Диалоги

Прозвучал дверной звонок. В России было известно, что каждый неожиданный стук в дверь - всегда неприятность. Поэтому там я и не открывал дверей на нежданный звонок. Но здесь, в Америке, самой свободной стране мира, чего бояться? Я пошел и отворил.
Передо мной стоял мужчина среднего роста и среднего возраста, светловолосый, кудрявый, с маленькими свинячьими глазками. Был он неимоверно толст. А выражение лица его было насмешливо. Он смотрел на меня и молчал. Потом сделал шаг через порог. Мне это надоело, и я спросил его: «Who are you?» Он улыбнулся ехидно и ответил по-русски: «Я твой ****ец». Я кивнул, но вяло удивился:

- А почему такой толстый?
- Я не толстый, я полный, - ответил он.
- Понятно. То есть мне пришло время дать дуба.
- Кому пришло такое время, к тем я не прихожу. К ним заходит старуха с косой.
- А как тебя зовут? Есть же у тебя имя?
- Есть, - ответил он. - Каратаев.
- Что, прямо как из “Войны и Мира” у Толстого: Платон Каратаев?
- Почему Платон? Нет. Я Сократ. Сократ Каратаев. Проповедую противление злу насилием.
- Что же тебе от меня нужно?
- Скоро узнаешь. Вот пришел познакомиться.

Сократ Каратаев повернулся и вышел. Дверь за ним захлопнулась.

----------
На другой день ближе к вечеру незапертая дверь отворилась и вошла прямая высокая старуха с большим чехлом за плечом. Я поднялся ей навстречу с чувством знакомым, с таким, какое я уже испытал 10 лет назад перед операцией. Но она, словно не видя меня, а может быть и в самом деле не видя, прошла в гостинную. Я хотел было пойти за ней, но что-то меня остановио. Это что-то был странный звук, вдруг раздавшийся в тишине дома. Я включил свет над крыльцом, открыл дверь, выглянул. Никого не было видно. Но звук повторился теперь уже явно из дома. Я пошел на кухню. Старухи не было, а жена лежала неподвижно на полу. Я нагнулся к ней, хотел что-то спросить, но тут передо мной появился Сократ Каратаев. Он смотрел насмешливо. Спросил: «В 911 звонить будешь? Зря. Они не помогут». Злость закипела во мне. Я выхватил из колоды-держателя шефский кухонный нож.
- Это ты напрасно, - сказал Каратаев. - Я ухожу, ухожу.  Пока.
----------
Через месяц после похорон жены у меня начался кашель. Я всегда страдал бронхитом, но здесь, в теплом климате, а теперь и вовсе в жаре начаться ему вроде бы было не с чего. Я знал, что обычные таблетки не помогут, а идти к врачу без страховки накладно. К тому же такой кашель даже в России, в скверный московский ноябрь, проходил сам собой через 3-4 недели.
Я съездил на остров Sunset, на пляж. Полежал под солнцем на жарком песке. Заплыл в теплый океан. Лежал в воде на спине. Легкие волны покачивали меня, медленное течение сносило вдоль берега. Кашель не оставлял и в воде. Я несколько раз сплюнул в воду. Крови не было.
И тут вспомнился доктор Амад, делавший мне операцию 10 лет назад. Вечером после операции он пришел навестить меня в палате и сказал: «Все хорошо. Такого рака (какой тогда был у меня) у тебя больше не будет. Скорей всего может случиться рак легких или рак печени». «Это обнадеживает. Спасибо», - ответил я ему тогда.
Сейчас вернулся домой, нашел через компьютер ближайший раковый диспансер, позвонил.
- Мы вас принять не можем, - ответили мне. - Вы не числитесь нашим пациентом. К нам вас должен направить ваш primary physician.
- Но я уже болел раком.
- Тогда нам нужно получить вашу историю болезни.
Я звонил в госпиталь в Калифорнию. Доктор Амад больше не работал в том госпитале, где прежде, но через 2-3 дня мне ответили, что вышлют мои данные в указанный мной диспансер.
Прошло 2 недели. Я все кашлял и плевался мокротой. Крови не было.  Наконец позвонили из диспансера и сказали, что могут меня принять через 3 недели. Доктор Пател спросил: «А что у вас на самом деле была 3-я стадия? И вам делали операцию?» По его указанию взяли кровь из вены на анализ, сделали CT scan, PET scan. Я снова пришел к доктору Пателу.
- В настоящий момент рака у вас нет, - сказал он. - Но обнаружился тромб в легком.
- И что? - спросил я, вспоминая, что слышал о blood clots. Кажется, этот сгусток может оторваться и закупорить сосуд.
- Я вам пропишу таблетки, разжижающие кровь, - ответил доктор. - И через полгода мы посмотрим на результаты.
Я вышел от доктора в коридор и едва не столкнулся с Сократом, загородившим проход. Он ухмыльнулся и сказал: «Не боись, еще не время». Повернулся и ушел.
