Квантовая запутанность. Часть 3

КВАНТОВАЯ ЗАПУТАННОСТЬ

     фантастический рассказ

*** часть третья, 24509 знака с пробелами ***

     Несколько дней подряд с утра до позднего вечера Андрей Иванович безвылазно находился в лаборатории. Он мог бы здесь и ночевать, так как машина не выключалась, однако сон дома был крайне необходим.

     Во время работы Андрей Иванович, как одержимый, наблюдал, что-то записывал. Он то ускорял процесс, то останавливал, то снова ускорял, фиксируя все интересные изменения.

     И вот однажды, когда Андрей Иванович в очередной раз пришёл с утра в лабораторию и сел за пульт, он наугад ткнул курсором в случайную ничем не примечательную область. Увеличив этот сектор космоса, также наугад выбрал скопление вращающихся дисков. Галактики, галактики. Удивительно, как точны были миниатюры. И удивительно, что при некотором приближении можно было разглядеть всё до мельчайших подробностей.

     А если ещё ближе? Просто, куда-нибудь?

     Вот, выбранный случайно диск увеличился во весь экран. Андрей Иванович начал без особой цели вращать ручку приближения. Ближе, ближе. Просто, чтобы посмотреть, насколько хватит зума камеры. А изображение галактики заполнило уже всё пространство монитора, наехало. Начали появляться скопления звёзд, отдельные туманности. Очень интересно вот так сидеть и смотреть, как миниатюрный космос под твоим управлением проносится мимо.

     Интересно, подумал Андрей Иванович, а если взять вот эту самую галактику и посмотреть с самого края? Вот где должно находиться наше созвездие? Мы где-то вот, например, между этими рукавами. Допустим, вот в этом рукаве, допустим, Ориона. Ещё ближе.

     Андрей Иванович продолжал крутить ручку приближения и перемещать курсор джойстиком. Изображение всё приближалось и приближалось. Мимо мелькали и мелькали скопления небесных светил, пока Андрей Иванович не стал различать знакомые расположения. Вот эта оранжевая звезда, выделяющаяся своими размерами, похожа на VY Большого Пса. Вот эта красная на Мю Цефея. А вот эта яркая голубая звезда весьма похожа на Ригель.

     Как интересно выходит. Андрей Иванович от нетерпения заёрзал в кресле. Он уже не тыкал курсором наугад, а целенаправленно искал. А почему бы, собственно, и нет?

     И тут он увидел её. Это была белая звезда с золотистым оттенком. Она особо располагалась в пространстве. Андрей Иванович направил курсор на неё и продолжил приближать. Так вот как оно получается, значит. Возле звезды в глаза бросалась одна планета. Неужто Юпитер, самая большая планета Солнечной системы? Подводим курсор. Он! А вот и большое трёхсотлетнее пятно урагана, отличающее эту планету от других!

     Андрей Иванович вскочил с места и начал ходить по лаборатории. Право слово, одно дело, когда происходят случайности, когда частица и их скопления располагаются, как им заблагорассудится. Но другое дело, когда эти случайности переходят в закономерности и отражают окружающее пространство.

     Так! Надо сообщить Ивану и Александру. Нет. Пока не нужно. Скажут, что это чистой воды совпадение. Но почему совпадение? Вон Кассиопея! Вон Орион! Вон Большая и Малая Медведицы! Лебедь и Лев! Почему же совпадение?!

     – А если зайти сзади Юпитера и посмотреть на Солнце? – Андрей Иванович начал рассуждать вслух. – То мы окажемся почти в центре плоскости планетной системы. Юпитер же пятая планета. А значит, можем легко найти все остальные.

     Но сейчас Андрея Ивановича интересовала всего лишь одна. Он изменил ориентацию пространства, и картина приобрела вид сверху.

     – Так, Юпитер здесь, Солнце здесь. Почти семьсот семьдесят восемь с половиной миллионов километров. Земля же от Солнца всего лишь в ста пятидесяти миллионах, что составляет… грубо говоря… почти одну шестую часть. А это значит, Земля должна находиться в этом круге.

     Придётся искать. А если расположить курсор примерно на этом расстоянии и просто передвигаться в одну сторону, сделав Солнце центром, а ты как будто находишься на гигантской  звёздной карусели.

     Звёзды плавно поворачивались в пространстве. По и экрану промелькнул Млечный Путь.

