-таки кoньячку? Под предсказания. Тут как раз нам с вами осталось немножко на дне.
Он протянул хрустальную чашу гостю.
— Я бы предпочёл кофе со сливками, — поспешно поднял ладонь Дилан и тут же запустил её в чашу, сгребя последнее и оставив Кимуре одну-единственную печеньку. — Кстати, а почему корпорация закрыла «Bioprosthetics»? Идея ведь была хороша. Как я сегодня видел, в Японии так много инвалидов, они нуждаются в протезах и страдают…
— О, да-а. Сад страдания переполнен. Кругом одна боль. Но мы же не могли допустить, чтобы страдали дети…
Господин Цубаки ослабил узел глазастого галстука и, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, задумчиво взял последнее печенье и разломил его.
— А при чём тут дети? — Макнайт последовал его примеру и тоже разломил печенюшку.
— О, мой бутон, так вы не в курсе? Ах да, вы же ещё так молоды, — хозяин кабинета плеснул себе в рюмочку кoньякy и нажал кнопку вызова секретарши. — Милый цветочек, организуйте кофе для нашего дорогого гостя, со сливками, а мне лимончика и, ну, ты сама знаешь, чем я закусываю.
— Слушаюсь, господин, — ответил по-английски мелодичный женский голос.
— «Ты будешь этой ночью одинок. Порвётся у тебя один носок. Но если тебя очень любит солнце, то и второй носок к утру порвётся», — громко прочёл Дилан и вопросительно уставился на Кимуру. — Они все, что ли, про носки? Такое мне уже попадалось. А что у вас?
— «К весне ты вырастешь на 2 см. Вширь», — собеседник развёл руками. — Собираетесь сейчас читать остальные?
— Нет, пожалуй, возьму с собой в номер. Будет что почитать перед сном.
Очаровательная девушка в униформе с эмблемой YumenoFlower вкатила в кабинет небольшой столик с закусками и кофейным сервизом на одну персону. Одарив ослепительной улыбкой шотландца, секретарша налила Дилану ароматный кофе и, кланяясь, протянула фарфоровую тарелочку с маленькими клубничными пирожными в виде зелёных ёлочек, украшенных новогодними шариками из белого крема и красного клубничного мармелада.
— Вау, вот это сервис. Благодарю вас, красавица, — попытался привстать молодой человек, принимая из её рук угощение. — Как вы узнали, что я обожаю клубнику?
— Это излишне, господин Макнайт, — жестом остановил его глава корпорации. — У неё в программе есть все сведения о предпочтениях моих гостей и партнёров. Цветочек, ты свободна.
— В программе? — опешил Дилан. — Вы хотите сказать, что она…
— Икиоид последней модели. А вы что подумали? — Кимура махнул в его сторону тонким кружком лимона и выпил вторую рюмку.
— Но как? Она же совершенно не отличается…
— М-да, юноша, ваш дедушка предупреждал меня, что вы не слишком хорошо знакомы с нашим товаром. Но чтобы настолько… — пробормотал азиат. — Впрочем, это и к лучшему, теперь вы, так сказать, сами увидели, за что люди платят нам такие деньги и почему YumenoFlower предпочла выпускать совершенных, и заметьте, целых женщин, вместо протезов. Не правда ли, наши цветочки вызывают в мужчине желание ими обладать?
Младший Макнайт ничего не ответил, но тоже ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
Довольный произведённым на гостя эффектом, косоглазый босс налил себе третью рюмку и, рассматривая сквозь неё экранные новости, напомнил: «Вы, кажется, хотели узнать о пострадавших детях?».
Дилан кивнул.
— Тогда вам стоит внимательно посмотреть это, — Кимура нажал на пульт и на экране вместо новостей возникло ужасающее видео.
Два одноруких и одноногих ребёнка истошно кричали от боли, корчась в диких судорогах. Их крики отдалённо напоминали слово «мама».
— Какой ужас… что это? — отшатнулся Макнайт, уронив пирожное на пол.
— О-о-у, мой дорогой друг, это та самая причина, по которой наша корпорация чуть было не разорилась, — печально покачал головой Цубаки. — Да не вставайте, сейчас цветочек всё уберёт.
– *** –
Мужчина с золотым сердцем
– *** –
Сев на диван, бывший хост закинул ноги на стол. Любуясь своими новыми ботиночками, он подозвал Пинки и начал советоваться с ним: «Ничего она не понимает в красивой обуви, да же, малыш? Ну какие же они дурацкие? Они великолепны. Смотри, до чего хороши! Блестящие броги удивительно глубокого оттенка бургунди. Россыпь переливающихся рубиново-золотых страз. Золотые носы. Золотые подошвы. Золотая пряжка-сердечко. Прекрасная обувь. Лимитированная коллекция».
