Легионы коллаборантов. Глава. 28

Глава. 28               Курьёзы на войне.


Душа, совершившая предательство, всякую неожиданность воспринимает как начало возмездия.

Фазиль Абдулович Искандер (06 марта 1929 г., Сухум — 31 июля 2016 г., Переделкино под Москвой) — советский и российский прозаик, журналист, поэт, сценарист и общественный деятель.

Сам он называл себя «безусловно русским писателем, много воспевавшим Абхазию».


Пришёл я к командиру роты. Доложил: так, мол, и так. Ротный:
-Как же вы товарища бросили?
Послал санитара. Санитар пополз к разведчику. Вскоре вернулся:
- Убит. Прямое попадание в сердце.

Ротный сомневался, думал, что мы раненого товарища бросили. Нет, раненого мы бы не оставили на нейтральной полосе.

Потом, наутро, мы их выбили из тех окопов. Ребята подползли сбоку и забросали их гранатами. На убитых были шинели немецкие и наши, красноармейские, с нашивками РОА.
 
— Была у меня снайперская винтовка. Стрелял я неплохо.

Стояли мы в Кенигсберге. Ночевали в полуразрушенном подвале разбитого дома. Занавесились плащ-палатками и спали. Утром встали. А разведчик один, Витя Шишлов, такой бедовый малый, потянулся и говорит:

- Ну, братва, сон сегодня снился!.. Или убьют, или обсеруся!...

Днем со снайперской винтовкой я пробрался на нейтральную полосу. День просидел и ни разу не выстрелил. Бывали и такие дни — ни одного немца! И уже стало вечереть. Я знал, что смены не будет, и стал собираться назад.

А уйти с нейтралки надо тихо, незаметно, а то и самого на мушку возьмут. С той стороны тоже ребята зоркие за нами наблюдают. Смотрю на немецкую сторону: что такое? — наши бегут за нашими! Кричат! Матерятся!

- Стой! Такой-рассякой!... Я быстренько расчехлил прицел, глянул: это ж наш Витя Шишлов бежит! За ним вроде как кто-то из пехоты. Одежда — пехотная. Матерятся, догоняют. Что там происходит, не пойму. Смотрю, окружили Витю. Стали подходить. Но тут сразу дым! Все попадали. Тут я понял: Витя Шишлов гранату взорвал.

После ребята рассказали: полез на нейтралку, хотел, видимо, трофеи какие-то собрать… А власовцы его и прихватили. В нашу форму одеты были. И куда его, дурака, понесло?... Война-то уже кончалась.
 
 — Родился я в селе Великий Самбор Конотопского района Сумской области. В армию меня призвали в 1939 году. Через год был направлен в Подольское стрелково-пулеметное училище.

Но ни стрелком, ни пулеметчиком я не стал. А стал танкистом. И не просто танкистом, а техником-лейтенантом. Войну начал командиром разведроты 1З-го отдельного разведывательного бронетанкового батальона.

После Сталинграда, летом сорок третьего, нас перебросили под Сухиничи. До Сухиничей нас везли по железной дороге. Разгрузились и дальше пошли своим ходом — на Думиничи, на Жиздру, на Людиново. Мы заходили на исходные. Готовились к большому сражению. Орловско-Курская дуга дотянулась и до Жиздры.

Вскоре оказались под Орлом. Поступил приказ: добыть языка. Сформировали группу, выехали на бронемашине. Потом пошли пешком. Немцы уже отступали. Наша пехота преследовала их.

Вскоре мы разделились. Я остался один. Прошла группа наших солдат. Спрашиваю их:
- Кто, мол, и откуда?
Они мне:
- Такие-то. Иду дальше.

Навстречу другая группа.
-Ребята! — кричу.
— Немцы далеко?
Они остановились. И слышу: залопотали по-немецки. И — на меня. Руки мои отнялись, ноги замлели. Немцы! Так, думаю, пошёл за языком, а самого сейчас на веревке поведут…

А голова работает чётко. Автомат? Автомат за спиной. Поздно. Пистолет? Пистолет за ремнем. Поздно. Выхватил финку и одному, переднему, ударил в грудь. Потом другому и третьему животы распустил. А трое подняли руки. Они были из разбитой отступавшей части. Заблудились. Среди пленных оказался офицер.

Когда я их привёл и рассказал о схватке на дороге, в штабе батальона не поверили. Выслушали мой доклад, посмеялись. Пленных, правда, тут же отправили в штаб полка.

А вот когда я воевал уже на 1-м Украинском, произошёл такой случай.
 Мы были на марше. И вдруг впереди увидели: навстречу развернутым фронтом движутся танки и пехота. Ну, попали…

Танки с пехотой — страшное дело. Вскоре выяснилось: танки-то — наши! «Тридцатьчетвёрки» гнали немецкую пехоту. Да и эта немецкая пехота тоже оказалась не совсем немецкая…

Начали мы им помогать. Я вылез из танка и стал гоняться за одним немцем. Поймал его. А он мне — по-русски! То есть матюжиной! Повел его в штаб, ухаря такого. Уже привёл.
И тут спрашиваю:

- А откуда ж ты? Зачем я его спросил?
Теперь вот казню себя.
-Из Сумской области, — говорит.

Я ему:
- Ну, тогда здорово, земляк?
И кулаком своим — промеж глаз. Так он больше и не поднялся.

Продолжение следует …