День по лаве

23 июля, воскресенье

Вообще-то этот день должен был быть первым, пристрелочным, но мы ловили погоду — и мы поймали её.
Нам вообще с погодой очень везло, как говорили наши гиды, немногие группы туристов видели Толбачик в ясную погоду, многие восхождения не состоялись из-за дождей и туманов, гораздо более частых здесь, нежели вёдро.

До Трещинного извержения им. 50-летия Института вулканологии и сейсмологии на Толбачинском долу 2012—2013 годов — такое красивое название ему присвоили ученые — к подножию вулкана Плоский Толбачик вели грунтовые автодороги.
Когда же здесь происходило это самое событие с длинным красивым названием, множество людей из ближайших посёлков — Козыревска и Лазо — сразу ломанулись сюда фотографироваться на фоне текущей лавы. Люди позировали в нескольких метрах от конца остывающего лавового потока, многие забирались наверх, некоторые, особенно безбашенные, готовили еду на раскалённых камнях.
Спасателям пришлось устанавливать предупреждающие аншлаги и дежурить вблизи фронта лавового потока, перекрывшего дорогу от Козыревска к вулкану, чтобы снизить поток экстремалов, ехавших сюда уже и из Петропавловска-Камчатского, и даже из других регионов.
Ну что сказать, люди безумны. Я бы тоже попыталась.

Теперь до подножия вулкана не доехать, приходится останавливать даже самые навороченные внедорожники перед широким и довольно-таки высоким лавовым языком и дальше топать своими ногами по застывшей лаве.
Это и красиво, и непросто, и будит воображение, безусловно.
И хочется сразу кусочек лавы себе в карман положить, и этот чёрный, и этот коричневый, и с пузыриками, и с иголочками, ой, колючими — но надо как-то сдерживаться, карманы не резиновые.
На обратном пути наберём.

А на обратном пути от усталости уже и не хочется, и в сумерках не видно ничего, и некуда уже, полны карманы лапиллей и пемз.
Надо было рюкзак брать.
Брезентовый, причём.
О края свежей лавы действительно легко порезаться, и неплотная ткань порвётся.

        В лавовой пещере

Поднявшись на уже знакомый нам по первому дню лавовый поток 2012—2013 годов, мы сперва немного отклонились от тропы, промаркированной щедрыми мазками белой краски, уже местами стёртой протекторами толп туристских ботинок, и погрузились в одну из лавовых трубок.
Такие пещеры, как объяснил Антон, образуются, когда наружная корка лавы застывает, а внутри лава температурой +600 °С течёт дальше, да и вытекает вся.
Протекает новыми языками где-то по склону ниже.

На входе в нашу пещеру было, прямо скажем, горячо: до стен можно было дотронуться, но лишь на пару секунд. Но, пройдя вглубь буквально метров десять, мы оказались в обычной пещерной температуре около +10 °С со всеми присущими ей атрибутами: снегом, льдом, до горечи солеными сосульками-сталактитами, белыми и желтыми минеральными отложениями на полу и на стенах вдоль трещин и прозрачным озерцом чистейшей вкусной ледяной воды в конце туннеля.

        Гриль на лаве

Омолодившись в этой небольшой (метров сто в длину, пять-десять в ширину и полтора-три высотой) криокамере и прихватив с собой хрупкие образцы неизвестных солей (по предположению Антона, возможно, мышьяка), мы обратно через раскалённый проход поднялись на поверхность лавового поля. Метрах в трёхстах нашли неостывшее место и расположились там на перекус, где жарили на решётке хлеб с колбасой и сыром, пристраивая её на горячих камнях.
В ожидании горячего бутерброда жгли палки, грели ступни и задницы, загорали.
Не знали пока, что солнце мы теперь увидим нескоро.

       Изваяния, конусы, фумаролы

После перекуса вернулись на тропу и пошли наверх и влево, на Активный конус, породивший этот самый последний лавовый поток.
Миновав полосу причудливых изваяний, созданных выветриванием из красных непрочных базальтов, мы поднялись по сыпучему шлаку и обошли конус против часовой стрелки, вдыхая серные пары и дивясь на причудливые рисунки склонов в жёлто-красно-чёрной гамме.

Шутили, что у Полины вот-вот внезапно вырастут рога и чёрные перепончатые крылья, недра разверзнутся, и она скажет:

— Я привела их, хозяин!

Вдобавок выяснилось, что у неё сегодня день рождения.

       Блажь испорченной крови

Вернувшись на нашу временную базу с полными карманами новых образцов, отмечали это дело вафельными тортами, недопитыми спиртными напитками с миру по нитке и костром с авторскими и прочими популярными песнями часов до двух ночи — на завтра было намечено возвращение в Паратунку, можно было наконец расслабиться.

Раскидав поленья, чтоб не греть воздух зазря, я ушла от костра последней — допившие последние запасы разведённого спирта, добытые у местных инспекторов, Антон и Полина, по своему обыкновению, мгновенно и таинственно исчезли во тьме.