100 триллионов долларов, которых нет из-за ЦБ РФ

В.К. Петросян (Вадимир). 100+ триллионов долларов, которых нет из-за ЦБ РФ


Аннотация

«100+ триллионов долларов, которых нет из-за ЦБ РФ» — публицистическое экономическое расследование о цене денежно-кредитной и резервной политики Банка России.

Россия десятилетиями получала огромные экспортные доходы и накапливала сотни миллиардов долларов. Однако значительная часть национального капитала была направлена не на создание собственных технологий, предприятий, инфраструктуры и глобальных финансовых систем, а в иностранные облигации, банки и подконтрольную другим государствам финансовую инфраструктуру. Внутри страны одновременно сохранялись дорогой кредит, недостаток долгосрочных инвестиций и хроническое недофинансирование проектов развития.

Брошюра показывает фундаментальную асимметрию российской финансовой системы: Банк России обладает исключительными полномочиями по управлению деньгами, кредитом, финансовым рынком и резервами, но практически не несет прямой ответственности за экономический рост, занятость, инвестиции, технологическое развитие и стоимость упущенных возможностей.

Главная потеря России — не только заблокированные или низкодоходно размещенные активы. Главная потеря — экономика, которая могла быть создана. По авторской оценке, направление более 400 млрд долларов в проект «Диакойн» и связанную с ним технологическую, платежную и инвестиционную инфраструктуру могло обеспечить совокупный экономический, финансовый и цивилизационный эффект свыше 100 трлн долларов США.

Это книга о деньгах, которые у России были, — и о будущем, которого из-за выбранной политики у нее нет (или почти нет …).

********

© В.К. Петросян (Вадимир) © Lag.ru [Large Apeironic Gateway, Большой Апейронический Портал (Шлюз), Суперпортал в Бесконечность].

При копировании данного материала и размещении его на другом сайте, ссылки на соответствующие локации порталов Lag.ru и Proza.ru обязательны

Работа написана на основе концепции и разработок В.К. Петросяна при соавторстве (творческом и техническом участии) ChatGPT 5.6. Thinking — Демичат Сапиенс (Саппи).

*********

Оглавление

Вместо предисловия

За тысячу рублей сажают. За тысячу триллионов — даже не журят

Глава 1. Преступление без виновных
Как решения национального масштаба растворяются в формулировках «денежно-кредитная политика», «коллегиальное решение» и «внешние обстоятельства».

Глава 2. Россия не была бедной
Сколько денег получила страна, какой капитал был накоплен и почему утверждение «денег на развитие не было» не выдерживает проверки.

Глава 3. Куда ушли сотни миллиардов долларов
Иностранные облигации, зарубежные банки, внешние депозитарии и финансовая инфраструктура государств, которые впоследствии заблокировали российские активы.

Глава 4. Резерв или отказ от развития
Сколько средств действительно требовалось для финансовой безопасности и когда накопление резервов превратилось в изъятие капитала из экономики.

Глава 5. Максимум полномочий — минимум ответственности
Почему Банк России способен определять цену денег, ограничивать кредит и управлять резервами, но почти не отвечает за рост, инвестиции и занятость.

Глава 6. Как дорогие деньги уничтожают будущее
Что высокая стоимость капитала делает с промышленностью, инфраструктурой, технологиями и проектами с длительным сроком окупаемости.

Глава 7. ЦБ РФ против длинного кредита
Почему российская финансовая система научилась выдавать короткие и дорогие деньги, но не создала полноценный механизм долгосрочного финансирования развития.

Глава 8. Чужая облигация надежнее российского завода
Как иностранные государственные бумаги признавались допустимым вложением, а финансирование собственной экономики объявлялось рискованным и инфляционным.

Глава 9. 2014 год: предупреждение, которое проигнорировали
Почему после первого масштабного санкционного удара структура резервов и зависимость от западной инфраструктуры не были пересмотрены радикально.

Глава 10. 2022 год: резерв, которым нельзя воспользоваться
Как часть средств, накопленных на случай кризиса, оказалась недоступной именно в момент крупнейшего кризиса.

Глава 11. Кто принимал решения
Что известно о полномочиях, коллегиальных органах, закрытых голосованиях и персональной ответственности руководителей Банка России.

