Цветок Грёз часть 2

— Да вы знаете, кто заплатил за мою операцию?! С какой стати я должна ждать ещё целый час вашего анестезиолога? Да я сейчас позвоню и знаешь, что тебе, курица, будет? — кричала с кровати на беременную медсестру молодая особа в пижаме и тапочках в предоперационной палате.
Беременная медсестра, растерявшись от такого напора, что-то лепетала в ответ любовнице генерала и, глотая слёзы, беспомощно смотрела на хирурга шорца и интерна Кирюшу. Но мужчины молчали, отводя взгляд.
— Ей будет декретный отпуск. С завтрашнего числа, — спокойно произнёс Акуман и, протянув носовой платок плачущей медсестре, добавил: — А ну брысь домой! Ещё не хватало, чтоб ты у меня здесь родила раньше времени.
— Борис Михайлович, но мне же ещё две недели до декретного… — виновато прошептала беременная, подходя к двери.
— А я главврач, мне виднее, — выпроводил её за дверь Борис и направился к хирургу шорцу с интерном Кирюшей: — Итак, что стоим? Кого ждём? У вас платная пациентка рвётся на операцию. Почему отказываем?
— Но, Борис Михайлович, как же без анестезиолога, кто будет отвечать за обезбол? — виновато промямлил шорец.
— И что? Желание платного пациента для нас закон! Бадан Сандаевич, вы же слышали требование? Девушка не желает ждать хорошего анестезиолога. Так ведь? — приближаясь к негодующей, спокойно уточнил Акуман.
— Вот именно! — гордо вздёрнула полгода назад переделанный носик «племянница» генерала. — Зачем мне его ждать?
— Справедливо, — кивнул Борис и полез во внутренний карман. — Я тоже считаю, что анестезия это для слабаков. Без неё куда интереснее! Смотрите, какой у меня красивый скальпель.
Милена Карловна застыв на пороге палаты, удивлённо захлопала ресницами, а протеже генерала Морозова взвизгнула и отшатнулась от доктора, прячась под одеяло. Мало кто понимал изысканный тонкий юмор лучшего хирурга Кузбасса.
— Борь, вот твои ключи и мобильник, — влетела в двери предоперационной палаты запыхавшаяся Дарья Марковна.
— Ну так что? Едем увеличивать грудь без анестезии или подождём анестезиолога Цветикова, что специально ради вас поехал за лучшими препаратами на склад? — забрал ключи и телефон Акуман.
— Подождём, — вынырнула из-под одеяла платная пациентка. — Простите, я же не знала, что он ради меня уехал…
— Да-да, специально ради вас. Он у нас такой, — пробормотал Борис Михайлович, рассматривая что-то на экране мобильного. — Тогда ждём Семён Алексеевича, а я пойду позвоню…
Всё так же пялясь на пульсирующий экранчик, Акуман вышел за дверь. Бадан Сандаевич поспешил за ним и встретился в коридоре с Василием Доброславовичем.
— Как всегда Сёму своего прикрывает! — тихо пожаловался шорец коллеге.
— Бадя, ты его лицо видел? Может, Семицветик в аварию попал, — меланхолично заметил Василий.
— Думаешь, нас пригласят на блины с киселём? — наконец-то вновь надел привычную улыбку Бадан Сандаевич.
— Ага, не дождёшься. Закатай губу. У Семицветикова не только семеро детей, но и девять жизней. Как у кота.
— Слушай, Вась, а у Семёна что, реально семеро детей?
– *** –
Семейство семицветиковых
– *** –
Вечно опаздывающий Семён Алексеевич Цветиков был в клинике притчей во языцех и старым другом Бориса Михайловича Акумана. Поговаривали, что именно из-за него Борис до сих пор холост.
Сёма женился ещё на первом курсе «меда» от такой же первокурсницы во время посвящения в студенты. Девушка родила тройню. Счастливый отец двух сыновей и одной дочери всю учёбу был для друзей наглядным примером, почему важно предохраняться. Жена академию не закончила, зато брак оказался крепким.
Дети подросли, пошли в школу, Семён защитил диплом и устроился в клинику к отцу Бориса. Набрался опыта, хорошо зарекомендовал себя как специалист. И жизнь, казалось, наладилась.
Как вдруг… они с женой снова «случайно» зачали. Уверенная в климаксе супруга спохватилась слишком поздно, и у Цветиковых родилась вторая тройня.
Затем дочь родила двойню и переехала к ним. Следом были две беременные снохи. В итоге Цветиков остался отвечать за целый дом: троих младших сыновей, четырёх внучек, дочь, жену и невесток.
– *** –
 «Крестница Генерала Мороза»
– *** –
— О-о, какие люди мне позвонили! Приветствую, Борис Михалыч, приветствую! — обрадовался в трубку пьяный генерал, выныривая из бассейна роскошной сауны.
— Витя, мне срочно нужно найти племянницу!
— Ха! Приезжай ко мне в сауну и выбирай любую. Знаешь, сколько у меня здесь племянниц?
— Морозов, не будь идиотом! Племянница это дочь моей сестры! Нинкина дочь! Ханька!
— А-а, опять моя крестница потерялась? Так что ж ты сразу не сказал? И в каком кемеровском ТЦ она на этот раз заблудилась? Погоди, а что ты меня не зовёшь к себе, если твои уже прилетели? Бухаете там без меня саке-э, да? У нас че… уже утро? Эй, девки, который час? Полпятого ночи? Борька, так ещё ночь. Слышь, отставить панику, Нинка же со своими ещё в самолёте, на небе…
— Вот именно, мать твою, на небе! Но их маяков не видно, а ханькин маяк показывает, что она на земле! Витька, трезвей! Мне нужна помощь! Мороз, ты меня слышишь?!
