Глава 11. Уборка по-сочински

Глава 11. Уборка по-сочински

Кортеж из трёх полицейских «Нив» и одного микроавтобуса, в котором ехали наши герои, выглядел бы внушительно, если бы не одно «но». Из микроавтобуса доносились не суровые инструкции по захвату преступников, а голос Марилены Игнатьевны: «Гена, ты забыл взять мой розовый палантин! Там на море сквозняк, а у меня  шея не поворачивается!» На что Геннадий обречённо вздыхал: «Мара, мы едем на место преступления, а не на пикник в Архипо-Осиповку!»

     Майор  Рубен Тигранович, ехавший в головной машине, только качал головой, но не отменял поездку. Анна Петровна и Марилена сидели, выпрямив спины, как две королевы-регентши, возвращающиеся в свои владения.

     Пансионат «Приморский» встретил опергруппу ласковым утренним солнцем, криком чаек и запахом жареных чебуреков из ларька у ворот. Когда полицейские машины с включёнными, но молчащими мигалками (майор решил не пугать курортников) въехали на территорию, на крыльце уже стоял бледный, как полотно, администратор, а за его спиной дрожали две горничные и стилист Паша, который, видимо, так и не смог с утра сделать себе укладку.

     — Где Артур?! — грозно спросил майор, выпрыгивая из машины.

     — Артур Артурович... — заикался администратор. — Его нет с ночи. Сказал, пошёл «решать вопросы с поставщиками матрасов». И телефон не берёт.

     — Проводите нас на четвёртый этаж, номер 412, — скомандовал  Рубен Тигранович, поправляя кобуру.
    
     Анна Петровна и Марилена Игнатьевна семенили за полицейскими, чувствуя себя героинями остросюжетного сериала. Михаил и Геннадий плелись в хвосте, обмениваясь взглядами, полными философской скорби о том, что их отпуск окончательно и бесповоротно пошёл наперекосяк.

     Поднявшись на четвёртый этаж, группа остановилась у номера 412. Дверь была распахнута настежь.

     Майор жестом остановил оперов, достал пистолет и первым заглянул внутрь. За ним осторожно заглянула Анна Петровна.

     То, что они увидели, не поддавалось никакой логике. Номер был не просто разгромлен — он был методично, с педантичной жестокостью вывернут наизнанку. Матрасы были вспороты, и из них клочьями вылезал поролон. Телевизор лежал на полу, разбитый вдребезги. Обои в нескольких местах были содраны до штукатурки.

     — Мамочки! — ахнула Марилена. — Это же работа профессионалов! «Барон» понял, что мы его раскусили, и прислал «чистильщиков»!

     — Тихо, — шикнул майор. Он внимательно осмотрел комнату. Следов борьбы не было. Крови не было. Но было что-то... неправильное в самом характере разрушений.

     И тут из ванной, шурша полиэтиленовым пакетом, вышла женщина в синем халате и с платком на голове. В одной руке она держала совок, в другой — веник, а из кармана халата предательски торчала горсть конфет «Рафаэлло» из разгромленного мини-бара. Это была местная горничная, тётя Зина.

     Она замерла, увидев толпу людей с пистолетами и жетонами. Совок и веник выпали из её рук.

     — Ой... — тихо сказала тётя Зина. — А я думала, это Артур Артурович с проверкой вернулся.

     Майор  медленно убрал пистолет в кобуру. Он посмотрел на вспоротые матрасы, потом на ободранные обои, потом на тётю Зину.

     — Гражданка, — голос майора был опасным и тихим. — С какой такой проверкой?

     Тётя Зина испуганно закивала, подбирая веник:

     — Я по инструкции!

     — По какой такой инструкции?! — не выдержала Анна Петровна, выступая вперед. — Это вы устроили погром?

     — Я. Товарищ начальник, вы только не стреляйте! Я не со зла!

     - Вы что, агент «Барона»? Или наёмный громитель мебели?!

     — Да какая я наёмная, Анна Петровна! — шмыгнула носом горничная (она почему-то знала имя постоялицы). — Это Артур Артурович мне указание дал! Ночью прибежал, весь мокрый, галстук на сторону. Сунул мне пять тысяч рублей и говорит: «Зинаида, срочно переверни всё в 412-м вверх дном! Ищи чёрный кожаный блокнот! Но сделай так, как будто это бандиты!»

     В коридоре повисла тишина, прерываемая лишь звуком работающего где-то вдалеке кондиционера.

     — То есть... — протянул Пётр Иванович. — Он сам вам заплатил, чтобы вы создали видимость ограбления?

     — Ну да! — искренне удивилась тётя Зина. — Он сказал, что блондинка из 412-го украла у него «чёрную бухгалтерию» и спрятала в номере. А ему нужно, чтобы выглядело так, будто это сделали какие-то лихие люди из банды. Ну, я и искала! Я под обоями проверила, в унитазе проверила, даже в аквариуме (а там рыбки дохлые) проверила! Не нашла блокнот. Зато нашла вот это, — она достала из кармана халата не конфеты, а толстую пачку долларов, перетянутую канцелярской резинкой. — В подушке лежало. Я думала, это премия от Артура.

     Майор молча забрал пачку долларов, пересчитал на глазок и сунул в карман.

     — А где же сама блондинка? Та, что в пеньюаре? — спросил он.

     — А она сбежала! — оживилась тётя Зина. — Как только я начала матрас ножом потрошить, она из шкафа выскочила, визжит как резаная. Оказалось, она там всю ночь и сидела! Вся в синяках, в рваном пеньюаре. Увидела меня, дала чемоданом мне по голове  и убежала. Я подумала, она к Артуру побежала.

     — А Артур? — вмешалась Марилена Игнатьевна.

     — А Артур сказал, что пойдет на старый пирс, к эллингу, ждать «партнеров», чтобы передать им блокнот. И сказал мне, чтобы я тут всё крушила, пока он не вернётся. Больше я его не видела.

      Рубен Тигранович закрыл глаза и глубоко вздохнул. Картина складывалась кристально ясная. Артур нашёл (или украл) компромат на «Барона». Он спрятал блондинку-свидетельницу в своём отеле, чтобы шантажировать бандитов. Но потом понял, что «Барон» идёт за ним. Артур решил инсценировать ограбление руками доверчивой горничной, а сам сбежал с «чёрным блокнотом» на пирс, чтобы продать его бандитам подороже. Но бандиты, видимо, решили не платить.

     — Пётр, — устало сказал майор. — Бери горничную в отделение для дачи показаний. Доллары вернём, а конфеты пусть заберёт. Остальным — на старый пирс! К эллингу! Бегом!

     Анна Петровна торжествующе посмотрела на Марилену.

     — Я же говорила, Марилена! Интуиция нас не подвела! Мы вышли на настоящую банду!

     — Ещё как не подвела, Аня! — просияла Марилена. — Гена, ты слышишь? Мы почти распутали это дело!

     Геннадий посмотрел на жену, потом на Михаила.

     — Миша, — тихо сказал он. — Если нас сейчас убьют на старом пирсе, я тебе завещаю свою коллекцию марок.

     — А я завещаю тебе свою удочку, Гена, — так же тихо ответил Михаил. — Вперёд, на пирс!