Первую коробку с 30-ю таблетками выдали мне бесплатно в диспансере. Через месяц я пришел за второй коробкой в аптеку. Оказалось, что 30 таблеток стоят $550, потому что страховки у меня не было. Я подумал, что мое поганое здоровье не стоит $7500 за 5 месяцев, и нова пришел к доктору Пателу.
- Ваше лечение слишком дорого, - сказал я ему. - Нельзя ли заменить эти пилюли каким-нибудь более дешевым вариантом?
Доктор ответил, что замены не существует, но посоветовал обратиться в аптеку диспансера за пробным образцом, который должны выдать бесплатно. Его мне и выдали, но за остальные нужно было платить самому. И я принялся ускорять оформление пенсионной страховки.
Со страховкой, наконец, дело устроилось, и я платил теперь за пузырек таблеток не $550, a $50. Кашель тоже как будто стал проходить.
Со мной жил маленький пес Тони, которого дочка взяла из приюта 12 лет назад. Сама дочь давно жила беспокойной жизнью и взять Тони к себе не могла. Тони очень боялся оставаться дома один, чувствуя, что кроме меня ему больше надеяться не на кого. Мы гуляли с ним вдвоем, и  из-за этого он не понимал внешних опасностей. Что проезжающая мимо машина может его задавить, если он выскочит на проезжую часть, что большая собака может его загрызть, если он ввяжется с ней в схватку. Сколько я его ни приучал, он все равно наровил выйти с тротуара на мостовую, лаял и хрипел, рвался в бой при виде злобной овчарки. Он спокойно относился к енотам. Раз попробовав, понял, что белок ему не поймать. Единственная охотничья страсть его были утки. Но всегда проворные кряквы быстро взлетали при его приближении. Крупные канадские гуси в стае не боялись Тони, а по одиночке тоже всегда успевали спастись либо в воде, либо взлетев. Воду Тони не любил. Но добычей его становились маленькие черные утки с чем-то белым над клювом.  Он очень рвался, увидев их стаю, пасшуюся на лугу.  В первый раз я был уверен, что птицы успеют улететь, и отпустил его с поводка. Но утки эти взлетали, разбегаясь по земле, и Тони, поднявшему уши по-охтничьи, удалось на бегу схватить одну из них. Когда я подошел к месту действия, утка была мертва, а Тони, весь в пуху и перьях, терзал ее тушку, хотя есть не собирался. Кроме черных уток другой дичью Тони не интересовался. Даже игнорировал кроликов, иногда забегавших на мой участок.
Однажды шел сильный дождь и Тони отказался гулять, потому что ненавидел воду. Мытться даже теплой водой для него и то было испытанием. Но наконец дождь перестал, и я выпусил его без ошейника на задний двор. Он пробежался до деревьев, растущих на границе участка и общественной собственности, написал там и возвращался домой. Я стоял недалеко от дверей, глядя на закат.  «Как дурак», - сказал бы Сократ Каратаев. Я взглянул под ноги и увидел большую пеструю змею у самого порога. Беспечный Тони семенил прямо на нее, явно не понимая опасности и не проявляя к змее никакого внимания. Я бросился к нему навстречу и успел подхватить его на руки. Но одной ногой едва ли не наступил на хвост змеи. Почувствовал несильный укол в левую щиколотку, но не придал этому значения. Я пустил Тони в дом, закрыл дверь, размотал шланг и прогнал змею струей воды. Убивать ее я не собирался. Змея тоже Божья тварь.
Через полчаса левая нога распухла и покраснела снизу до колена. Я обнаружил две маленькие дырочки на лодыжке. Делать было нечего, и я поехал в ближайший office urgent care. Там сперва меряли температуру, давление, взвешивали, измеряли рост, потом спросили, что меня беспокоит. Я рассказал о возможном укусе змеи. Показал ранки на щиколотке. Персонал заволновался. Первым делом предложили мне сделать какой-то укол. Типа, противоядие. «Валяйте, - согласился я. - Хуже не будет».
Я сидел и ждал результатов укола, когда в комнате появилась новая докторша и сказала, что они вызвали медицинскую перевозку, чтобы доставить меня в госпиталь. Я ответил, что в госпиталь не поеду поскольку у меня дома находятся без присмотра собака и кошка. Докторша спросила, кто будет о них заботиться если я умру. Я даже заколебался на мгновение, но тут пришел своей разболтанной походкой Сократ и сказал: «Эка беда - змея. Не боись». Я отказался от госпиталя, подписав соответсвующий документ. Приехал домой. Тони был очень рад. Левая нога по-прежнему была много толще правой, но ни боли, ни высокой температуры не чувствовалось. Я понадеялся на русский авось, и он меня не подвел. Через 3 дня краснота прошла и ноги почти сравнялись в толщине.

