Джимми и Энджел

Наша жизнь с Терри казалась удачной: вырастили двоих детей, нажили хороший дом на Статен-Айленде. Терри быстро продвигалась по службе в маркетинговой компании в центре Манхэттена, а у меня была небольшая мастерская краснодеревщика. Цены на мебель ручной работы держались высокие, и чем сильнее был бум на бирже, тем больше нам поступало заказов. Дома вся мебель была сделана моими руками. Терри любила приглашать гостей и гордо хвасталась «рукастым» мужем.
Но последние полгода она изменилась. Работы прибавилось, Терри стала вторым лицом в компании и теперь отвечала за внешние связи. Её заработок взлетел до небес — никаким ручным трудом корпоративную зарплату не догнать. Раньше она всегда брала меня на корпоративные вечеринки, где я порой находил очень выгодные заказы. Но в последние месяцы она стала ходить одна.
Я заметил это и как-то вечером за ужином спросил:
— Терри, ты стала высоким начальником и теперь стесняешься брать меня с собой?
— Да, это выглядит нелепо: муж второго лица компании собирает заказы у гостей.
— А если я не буду искать там клиентов?
— Это ничего не изменит. Прости, Джимми, но я тебя просто переросла.
— У тебя кто-то есть?
 — Никого. Мне никто не нужен.
— Даже я?
— Если честно, да.
— Я всё понял. Желаю тебе удачи.
— Спасибо, Джимми. Ты толковый парень, давай без скандалов.
— Хорошо. Завтра же обсужу всё с адвокатом. Делить нам, по сути, нечего — только дом. — Он мне не нужен. Ты же знаешь, у меня есть квартира в Литтл-Итали.
Сходить к адвокату сразу не удалось из-за завала в мастерской, и только через неделю я выбрался к Кларе Блюм. Её фирма Immutable Laws много лет вела наши семейные и налоговые дела.
— Привет, Джимми! С чем пожаловал?
— Клара, нам с Терри нужно оформить развод. Никаких финансовых споров и распродажи недвижимости. Я остаюсь на Статен-Айленде, Терри переезжает в Литтл-Итали.
— Окей, значит, ваш семейный аккаунт у нас закрывается?
— Да, после развода. Но сам я уходить не хочу: оставлю у вас свой коммерческий и налоговый счёт, рассчитываю на вашу юридическую поддержку.
— Джимми, мы знакомы столько лет... Что произошло?
— Терри сказала, что «переросла» меня.
— Глупость какая.
— Скорее, просто неуважение.
— Понятно. На всё уйдёт месяца два. Я всё оформлю сама, Терри даже не придётся приходить в суд. Придёшь только ты, не будем отрывать её от дел.
— Спасибо, Клара.
— Когда бумаги будут готовы, я тебе позвоню.
В выходные Терри собрала вещи и уехала к себе. Я остался один в большом пустом доме. Чтобы не погружаться в чувство утраты, я решил не менять привычный распорядок. Уборкой, стиркой и готовкой по-прежнему занималась наша помощница-филиппинка Мэй. Она деликатно делала вид, что ничего не произошло, но как-то вечером не выдержала:
— Джимми, не хочу вмешиваться, но я же вижу, что ты остался один. Мне очень жаль.
— Ничего страшного, Мэй. Бывает, что люди просто устают друг от друга.
— Ко мне из Манилы приехала племянница, Энджел. У неё никого нет, в разводе уже семь лет. Ты ещё мужчина крепкий, молодой — может, познакомитесь? Она женщина умная, финансово обеспеченная, инвестирует в акции. Приехала сюда, чтобы на месте разобраться в криптовалютах. Не простая крестьянка.
— А почему она развелась? — Муж пил и поднимал на неё руку.
— Понятно... Что ж, давай познакомимся. Но сразу предупреди её: я категорически против крипты.
— Вот сам ей это и объясни! Приезжайте с ней ко мне в воскресенье. Или лучше вы нас к себе позовите.