Пинки, одобрительно высунув язык, завилял хвостом и громко тявкнул.
—— Вот видишь, Наоми, малыш одобряет мою покупку. А тебе лишь бы со мной поругаться и испортить мне настроение из-за каких-то денег! — упрекнул он улыбающийся портрет любимой женщины в золотом медальоне у себя на груди.
Продолжая успокаивать себя, Амапола достал зажигалку (тоже в виде золотого сердца), прикурил тонкую вишнёвую сигарету с золотистым фильтром и включил телевизор.
На первом канале были новости.
— Чёрт, да кому это интересно? Где мой сериал? Пинки, малыш, ко мне, — Амадо похлопал себя по бедру и, обняв запрыгнувшего к нему шпица, переключил телевизор на другой канал, бормоча: — Не сериал, так хоть досмотрим сейчас то шоу… как его… кажется, «мокрый айдол». Что такое? И тут новости? Ладно, тогда посмотрим канал «в мире животных». Да же, мой маленький? Тут никогда новостей нет. М-да… новостей нет, но брачные игры приматов нас с тобой не интересуют. И вообще, мы уже видели этот выпуск. Давай лучше поспим.
Пинки синхронно зевнул с засыпающим хозяином. Устраиваясь поудобнее у него под боком, он задел пульт, переключая каналы дальше. Амапола в третий раз увидел хорошенькое девичье личико с широко распахнутыми зелёными глазами.
— А она ничего так. Карминовый ей определённо к лицу, — пробормотал заплетающимся языком бывший хост, в полглаза рассматривая лицо наследницы корпорации YumenoFlower. — Пинки, ты слышишь какое у неё состояние? Ничего себе. Это же сколько в йенах? Интересно, насколько она богаче мой тёщи? Пинки, нам нужен калькулятор.
– *** –
Цена материнской жертвы
– *** –
Десять лет назад корпорация YumenoFlower чуть не разорилась из-за страшного скандала со звездой Болливуда Аканшей Капур, родственницей мэра Мумбаи и женой богатого кинопродюсера. Индия - страна чудес и контрастов. Несмотря на красоту и богатство, кинозвезда оказалась матерью сиамских близнецов, сросшихся тазом и плечами. В три года малышей с большим риском для жизни разделили, в результате чего вышло два одноруких и одноногих ребёнка. По совету хирурга Бориса Акумана, ведущего операцию по разделению детей, мать-актриса обратилась в YumenoFlower за помощью. Её детей включили в новый проект «Bioprosthetics». Процесс наращивания биопротезов транслировали в прямом эфире, и ему рукоплескал весь мир. Все были в восторге, восхваляя протезы Юмедзи и мастерство Акумана. Ещё до окончания онлайн-трансляции в корпорацию как из рога изобилия посыпались заказы на протезирования.
Аканша Капур увезла детей домой. После удачной операции близнецы некоторое время находились под обезболивающим. Но когда анестезия прошла, дети начали испытывать сильные боли. Несчастная мать сняла их мучения на видео и, разослав на все телеканалы, выложила его в интернет. Мадам Капур заявила, что она приносит материнскую жертву во имя предотвращения страданий всех детей на планете. И о корпорации YumenoFlower снова заговорил весь мир, но уже совсем по-другому.
К моменту обнародования видео с муками близнецов выяснилось, что боли в процессе сращивания тканей возникли не только у несчастных детишек. Такая же картина наблюдалась у всех взрослых, кто уже приживил разрекламированные протезы.
Разразился огромный скандал, поднялся шум, посыпались иски, начались суды. Колесо правосудия закрутилось как страшный сон…
— И наращённые протезы пришлось отрезать обратно в срочном порядке. Причём прихватывая части живой плоти! То есть, если сначала человеку требовался всего лишь протез кисти, то после вмешательства доктора дьявола приходилось уже ампутировать руку по локоть. Но обезболивающие не действовали и многие не выжили. Как говорится в одной пословице «ни один хирург не состоится, пока не построит собственное кладбище»…
— Какой ужас, — поёжился Дилан, испуганно возвращая кофейную чашку на стол. Аппетит у него пропал.
— Хорошо, что тогда нашёлся ваш дедушка, — наливая себе четвёртую рюмку, вместо тоста сказал Кимура и выпил. — Он открыл нам рынок Америки.