Глава 12. Почему никто не ответил
Как устроена система, в которой есть огромный ущерб, но нет официально установленного автора решения и соразмерных кадровых последствий.

Глава 13. Что Россия могла создать
Инфраструктура, промышленность, наука, технологии, новые города, энергетика, транспорт и независимая финансовая система.

Глава 14. «Диакойн»: проект, которого нет
Глобальная расчетная, платежная, инвестиционная и технологическая система, которая могла изменить положение России в мировой экономике.

Глава 15. Как 400 миллиардов могли превратиться в 100+ триллионов
Первоначальный капитал, мультипликатор инвестиций, сетевой эффект, международная экспансия, капитализация и реинвестирование доходов.

Глава 16. Цена не созданного будущего
Почему реальный ущерб определяется не только заблокированными активами и недополученными процентами, но прежде всего стоимостью не созданной экономики.

Глава 17. Ошибка, некомпетентность или система
Можно ли объяснить десятилетия одной случайной ошибкой и в какой момент повторяющаяся политика становится осознанным институциональным выбором.

Глава 18. Как работают центральные банки других стран
ФРС США, ЕЦБ, Банк Англии, центральные банки Бразилии, Индии, Китая и Вьетнама: мандаты, инструменты и ответственность.

Глава 19. Российская аномалия
Широчайшие финансовые полномочия при узком мандате и слабой ответственности за реальную экономику.

Глава 20. Прямая ответственность Банка России
За какие решения и последствия ЦБ РФ несет институциональную ответственность и что должно быть установлено для ответственности конкретных должностных лиц.

Глава 21. Что необходимо изменить
Новый мандат, персональное голосование, аудит прогнозов, контроль резервов, ответственность за результаты и целевой контур финансирования развития.

Заключение
Деньги были. Будущего нет

Приложение 1. Основные цифры обвинения
Приложение 2. Сравнительная таблица центральных банков
Приложение 3. Структура ущерба
Прямые финансовые потери.
Потерянные процентные доходы.
Макроэкономическая упущенная выгода.
Технологическая и цивилизационная упущенная выгода.
Приложение 4. Методика оценки 100+ трлн долларов
Приложение 5. Проект «Диакойн»: краткое описание
Приложение 6. Вопросы, на которые должен ответить Банк России

Источники и документы

****

Вместо предисловия

За тысячу рублей сажают. За тысячу триллионов — не журят
За тысячу рублей в России могут возбудить уголовное дело.

Найдут потерпевшего. Установят время и место. Опросят свидетелей. Изымут документы. Определят размер ущерба. Назовут подозреваемого. Поставят вопрос об умысле, небрежности и ответственности.

Но когда решения приводят к потерям, измеряемым сотнями миллиардов долларов и тысячами триллионов рублей не созданного национального богатства, виновных внезапно не оказывается.

Есть «денежно-кредитная политика».

Есть «управление международными резервами».

Есть «коллегиальное решение».

Есть «внешние обстоятельства».

Есть «санкционный риск».

Есть «изменившаяся геополитическая ситуация».

Есть объемные отчеты, сложные формулы, прогнозные модели и безличные протоколы.

Но нет главного.

Нет имен.

Нет персональных голосов.

Нет официального расследования стратегической ошибки.

Нет увольнений за уничтоженную возможность.

Нет соразмерной ответственности.

За тысячу рублей сажают. За тысячу триллионов — не журят.

Представим, что более 400 млрд долларов были своевременно направлены не в иностранные государственные облигации, зарубежные банки и подконтрольную другим государствам финансовую инфраструктуру, а в создание проекта «Диакойн».

Не просто в выпуск новой денежной единицы.

Не в очередную криптовалюту.

Не в спекулятивный токен.

Речь шла бы о создании целой финансово-технологической цивилизации:

транснациональной резервной метавалюты;
международной платежной системы;
независимой расчетной инфраструктуры;
глобального инвестиционного контура;
системы целевого проектного кредитования;
алмазного метарезерва;
новой энергетики;
новых материалов;
алмазной электроники;
диакомпьютерной промышленности;
искусственного разума нового поколения;
инфраструктуры освоения Арктики, океана, Луны, Марса и космических ресурсов.
Четыреста миллиардов долларов — это не конечная стоимость такой системы.

Это стартовый капитал.