— Погоди, не истери, — вылез из бассейна генерал, — может, это простой сбой в программе… повиси на трубке, я ща…
— Это не сбой! С ними что-то случилось. Я чувствую! Маяки с браслетов сестры и зятя исчезли. Работает только маяк племяшки и, судя по нему, она на земле, а не в воздухе уже полчаса! Понимаешь, о чём я тебе толкую? Им ещё три часа лететь! На связь они не выходят. Позвони своим, пусть найдут их самолёт на радаре! — на всю больницу заорал в трубку Акуман и, пинком открыв больничные двери, сбежал вниз по ступенькам к приветливо пискнувшей сигналкой машине. — Я еду к тебе. Мне нужен твой вертолёт! Срочно! Звони всем своим, поднимай спасателей, полицию, охотников, волонтёров. Кого сможешь. Всех! Нужно прочесать квадрат, откуда сигналит маяк!
— Боря, крепись, — после короткой паузы отозвался мобильник протрезвевшим голосом генерала. — Мне доложили, самолёт, в котором летели твои, взорвался в воздухе на подлёте к Кузбассу. Шансов, что кто-то выжил, нет. Вертушку за тобой выслал. Кстати, с днюхой тебя…
– *** –
Холодный праздник
– *** –
— Сэр, ваше такэси подиэхал. Водитерь ожидаетося вас внидзу, — кланяясь Дилану, вежливо улыбнулся невысокий портье.
— Спасибо, дружище. Держи, это тебе на чай за твой хороший английский, — широко улыбнулся в ответ иностранец, отставив чашку с недопитым кофе и подходя к дверям.
Он открыл дверцу такси и сразу отпрянул. Внутрь автомобиля вперёд него залетела крупная ворона. Испуганный почти пассажир, поскользнувшись, упал. Хихикающий таксист нехотя вылез наружу, выгнал пернатую тварь из салона, а потом помог пассажиру подняться и усадил в машину. Они наконец-то покинули парковку отеля.
Дилан облегчённо вздохнул и, достав мобильный, начал по привычке просматривать новости. Но, не найдя для себя ничего интересного, переключился на вид из окна.
Утренний зимний Токио был прекрасен.
Солнце подсветило облака и город. Гирлянды ещё горели на припудренных морозцем ветвях деревьев вдоль тротуаров. Молодой бизнесмен убрал телефон в карман и, как ребёнок, счастливо улыбался чудесному утру.
Возле здания корпорации толпился народ с плакатами. Дилан ничего не понимал в их японских каракулях.
«Наверное, уже празднуют» — подумал он. Но, открывая дверь такси, заметил на одном из плакатов английскую надпись: «МЫ НЕ МУСОР». Плакат держал человек в инвалидной коляске. С одной ногой. Остальные митингующие тоже оказались калеками. Кто-то на костылях, кто-то с неудачным старым протезом, кто-то без… Макнайт невольно отвернулся, увидев в толпе безрукого человека. В знак протеста они сознательно сняли протезы. Дилан мысленно он корил себя за эту реакцию; эти люди были ни в чём не виноваты.
— Простите, а чего они хотят? — спросил он у таксиста.
— Нормальной жизни, — философски ответил водитель. — Кстати, вы слышали, в новостях только что сообщили, этой ночью разбился самолёт компании, где летела семья одного из директоров YumenoFlower – Юмедзи Ичиро. Похоже, теперь сильно упадут акции корпорации.
— И ваши японские инвалиды этим так сильно обеспокоены?
— Очень может быть. Семья Юмедзи десять лет назад основала благотворительный фонд поддержки инвалидов и многим в Японии помогла. Да и не только в Японии. Что теперь будет с фондом и кто о них позаботится, это большой вопрос… с вас 50 тысяч йен.
— Извините, я думал, это бесплатно…
— Где вы видели бесплатное такси? Бесплатно ничего не бывает.
— 50 тысяч йен? А сколько это в долларах?
— Тысяча, — не моргнув глазом, солгал таксист.
— Ну и цены у вас!
— Обычная цена, — пожал плечами водитель, отъезжая.
– *** –
— Дилан-сан, у меня к вам один маленький вопрос: как вы добрались? Я только что отдал распоряжение организовать завтра вашу встречу и торжественный обед, как вдруг секретарша мне докладывает, что ко мне уже сегодня пришёл господин Макнайт. Признаться, я весьма удивлён, — вставая из-за стола, направился к гостю Кимура.
У главы корпорации отлегло от сердца при виде высокого рыжего балбеса, но тяжесть тут же вернулась – младший Макнайт явился с пустыми руками. Оставалась надежда, что сейчас он предложит поехать за обещанным «мешком денег». Но…
— Вы ещё больше удивитесь, когда включите телевизор! — с порога прокричал Дилан и, схватив со стола пульт, начал переключать каналы. — Вы ещё не видели новости? Это по всем каналам!
По всем каналам передавали новости о взорвавшемся утром в небе над Кемерово самолёте корпорации YumenoFlower. С грузом и пассажирами на борту. Далее шёл пятиминутный сюжет о деятельности корпорации YumenoFlower, мирового лидера на рынке производства икиоидов.
– *** –
Современные боги
– *** –
В детстве у Дилана, выросшего на ферме, было смутное представление о человекоподобных роботах. Роботы, которых он видел, помогали отцу на ферме и были похожи на железные бочонки с колёсами вместо ног. Когда младший Макнайт оканчивал среднюю школу, он впервые увидел на новостном канале сюжет о достижениях японской корпорации YumenoFlower, совершившей прорыв в биопротезировании. Кривляющийся на экране ведущий новостей несколько раз повторил: «корпорация YumenoFlower подарила человечеству инновационную возможность сращивать искусственные конечности с живыми организмами и… многие граждане уже этим воспользовались!». Дилана позабавило зрелище нарастивших себе по две, и даже четыре дополнительные руки, ноги или глаза. А так же ему врезалась в память смешная с его точки зрения реклама: «Благодаря проекту «Bioprosthetics» корпорация YumenoFlower поможет любому из вас уподобиться древнему богу». Внешне. Потому что настоящие, современные боги это учёные корпорации, подчинившей себе…» какой-то там ген.
Позже, когда молодого Макнайта отправили на учёбу в университет, он закрутил роман со старшекурсницей факультета генной инженерии, от которой узнал, что речь шла о гене SCN9A.
Как же её звали? Ах, да… малышка Кэтти. Кэт. Дилан тогда ещё много чего интересного наслушался от Кэтти про этот загадочный ген, но большинство из полученных знаний успешно забыл. В памяти осело лишь то, что мутация гена SCN9A навсегда избавляет человека от боли. Это было любопытно.