----------

После увольнения с работы меня начало беспокоить, что мне не доплатили приличную сумму за неиспользованный отпуск. Я написал несколько сообщений в отдел кадров. Ответа не было. Я стал туда звонить. Но в HR никто трубку не брал, а автоответчик предлагал оставить сообщение. Я оставил. На другой день раздался звонок. По номеру было видно, что это из отдела кадров. Я собирался ответить, но появился Каратаев со своей обычной ехидной улыбкой и сказал: «Ничего ты не получишь. Сам себя ты только мучишь». Я все же ответил на звонок, но женщина из отдела кадров разъяснила, что дополнительные деньги полагались мне если бы я продолжал работать из Калифорнии, но поскольку теперь я по моему собственному заявлению нахожусь в Северной Каролине, где законы другие, то все, что причитается, мне уже выплатили. Сократ, стоявший за моим плечом, похлопал по нему, подмигнул, повернулся и ушел.

----------

На 40-й день старый знакомый, протоиерей о. Стефан из Калифорнии, обещал отслужить панихиду по моей жене. Я купил билет на самолет, заполнил специальную форму на Тони, чтобы его тоже пустили на рейс как service dog. Такое удостоверение было на него оформлено еще в прошлом году. Но в аэропорту оказалось, что компания Spirit, которая осуществляла рейс, не разрешает перевозить даже service dogs в салоне для пассажиров без специальной сумки. Такой сумки у меня не было. Я обратился в 3 друге авиакомпании: United, American, Delta. Там не возражали против провоза служебной собаки, но либо не было подходящего по времени рейса, либо билет, приобретенный в последний момент, стоил вдесятеро против того, что я заплатил Spirit’у. Я все еще надеялся, что какой-нибудь билет отыщется, но тут к стойке подошел, усмехаясь, Сократ Каратаев. «Брось, - сказал он в своей обычной манере. - Никуда ты сегодня не полетишь». Я позвонил о. Стефану. Тот вздохнул, но сказал, что панихиду на Сороковины все равно отслужит и без меня, потому что многие прихожане хорошо знали и помнят мою жену.

----------

Настала зима. Сперва теплая, но в конце декабря температура ночью стала опускаться до 20 градусов F. А однажды вечером и вовсе выпал снег. Не растаял он и на следующее утро. Я увидел соседа, расчищающего лопатой выезд из гаража, и спросил, как часто здесь выпадает снег.

- За последние 20 лет это первый случай, - ответил он.
- Понятно, global warming, - кивнул я.

На третий день потеплело и снег растаял. Но от мороза пожелтела листва на моей пальме. Весной выяснилось, что она погибла. Погибли и два куста гибискусов, посаженных женой.
Я выкапывал засохшие растения, прикидывая, чем их можно заменить. На участок зашел Каратаев. «Бог помощь, - сказал он со своей гадкой улыбкой. - Таскать не перетаскать».

----------

Муж старшей дочери играет в хоккей. Мы все во что-то играем. Кто в picle-ball, кто в гольф, кто с компьютером. Но зять Кевин играет профессионально. Он игрой зарабатывает на жизнь, причем неплохо. В этот сезон его команда не попала в playoffs, но зато его вызвали в сборную USA на чемпионат мира в Чехию. Дочка позвонила и предложила мне приехать в Прагу на полуфинал и финал, куда команда USA скорей всего должна была попасть. Собаку я определил в собачью гостиницу. А кошку кормить попросил заходить соседку.

Билет в Прагу из моего захолустья стоил очень дорого, но зато был прямой перелет в Мюнхен за приемлемую цену. А из Мюнхена в Прагу ходит поезд. В Мюнхене я приветствовал женщину-пограничницу в стеклянной будке: «Грюс гот»! Она улыбнулась, но все равно спросила, куда и зачем я приехал. Я ответил, что приехал не в Германию, а в Прагу на чемпионат мира по хоккею.
Пока я разбирался в аэропорту, как доехать до вокзала, позвонила дочка и сказала, что купила мне билет на самолет от Мюнхена до Праги. У меня оставалось около 3-х часов на пересадку. Я пошел к нужному мне терминалу и по дороге увидел пивную, в которой мы со старым другом Эмилем, бывало, сиживали перед полетом. Эмиль утверждал, что зайти сюда - традиция. Что здесь подают знаменитые баварские сосиски, которые считаются свежими только до часу дня, а потом их отправляют в магазины. Было около 11 утра, и я сел за стол в пивной. Выбрал из меню эти самые белые сосики в глиняном горшке с кипятком и литровую кружку янтарного пива. Как и много лет назад все по-прежнему было вкусно. Сытый и довольный я пошел регистрироваться на рейс в Прагу. Но в длинном переходе мне навстречу попался Сократ Каратаев, будто бы спешивший, но приостановившийся и подмигнувший: «Ну-ну». Вот и security checkpoint. Американское удостоверение TSA здесь не работало, и до меня, что называется, доебались. Выньте ремень, снимите ботинки. Я сел на стул, развязал кроссовки, брезгливо сбросил их на пол. Трясите. Нашли террориста. «Deutsch or English?» - спросил охранник. «Russain» - ответил я. Тут охранник совсем на меня обиделся. В кроссовках он ничего не нашел, но повел меня к машине, исследующей на наличие взрывчатки. Я, старый путешественник, встречал не раз такие и прежде. Подумал: «Не там ищите». Наконец, отстали. Я обулся, но забыл вернуться, чтобы взять свой ремень, который так и остался в Мюнхене. Мелькнул в толпе Сократ со своей обычной ухмылкой и подмигнул.