Капитал, способный запустить цепную реакцию:

инвестиции — инфраструктура — технологии — производство — экспорт — капитализация — новые инвестиции.

На первом этапе возникли бы предприятия, научные центры, энергетические мощности, вычислительные комплексы и платежные платформы.

На втором — вокруг них сформировались бы новые отрасли, рынки, поставщики, университеты, инженерные школы и международные партнерства.

На третьем — сама система «Диакойн» могла бы стать глобальной финансовой инфраструктурой, обслуживающей расчеты, резервы, инвестиции и кредитование десятков государств и тысяч крупнейших компаний.

Тогда доход создавался бы не один раз.

Он возникал бы постоянно:

от международных расчетов;
от резервной и эмиссионной ренты;
от обслуживания капитала;
от проектного финансирования;
от эксплуатации инфраструктуры;
от продажи технологий;
от роста стоимости связанных компаний;
от расширения сети пользователей;
от появления новых рынков.
Именно поэтому потенциальный результат нельзя оценивать как простую банковскую доходность на вложенные 400 млрд долларов.

Речь идет о стоимости всей экономической экосистемы, которая могла быть создана на их основе.

По авторской оценке, совокупный экономический, финансовый, технологический, инфраструктурный и цивилизационный эффект своевременного создания «Диакойн» мог к настоящему времени превысить 100 трлн долларов США.

Это не утверждение о том, что 100 трлн долларов когда-либо лежали на одном счете.

Это стоимость не созданной реальности:

не созданной международной валюты;
не построенной инфраструктуры;
не возникших отраслей;
не полученной капитализации;
не освоенных рынков;
не созданных технологий;
не возникшего денежного потока;
не полученного геополитического влияния.
Иными словами, Россия потеряла не только деньги.

Она потеряла механизм многократного воспроизводства денег.

Вместо этого российский капитал десятилетиями размещался в иностранных финансовых активах.

Россия кредитовала государства, банки и финансовые системы, которые развивали собственную:

инфраструктуру;
промышленность;
науку;
цифровые платформы;
технологические корпорации;
военный и геополитический потенциал.
Российские деньги работали.

Но значительная их часть работала не на Россию.

Иностранные облигации считались надежными.

Российские масштабные проекты — рискованными.

Финансирование внешней финансовой системы признавалось нормальным управлением резервами.

Финансирование собственного технологического будущего объявлялось источником инфляции.

Чужому государству можно было предоставить капитал на годы под минимальную доходность.

Российскому предприятию предлагался дорогой кредит, при котором крупный технологический или инфраструктурный проект становился экономически невозможным.

Так возник один из главных парадоксов современной России:

страна обладала огромным капиталом, но собственная экономика испытывала хронический дефицит денег развития.

Деньги были.

Дешевого долгосрочного кредита не было.

Резервы росли.

Производственные мощности старели.

Внешние активы накапливались.

Внутренние проекты откладывались.

Финансовая отчетность демонстрировала стабильность.

Историческое время уходило.

Затем произошло то, что должно было быть предусмотрено заранее.

Часть российских активов оказалась заблокирована в финансовой инфраструктуре государств, которые Россия считала надежными хранителями резервов.

Средства, накопленные для защиты страны в условиях кризиса, оказались ограниченно доступными именно в момент крупнейшего кризиса.

Это был не просто финансовый удар.

Это был окончательный приговор всей логике размещения национального капитала во внешней системе, контролируемой потенциальным противником.

Но даже после этого никто не ответил на главные вопросы.

Кто принимал решения?

Кто определял страновую и валютную структуру?

Кто оценивал политический и санкционный риск?

Какие предупреждения поступали после 2014 года?

Какие альтернативы обсуждались?

Кто голосовал за сохранение активов в западной инфраструктуре?

Почему накопленный капитал не был преобразован в национальные технологии, предприятия и финансовые платформы?

Почему не был создан «Диакойн»?

Ответов нет.

Потому что система устроена так, чтобы решение имело последствия, но не имело публичного автора.

Банк России обладает исключительными полномочиями.

Он влияет на:

цену денег;
доступность кредита;
банковскую ликвидность;
валютный рынок;
финансовые нормативы;
движение капитала;
структуру резервов.
Он способен сделать кредит дешевле или дороже.

Он способен расширить или сузить перечень активов, принимаемых в обеспечение.