     Учёный с силой потёр лицо руками. Усталость была, но сильное перевозбуждение и интерес заставляли работать дальше. И хорошо было бы выпить кофейку. Андрей Иванович ещё раз посмотрел на экран. В принципе, можно было ничего не делать, так как вид менялся, и курсор двигался в пространстве сам собой.

     Учёный встал с кресла и пошёл включать чайник, чтобы заварить себе кофе.

     Он не видел, как на горизонте появилась маленькая голубая точка. Она приближалась, становилась всё больше, пока не приблизилась до такой степени, что чуть не заняла весь экран.

     Андрей Иванович вовремя повернулся. Он сломя голову рванул к пульту и отвел курсор чуть назад. Никаких сомнений не оставалось. Это была именно Земля. И она вращалась. Слева половина планеты была в темноте, а справа как будто был день. А рядом с Землёй была та самая Луна, верный спутник нашей планеты.

     Андрей Иванович взял Землю в центр и нажал кнопку фиксации. Всё. Теперь не придётся искать, если вдруг собьётся вид или потеряется точка ориентира. Земля всегда будет в центре, на мониторе.

     Астрофизик приблизил изображение так, что стали отчётливо видны бегущие облака, за ними голубой океан, материки. Да вот же, Австралия! Движение джойстиком. А вот и Африка проносится мимо.

     – Интересно, а какой сейчас там год? – пробормотал Андрей Иванович. – Прежде всего, – тут же ответил сам себе, – год можно определить по человеческой деятельности.

     Не успел Андрей Иванович договорить последнее слово, как на экране что-то промелькнуло. Учёный откатил немного назад, чтобы вид был побольше, и увидел череду летящих по орбите Земли спутников.

     – Надо же. Вот и первая деятельность человека. Значит, это либо двадцатый, либо двадцать первый век. А вот это мы сейчас и узнаем.

     Астрофизик бросил вид под облака и наклонил джойстик вперёд. Теперь картинка стала смещаться сверху вниз, туда, где должно быть северное полушарие планеты. Учёному не нужно было вспоминать расположение материков, ведь и так было ясно, где находится Северная Америка, где Европа, а где Россия.

     Андрей Иванович хотел было позвать Александра и Ивана Михайловича, чтобы разделить с ними великую радость, но в тайне боялся, что как только он выйдет из кабинета, всё это может пропасть. И как потом доказать, что всё это было? Хотя, всё это писалось на сервере, чьи ячейки жёстких дисков заполнялись мегабайтами данных. Но он всё равно ничего не мог с собой поделать. Поэтому он сидел и жадно наслаждался каждым мгновением.

     Вот центр Евразии. Учёный вспомнил, как он некогда искал в интернет-картах родной город. Здесь же так же двигал джойстиком и мимо проносящихся видов выискивал привычные очертания. Это было не долго. Знакомые с детства изгибы реки встали перед глазами, затем нашёлся плавный поворот почти на сто восемьдесят градусов. Вот там-то в этом месте и находился город, где жил и Андрей Иванович. И Иван Михайлович, и Александр, и куча других замечательных учёных, которые работали вместе с ним в его институте. Вот улицы города, по которым ехали вполне современные машины, правда, как-то ускоренно. Андрей Иванович понял, в чём причина такого ускоренного движения, и он отрегулировал управление магнитным полем. Всё как будто бы замерло на месте, а потом двинулось в привычном ритме.

     Погодите-ка. Так это что же получается? Это не просто какая-то модель вселенной, которая случайным образом развилась в то, что сейчас находится за окном лаборатории. Это самая настоящая миниатюрная копия, находящаяся в стеклянной сфере, будто новогодняя игрушка.

     Какова вероятность этому случиться? Какова вероятность наугад ткнуть в область пространства и выбрать скопление галактик? Какова вероятность того, что в этом скоплении была выбрана именно та, в которой находится Солнечная система? Какова была вероятность ткнуть курсором в рукав, где находится Солнце? Какова вероятность найти созвездие и само Солнце? И тем более как можно было найти орбиту Земли и прийти прямо к ней, учитывая её размеры и размеры пространства вокруг, ведь это миллиарды и миллиарды световых лет? В голове Андрея Ивановича Вопросы возникали сами собой, зависали и забивались другими.

     Андрей Иванович смотрел на экран. Некоторые детали ему были известны, как астрофизику, знакомому с устройством космоса. Но попасть пальцем в небо и оказаться точно у родной планеты, это есть один шанс из целого ряда бесконечности. А какова вероятность, что именно эта модель разовьётся в то, что сейчас находится в сфере перед Андреем Ивановичем?

