Мы и есть память. Гл. 17

Глава 17 Хапи.
   Договорившись вчера с кем-то о лодке, с утра Ахмед взял меня за руку  и мы вышли рано утром. Он всегда меня водил за руку по Луксору: - Crazy car  and bad bibul (people) -объяснил он. Понятно. Так постепенно формировался наш собственный диалект, микс из арабского и английского  с немецким окрасом.

   Мы добрались до «очень красивого места» которое он собирался вчера мне презентовать. Сказать, что удивил, мало. Это был шикарный пляж, без шезлонгов и зонтиков, конечно. Но, пройдя зеленый луг, мы спустились по белейшему песочку прямо к заливу прекрасного Нила. Вода чистейшая и прозрачная образовывала почти четкий круг, плавно выливавшийся добрым Хапи, конечно приглашая окунуться. Но в этот раз я  не забежала с разбегу в воду, как обычно. Я остановилась на песчаном склоне и любовалась пейзажем. Залив цвета голубого турмалина, обрамленный акациями,  папирусным тростником и пальмами с вкраплениями ибисов, как-то серьезно вышагивающих среди тростника. Тишина и солнечная еле заметная дымка. Будто кто-то это нарисовал  и слегка сбрызнул золотом из пульверизатора. Идеальное искусство, подвластное только природе.
   Я уже почти вспоминала эти утра с райскими пейзажами, моя Ба уже показывала картины оттуда, в моменте «сейчас и всегда», но спокойный голос Ахмеда перевел стрелки из прошлого в настоящее: -Унзур иль эль уарраа.
   Я обернулась и увидела черную огромную корову. Солнце освещало ёе так, что она выглядела как вырезанная из картона. Прекрасная графика! Я тут же достала фотоаппарат. Тем более «фигура» у нашей гостьи была необычная.
- Я вообще-то боюсь коров.
- Это не корова, а гамюса.
- Но она все равно корова?
- Да, но другая, она very frendly.
   Я поверила и долго еще думала, что в Египте все коровы такие — крупны, рельефные, даже архитектурные. Позже я узнала, что гамюса вовсе не корова, а речной буйвол, которому жизненно  необходима чистая проточная вода. А в Ниле вода чистая.
    Я пошла к воде. Она так меня манила. Я плавала в спокойной воде, заплывала куда хотела и заметила немного поодаль, пару лодок с рыбаками. Значит налево нельзя. Я помахала с воды и Ахмед подплыл ко мне. Я ему показала рыбаков, он поплыл к ним. Вернулись они вместе на лодке, только уже на небольшом катерке. Катерок причалил на самую мель, Ахмед собрал вещи и сел в катер, помог мне взобраться прямо из воды. Я уселась на корму, мы вышли из залива и  катер спокойно пошел вдоль берега. Я рассматривала крестьянские дома, которые нисколько не изменились с времен Клеопатры, а может и более ранних. Во дворах были голубятни и печи, в садах лимоны, маслины, манго, гранаты и мандарины. И конечно все эти сказочные картинки прикрывали пальмы. У многих были лодки. Так мило и уютно. Люди приветливо махали нам с берега. Мы им. Ребята из катера кричали им Салям и «эль ахбар?», те охотно отвечали. При чем, это непросто  короткий ответ, а с некоторыми подробностями. Одна женщина так хотела пообщаться, что спокойно оставила свои миски с махши и пошла вдоль берега продолжая диалог. Ну да, громко. Но вода приглушала.

  Когда рядом проплыл теплоход, я осознала, что я в купальнике, а мы приближаемся к центру города. Мне, конечно можно всё, но не до такой же степени. Я быстренько переступила лобовое стекло, или как оно в карабликах называется,  и спустилась на кокпит, оделась. Успокоилась. Мы причалили. Прошлись по набережной. Ахмед рассказывал, что-где, а я отмечала, где  мне необходимо побывать.
   - Это Консолат. Нам сюда нужно будет обязательно сходить.
   Так в Луксоре называли Ашшахр аль акари — место, куда иностранцы приходили решать все свои формальности. Настоящее консульство находилось в Каире, а здесь слово «консолат» давно стало своим. Оно осталось в наследство от французского консульства, которое когда-то стояло над Темпл Луксор, пока храм покоился под слоями песка.
    Я почему-то сразу запомнила, где находится это здание. К тому же там стоял огромный билборд Smile You are in Luxor!
    Возле билборда мы встретили друга Ахмеда, он управлял каретой с лошадью. На этой  карете мы и доехали до пристани, сели в катер и поплыли обратно. Теперь я наблюдала восточный берег Нила. Шикарные Steigenberger Nile Palace, Steigenberger Resot Achti и множество других отелей мировых сетей. Дальше виллы англичан. И египтян, конечно.
   Насладившись видами прошлого-вечного и настоящего-настоящего, которое прекрасно уживалось рядом, мы добрались до райского места.  Ахмед пошел куда-то в тростник, там где стояли две рыбацких лодочки. Купил у рыбаков рыбы.
   Мы пришли прямохонько к Сакине. Ахмед вручил ей рыбу и она сразу ушла готовить, к моему удивлению.  А мы тем временем пили кофе и общались с двумя его младшими сестрами. Им, как всем девочкам было интересно, что у меня в сумочке. Их интересовала косметика, но у меня только помада и зеркало было. Прибежал Махмуд и они вдвоем с сестрой разрисовали вторую, младшую сестренку моей помадой.  Всегда знала, что помада творит чудеса. Но чтоб такие! За эту новоявленную матрешку они моментально получили выговор и сдвинутые брови Ахмеда. Без сдвинутых бровей нельзя, не так страшно. Детей моментально сдуло в ванную умываться.
      Вернулась Сакина с подносом еды, где в центре красовался наш «улов» обставленный традиционными египетскими закусками, и конечно свежайший хлеб, испеченный на заре Сакиной.
     Мы уютно разместились вокруг подноса, на полу в гостинной. Дети вернулись и расселись на диванах, расставленных по периметру комнаты. В местной традиции, сначала едят мужчины, затем женщины, а уже потом дети. Мне это уже рассказали, поэтому я ид не приглашала к столу. Интересно, что дети совершенно не вникали в происходящее за столом, занимались своими делами , телек смотрели.  Мы обедали втроем.
     За едой и беседой сообщили Сакине, что завтра едем в Хургаду.

                Продолжение следует...