Он способен создать специальные механизмы рефинансирования.

Он способен изменить экономику каждого инвестиционного проекта в стране одним решением о процентной ставке.

Но действующая система почти не возлагает на него прямой ответственности:

за темпы экономического роста;
за объем инвестиций;
за стоимость долгосрочного капитала;
за занятость;
за технологическое развитие;
за не созданные отрасли;
за альтернативную стоимость резервной политики.
Банк России отвечает за финансовую стабильность.

Но кто отвечает за стабильность национального развития?

Банк России отвечает за инфляцию.

Но кто отвечает за уничтоженные высокой стоимостью кредита инвестиции?

Банк России отвечает за банковскую систему.

Но кто отвечает за отсутствие банка и финансового контура, способных профинансировать «Диакойн»?

Банк России управляет резервами.

Но кто отвечает за то, что они не были превращены в источник создания национального богатства?

Так возникает фундаментальная асимметрия:

максимум полномочий — минимум ответственности за конечный экономический результат.

Банк России может остановить.

Но не обязан создать.

Может ограничить.

Но не обязан профинансировать развитие.

Может оценивать инфляционный риск.

Но не обязан рассчитывать стоимость утраченного будущего.

Эта брошюра посвящена не только заблокированным резервам.

Заблокированные активы — лишь наиболее очевидная часть проблемы.

Прямые финансовые потери можно измерить сотнями миллиардов долларов.

Потерянные процентные доходы — дополнительными сотнями миллиардов.

Макроэкономические потери — триллионами.

Но основная цена политики лежит на другом уровне.

Это стоимость проектов, которые не были реализованы.

Стоимость отраслей, которые не возникли.

Стоимость технологий, которые пришлось покупать у других.

Стоимость рынков, которые заняли иностранные компании.

Стоимость времени, которое невозможно вернуть.

Стоимость России, которая могла существовать, но не была создана.

Главный ущерб состоит не только в потерянных деньгах, а в не созданной экономической и цивилизационной реальности.

Можно ли утверждать, что все 100+ трлн долларов упущенной выгоды являются прямым бухгалтерским убытком Банка России?

Нет.

Это было бы неверно.

Речь идет о контрфактической оценке — сопоставлении фактической истории с альтернативной траекторией, при которой более 400 млрд долларов своевременно направлялись в «Диакойн» и связанные с ним отрасли.

Можно ли доказать эту величину простой арифметикой?

Нет.

Для этого необходима отдельная модель:

график инвестиций;
сроки создания инфраструктуры;
вероятность технологического успеха;
темпы международного распространения;
сетевые эффекты;
капитализация;
объем расчетов;
реинвестирование доходов;
риски и сценарии неудачи.
Такая модель должна быть представлена отдельно.

Но даже если сократить авторскую оценку в десять раз, вопрос никуда не исчезает.

Даже 10 трлн долларов упущенной выгоды означали бы крупнейшую стратегическую потерю в российской истории.

Даже 1 трлн означал бы необходимость национального расследования.

Но речь идет о потенциальной системе глобального масштаба.

Поэтому оценка 100+ трлн долларов является не эффектным лозунгом, а приглашением ответить на главный вопрос:

какую стоимость могла создать Россия, если бы ее капитал работал не на сохранение чужой финансовой системы, а на строительство собственной?

Банк России не был единственным участником этой политики.

Мандат Банка России создавал законодатель.

Общую экономическую систему формировали:

Президент;
Правительство;
Министерство финансов;
Государственная Дума;
государственные банки;
институты развития;
крупнейшие корпорации.
Ответственность носит системный характер.

Но это не означает, что ответственность Банка России можно растворить среди всех государственных институтов.

Именно Банк России:

профессионально обосновывал денежно-кредитную модель;
устанавливал стоимость банковского ресурса;
управлял значительной частью резервной системы;
определял критерии финансовой надежности;
располагал аналитическим аппаратом;
имел доступ к информации;
видел последствия проводимой политики.
Поэтому Банк России несет прямую институциональную ответственность за то, что национальный капитал систематически не превращался в национальное развитие.

Юридическая ответственность конкретных должностных лиц требует отдельного установления:

их полномочий;
персонального участия;
доступной им информации;
полученных предупреждений;
поддержанных решений;
причинной связи;
формы вины.
Но политико-экономическая ответственность самой институциональной системы очевидна уже сейчас.