     Андрей Иванович представил себя и планету в целом в бескрайнем пространстве вселенной. Он тряхнул головой. Нет, я нахожусь здесь и сейчас, и здесь и сейчас надо решать современные проблемы. А у меня сейчас они вот такие.

     Андрей Иванович без труда пролетел над улицами и нашел свой институт, стоящий недалеко от реки. Вот сторона, где находился его кабинет, вот окна его кабинета. Из них пробивается свет.

     Андрей Иванович усмехнулся. Кто-то там работает сейчас. Он приблизил вид вплотную к окну. Сквозь автоматические жалюзи, наполовину закрытые, было видно плохо, поэтому Андрей Иванович решил двинуть ручку джойстика вперёд и приготовился врезаться прямо в стёкла. Однако никакого удара не последовало, стёкла не разбились. Изображение просто сместилось снаружи внутрь.

     Подумать только. Это же лаборатория Андрея Ивановича! А вот эта сфера, что стоит в углу. А вот спина какого-то человека, сидящего в кресле перед пультом.

     Андрей Иванович вытянул правую руку в сторону. И там человек вытянул правую руку в сторону. Андрей Иванович вытянул левую руку. И там человек уже сидел, разведя руки в стороны. Чудеса да и только. Немыслимые чудеса!

     Астрофизик взялся за голову и подёргал себя за волосы. Довольно-таки чувствительно. И странно было наблюдать себя со стороны, дергающего за волосы. Как будто ты смотришь в монитор, а камера, находящаяся где-то сзади, снимает тебя же самого.

     Андрей Иванович взмахнул руками и опустил их на пульт, чтобы дальше исследовать пространство, но случайно задел дискету, лежащую на краю пульта. Та полетела на пол и легла наклейкой вверх. На наклейке карандашом было криво написано «кружка». Это ещё тогда Александр делал подпись и положил носитель сюда.

     И тут у Андрея Ивановича как будто в мозгу что-то щёлкнуло. Он посмотрел на дискету, а затем посмотрел на сферу. Снова на дискету, снова на сферу. Затем его взгляд упал на квантовые излучатели. Один большой, другой маленький. Большой сейчас мягко гудел, а маленький безмолвствовал.

     Андрей Иванович снова посмотрел на дискету. А почему бы и нет? А?

     Гипотеза, которая родилась в его голове не терпела откладывания на потом. Хотелось, конечно, позвать коллег, но было огромное желание доделать всё самому, а потом уже показать и рассказать коллегам всё до мельчайших подробностей.

     После включения малого нагнетателя, который мягко загудел, как и большой, только несколько тоньше, Андрей Иванович вставил дискету в щель дисковода. Внутри аппарата защёлкало.

     Учёный вспомнил всё, что показывал Александр, вспомнил, как сам проделывал не раз одни и те же алгоритмы. Он переключился на работу с малым нагнетателем и настроил его фокусировку на вид, который был на экране. По идее, фокус должен быть вот здесь, в комнате. На экране точка курсора была видна, а в комнате её не было. Да, но это ещё ничего не значит. Эксперимент есть эксперимент, и его необходимо довести до конца.

     Андрей Иванович нажал на кнопку симуляции управляющей программы. На экране, где была точка, которая по координатам должна быть между полом и потолком, где-то в центре, стала проявляться та самая кружка с дымящимся кофе. Учёному показалось, что она была довольно большой по масштабам. Поэтому он на глазок покрутил ручку верньера. Вот. Кажется, должно быть самое то. Когда в дисководе перестало щёлкать, а изображение кружки стало ярче и контуры резче, Андрей Иванович отчётливо почувствовал запах свежесваренного кофе. Он обернулся назад. В воздухе висела та самая кружка, которая была на фотографии, с источающим голубой дымок кофе. Висела и не падала.

     Ну, конечно же, не падала, это же всего лишь проецируемое изображение. Стоп. А как же запах?

     Андрей Иванович, взяв со стола деревянную линейку, подошёл к летящему в воздухе сосуду. Учёный в целях безопасности встал от него как можно дальше и вытянул руку, дотронувшись линейкой до гладкой стенки кружки. Предполагалось, что линейка пройдёт сквозь проекцию, но она издала характерный звук, а кружка слегка закачалась, продолжая висеть в воздухе. То есть, подумал учёный, это твёрдый физический объект.