Далее следовала вторая часть длинного рассказа о том, как господин Цубаки стал спасителем корпорации благодаря своему потрясающему проекту создания бионических женщин.
— Женщины во все времена были в цене, а сейчас, после вируса, их стало так мало рождаться, — театрально вздохнул Кимура. — Поэтому YumenoFlower пришла на помощь миру! Наши прекрасные «цветочки» всегда будут востребованы. Поэтому свой проект я назвал «цветок грёз».
— Красиво, — кивнул гость.
— Мне пришлось стать спасителем нашего цветника и его работников, — всхлипнул японец, налив пятую рюмку. — Но мой друг и соратник, мой Ичиро, предал наше с ним детище и бросил букет своего таланта под ноги амбициям русского дьявола! Ведь проклятый Акуман спешил оправдаться. И мой Ичиро сказал мне, что больше не может работать над «цветком грёз», потому что должен найти решение как всё исправить в «Bioprosthetics». Негодяй Борис посеял в голову моего дорогого друга сорняки мыслей о том, что гораздо гуманнее проводить испытания на бионических людях, имеющих цифровой аналог части мозга, отвечающей за восприятие боли.
— Что ж, неплохой выход. По крайней мере, продукция корпорации не подала бы на вас в суд.
— Согласен. Но это же негуманно! Вы же их видели. Несчастные цветочки как люди. Они способны испытывать боль!
— Правда? — ужаснулся Макнайт.
— Да! — сотрясая обеими руками воздух перед его лицом, вскрикнул Кимура. — Они всё чувствуют, но их просто некому защитить. Злодей Акуман настолько запудрил мозги моего друга, что тот стал буквально одержим Bioprosthetics’ом. Ичиро же был единственным сыном семьи Юмедзи – основателей YumenoFlower, владеющих контрольным пакетом акций! С ними невозможно было спорить, пока гора судебных исков от покупателей не заставила совет акционеров срочно свернуть убыточный «Bioprosthetics» и направить все финансовые потоки на мой «цветок грёз». Мой проект космического масштаба!
– *** –
Продавец любви
– *** –
Где-то рядом с созвездием Весов наверняка есть созвездие продавца…
Рэн Савада был потомственным продавцом-консультантом. Его династия насчитывала около десяти поколений торговцев. Прежде чем устроиться на работу в салон при компании YumenoFlower, Рэн занимался продажей фирменных утюгов, но бизнес прогорел. В буквальном смысле. Случился пожар. Теперь Савада был вынужден выплачивать огромный кредит и надеяться, что удача однажды соскучится и постучится в его двери.
Дверь распахнулась, и в зал вошёл очередной покупатель. Продавец-консультант заученным поклоном встретил неприятного лысеющего толстяка и, надев дежурную улыбку, поприветствовал дорогого клиента.
— Здравствуйте, сэр! Я могу вам помочь с выбором? Что желаете из нашей продукции? Нет, не отвечайте. Позвольте я угадаю. Вы желаете приобрести одну из наших новинок. Наши бионические невесты самые лучшие! Они удовлетворят самый изысканный вкус покупателя. Каждая наша женщина это…
— Женщина это всего лишь вещь, — перебил покупатель. — Но я Айзек VIII Крубуа и хочу выбрать себе вещь получше.
Савада вежливо поправил очки и внимательно посмотрел на клиента. «Волшебная» правая линза уже просканировала гостя.
«Не так уж ты богат, как пишешься» — подумал продавец, увидев кредитную историю покупателя, но всё равно склонился ещё раз в дежурном поклоне.
— Вы совершенно правы, сэр! Бионические женщины превосходны. Из них получаются самые лучшие жёны…
— Это верно. По крайней мере, у такой жены никогда не заболит голова и не потечёт кровь откуда не надо. Опять же, такая не залетит случайно на стороне, а даже если и от меня, но не вовремя… или ещё, не дай бог, родит неполноценного младенца, и это будет девочка! Нет уж! Захочу наследника – клонирую себя. И инвестирую свои совершенные гены в будущее…
Консультант сделал над собой титаническое усилие, чтобы сдержать смех, рассматривая обрюзгшую фигуру носителя «совершенных генов» и приступил к показу новых моделей.
— Позвольте продемонстрировать вам наши лучшие образцы. Вот это одна из наиболее востребованных моделей икиодиов последнего поколения, — Рэн указал на миловидную рыженькую модель в аккуратном фартучке с подсолнухами. Кроме фартучка на ней больше ничего не было.
Клиент подошёл поближе и уткнулся носом в ценник на пышной груди бионической барышни.
— Цена 4.444.444, «модель ДомохоЗЯКа». Любопытно. Что это?