«Представляешь, этот ген отвечает за так называемый натриевый канал – структуру, благодаря которой электрический заряд достигает нервных клеток, заставляя их вырабатывать сигнал. Лишённый этого канала мозг не получает болевого сигнала от тела» — с воодушевлением рассказывала подружка Кэт.
Но зачем было представлять Дилану какие-то каналы-сигналы, когда можно было представлять девушку обнажённой, без очков и с распущенными волосами? Жаль, что их роман продлился всего полкурса.
Когда кумиры Кэтти объявили, что новые протезы не только возвращают функции утраченной части тела, но ещё и ликвидируют фантомные боли, студентка последнего курса даже устроила маленькую вечеринку для своего бойфренда-младшекурсника. Они поехали на виллу к её родителям, пили шампанское в джакузи и обмазывали друг друга взбитыми сливками. Потом пили коллекционный виски из бара её папаши и играли в догонялки по всем комнатам, бросаясь шоколадным мороженым с клубникой и… словом, весело отметили чудесное научное событие страстной романтической ночью. Однако что-то пошло не так.
С утра вернулись родители Кэтти. То ли отменили их рейс на Багамы, то ли ещё что…
Не протрезвевшие тогда спросонья Дилан и Кэт сидели на постели, кутались в липкое покрывало и наблюдали как злой, словно чёрт, папаша девушки бегал по дому, вопя: «Это настоящая катастрофа! Я разорён!».
Вскоре с эфира обрушилась другая волна новостей, круглосуточно сообщавших о том, что «жадные лживые гении чуть не обанкротили YumenoFlower, приступив к продажам до завершения тестирования…».
С мутацией этого самого гена SCN9A что-то пошло не так. Оказалось, что ген SCN9A это главный «болевой переключатель» и управлять им не так просто. Выяснилось, что разработчики «Bioprosthetics» ввели граждан в заблуждение, сознательно умолчав, о тесной связи гена SCN9A с другой крайностью в болевом восприятии – пароксизмальными болевыми расстройствами.
Кэт была безутешна, а Дилан, к своему стыду, остался равнодушен к шокирующей новости. Из-за этого они и расстались.
Он отправился на летние каникулы к себе в Шотландию, а она… гость Кимуры наморщил лоб, пытаясь вспомнить, чему же посвятила себя Кэт. Но так и не вспомнил. Он помнил только свою обиду на бывшую подружку, что после ссоры заблокировала и отписалась от него в соцсетях. В отместку он сделал то же самое, а вернувшись с каникул, больше с ней не встречался. К тому же, она то ли бросила университет, то ли куда-то перевелась. Вроде бы её семья действительно разорилась из-за вложений в «Bioprosthetics» …
– *** –
— М-м-м-да, неприятно, — согласился Кимура, забирая из рук Дилана пульт. — Моим глазам больно на это смотреть…
— Сейчас тебе с твоими глазами станет ещё больнее! — пообещала ворвавшаяся в кабинет Наоми, распахивая шторы. — Ты видел, что творится у тебя под носом?
— Цветочек мой, ты имеешь в виду «под окнами»?
Глава корпорации неохотно приблизился к окну и посмотрел вниз. Толпа митингующих инвалидов была не тем, что он хотел бы сейчас увидеть. Господин Цубаки хотел увидеть и лично пересчитать деньги Макнайтов, поэтому искал подходящий момент напомнить о них Дилану. Но рыжий балбес уставился на Наоми и, кажется, совсем забыл, для чего его отправили в Японию.
— Кимура, а почему там у вас протестуют калеки? Я когда выходил из такси, думал, они меня костылями отлупят.
— Это потому что наш дорогой Цубаки не держит слово! — гневно по-английски выпалила невыспавшаяся женщина. — Кстати, я глава японского комитета по этике и лицензионного отдела – Наоми Ямамото младшая.
— Очень приятно. Какое прекрасное совпадение. А я Дилан Макнайт младший, новый партнёр господина Кимуры. В смысле, старый новый, то есть новый старого… бог мой, я его бизнес-партнёр. Вы не подумайте ничего такого, мы просто друзья. То есть, я хотел сказать, что я друг, то есть, внук его…
— Не подумаю, — наконец-то улыбнулась Наоми и повернулась к Цубаки. — Я и не знала, что у тебя есть такой симпатичный новый друг.
— То есть, внук моего американского друга, цветочек мой, — сухо уточнил Кимура, сверля Дилана взглядом. — Госпожа Ямамото шутит. Я всегда держу своё слово. А тем митингующим внизу я ничего не давал.
— Именно! Ты до сих пор им ничего не отдал и не перечислил ни йены! — снова взвилась Наоми. — Нет, вы только представьте, господин Макнайт, эти несчастные десять лет ждут обещанной компенсации и новых протезов!
— Я-то почему им должен что-то давать? — затряс головой Кимура. — Это им обещали Юмедзи! Пусть они и отвечают за данное слово.
— Вот только все Юмедзи сегодня погибли. Так что разгребай это сам!
— Не буду!
— Будешь! То, что творится под окнами, это ещё цветочки! Митингующие расползлись по всему городу. С лозунгами, плакатами и родственниками. Они с пяти утра перекрыли улицу возле моего комитета. И возле здания мэрии. А сейчас перекрывают дороги на вокзалы и аэропорты.
— Япония – портовая страна, — попытался свести всё в шутку Кимура.
— Вот только и в портах с утра то же самое. Мне оттуда уже звонили!
— Инвалиды так серьёзно настроены? — удивился Дилан.
— Так там не одни инвалиды, — повернулась к нему Наоми. — Судя по видео, к протестующим уже примкнули пенсионеры, студенты и даже туристы! Ситуация вот-вот выльется в международный скандал. Кимура, спускайся к ним и делай что хочешь, но чтобы они разошлись по домам!
— Не пойду, — скрестил руки глава корпорации и отвернулся к горшку с камелиями.
Наоми сердито всплеснула руками и притопнула ножкой.
— Международный скандал – плохая реклама для бизнеса, — встал на её сторону иностранец. — Дом Макнайтов дорожит своей репутацией и не даст вам ни цента, пока не устраните причину протеста.