Отель в Праге назывался Alkazh. Он находилсяв старинном здании. Персонал - девушки и молодой человек, все были русские. «Значит, Alkazh это Алкаш» - сообразил я. Комнату мне выделили на 3-м этаже. Большую, с высоким потолком, с эркером, за которым был маленький балкон.
В полуфинале команда USA играла против хозяев - сборной Чехии. Весь переполненный зал громко болел за хозяев. Исключение составляли мы, родственники и знакомые американцев на льду. Но наши голоса были не слышны. Случилось так, что команда USA проиграла 0:1. И оставаться на финал смысла уже не было. На другой день в России завершался чемпионат по футболу. Причем московское Динамо было на 1-м месте. Чтобы стать чемпионом команде нужно было не проиграть последнюю игру. Прошлый раз Динамо становилось чемпионом в 1976 г, 48 лет назад. Я смотрел этот последний матч через internet на компьютере. Но Динамо тоже проиграло 0:1. Мне вспомнился Швейк с его вечными историями, трактир «У чаши», где он должен был встретиться с сапером Водичкой в 6 часов вечера после войны. Я поискал этот трактир. Оказалось, что он существует до сих пор. И, главное, находится в 10 минутах хотьбы от моего отеля в Новом месте.
Я пошел туда. На вывеске был нарисован Швейк, такой, как в книжных иллюстрациях. Посетителей было мало. Я рассчитывал отметить победу Динамо, выход американцев в финал, но оказалось, что отмечаю катастрофу Динамо и поражение наших от чехов. Кроме пива я заказал еще по рюмке  контушовки и настойки «черт» (по-чешски без точек над ё). Названия эти упоминались в книге. Но веселья не прибавилось. Я медленно шел обратно в отель. Спешить мне было некуда, никто меня не ждал. И конечно мне встретился Сократ. «Лузеры, - сказал он улыбаясь злорадно. - И Динамо твое и хоккеисты ваши».
Обратный билет у меня снова был из Мюнхена. Я купил билет на поезд из Праги в Мюнхен. Поезд шел не так хорошо, как ходят скоростные поезда в Италии и Франции, а тащился еле-еле, делая множество остановок. Я сидел один в купе 1-го класса, пил чешское белое вино, закусывал хачапури, купленном накануне в русском (скорее, грузинском) магазине в Праге. До Мюнхена оставалось еще часа полтора по расписанию, когда на очередной остановке в вагоне поднялась суета. Заходило много людей, много выходило. Никаких объявлений не было, но может быть я пропустил сообщение по-немецки. Решил проверить, что происходит. Взял свои две сумки и вышел на перрон. Там стоял немецкий кондуктор в синей форме. Я спросил его, указывая на поезд, из которого вышел:
- Мюнхен?
- No, to Praha, - ответил тот.
Я показал ему свой билет, и он объяснил, что на Мюнхен отходит поезд с соседней платформы. Я, разозленный, через подземный переход поднялся туда. Нашел вагон 1-го класса, зашел в купе. Вскоре появился попутчик - немецкий железнодорожник в оранжевой безрукавке. Я спросил его, доеду ли до Hauptbanhof в Мюнхене. Железнодорожник по-английски не понимал, но услышав название главного вокзала, утвердительно кивнул. Я вышел в коридор. Там стоял мужчина и смотрел в окно. Он оглянулся на меня и спросил по-английски:

- Вам тоже пришлось пересаживаться?
- Да, - ответил я. - Хотя нигде в расписании не упоминалась пересадка. А ведь немецкие поезда всегда отличались точностью и порядком.
- Not anymore, - ответил он, покачав головой.

По коридору шел Сократ Каратаев. Нам пришлось потесниться, пропуская его грузную фигуру. Он, минуя меня, ухмыльнулся и сказал: «Еще бы чуток и ты бы уехал обратно в Прагу».

----------
Поздним вечером в самом конце месяца и в самом конце года я ехал домой из аэропорта, и меня остановил молодой полицейский. Он сказал, что я ехал со скоростью 60 миль в час на участке дороги, где лимит скорости установлен в 55 миль в час.
- Are you serious? - спросил я.
Полицейский ничего не ответил и выписывал штраф.

- Не видать тебе удачи, officer, - сказал я ему по-английски. - Я пришлю к тебе Сократа.
Полицейский поднял на меня глаза и спросил:
- Что-то еще хотите сказать?
Я покачал головой.
Следующие несколько месяцев со мной случались разные неприятности, но рассказывать обо всем подробно скучно. Приведу просто их список.
В новом доме сломалась гаражная дверь. Пришлось вызывать мастера.
Развинтился кран на кухне. Самому не починить: нужны специальный ключ и помощь второго человека. Пришлось вызывать водопроводчика.
Испортился динамик в laptop. Пришлось купить выносной. Он тоже скоро сломался. Пришлось купить еще один, дорогой.
При парковке зацепился старым порвавшимся тапком за педаль газа. Машина резко дернулась назад, и задний бампер оказался разбит об каменное ограждение.
Оцарапавшись о кустарник на задворках участка получил инфекцию, называемую poison oak. Руки и ноги во многих местах покрылись красной сыпью, которая очень чесалась и местами болела. Таблетки и мазь, выданные в поликлинике, почти не помогали.
И конечно в каждом случае в конце появлялся Сократ Каратаев с издевательской ухмылкой.
Последними были два незначительных события. Сначала сломался робот-пылесос. Трудолюбивый, он чистил комнату больше 3-х часов, а когда батарея в нем выдохлась, то он оказался под кроватью и там застыл. Я, кряхтя, лег на пол и потянулся к нему рукой. Ухватился за край, где была подвижная панель, отвечающая за контакт с предметами. Пылесос я вытащил, но панель немного отошла от своего нормального положения.
В следующий раз когда я запустил робот, он вместо того, чтобы ездить взад-вперед согласно заложенному в нем алгоритму, стал крутиться на месте, как танк с перебитой гусеницей.
Появился Сократ и сказал без обычной ухмылки и даже печально:
- Ох, намучаешься ты со мной. Видишь, что с пылесосом сделалось. А он ведь совсем новый.
- А мы починим, - ответил я.
Я положил пылесос на стол, открутил несколько винтиков, которые, впрочем, не отвечали за крепеж пострадавшей панели. Но все же мне как-то удалолсь вернуть ее в должное положение. Я снова запустил пылесос, и он стал двигаться нормально.
- Я устал от тебя, - сказал Каратаев, махнул рукой и ушел.
После его ухода в душе перестала загораться одна лампочка под самым потолком. Чтобы ее заменить нужно было принести стремянку из гаража и влезть на самый верх, что мне было сделать трудно.  Я все откладывал это дело на завтра.
Утром снова появился Сократ и сказал: “Хочешь, я расскажу тебе о разных диалогах? Я много чего наслушался. А теперь попробуй еще раз”.
Я щелкнул выключателем в душе и погибшая было лампочка загорелась.
- Спасибо, - сказал я Сократу. - С какого же диалога ты хочешь начать?
-  С самого древнего, какой знаю, - ответил Каратаев.
----------

Полководец Александр Великий увидел человека, сидящего на земле возле большой бочки и рисующего какие-то знаки палочкой на песке.