     Андрей Иванович почесал подбородок. Он решил подставить ведро на случай, если кружка, парящая в воздухе, вдруг соизволит упасть. Следующий вопрос заключался в возможности перемещения объекта в пространстве физическим способом. Надо было просто взять и поставить кружку, например, на стол. Учёный протянул к ней руку и коснулся пальцем. У кружки была твёрдая и тёплая, даже несколько горячая на ощупь, поверхность. Взял за ручку, потянул на себя. Кружка свободно поддалась внешнему воздействию, и Андрей Иванович тут же почувствовал её вес.

     Удивившись очередной раз за этот день, учёный решил принять всё, как есть, ведь всё, что он сегодня переживал, было достаточно правдиво, сколько ни дёргай себя за волосы и ни щипли за уши. Да ещё и запах стоял изумительный, как будто бы этот кофе был сделан в дорогой кофейне.

     Но если запах такой настоящий, то какой, в таком случае, сам кофе на вкус? Учёный поставил кружку на стол и погрузил в неё указательный палец. Ещё горячий. На вкус поначалу кофе оказался тоже ничего. Но как можно судить о напитке всего лишь по одной капле? Надо пробовать полностью. И Андрей Иванович, поднеся кружку ко рту, сделал маленький глоток. Тьфу, тьфу, тьфу, какая же это гадость. Кофе оказался настолько крепким и горьким, какого Андрей Иванович никогда в жизни не пробовал. Однако тот сочетал в себе все вкусные сочетания, которые можно было себе представить.

     Андрей Иванович, отплевавшись, решил прекратить гастрономический опыт и проделать другой. Если маленький нагнетатель ещё работает, то и кружка есть. Но если его выключить? Сказано – сделано. Щелчок, и нагнетатель затих. Но кружка никуда не делась. Она так и осталась стоять на том месте, куда поставил её Андрей Иванович. В голове у учёного возник вопрос: почему? И тут он вспомнил, что Александр каким-то образом разряжал изображение перед тем, как выключить нагнетатель. Нет, пожалуй, рисковать не стоит. Вдруг всё пропадёт. Ведь столько времени было потрачено, чтобы дойти до этого момента. И Андрей Иванович оставил всё, как есть.

     Значит, получается, что он её создал, и она никуда теперь не денется? А получится ли сделать ещё одну?

     Щелчок тумблера, и нагнетатель снова мягко загудел. В воздухе материализовалась вторая такая же кружка ровно в том месте, где материализовалась первая. А что будет, если нагнетатель выключить? Щелчок, и кружка, парящая свободно в воздухе, благополучно упала в предусмотрительно подставленное ведро.

     Андрей Иванович победоносно потёр руки. А вот теперь он собрался звать коллег. Но сначала нужно было сделать ещё кое-что.

     Он подсел к пульту и взялся за джойстик.

     Найти кабинет Александра не составило труда. Тот у себя сидел за компьютером и набирал очередную программу. Андрей Иванович сотворил кружку кофе на этот раз прямо на столике, что стоял сзади программиста, после чего позвонил ему по внутреннему телефону.

     – Александр.

     Тот поднял трубку.

     – Алло! Здравствуйте, Андрей Иванович!

     – Развернитесь, пожалуйста.

     – Не понял.

     – Ну, развернитесь.

     Андрей Иванович видел на мониторе, как Александр медленно развернулся в кресле и уставился на дымящуюся кружку с кофе.

     – Ба! Спасибо! А я и не заметил, как вы заходили. Как приятно пахнет.

     – Я не заходил.

     Александр, проигнорировав реплику, схватил кружку и хотел уже было из неё отпить, но Андрей Иванович его предупредил:

     – Стой, не пей!

     – Почему?

     – На вкус оно не очень.

     До Александра дошло.

     – То есть как не заходили? – спросил он удивлённо. – А кто тогда? И почему не очень? Запах очень даже ничего.

     Андрей Иванович засмеялся.

     – Ну, попробуй.

     – Да что-то мне перехотелось.

     – Тогда бери кружку и дуй ко мне. И Ивана Михайловича захвати.

     Программист не заставил себя долго ждать. Он влетел в кабинет к Андрею Ивановичу и тут же доложил:

     – Ивана Михайловича нет. Уехал куда-то по делам.

     Он протянул Андрею Ивановичу кружку и, увидев на столе точно такие же, поставил рядом.

     – Вы что, купили целый набор?