Цубаки гневно сверкнул глазами на наглого рыжего сосунка и растянул тонкие губы в улыбке.
— Вы в этом уверены, молодой человек?
— Конечно. Для имиджа нашей компании плохо иметь дело с корпорацией, у которой подмоченная репутация! — рыжий гость указал взглядом в сторону госпожи Ямамото, утирающей слезы гнева и потёкшую тушь.
— Зачем же так горячиться? Наоми, если тебя действительно так огорчает эта толпа, то я всё решу. Ты же знаешь, что для меня не имеет значения цена вопроса, когда нужно порадовать мою золотую лилию, — Кимура протянул плачущей носовой платок, мысленно клянясь убить рыжего щенка, как только заберёт у него свои деньги.
Прихватив короткое серое пальто, глава корпорации гордо вышел из кабинета. На улице было холодно…
– *** –
Ледяной ад
– *** –
Ей опять снился страшный сон – такой же, как в прошлый раз. Чьи-то руки безжалостно обрывали живые белые лепестки мака и приклеивали к тонкому стебельку искусственные – красные. Но в последний момент искусственные красные лепестки осыпались, становясь вновь белоснежными, хрупкими и колючими… их подхватывал ледяной ветер и со свистом швырял в лицо…
Над ночной тайгой громко завыла вьюга. Испуганная луна скрылась за тяжёлыми серыми тучами. Ханако очнулась, подвешенная за правую руку на высокой сосне. Она запуталась в паутине парашютных строп и висела, не в силах пошевелиться. Мир вокруг казался страшным сном. Девушка зажмурилась, ей хотелось проснуться и снова оказаться в самолёте, рядом с родителями и плюшевым Чебурашкой… но проснуться не удавалось.
— МАМА! ПАПА! ВЫ ГДЕ? Я ЗДЕСЬ! ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?
Но никто не ответил. Вместо ответа колючий ветер швырял ей в лицо тысячи холодных снежинок, сквозь которые не получалось увидеть, что происходило внизу. А на уровне её глаз были только мохнатые хвойные ветви, которые тоже было трудно разглядеть из-за летящего в лицо снега. Хана опять потеряла сознание.
 Тело онемело от холода. В ушах гудело от ледяного урагана и стука собственных зубов. Ей никогда в жизни не было так страшно и холодно…
— Мама, почему в самолёте так дует? Дай, пожалуйста, плед… я замёрзла… — попросила девушка и открыла глаза.
Кошмар вернулся. Она всё так же висела на дереве. Но ветер начал стихать. Из-за тучи выглянула злая луна, и насмешливые звёзды продолжили крошить в лицо Ханы свои ледяные осколки. Мороз крепчал.
Девушку охватила паника, переходящая в ледяной ужас и оцепенение. Обжигающий холод пробирал до самых костей, не давая пошевелиться. Хана из последних сил задёргалась в стропах, уже не столько чтобы выбраться, сколько чтобы согреться и стряхнуть с себя нап;давший снег. Но это не помогло ни согреться, ни выбраться.
— Э-эй! Здесь есть кто-нибудь? АУ-У! МЕНЯ КТО-НИБУДЬ СЛЫШИТ?! Я здесь! Я наверху! Спасите! — сквозь слёзы прокричала несчастная, не понимая, что её тихий шёпот никто не услышит.
– *** –
Свет маяка
– *** –
— Скорее, скорее! У малышки осталось не так много времени! Жизненные показатели с её браслета близки к критическим. Мы должны успеть! — торопил Борис пилота вертолёта, неотрывно следя за красной пульсирующей точкой на экране прибора.
— Да вон же она. Посмотрите, вон там, на дереве висит парашют, — ткнул рукой в темноту окна командир экипажа.
— Похоже, ваша малышка запуталась в стропах, — посочувствовал молодой спасатель, сидящий рядом с Акуманом.
— Но мы не сможем там приземлиться. Слишком густые верхушки деревьев, — прокричал по рации из кабины пилот.
— Значит так, подлетим как можно ближе к сосне, зависаем и спускаем меня на страховочном тросе с «вертушки». Я по ветвям доберусь до неё, обвяжу, перережу стропы, потом вы нас поднимете обратно на борт. Задача ясна? — распорядился Борис, перекладывая скальпель из внутреннего кармана во внешний и цепляя к поясу спасательный трос.
— Ясно. Только вы не спасатель, а мне за такое начальство на базе голову оторвёт…
 — Если оторвёт, я тебе её обратно пришью. Хочешь, две пришью, хочешь, три? Будешь у меня змеем-Горынычем, или Цербером, — мрачно пообещал хирург, открывая дверь вертолёта. — Отставить разговоры. Я полковник медицинской службы. Выполнять приказ старшего по званию. Здесь я твоё начальство!
— Есть.
— Командир, на счёт Цербера это он так шутит, да? — с опаской вглядываясь вниз из окна кабины, на всякий случай уточнил пилот.
— Акуман-то? Не. Это он так может, — заверил командир, стоящий у открытой двери вертолёта и заорал вниз Борису. — Понял, поднимаем на борт.
– *** –
Сад страданий
– *** –
В сопровождении двух рослых охранников Кимура спустился к толпе митингующих и распростёр руки.
— Мои дорогие друзья! Я понимаю вашу боль и обиду на семью Юмедзи. Но теперь все они мертвы и больше не помешают мне помочь вам!
Толпа одобрительно загудела.
— Конечно, по закону вам положено ждать ещё минимум полгода. Но! Я, Кимура Цубаки, как новый глава корпорации YumenoFlower, только что отдал распоряжение немедленно начать выдачу купонов на бесплатное получение икиоидов в знак признательности за ваше терпение и в качестве подарков к Рождеству всем пострадавшим от «Биопротезиса»!
Толпа, в которой уже затесались переодетые сотрудники службы безопасности корпорации, зааплодировала.
— Да здравствует YumenoFlower! Ура господину Кимуре Цубаки!