- Ты кто? - спросил Александр.
- Диоген, - ответил человек, не поднимая глаз.
- Я могу многое сделать для тебя. Проси, что пожелаешь. Я повелитель мира.

Диоген поднял голову и посмотрел на Александра.

- Одну вещь ты можешь сделать для меня, - сказал он. - Отойди, не загораживай солнце.

- Я где-то уже об этом читал, - заметил я. - Расскажи что-нибудь поновее.
- Изволь.

Поляки пришли к Сусанину и велели ему провести их в Ипатьевский монастырь. Они не знали русского языка, а Сусанин не знал по-польски. Поэтому они говорили на плохом английском. Услыхав про монастырь, Сусанин повел поляков через густой лес и завел в незамерзающее болото. Поляки стали тонуть и закричали в сердцах:

- We will kill you old man!
- ПерхАпс, пробАбли, - дерзко ответил Сусанин с костромским акцентом.

----------

- И этот анекдот мне знаком, - сказал я. - Давай ближе к современности.
- Не все сразу, - ответил Сократ. - Пустимся теперь в XIX век.

Утром 12 июня 1849 г к Александру Ивановичу явился Сазонов. Он говорил о неминуемом успехе, о славе, которая ждет участников и настоятельно звал Алексадра Ивановича на это жнитье лавр. Тот отвечал, что глупо идти без веры. На это Сазонов заметил, что оно, конечно, покойнее и безопаснее писать у себя дома скептические статейки, в то время, как другие отстаивают на площади свободу мира, солидарность народов и много другого добра.
Чувство весьма дрянное, но которое многих привело и приведет к большим ошибкам и даже преступлениям, заговорило в Александре Ивановиче. Он согласился идти, объяснив это тем, что хотя оно и глупо, но и он, случается, делает глупости.
- Ты напомнл меня самого этим диалогом, - заметил я.
Мне было тогда, как Христу, 33 года. ГКЧП объявил о намерении возврата назад в развитой социализм. Я понимал, что выйдя на площадь, группы безоружных людей не смогут противостоять армейским частям с бронетехникой и подразделениям сил специального назначения. Но чувство весьма дрянное заговорило во мне так же, как в Александре Ивановиче в 1849 г в Париже. И ночью мы пошли с женой, игнорируя введенный в Москве комендантский час, к Белому дому. Непредсказуемый успех неожиданно случился, но славы и жнитья лавр нам не досталось.
Позже я прочел книгу Льва Тихомирова «Единоличная власть государственного строения», написанную в конце XIX века и переизданную в 1943 г в Нью-Йорке. Профессор в  ней пишет:                               
«Народ под влиянием стихийной заразительности массовых движений, под действием подражательности, увлечения, бессознательной гипнотизации чужой нервностью, весьма способен сходить временно с исторического пути развития, хотя именно в таком состоянии менее всего способен к какому-либо разумному преобразованию».
Это замечание прямо относилось к тому дрянному чувству, которое испытали Александр Иванович, я и множество других людей в разные времена.

- Тогда самое время перейти к диалогам начала XX века, - как будто обрадовался Сократ.

В начале октября 1917 г в Петрограде на частной квартире собралось много людей в основном еврейской внешности. Один черноволосый, кудрявый, в очках, сказал другому, лысому, с усами и бородкой клином:

- Ты, Ильич, ***ню придумал. В июле уже послушались тебя. Пролетарий толпами болтался по улицам с красными тряпками и никакой власти не взял. И сейчас не возьмет.
- А ты, Лейба, что предлагаешь? - спросил лысый.
- Вот что. Организуем-ка мы Временный революционный комитет. Типа, для обеспечения порядка. А он постепенно начнет занимать банки, телефонные станции, телеграф. Вплоть до Зимнего дворца. Силы особой применять будет не надо, а пиши декреты совета депутатов и печати ставь.
- А если офицеры не захотят подчиниться?
- Как это не захотят? Они все дисциплинированные, привыкли подчиняться приказам. Главное, распоряжения Керенского до них не доводить, если они, конечно, будут поступать.

----------

В начале марта 1918 г в городе Орел на заводе шел митинг. Много говорилось о сплоченности трудящихся чтобы не допустить возврата к проклятому царизму. Последним на трибуну поднялся довольно молодой кудрявый человек в очках, в кожаной куртке, в галифе, в сапогах. Он с жаром стал призывать к мировой революции ради светлого будущего всего человечества.

- А нам сейчас жрать нечего! - крикнули из толпы.

Оратор обернулся, злобно сверля глазами народ.

- Подобные провокаторы будут беспощадно караться силами ВЧК, - выкрикнул он.

Почти у самой трибуны один рабочий сказал другому:

- Ишь Янкель-то разошелся. Мировую коммунию ему подавай.
- Дай-ка я его гайкой угощу, - ответил весело его сосед.

Он порылся в карманах и действительно достал гайку. Такую, какими свинчивают рельсы на железной дороге. Размахнулся и бросил ее в оратора. Человек на трибуне охнул и присел, схватившись за голову.

- А ты меткий, Степа, - сказал, ухмыльнувшись, тот, что начал разговор.

----------

31 августа 1918г в кабинете друг перед другом через канцелярский стол сидели мужчина в военном френче и женщина в черном платье.

- Фамилие твое как? - грозно спросил мужчина.
- Гражданка Каплан, - испуганно ответила женщина.
- Как ты могла ранить двумя пулями вождя мирового пролетариата? - крикнул человек во френче, стукнув кулаком по столу.