     Андрей Иванович положил рядом с кружками фотографию.

     – Нет, не купил.

     – Тогда напечатали на три дэ принтере?

     – Тоже мимо. Давай лучше я тебе покажу.

     И Андрей Иванович показал программисту весь процесс создания кружки с дымящимся в ней ароматным кофе.

     Александр потряс головой, отгоняя какие-то мысли.

     – Но как?! – воскликнул он. – Как такое возможно?

     И Андрей Иванович рассказал всё от начала до конца с того самого момента, как коллеги покинули его в день установки большого квантового нагнетателя.

     Александр почесал подбородок и спросил:

     – Андрей Иванович, вы слышали про квантовую запутанность?

     – Ну, да, слышал, – ответил учёный.

     – А знаете, что это такое?

     – Александр, – протянул Андрей Иванович. – Я астрофизик и работаю в макромире, у меня масштабы поболее будут. Поэтому точно не скажу, но представляю, что это что-то о связи двух частиц на расстоянии.

     – Правильно, Андрей Иванович! Правильно! Если сказать точнее, то квантовая запутанность – это, цитирую: "явление в квантовой механике, при котором квантовые состояния двух или большего числа объектов оказываются взаимозависимыми. Это означает, что изменение состояния одной частицы мгновенно влияет на состояние другой, даже если они разделены большим расстоянием". Теперь понятно?

     – В общем, да.

     – Так вот, вы, Андрей Иванович, разработали идею сферы, как модель Большого взрыва нашей вселенной, чтобы исследовать возникновение и формирование галактик в целом. Мы с Иваном Михайловичем сконструировали её. Я отвечал за программную часть, Иван Михайлович за всё остальное, а особенно за квантовый нагнетатель, как малый, так и большой. Не спрашивайте меня, почему именно квантовый, а ни какой-нибудь другой. Это надо у Ивана Михайловича спрашивать. Наша сфера с квантовым нагнетателем, и модель в ней, соответственно, тоже квантовая. И если исходить из определения квантовой теории, то у каждого кванта в этой модели, должна быть пара кванта в нашем мире. Ну, а почему бы и нет? Может быть, эта модель ссылалась бы на квантовую пару другого мира, например, параллельного. Вы бы, Андрей Иванович, увидели бы нечто другое. Но имеем то, что имеем.

     – Ага, – кивнул Андрей Иванович. – С квантами разобрались. Но как быть вот с этим?

     Он кивнул в сторону ряда одинаковых чашек.

     – А это интересно, – сказал Александр. – У вас самого идеи есть какие-нибудь?

     – Если честно, есть одна идея, но я её пока не развил.

     – Интересно, – повторил Программист. – Я бы послушал. Мне торопиться некуда.

     – Ну, хорошо, – согласился Андрей Иванович. – Может, кофейку? Нормального, – астрофизик хитро улыбнулся.

     – Не откажусь.

     – Так вот, – продолжил Андрей Иванович, заваривая кофе. – Наша вселенная состоит прежде всего из вещества. Скопления, галактики, туманности, звёзды... Ой, да кому я это всё рассказываю, Александр. Вы и так всё это прекрасно знаете. Давайте возьмём что-то помельче.

     Андрей Иванович передал свежезаваренное кофе Александру.

     – Благодарю.

     Программист взял из рук Андрея Ивановича чашку.

     – Вот этот нормальный, настоящий, – сказал Андрей Иванович. – Кроме запаха, у него и вкус великолепный.

     Александр сделал глоточек.

     – М-м-м… И правда вкусно.

     – Так вот, – продолжил Андрей Иванович. – Все тела, что нас окружают, состоят из молекул. Молекулы, кстати, определяют и цвет, и вкус, и запах этого самого кофе. Сами молекулы, в свою очередь, состоят из атомов. А атомы из чего? Правильно, это, если просто говорить, ядро, которое состоит из протонов и нейтронов, и электроны, которые вращаются вокруг ядра. Электрон – это элементарная отрицательно заряженная частица. Протон – это положительно заряженная частица, которая как бы стоит в противовес электрону. А нейтрон по тому и назвали нейтроном, что он нейтрален, никак не заряжен. А из чего состоят сами частицы? Мы не можем это увидеть, потому что нашего физического и электронного зрения не хватает. Но мы можем сталкивать их на околосветовых скоростях в адронных коллайдерах и получать осколки, из которых состоят элементарные частицы. А сами эти осколки из чего? Вполне возможно, что есть ещё меньше частицы, но для нас они уже практически недосягаемы, ведь эти самые частицы, кванты, мы поделить никак не можем. А может они и делятся. Но уже совсем, совсем не для нас.