Митингующие обрадовались скорым подаркам, не зная, что господин Кимура сбагривал им залежалый товар. Устаревшие модели из первых партий икиоидов всё равно не продавались, а пылились на складах. В качестве предотвращения убытка от своего широкого жеста глава корпорации решил отменить рождественские скидки на новые модели. Тем более его терзали опасения, что хитрый Дилан мог ещё вчера увидеть и доложить деду, что YumenoFlower торгует новыми образцами.
— Босс, я, это… как вы и просили, всё узнал про Макнайтов! Вот, здесь видео с камер наблюдения из аэропорта Ханэда, — радостно доложил начальник службы безопасности, когда они вернулись в здание, и протянул боссу флешку в виде цветка белой камелии – корпоративного символа YumenoFlower. — Он прибыл вчера последним рейсом, и угадайте, где он сейчас!
— Неужели у меня в кабинете? — театрально развёл руками Кимура и, забрав флешку, сунул её в карман пиджака. — Сидит за столом рядом с госпожой Ямамото и действует мне на нервы. Пока ты там узнавал, я уже сам нашёл его. И за что только я плачу тебе? Живо сообщи в отдел продаж, чтоб торговали новыми икиоидами исключительно из-под прилавка. Пусть ни в коем случае не продают их пока иностранцам. Особенно этому рыжему! И пусть у каждого продавца будет его фото. Ты меня понял? Сегодня же разошли всем. Сейчас же!
— Понял. Будет сделано, босс!
— Ну так иди и делай, а не рыхли ногами пол возле меня! До своего кабинета я и без тебя знаю дорогу.
Мучаясь вопросом, успел или не успел что-то разузнать рыжий гость, глава корпорации вернулся к себе в кабинет.
От нервного перенапряжения правый глаз снова начал дёргаться и слезиться. Стараясь замаскировать нервный тик, окосевший руководитель посетовал на сильный ветер внизу и, незаметно от не смотрящих на него Дилана с Наоми, проглотил успокоительную пилюлю.
Пытать иностранца о том, что он уже разнюхал, при Наоми было опасно. Но глава лицензионного отдела и комитета по этике, похоже, не собиралась покидать кабинет. Она удобно расположилась в директорском кресле и, сверкая многочисленными золотыми колечками на холёных пальцах с красными ноготками, показывала Дилану свои семейные фотографии в мобильном. Рыжий долговяз, согнувшись к её плечу, стоял за спинкой кресла и одобрительно фыркал, словно гнедой жеребец, всякий раз, когда на экране появлялся следующий снимок «любименького мамочкиного мальчика». Можно было подумать, что иностранец никогда не видел перекрашенных шпицев. Господин Цубаки снова занервничал, но тут к его радости мадам Ямамото убрала телефон в сумочку и стала расспрашивать гостя о том, где тот уже побывал в Токио и что интересного увидел. Судя по ответам, рыжий ещё ничего не успел узнать про торговлю. Однако надо на всякий случай за ним надо бы присмотреть. По крайней мере, в течение рабочего дня. И выяснить…
— Господин Макнайт, в какой гостинице вы остановились? — кокетливо поправила серёжку Наоми.
— StarDreams-51.
«Прекрасно, скорее всего, он спрятал деньги в сейфе своего номера!» — Цубаки мысленно потёр руки и, промокнув платочком слезящиеся глаза, пожаловался:
— Знаете, дорогие мои, мне будет очень не хватать Ичиро.
Он сел в кресло напротив Наоми и скорбно посмотрел на картину с изображением святой Луции, что всегда висела за директорским креслом. Определённо, со стороны посетителей смотреть на святую гораздо удобнее.
— Но я слышал, вы с ним не ладили, — несколько удивился Дилан, частично загораживающий картину.
Заметив, куда смотрит плачущий, он обернулся, и тоже стал рассматривать изображение святой мученицы, державшей на блюдце свои глазные яблоки. Невольно вспомнились слова деда о некоторых странностях господина Кимуры.
— Да что вы, Цубаки был лучшим другом Ичиро! Они дружили с детства, — очень вовремя заступилась Наоми. — Не представляю, откуда пошли эти сплетни.
— О, я знаю, откуда распускаются грязные слухи, — вновь промокнул слёзы Кимура и ослабил узел на галстуке в пятнистый горошек. — Их корень – злой язык русского дьявола Акумана. Он всегда меня ненавидел! Именно этот злой сорняк склонил моего друга предать наше общее дело ради проекта «Bioprosthetics».
— «Bioprosthetics»? — обрадовался Макнайт, еле сдерживаясь от хохота.
Пятнистые горохи на галстуке Кимуры оказались глазами! Строгий деловой костюм, тёмно-серая, с фиолетовым отливом, стильная шёлковая рубашка и… черный галстук в цветастый горох, точнее глаза. Зелёные, жёлтые, розовые, голубеньие… Такой забавный галстук с глазами! Вот же придурок.
— Тот самый проект «Биопротезис», что чуть не разорил корпорацию YumenoFlower, — не замечая его веселье, подтвердила мадам Ямамото и указала вниз. — Это из-за него бастовали те несчастные люди.
— Может быть, немножечко кoньяку? — Цубаки достал бутылку и три хрустальные рюмки в виде бутонов, делая вид, что не слышал её слов. — На закуску предлагаю низкокалорийные печения с предсказаниями, я помню, что ты на диете…
Поставив на столик кoньяк и рюмки, он придвинул чашу с печеньем к Наоми. Большая, глубокая хрустальная чаша тоже была в виде цветка.
— Нет, благодарю тебя, мой дружочек, — отказалась Наоми, читая что-то в своём завибрировавшем мобильнике, — к сожалению, я вынуждена бежать на очень важную встречу. А вот печеньки я с удовольствием возьму с собой. Мой сладенький их обожает.
Не уточняя, какой именно «сладенький», женщина вытряхнула в маленькую дамскую сумочку почти всё содержимое чаши.
— Если он ест их вместе с бумагой, то это многое объясняет, — непонятно кому адресовал глава корпорации.
— Кимура, прекрати! — фыркнула госпожа Ямамото. — Кстати, спасибо, что успокоил толпу, мне пишут, все митингующие уже разошлись. Но до правительства информацию донесли и…
— Меня вызовут на ковёр?
