Грин, я и Бегущая по волнам. Ч. 3

Часть третья.

Я долго сидел на скамейке, углубясь в себя и не замечая ни сновавшей вокруг пестрой толпы, ни музыки, доносившейся с веранд и площадок летних кафе и бистро, ни постепенно наступающих сумерек, ни боя курантов высокой старинной башни.
Солнце зашло, проспект озарился вечерними огнями и зовущей к развлечениям бегущей рекламой, тут и там раздавался женский смех и подвыпившие мужские голоса, на скамейку рядом со мной стали садиться "ночные бабочки", я немного пришел в себя, спустился в метро и приехал домой.
Ночью я долго не мог заснуть, сон пришел только под утро.
Проснулся я часов в 11, мои окна выходили на трамвайную колею и зеленую улицу, с балкона на восьмом этаже виднелся Днепр и Владимирская горка, солнечный свет заливал квартиру, но все это было как бы во сне, я никак не мог осознать, что же вчера произошло со мной.Эта рыжеволосая девушка, которую я вспомнил благодаря амулету, наплела о себе вчера столько небылиц, что я не мог сейчас сообразить, как ей удалось убедить меня в том, что хотя бы сотая доля того, что она рассказала о своих способностях, правда.
Конечно, как многие мои современники, я читал и о Ванге, и о Мессинге, и о ясновидении, и о телепортациях и левитации, и общениях с умершими, и о призраках, и об НЛО, но все же, все же не мог теперь поверить, что встретил самое непознанное и необъяснимое, что только выпа
дало встретить на Земле обычному человеку.
Я решил на сегодняшнем свидании попросить ее хоть немного продемонстрировать ее способности, пусть она хоть в чем-нибудь их проявит, тогда хоть чуть-чуть я смогу ей поверить.
До свидания оставалось еще масса времени и я не знал, чем себя занять.
Наконец, я решил снова перечитать роман Грина "Бегущая по волнам", мой любимый роман писателя, имеющий, как и сам Александр Грин, очень трудную судьбу, и с первых же строк полностью погрузился в завораживающую атмосферу книги.
Промелькнуло часа три, я с трудом оторвался от волшебства, излучаемого романом, и увидел, что мне пора ехать.
Приехал я вовремя, но скамейка была пуста, Дэзи нигде не было.Я прождал ее до темноты, но она так и не появилась.
Не зная, что и думать, я поплелся домой, и наскоро перекусив, разбитый морально, рухнул в кровать и моментально заснул.
То ли оттого, что Дэзи не пришла, то ли оттого, что книга Грина глубоко запала в мое подсознание, мне приснилось, что это я, а не Томас Гарвей, плыву на двухмачтовом паруснике, больше похожем на яхту, "Бегущая по волнам" с коричневым корпусом, белой палубой, высокими мачтами, изящными обводами, легкокрылыми парусами и вспомогательным двигателем в поисках таинственной Биче, это меня, а не главного героя, злодей капитан Гёз ссаживает с яхты в утлую шлюпку посреди бескрайнего моря, это ко мне спускается в шлюпку легендарная Фрэзи Грант, приходящая по поверьям рыбаков и моряков на помощь потерпевшим крушение, чтобы спасти меня благодаря будущей встрече со шхуной "Нырок" и ее славным шкипером Финеасом Проктором, где я и познакомился с Дэзи, ставшей потом по книге женой Томаса Гарвея.
Сон произвел на меня ошеломительное
впечатление, я лежал у себя дома, но меня не покидало ощущение, что за окном раскинулось синее море, а мы плывем в Гель-Гью, где неожиданно для себя попадем на карнавал города.
Было еще что-то в моем сне, но это что-то ускользало от моего сознания. Я силился и никак не мог вспомнить.
Я пожарил яичницу с беконом, выпил сладкого чаю и все старался вспомнить, но вспомнить не мог.
И когда я махнул рукой, прекратив безуспешные попытки, я внезапно вспомнил как озарение:
ко мне в лодку, когда Фрэзи Грант меня покинула, плывя по волнам и кивнув на прощание, через пару минут, опустился как облако или, вернее, как проявляется из ничего постепенно фотоснимок, только очень размытый и колеблющийся, сам Александр Грин.
Я сразу узнал его.
Он был суров и печален.
Он пристально смотрел на меня, заглядывая в душу.
Потом глаза его потеплели.
Но он все еще молчал, а я не мог сказать ни одного слова, я просто с обожанием и потрясением смотрел на него, не переставая грести. Наконец, он улыбнулся, его лицо разгладилось, а глаза посветлели еще больше.
А затем он сказал:
-- Теперь я понял, почему вас выбрала Дэзи.

И он медленно растворился в воздухе.

Я потрясенно сидел за кухонным столом.
Столько потрясений за последнее время!
Но это было еще не все.
Я вдруг услышал тот же голос, глухой, хриплый голос курильщика с неподражаемой интонацией, который отозвался прямо в моей голове: "Мой эпиграф".

Я вскочил из-за стола.
Что это было?!
Слуховая галлюцинация?
Может я схожу с ума?
Но ведь голос, голос тот же!
Неужели снова Грин?
Но уже не во сне!
Голова пошла кругом.
Я ведь не сплю.
Вот стол, чашка, сахар.
Уф! Надо успокоиться...
Закрыл глаза, посчитал пульс, подышал вдох-выдох...
Наконец, вернулась способность рассуждать.
Если это не померещилось, то о чем говорил Грин?
Об эпиграфе к "Бегущей по волнам"?
Но зачем?
Ведь его знает каждый, кто читал роман.
Тогда что же?
Может за этими несколькими строками скрывается смысл, который никто до сих пор не заметил?
Может это что-то, не до конца открытое, настолько важно, что позволит вообще по иному взглянуть на роман писателя, на его философскую составляющую, перевернет наше устоявшееся представление о нем, ведь недаром Грин любил этот роман больше всего остального, что он написал в своей жизни?