     Помнишь, теорию большого взрыва? Ага, вначале не было ничего. Пустота. И в этой пустоте появляется точка. Она разгорается, наливается, наполняется невиданной энергией с невероятной плотностью и достигает невероятных температур до тех пор, пока не происходит перенасыщение энергии в невероятно малом объёме пространства. И происходит взрыв. Кванты энергии стремятся во все стороны, объединяются, сливаются, слипаются, образуя элементарные частицы побольше. Эти элементарные частицы, в свою очередь, тоже объединяются и образуют ещё одни частицы, частицы в атомы, атомы в молекулы, молекулы в тела. Дальше планеты, звёзды, системы, галактики, вселенная...

     Так вот представь, что кто-то взял и создал сферу и включил в пустоте квантовый накопитель.

     Александр ошеломлённо посмотрел на Андрея Ивановича. Хотел сказать, что быть такого не может, однако все доказательства были прямо перед ним.

     И одинаковые кружки, стоящие на столе.

     – А вот кофе оказался дрянной, – со вздохом сказал Андрей Иванович. – Что-то мы упустили.

     – Так это, – почесал затылок Александр. – Это всего лишь управляющая квантовым нагнетателем программа. Полагаю, что именно в ней дело. Поправим кое-какие данные, рассчитаем, сколько веществ формируют этот кофе. Разберёмся. А Иван Михайлович придёт, всё будет готово. То-то он страшно удивится.

    

     ****

    

     – Ишь, какие у вас учёные прыткие – разберёмся, – протянула старушка. – В этом вашем институте только и умеють, что брать и не отдавать. А у меня в музее всё посчитано. И описано. Итого, ваша милость забрала у меня в последнее время две волшебные палочки. Сначала одну малую, а затем одну большую, вид имеющих квантовых нагнетателей. Назовут же – нагнетатели. Палочки это! Вол-ше-бны-я!

     – Ну, что вы так переживаете за палочки, свет вы наш ясный, – прогудел Иван Михайлович. – Отдадим вам эти палочки. Как только наиграются в науку, как надоест им, так и отдадим. Думаю, это будет скоро. А сейчас у них научный прорыв.

     – Скоро, – проворчала старушка, – Прорыв. Вот только я не поняла, что же, волшебные палочки не откалиброваны, что ли? Почему ваш Андрей батюшка Иваныч с кофе плевался?

     – Ну, что вы, Наина Киевна, – гудел Иван Михайлович. – Этот кофе, который я пил. Люблю иногда покрепче. А Андрей Иванович мою кружку и сфотографировал. Думаю, что нагнетатели в полном порядке.

     Бабушка снова посмотрела на большое блюдо. По краю блюда вдоль золотой каймы катилось золотое яблоко, открывая изображение лаборатории. Там стоял Андрей Иванович, а Александр что-то набирал на клавиатуре.

     – Выделила бы мне ваша милость программиста. Компуктер у меня в музее что-то забарахлил. Может вирус какой, хулюган. А ваш Привалов – просто волшебник! Вон, догадался, как сферу-то применить – телевидение, ишь ты.

     – Да и сам Андрей Иваныч тоже не лыком шит, - Кощей, до этого молчавший, сидя за столом, подался вперёд. – Правда, пришлось немного ему помочь. А то долго бы он искал Землю. Если бы вообще нашёл.

     Голос у Кощея был глубокий, с французским прононсом.

     – Думаю, что он будет хорошим магом. И может освоить волшебные палочки без этих ваших сфер и всё такое. Вон, какую адскую машину наворотили.

     – Эх, – снова вздохнула бабушка. – Да, отгрохали махину какую, сколько финансов уложили в неё. А ради чего? Чтобы на космос пялиться? Чего на него пялиться? Что там интересного?

     – Как чего интересного? – удивился Иван Михайлович. – Это же наука.

     – Наука. Дал бы ты им, соколик ненаглядный, блюдечко с золотым яблочком – гораздо меньше же места занимают. И смотрели бы, изучали бы свой космос, сколько угодно.

     – Абсолютно с вами согласен, – прогудел Иван Михайлович. – Однако рано им ещё высокие технологии осваивать. Не готовы ещё.

    Октябрь 2025