В воскресенье Мэй и Энджел приехали ко мне. Мы вышли на моей небольшой яхте в море и взяли курс на Сэнди-Хук — там замечательная зона отдыха прямо у воды. Отлично провели часа три, а вернувшись домой, за поздним обедом заговорили о финансах. Я делился своими мыслями, а Энджел внимательно слушала и задавала точные вопросы.
— Понимаешь, Энджел, стоимость цифровых монет может взлетать и падать за считанные часы, — объяснял я. — Это слишком опасно для сбережений. Я принципиально не рискую деньгами, привык зарабатывать реальным трудом, а не спекуляциями. В отличие от банков, крипта не защищена гос системами страхования. Ошибся адресом или попал на мошенников — отменить транзакцию невозможно. Потерял пароль или биржу взломали — прощай, капитал. Да и правила игры не доработаны: власти в любой момент могут ввести жесткие ограничения.
— А как же майнинг? — спросила она.
— Майнинг требует колоссального количества электричества, это нагружает сети и отравляет природу. Расход энергии у Биткоина сопоставим с энергозатратами целых индустриальных стран! А главное — оборудование устаревает за пару лет. В итоге тонны токсичного электронного мусора оказываются на свалках.
— Джимми, ты меня убедил, — улыбнулась Энджел. — Собственно, за трезвым взглядом я в Америку и приехала.
В конце вечера она спросила:
— Джимми, ты не будешь против, если я задержусь у тебя на пару дней? Мне очень интересен твой бизнес.
— Буду только рад, Энджел.
Пара дней переросла в настоящее турне. Мы проехались по моим коллегам в Новую Англию, затем отправились в Виргинию, Теннесси и Флориду. У всех была одна беда — нехватка редкой, красивой древесины. Заказчики платили тысячи долларов и искали эксклюзивные оттенки. Только во Флориде мы вышли на поставщиков редких пород из Боливии. Энджел тут же загорелась идеей наладить прямые поставки аналогичной древесины из Венесуэлы, и мы полетели туда.
Поездка оказалась невероятно успешной. Мы нашли поставщиков бакаута — тяжелейшего оливкового дерева с глубоким благородным ароматом, самана с его золотисто-коричневыми контрастными полосами, и массарандубы — ценнейшей породы с красноватым отливом, устойчивой и к воде, и к огню.
За три недели совместной поездки мы с Энджел сблизились так, будто знали друг друга всю жизнь. У неё оказался потрясающий деловой чутьё. Под эгидой Georgia-Pacific она быстро зарегистрировала торговую компанию GP-Amazonia Export, привлекла партнеров из Timberland REITs и вывела инвестиционный проект на площадки NYSE и NASDAQ. Имена солидных спонсоров обеспечили мощный приток капитала. У наших клиентов наконец появился выбор из каталога редких пород на любой вкус.
Вскоре Энджел переехала ко мне окончательно, и мы расписались. Брачные бумаги оформляла Клара Блюм — она была в восторге от того, что не просто сохранила клиента, но и расширила с нами спектр юридических услуг. Мои коллеги из соседних штатов объединили усилия и создали совместное производство эксклюзивной мебели New England Timber Co. Финансами и стратегией заправляла Энджел, а я взял на себя административную часть и производство.
Через два года в Нью-Йорке проходил крупный профильный саммит SEO Marketing Networking Mixer NYC, где я выступал с докладом. В перерыве ко мне в холле подошла Терри.
— Вау... Ты так вырос! Не ожидала увидеть тебя среди спикеров. Какой успех!
— Спасибо, Терри. Ты предоставила мне свободу, и я просто ею воспользовался.
— А твой семейный статус... не изменился?
— Я женился. На филиппинке. Терри изумленно вскинула брови:
— На Мэй?!
— Нет, на её племяннице.
— Значит... я промахнулась в жизни?
— Видимо, так, Терри.
— А почему ты даже не спросишь, как мои дела?
Я чуть улыбнулся:
— Если ты присутствуешь на таких мероприятиях и слушаешь доклады, значит, твои дела в порядке и мне не о чем беспокоиться.