— Думаю, да. Конечно же, я побываю там первой и сделаю всё, чтобы смягчить их гнев, — пообещала женщина, сверкнув колечками в прощальном жесте.
Хозяин кабинета тоже пошевелил пальцами ей в ответ и, обойдя письменный стол, занял своё любимо служебное кресло.
— Ну что, господин младший Макнайт, может быть, всё-таки кoньячку? Под предсказания. Тут как раз нам с вами осталось немножко на дне.
Он протянул хрустальную чашу гостю.
— Я бы предпочёл кофе со сливками, — поспешно поднял ладонь Дилан и тут же запустил её в чашу, сгребя последнее и оставив Кимуре одну-единственную печеньку. — Кстати, а почему корпорация закрыла «Bioprosthetics»? Идея ведь была хороша. Как я сегодня видел, в Японии так много инвалидов, они нуждаются в протезах и страдают…
— О, да-а. Сад страдания переполнен. Кругом одна боль. Но мы же не могли допустить, чтобы страдали дети…
Господин Цубаки ослабил узел глазастого галстука и, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, задумчиво взял последнее печенье и разломил его.
— А при чём тут дети? — Макнайт последовал его примеру и тоже разломил печенюшку.
— О, мой бутон, так вы не в курсе? Ах да, вы же ещё так молоды, — хозяин кабинета плеснул себе в рюмочку кoньякy и нажал кнопку вызова секретарши. — Милый цветочек, организуйте кофе для нашего дорогого гостя, со сливками, а мне лимончика и, ну, ты сама знаешь, чем я закусываю.
— Слушаюсь, господин, — ответил по-английски мелодичный женский голос.
— «Ты будешь этой ночью одинок. Порвётся у тебя один носок. Но если тебя очень любит солнце, то и второй носок к утру порвётся», — громко прочёл Дилан и вопросительно уставился на Кимуру. — Они все, что ли, про носки? Такое мне уже попадалось. А что у вас?
— «К весне ты вырастешь на 2 см. Вширь», — собеседник развёл руками. — Собираетесь сейчас читать остальные?
— Нет, пожалуй, возьму с собой в номер. Будет что почитать перед сном.
Очаровательная девушка в униформе с эмблемой YumenoFlower вкатила в кабинет небольшой столик с закусками и кофейным сервизом на одну персону. Одарив ослепительной улыбкой шотландца, секретарша налила Дилану ароматный кофе и, кланяясь, протянула фарфоровую тарелочку с маленькими клубничными пирожными в виде зелёных ёлочек, украшенных новогодними шариками из белого крема и красного клубничного мармелада.
— Вау, вот это сервис. Благодарю вас, красавица, — попытался привстать молодой человек, принимая из её рук угощение. — Как вы узнали, что я обожаю клубнику?
— Это излишне, господин Макнайт, — жестом остановил его глава корпорации. — У неё в программе есть все сведения о предпочтениях моих гостей и партнёров. Цветочек, ты свободна.
— В программе? — опешил Дилан. — Вы хотите сказать, что она…
— Икиоид последней модели. А вы что подумали? — Кимура махнул в его сторону тонким кружком лимона и выпил вторую рюмку.
— Но как? Она же совершенно не отличается…
— М-да, юноша, ваш дедушка предупреждал меня, что вы не слишком хорошо знакомы с нашим товаром. Но чтобы настолько… — пробормотал азиат. — Впрочем, это и к лучшему, теперь вы, так сказать, сами увидели, за что люди платят нам такие деньги и почему YumenoFlower предпочла выпускать совершенных, и заметьте, целых женщин, вместо протезов. Не правда ли, наши цветочки вызывают в мужчине желание ими обладать?
Младший Макнайт ничего не ответил, но тоже ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
Довольный произведённым на гостя эффектом, косоглазый босс налил себе третью рюмку и, рассматривая сквозь неё экранные новости, напомнил: «Вы, кажется, хотели узнать о пострадавших детях?».
Дилан кивнул.
— Тогда вам стоит внимательно посмотреть это, — Кимура нажал на пульт и на экране вместо новостей возникло ужасающее видео.
Два одноруких и одноногих ребёнка истошно кричали от боли, корчась в диких судорогах. Их крики отдалённо напоминали слово «мама».
— Какой ужас… что это? — отшатнулся Макнайт, уронив пирожное на пол.
— О-о-у, мой дорогой друг, это та самая причина, по которой наша корпорация чуть было не разорилась, — печально покачал головой Цубаки. — Да не вставайте, сейчас цветочек всё уберёт.
– *** –
Мужчина с золотым сердцем
– *** –
Сев на диван, бывший хост закинул ноги на стол. Любуясь своими новыми ботиночками, он подозвал Пинки и начал советоваться с ним: «Ничего она не понимает в красивой обуви, да же, малыш? Ну какие же они дурацкие? Они великолепны. Смотри, до чего хороши! Блестящие броги удивительно глубокого оттенка бургунди. Россыпь переливающихся рубиново-золотых страз. Золотые носы. Золотые подошвы. Золотая пряжка-сердечко. Прекрасная обувь. Лимитированная коллекция».
Пинки, одобрительно высунув язык, завилял хвостом и громко тявкнул.
—— Вот видишь, Наоми, малыш одобряет мою покупку. А тебе лишь бы со мной поругаться и испортить мне настроение из-за каких-то денег! — упрекнул он улыбающийся портрет любимой женщины в золотом медальоне у себя на груди.
Продолжая успокаивать себя, Амапола достал зажигалку (тоже в виде золотого сердца), прикурил тонкую вишнёвую сигарету с золотистым фильтром и включил телевизор.
На первом канале были новости.
— Чёрт, да кому это интересно? Где мой сериал? Пинки, малыш, ко мне, — Амадо похлопал себя по бедру и, обняв запрыгнувшего к нему шпица, переключил телевизор на другой канал, бормоча: — Не сериал, так хоть досмотрим сейчас то шоу… как его… кажется, «мокрый айдол». Что такое? И тут новости? Ладно, тогда посмотрим канал «в мире животных». Да же, мой маленький? Тут никогда новостей нет. М-да… новостей нет, но брачные игры приматов нас с тобой не интересуют. И вообще, мы уже видели этот выпуск. Давай лучше поспим.