Женщина преобразилась. Из тихой и испуганной она стала вдруг деловитой, решительной, но несколько огорченной.

- Как, как, - сказал она нормальным человеческим голосом. - Только бахнула два раза, тут народ окружил с завода Михельсона. Все лезут, кричат: «Дай я! Дай я!» Прямо рвут браунинг из рук. Ну и не дали еще выстрелить.

Тут дверь отворилась и в кабинет заглянул некто в фуражке. Мельком взглянув на гражданку Каплан, он сказал человеку во френче:

- Ильич очнулся!
- Вот радость-то какая! - И что говорит?
- Да спросил первым делом: «Поймали его?»

----------

- Занятно, - сказл я.
- Ты, наверное, знаешь, что у Ленина был младший брат Дмитрий, - предположил Сократ.
- Конечно, - ответил я. - Я читал в музее Ленина анкету, заполненную им в начале 20-х годов. В той анкете было написано, что брат Дмитрий является иждивенцем Владимира Ульянова, т.е. Ленина, а значит, нигде не работает и живет за его счет. А почему ты о нем вспомнил?
- Так. Припомнилась его могила на Новодевичьем кладбище. Да не простая. Дмитрий замурован в одну из башен монастыря.
- Я тебе скажу больше.

Я довольно долго жил в Москве на улице Дмитрия Ульянова. В те годы улицу пересекал незастроенный пустырь, по которому была проложена высоковольтная линия на опорах. На краю пустыря начали строить музей Дарвина. По советским порядкам долгострой затянулся на много лет. После музей все-таки открыли. Не знаю, действует ли он сейчас. А на другой стороне пустыря прямо против музея также много лет работала пивная. Как-то я играл в футбол в МГУ, а после игры знакомые футболисты засобирались пить пиво. Начиналась уже горбачевская борьба с алкоголизмом, и многие пивные закрыли. Сашка Ворон спроси Гену: «Где сейчас лучше»? Насмешливый Гена ответил словами Грибоедова: «Где нас нет». Ворон махнул на него рукой в сердцах, но переодевавшийся рядом шабашник Дьякон сказал: «Сейчас лучше всего «у брата». Все знали пивную на улице имени Дмитрия Ульянова, иждивенца вождя.

- Понятно, - сказал Каратаев. - Вернемся теперь в середину XX века, в Германию.

Летом 1945 г в пригороде разбомбленного Мюнхена в лагере для Ди-Пи (от displaced persons) американская охрана требовала от задержанных граждан разных стран работы по починке окрестных дорог. Один чех катил тачку с землей и услышал родную речь.

- Ты за что здесь? - спросил он.
- Я за то, что был за Масарика. А ты?
- А я за то, что был против Масарика.

Оба выгрузили землю из своих тачек и подошли к землекопу, нагружавшему тачки.

- Братушка, а ты за что? - спросили они.
- А я и есть Масарик, - ответил землекоп.

- А кто такой Масарик? - спросил я, улыбаясь.
- Не спрашивай меня, - ответил Сократ. - Я сам этого не знаю.

----------

- Кроме как на Ленина, - продолжал Сократ, - в XX веке было множество покушений по политическим мотивам. Но оставим в покое Гаврилу Принципа, Lee Osvald’а, и прочих и перейдем к новинке, к веку XXI, к Thomas Crooks. Знаешь , кто это такой?
- Как не знать. Это ведь он прострелил ухо Президенту Трампу.
- Правильно. Вот что рассказала об этом Kimberly Cheatle, director of Secret Service (SS). SS получил пять сообщений о подозрительном субъекте на крыше здания возле сцены, на которой должен был выступать Трамп. Но объяснить, почему на ту крышу не наведались агенты SS Kimberly отказалась. На самом деле некто позвонил и сказал вкрадчивым голосом: «Let’s give kid a chance». После неудачных выстрелов Thomas Crooks был немедленно застрелен. При этом агенты SS не замешкались и не промахнулись. И спрашивать о причинах и заказчиках оказалось не у кого.

----------

- Послушай теперь сказку, - сказал Сократ Каратаев. - В ней тоже будут диалоги.

Николка собирал грибы в лесу и увидел красивую пеструю змею, собиравшуюся проглотить зеленую лягушку. Ему стало жалко лягушку. Он палкой, которой раздвигал траву в поисках боровичков, прогнал змею. Он не знал, что это была не обыкновенная лягушка, а заколдованная царевна. Чтобы снова превратиться в царевну ей нужно было, чтобы кто-нибудь ее спас от смерти. Поэтому она тут же превратилась из лягушки в царевну, взглянула на Николку и сразу поняла, что Николка - богатырь. Слово богатырь не просто перевести на английский язык. Словарь показывает «hero». Но герой не обязательно богатырь, а богатырь не обязательно герой. Николка же был высок, строен, широкоплеч, кудряв, белокур. К тому же смел, т.е. и богатырь и герой. Увидев прекрасную царевну, он сразу в нее влюбился.

- Ты должна жить не в лесу, а в тереме, - сказал он ей и повел ее в страну, в которой собирался построить терем.

Царевне понравился Николка. К тому же ей сразу захотелось жить в тереме в далекой стране. Сначала все шло хорошо, но скоро оказалось, что в той стране богатыри не нужны. Недостроенный терем закачался и рухнул. Богатырь Николка сидел у развалин.