— Э-эм, простите, допущена опечатка! Сейчас всё исправим. Спасибо, что заметили, — продавец подошёл к компьютеру и быстро застучал по клавиатуре. На электронном ценнике бионической «Домохозяки» высветилась новая надпись «модель ДомохозяЙка, цена 7.777.777».
— А почему она стала дороже? — поджал губы педантичный «богач».
— Это была указана цена с учётом скидок по рождественской акции. Как раз сегодня утром она закончилась. Ещё раз спасибо вам, что заметили. А теперь пройдёмте дальше…
Однако следующие модели господина Крубуа не впечатлили.
— «Мамочка», «Старшая сестра», «Младшая сестра», «Госпожа», «Рабыня», «Коровка»… право слово, что за извращенцы это придумали?! Я пришёл сюда купить жену, а не проститутку!
— Тогда позвольте вам предложить «Озорницу», — не обращая внимания на недовольство клиента, воодушевлённо продолжил Савада. — Она имеет шесть потрясающих режимов: коп, медсестра, учительница, ковбой, горничная, космонавт! О, если бы я только мог, я бы её сам купил. Вы посмотрите, какое чудо! Стоит, конечно, чуть-чуть подороже других, но зато обратите внимание на внешность и системные характеристики.
Взгляд толстяка скользнул по товару. Чёрные волосы, собранные в конский хвост, прямая чёлка до бровей…
— Нос длинноват. И слишком губастая, — придирчиво скривился Айзек VIII.
— Мы можем уменьшить, — заверил продавец. — Корпус можно полностью поменять по вашему вку…
— Нет уж, не надо! — фыркнул клиент. — Тем более за ваши цены! Ничего себе «чуть-чуть подороже»! Это даже для меня слишком дорогая игрушка! Женщины столько не стоят. И вообще, она губастая.
Продавец вздохнул и натянуто улыбнулся. Заказчик его раздражал, впрочем, как и большинство остальных неприятных типов, приходящих сюда выбирать бионических «жён». Но бить клиентов было нельзя. В корпорации слишком хорошо платили…
— Замечательно! Тогда продолжим. Вот следующая модель…
— Да не надо. Я уже выбрал, — заказчик ткнул пальцем. — Пакуй эту… «Домохозяку». И почему она у вас в одном переднике голая стоит? Мне нужна её одежда!
— Мой дорогой абсолютно прав. Мне нужна моя одежда. И мой новый набор сковородок. И мой миксер, — проворковала случайно активированная от его тычка домохозяйка. — Правда же, дорогой? Ты у меня самый лучший. Самый красивый. И самый умный. Ты заслуживаешь всего самого вкусного. Сегодня я приготовлю тебе потрясающий романтический ужин с самыми изысканными и традиционными шариками тама конняку, а на десерт буду я.
— Шарики с кoньякoм? — выпучил глаза Айзек, не подозревавший, что конняку не имеет ничего общего с aлкогoлем. — Пакуй её.
— А может, всё-таки «Озорницу»? Уверяю вас, при небольшой доплате она тоже сможет выполнять функции домохозяйки. За дополнительной комплектацией вам нужно обратиться в наш цен…
— Я сам скажу, куда тебе обратиться за дополнительной комплектацией, — прервал заказчик, доставая из кошелька кредитку. — Она тебе понадобится, если не прекратишь действовать мне на нервы. Я сказал пакуй ЭТУ. Не со склада, а именно эту! Я ее забираю. Прямо сейчас!
В это время у него запищал мобильный. Крубуа сбросил звонок и недовольно поморщился, сверля взглядом Саваду. — Заеду за ней через час.
Затем он посмотрел на будущую жену и расплылся в улыбке.
— Собирайся. Тебе же хватит часа собраться?
— Конечно, мой дорогой. Я буду готова когда ты пожелаешь! — склонилась перед ним в почтительном поклоне бионическая красотка, почти обнажив под передником грудь.
Айзек VIII сально хмыкнул и, сняв с себя пальто, накинул его на плечи девушки.
— Прикройся. А ты записывай адрес, и чтобы через час были доставлены все её сковородки-кастрюли и прочие шмотки! А то знаю я вас, дармоедов…
И, не прощаясь, направился к выходу.
Недовольно посмотрев вослед уходящему, Савада подошёл к «Озорнице» и, ласково поглаживая по плечу, прошептал: «не обижайся на этого дурака! Вовсе ты не губастая! Похоже, этот придурок просто не выспался, или сегодня встал не с той ноги».

КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ФРАГМЕНТА