Пинки синхронно зевнул с засыпающим хозяином. Устраиваясь поудобнее у него под боком, он задел пульт, переключая каналы дальше. Амапола в третий раз увидел хорошенькое девичье личико с широко распахнутыми зелёными глазами.
— А она ничего так. Карминовый ей определённо к лицу, — пробормотал заплетающимся языком бывший хост, в полглаза рассматривая лицо наследницы корпорации YumenoFlower. — Пинки, ты слышишь какое у неё состояние? Ничего себе. Это же сколько в йенах? Интересно, насколько она богаче мой тёщи? Пинки, нам нужен калькулятор.
– *** –
Цена материнской жертвы
– *** –
Десять лет назад корпорация YumenoFlower чуть не разорилась из-за страшного скандала со звездой Болливуда Аканшей Капур, родственницей мэра Мумбаи и женой богатого кинопродюсера. Индия - страна чудес и контрастов. Несмотря на красоту и богатство, кинозвезда оказалась матерью сиамских близнецов, сросшихся тазом и плечами. В три года малышей с большим риском для жизни разделили, в результате чего вышло два одноруких и одноногих ребёнка. По совету хирурга Бориса Акумана, ведущего операцию по разделению детей, мать-актриса обратилась в YumenoFlower за помощью. Её детей включили в новый проект «Bioprosthetics». Процесс наращивания биопротезов транслировали в прямом эфире, и ему рукоплескал весь мир. Все были в восторге, восхваляя протезы Юмедзи и мастерство Акумана. Ещё до окончания онлайн-трансляции в корпорацию как из рога изобилия посыпались заказы на протезирования.
Аканша Капур увезла детей домой. После удачной операции близнецы некоторое время находились под обезболивающим. Но когда анестезия прошла, дети начали испытывать сильные боли. Несчастная мать сняла их мучения на видео и, разослав на все телеканалы, выложила его в интернет. Мадам Капур заявила, что она приносит материнскую жертву во имя предотвращения страданий всех детей на планете. И о корпорации YumenoFlower снова заговорил весь мир, но уже совсем по-другому.
К моменту обнародования видео с муками близнецов выяснилось, что боли в процессе сращивания тканей возникли не только у несчастных детишек. Такая же картина наблюдалась у всех взрослых, кто уже приживил разрекламированные протезы.
Разразился огромный скандал, поднялся шум, посыпались иски, начались суды. Колесо правосудия закрутилось как страшный сон…
— И наращённые протезы пришлось отрезать обратно в срочном порядке. Причём прихватывая части живой плоти! То есть, если сначала человеку требовался всего лишь протез кисти, то после вмешательства доктора дьявола приходилось уже ампутировать руку по локоть. Но обезболивающие не действовали и многие не выжили. Как говорится в одной пословице «ни один хирург не состоится, пока не построит собственное кладбище»…
— Какой ужас, — поёжился Дилан, испуганно возвращая кофейную чашку на стол. Аппетит у него пропал.
— Хорошо, что тогда нашёлся ваш дедушка, — наливая себе четвёртую рюмку, вместо тоста сказал Кимура и выпил. — Он открыл нам рынок Америки.
Далее следовала вторая часть длинного рассказа о том, как господин Цубаки стал спасителем корпорации благодаря своему потрясающему проекту создания бионических женщин.
— Женщины во все времена были в цене, а сейчас, после вируса, их стало так мало рождаться, — театрально вздохнул Кимура. — Поэтому YumenoFlower пришла на помощь миру! Наши прекрасные «цветочки» всегда будут востребованы. Поэтому свой проект я назвал «цветок грёз».
— Красиво, — кивнул гость.
— Мне пришлось стать спасителем нашего цветника и его работников, — всхлипнул японец, налив пятую рюмку. — Но мой друг и соратник, мой Ичиро, предал наше с ним детище и бросил букет своего таланта под ноги амбициям русского дьявола! Ведь проклятый Акуман спешил оправдаться. И мой Ичиро сказал мне, что больше не может работать над «цветком грёз», потому что должен найти решение как всё исправить в «Bioprosthetics». Негодяй Борис посеял в голову моего дорогого друга сорняки мыслей о том, что гораздо гуманнее проводить испытания на бионических людях, имеющих цифровой аналог части мозга, отвечающей за восприятие боли.
— Что ж, неплохой выход. По крайней мере, продукция корпорации не подала бы на вас в суд.
— Согласен. Но это же негуманно! Вы же их видели. Несчастные цветочки как люди. Они способны испытывать боль!
— Правда? — ужаснулся Макнайт.
— Да! — сотрясая обеими руками воздух перед его лицом, вскрикнул Кимура. — Они всё чувствуют, но их просто некому защитить. Злодей Акуман настолько запудрил мозги моего друга, что тот стал буквально одержим Bioprosthetics’ом. Ичиро же был единственным сыном семьи Юмедзи – основателей YumenoFlower, владеющих контрольным пакетом акций! С ними невозможно было спорить, пока гора судебных исков от покупателей не заставила совет акционеров срочно свернуть убыточный «Bioprosthetics» и направить все финансовые потоки на мой «цветок грёз». Мой проект космического масштаба!
– *** –
Продавец любви
– *** –
Где-то рядом с созвездием Весов наверняка есть созвездие продавца…
Рэн Савада был потомственным продавцом-консультантом. Его династия насчитывала около десяти поколений торговцев. Прежде чем устроиться на работу в салон при компании YumenoFlower, Рэн занимался продажей фирменных утюгов, но бизнес прогорел. В буквальном смысле. Случился пожар. Теперь Савада был вынужден выплачивать огромный кредит и надеяться, что удача однажды соскучится и постучится в его двери.
Дверь распахнулась, и в зал вошёл очередной покупатель. Продавец-консультант заученным поклоном встретил неприятного лысеющего толстяка и, надев дежурную улыбку, поприветствовал дорогого клиента.