- Жизнь кончилась, - сказал он, беспомощно разведя сильными руками.
- Для тебя кончилась, - ответила лягушка. - Но не для меня. Я же царевна. Найдутся другие герои, не богатыри, которые предложат мне жить в тереме, а может и во дворце.

«Черт с ним, с никому не нужным богатырем, - подумала она. - Пусть остается под обломками, а я начну жизнь заново, с чистой страницы».

Николка вздохнул. Ему вспомнился стих:

Сокол в рощу улетел,
На кобылку недруг сел,
А хозяйка ждет милого,
Не убитого, живого.

Царевна снова превратилась в лягушку. Тут появился красивый герой, который чувствовал себя в той стране, как рыба в воде. Точнее, как змея, в которую он иногда превращался для пользы своих дел. Змея эта не знала, что лягушка - царевна, и проглотила ее как простую лягушку.

----------

- Но довольно сказок, давай снова в XX век. Ты знаешь советского поэта Феликса Чуева? - спросил Сократ.
- Знаю, что он писал плохие стихи. Я их, впрочем, ни одного не читал. Но как там у Булгакова: «Да я разве других не читал»?
- Оставим в покое его стихи. В некоторый момент времени у Феликса Чуева появилось желание и, главное, возможность пообщаться с Молотовым, отправленным к тому времени Хрущевым на пенсию. В результате этого общения на свет появился текст, называемый «Сорок (не уверен, что сорок, но что-то вроде этого) бесед с Молотовым». Интересного содержания там немного, но на одной беседе хочется остановиться. Ф. Ч. сказал Молотову:

- Жаль, что Ленин так рано умер.
- А то что бы было? - спросил Молотов.
- Ну как же! Ленин бы сохранил демократические принципы в управлении партией и государством, не допустил бы культа личности Сталина.

Молотов скептически посмотрел на Ф.Ч.

- Сталин был ягненком по сравнению с Лениным, - сказал он.

----------

- Я об этом давно догадывался. Ну а что-нибудь еще из XX века?
- Ты слышал про такого человека - Иоанна Крестьянкина? - спросил Сократ Каратаев.
- Как же. Я однажды был в Псково-Печорской лавре. Там молодой монах проводил экскурсию по пещерам монастыря, в которых захоронены умершие постояльцы. Этот монах и сказал несколько слов об о. Иоанне, о том, что он был настоятелем, игуменом монастыря, и указал на пещеру, в которой он похоронен. Вход в ту пещеру был заложен камнем, но оставлено было отверстие. «Если в нее просунуть руку, - сказал монах, - то можно прикоснуться к гробу о. Иоанна». Я просунул и прикоснулся.
- Вот несколько поучений Иоанна Крестьянкина, - сказал Сократ:

Ничего не проси у Бога и ни от чего не отказывайся. Волю Божью нам ясно являют обстоятельства жизни. Господь знает наше сокровенное.

- Надо же! - удивился я. - Мне всегда представлялось, что ты больше знаешься с нечистой силой, а ты вдруг о монахе-праведнике.
- Ты же знаешь кто я такой. Я тебе объяснил при первой встрече. Но я прихожу с предложением, а оно может быть как оттуда (он указал в потолок), так и отсюда (он указал в пол). Конечно, с тем, что отсюда, чаще.
- Значит, о. Иоанн сказал, что Бог знает наше сокровенное.

 Это напоминает книжку, написанную Аркашей и Борей по типу сказок об Емелиной щуке или о золотой рыбке. Аркаша и Боря изобрели комнату, если зайдешь в которую, то исполнится любое желание. Позже Тарковский снял фильм «Сталкер», где отбросил все развлекательные выверты для привлечения внимания подростков и оставил голую идею, которая состояла в том, что в той комнате сбываются лишь сокровенные желания. В конце того фильма Сталкер плачет, размазывая по лицу сладкие слезы и бормочет: «Главное - верить»! Но если сильно верить, то даже горы переходят с места на место. И получается, что не надо далеко ходить, искать эту комнату.

- Крестьянкин сказал, что Бог знает наше сокровенное, но не сказал, что обязательно оно сбывается. Так что комната все-таки нужна, - заметил Каратаев.
- А что если бы в такую комнату заглянул Рафаэль из Бальзаковой «Шагреневой кожи»? Он же, заметив, что кожа все уменьшается, на вопрос «Что желаете»? крикнул: «Я ничего не хочу»! Или в той комнате он бы сокровенно захотел, чтобы кожа не сжималась?
- Тогда и желания его перестали бы исполняться, - сказал Каратаев.
- Так Рафаэль может быть этого и хотел с какого-то момента? Вроде как разорвать контракт.
- Тогда уже совсем просто: отменились бы все его сбывшиеся желания. Дальше смотри конец сказки о рыбаке и рыбке - разбитое корыто.

- Послушай еще три диалога жены с мужем, - продолжал Каратаев. - Жена зовет мужа обедать. Муж кричит из комнаты: «Что? Не слышу!» «Ты глух как пень», - отвечает жена лесника. «Ты глух как табуретка», - отвечает жена столяра. «Ты глух как Бетховен», - отвечает жена композитора.

----------

- Я тоже могу рассказать пару диалогов на одну и ту же тему.

Раз я был в Филадельфии и зашел в садик со скульптурами Родена возле музея of Fine Arts. Перед входом в здание стояла знаменитая черная стена - ворота из двух створок, ворота в ад. К воротам подошли старик со старухой. Старик осмотрел ворота и стал дергать одну из створок. Та не поддавалась. Я посмотрел на усилия старика и сказал ему: «Not yet».