— Здравствуйте, сэр! Я могу вам помочь с выбором? Что желаете из нашей продукции? Нет, не отвечайте. Позвольте я угадаю. Вы желаете приобрести одну из наших новинок. Наши бионические невесты самые лучшие! Они удовлетворят самый изысканный вкус покупателя. Каждая наша женщина это…
— Женщина это всего лишь вещь, — перебил покупатель. — Но я Айзек VIII Крубуа и хочу выбрать себе вещь получше.
Савада вежливо поправил очки и внимательно посмотрел на клиента. «Волшебная» правая линза уже просканировала гостя.
«Не так уж ты богат, как пишешься» — подумал продавец, увидев кредитную историю покупателя, но всё равно склонился ещё раз в дежурном поклоне.
— Вы совершенно правы, сэр! Бионические женщины превосходны. Из них получаются самые лучшие жёны…
— Это верно. По крайней мере, у такой жены никогда не заболит голова и не потечёт кровь откуда не надо. Опять же, такая не залетит случайно на стороне, а даже если и от меня, но не вовремя… или ещё, не дай бог, родит неполноценного младенца, и это будет девочка! Нет уж! Захочу наследника – клонирую себя. И инвестирую свои совершенные гены в будущее…
Консультант сделал над собой титаническое усилие, чтобы сдержать смех, рассматривая обрюзгшую фигуру носителя «совершенных генов» и приступил к показу новых моделей.
— Позвольте продемонстрировать вам наши лучшие образцы. Вот это одна из наиболее востребованных моделей икиодиов последнего поколения, — Рэн указал на миловидную рыженькую модель в аккуратном фартучке с подсолнухами. Кроме фартучка на ней больше ничего не было.
Клиент подошёл поближе и уткнулся носом в ценник на пышной груди бионической барышни.
— Цена 4.444.444, «модель ДомохоЗЯКа». Любопытно. Что это?
— Э-эм, простите, допущена опечатка! Сейчас всё исправим. Спасибо, что заметили, — продавец подошёл к компьютеру и быстро застучал по клавиатуре. На электронном ценнике бионической «Домохозяки» высветилась новая надпись «модель ДомохозяЙка, цена 7.777.777».
— А почему она стала дороже? — поджал губы педантичный «богач».
— Это была указана цена с учётом скидок по рождественской акции. Как раз сегодня утром она закончилась. Ещё раз спасибо вам, что заметили. А теперь пройдёмте дальше…
Однако следующие модели господина Крубуа не впечатлили.
— «Мамочка», «Старшая сестра», «Младшая сестра», «Госпожа», «Рабыня», «Коровка»… право слово, что за извращенцы это придумали?! Я пришёл сюда купить жену, а не проститутку!
— Тогда позвольте вам предложить «Озорницу», — не обращая внимания на недовольство клиента, воодушевлённо продолжил Савада. — Она имеет шесть потрясающих режимов: коп, медсестра, учительница, ковбой, горничная, космонавт! О, если бы я только мог, я бы её сам купил. Вы посмотрите, какое чудо! Стоит, конечно, чуть-чуть подороже других, но зато обратите внимание на внешность и системные характеристики.
Взгляд толстяка скользнул по товару. Чёрные волосы, собранные в конский хвост, прямая чёлка до бровей…
— Нос длинноват. И слишком губастая, — придирчиво скривился Айзек VIII.
— Мы можем уменьшить, — заверил продавец. — Корпус можно полностью поменять по вашему вку…
— Нет уж, не надо! — фыркнул клиент. — Тем более за ваши цены! Ничего себе «чуть-чуть подороже»! Это даже для меня слишком дорогая игрушка! Женщины столько не стоят. И вообще, она губастая.
Продавец вздохнул и натянуто улыбнулся. Заказчик его раздражал, впрочем, как и большинство остальных неприятных типов, приходящих сюда выбирать бионических «жён». Но бить клиентов было нельзя. В корпорации слишком хорошо платили…
— Замечательно! Тогда продолжим. Вот следующая модель…
— Да не надо. Я уже выбрал, — заказчик ткнул пальцем. — Пакуй эту… «Домохозяку». И почему она у вас в одном переднике голая стоит? Мне нужна её одежда!
— Мой дорогой абсолютно прав. Мне нужна моя одежда. И мой новый набор сковородок. И мой миксер, — проворковала случайно активированная от его тычка домохозяйка. — Правда же, дорогой? Ты у меня самый лучший. Самый красивый. И самый умный. Ты заслуживаешь всего самого вкусного. Сегодня я приготовлю тебе потрясающий романтический ужин с самыми изысканными и традиционными шариками тама конняку, а на десерт буду я.
— Шарики с кoньякoм? — выпучил глаза Айзек, не подозревавший, что конняку не имеет ничего общего с aлкогoлем. — Пакуй её.
— А может, всё-таки «Озорницу»? Уверяю вас, при небольшой доплате она тоже сможет выполнять функции домохозяйки. За дополнительной комплектацией вам нужно обратиться в наш цен…
— Я сам скажу, куда тебе обратиться за дополнительной комплектацией, — прервал заказчик, доставая из кошелька кредитку. — Она тебе понадобится, если не прекратишь действовать мне на нервы. Я сказал пакуй ЭТУ. Не со склада, а именно эту! Я ее забираю. Прямо сейчас!
В это время у него запищал мобильный. Крубуа сбросил звонок и недовольно поморщился, сверля взглядом Саваду. — Заеду за ней через час.
Затем он посмотрел на будущую жену и расплылся в улыбке.
— Собирайся. Тебе же хватит часа собраться?
— Конечно, мой дорогой. Я буду готова когда ты пожелаешь! — склонилась перед ним в почтительном поклоне бионическая красотка, почти обнажив под передником грудь.
Айзек VIII сально хмыкнул и, сняв с себя пальто, накинул его на плечи девушки.
— Прикройся. А ты записывай адрес, и чтобы через час были доставлены все её сковородки-кастрюли и прочие шмотки! А то знаю я вас, дармоедов…
И, не прощаясь, направился к выходу.
Недовольно посмотрев вослед уходящему, Савада подошёл к «Озорнице» и, ласково поглаживая по плечу, прошептал: «не обижайся на этого дурака! Вовсе ты не губастая! Похоже, этот придурок просто не выспался, или сегодня встал не с той ноги».

КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ФРАГМЕНТА