Я был на кладбище на могиле жены в поминальную неделю. Выпил водки. Вдруг на пустынном кладбище появилась белая грузовая машина. Остановилась рядом со мной. Из окна выглянул мужчина, который организовывал похороны жены. Отводил место на кладбище, распоряжался рытьем могилы, продал гроб, венки и т.п. Он поздоровался и спросил: «Do you need something from me»? «Not yet», - ответил я.

----------

Сократ ушел, и я долго его не видел. Экзема на ногах и руках никак не проходила и беспокоила красной сыпью, чесоткой и иногда болью в трещинах лопнувшей кожи. «Вот привязалась зараза, - думал я с досадой. - Все люди как люди, ничего у них не чешется и не болит».
Через два дома от меня живет полицейский Пол. С некоторых пор я обратил внимание, что его полицейская машина пропала со своего привычного места возле гаража. Мой сосед Билл живет как раз между нами. Он как-то сказал мне с улыбкой, что это очень удачно жить между полицейским и русским. Встретив Билла, я спросил, отчего это исчезла полицейская машина, да и самого Пола давно не видно. Билл сказал, что у Пола нашли в голове большую опухоль, делали операцию, что теперь он пока работать не может. Проезжая мимо дома Пола на другой день, я увидел Сократа Каратаева, стоящего возле дверей. Он оглянулся на меня, но без своей привычной улыбки. И вообще сделал вид, что видит меня впервые.

На днях я зашел в ликёроводочный магазин. У входа мне встретился Брайн, партнер моей покойной жены по pickleball. Поздоровались. Я поглядел на него пристально и спросил, отчего это у него несмотря на пасмурную зимнюю погоду такое красное лицо. Словно обожжённое солнцем. Брайн показал на маленькую язвочку на щеке и сказал: «Cancer. Skin cancer». Он открыл дверь в магазин, и я увидел внутри Сократа Каратаева, ехидно улыбающегося Брайну, а меня снова не замечающего.

«Уж лучше пусть экзема, - подумал я. - Вот куда перешел теперь толстяк Сократ».

У дома Пола снова появилась полицейская машина, да и сам Пол был замечен мной на маленьком тракторе, косившим свой back yard. Позже встретился и повеселевший Брайн. Оказалось, что оба они были прооперированы успешно.

----------

Я медленно шел по пляжу острова Sunset. Остров этот находится у побережья Атлантического океана, так что можно ожидать увидеть с него не закат, а восход солнца, Sunrise. Однако узкий в ширину, остров вытянут миль на пять в длину и под углом повернут к побережью, так что с южной его оконечности хорошо виден заход солнца.
Сейчас до заката было далеко. Середина острова представляла собой возвышенность, на которой стояли дома, в основном сдаваемые в наем во время летнего курортного сезона. Дальше на юг остров становился обширным болотом, отделенным от океана песчаными дюнами, переходящими в полоску пляжа. Во время прилива эта полоска сужалась до 20-30 метров; во время отлива увеличивалась до сотни. Песок на пляже был мелким. Когда высыхал на солнце, становился почти белым.
Я медленно шел по пляжу, по мягкому песку, поющему под ногами. и удалился от оживленной середины острова мили на две. Здесь пляж был пустынным. Попадались лишь отдельные люди. Дул ветерок, легкие волны набегали на пологий берег, создавая монотонный шум.
Я не ожидал встретить здесь никого знакомого. Никто меня не ждал. Но я все шел к южной оконечности острова, где пролив отделял его от материка. Солнце ярко светило, но местность вокруг казалась печальной. Мне почему-то вспомнился пассажир в аэропорту Атланты, зашедший в бар. Лет 35, высокий, небритый, с узким англосаксонским лицом. Времени было около 9 утра, но он вместо кофе спросил виски со льдом. Кто-то рядом, вытаскивая свой чемодан из-под стула, побеспокоил его. Официантка обратилась к нему, интересуясь, не будет ли он заказывать завтрак. Он реагировал адекватно: дал дорогу соседнему пассажиру с чемоданом, отказался от завтрака. Но лицо его оставалось неподвижным, неся на себе маску не печали даже, а безнадежного отчаяния. Мне хотелось подойти к нему и сказать: «Не убивайся так. Все на свете все равно проходит». Но мой неродной английский не позволил бы создать правильную интонацию. Пассажир мог подумать, что я хочу его чему-то научить и вообще лезу не в свое дело. Я ничего не сказал.

Я снова вернулся на этот остров, как Одиссей на Итаку. Остров Sunset, грустное место, на котором никто не ждет. Но больше возвращаться было некуда.
Вдруг из-за дюн навстречу мне показалась грузная фигура. Это был Сократ Каратаев. Он сказал без предисловий:

- Может быть расскажешь о каком-нибудь диалоге?
- Могу, - ответил я. - Однажды еще в Москве во дворе большого дома мне встретился слепой парень с собакой на поводке. Услыхав мои шаги, он протянул руку: «Помоги, чем можешь».

Я выгреб мелочь из кармана, высыпал ему в ладонь и спросил:

- Чем еще ты в жизни занимаешься?
- Молюсь за подающих.
- Много подают?
- Едва хватает на корм собаке.
- Так помолись за кого-нибудь другого.

Сократ кивнул в знак того, что диалог мой пошел в зачет.

- Мы теперь с тобой большие друзья. Ты много чего на мне перепробовал, даже сам от меня устал. Переключился на Пола и Брайана. Так зачем ты опять здесь? И почему все-таки ты такой толстый?
- Я тебе уже говорил: я не толстый, я полный. По словам Иоанна Иисус встретил в храме исцеленного им больного и сказал ему: «Вот ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобой чего хуже».

/-\/
2026