В авторской оценке эта политика представляет собой не просто техническую ошибку.

Однократное неверное решение можно считать ошибкой.

Ошибку, продолжавшуюся десятилетиями, необходимо оценивать иначе.

После первых финансовых кризисов были известны риски внешней зависимости.

После 2008 года была известна нестабильность мировой финансовой системы.

После 2014 года санкционный риск стал прямым и очевидным.

После каждого года инвестиционного отставания становилась яснее цена дорогого внутреннего капитала.

Несмотря на это, система сохранялась.

Капитал продолжал уходить во внешние активы.

Внутренний кредит оставался дорогим.

Масштабный контур развития не был создан.

«Диакойн» не был профинансирован.

Когда разрушительная политика продолжается годами после появления доказательств ее последствий, ссылка на случайность перестает быть достаточным объяснением.

В авторской политико-экономической квалификации экономическая сущность этой системы — осознанное предательство национальных интересов России и беспрецедентный экономический саботаж.

Это политико-экономическая квалификация исследуемой системы решений.

Юридическая квалификация действий конкретных лиц требует отдельного расследования.

Такое разграничение не смягчает обвинение.

Оно делает его доказательным.

Эта брошюра задает несколько простых вопросов.

Почему страна, накопившая сотни миллиардов долларов, не создала собственную глобальную финансовую систему?

Почему внешние облигации считались надежнее собственной промышленности?

Почему риск инфляции учитывался, а риск технологического отставания — почти нет?

Почему за рост цен существует конкретная ответственность, а за отсутствие роста национального богатства — нет?

Почему персональные голоса по решениям национального масштаба остаются неизвестными?

Почему после блокировки активов не было открытого расследования?

Почему не был создан «Диакойн»?

И, наконец:

кто ответит за 100+ трлн долларов будущего, которого у России нет?

За тысячу рублей сажают.

За тысячу триллионов не журят.

Но исторический ущерб не исчезает оттого, что его не внесли в бухгалтерскую отчетность.

Не созданный завод остается потерей.

Не разработанная технология остается потерей.

Не занятый мировой рынок остается потерей.

Не созданная валюта остается потерей.

Не возникшая цивилизационная система остается потерей.

Россия не просто разместила средства в низкодоходных иностранных активах.

Она отказалась от финансирования проектов, способных многократно увеличить национальное богатство, сформировать новые отрасли и изменить положение страны в мировой экономике.

Поэтому реальная цена такой политики определяется не номинальной доходностью резервов, а стоимостью не созданного будущего.

Эта книга — обвинение системе, которая умела накапливать деньги, но не умела превращать их в будущее.

Это расследование того, почему Россия не создала «Диакойн».

И это требование установить ответственность за 100+ трлн долларов, которых нет из-за политики Банка России.

*****

Глава 1. Преступление без виновных
Как решения национального масштаба растворяются в формулировках «денежно-кредитная политика», «коллегиальное решение» и «внешние обстоятельства»
У обычного преступления есть понятная структура.

Есть действие.

Есть потерпевший.

Есть сумма ущерба.

Есть конкретный исполнитель.

Есть документы, свидетели и обстоятельства, которые позволяют восстановить произошедшее.

Если человек присвоил тысячу рублей, государственная машина знает, что делать. Она устанавливает, кому принадлежали деньги, кто их взял, каким способом распорядился и какую ответственность должен понести.

Но когда решения приводят к потерям национального масштаба, привычный язык ответственности исчезает.

Вместо конкретного действия появляется «денежно-кредитная политика».

Вместо фамилий — «Совет директоров».

Вместо ошибки — «изменение внешних условий».

Вместо некомпетентности — «реализация неблагоприятного сценария».

Вместо причиненного ущерба — «временное замедление экономической активности».

Вместо упущенной выгоды — «контрфактическое предположение».

Вместо виновного — «совокупность факторов».

Так возникает преступление без официально установленных преступников.

Слово «преступление» здесь используется как публицистическая и политико-экономическая характеристика масштаба последствий. Юридическое признание конкретного деяния преступлением, как и виновность конкретного должностного лица, могут быть установлены только в предусмотренном законом порядке.

Но отсутствие уголовного дела не означает отсутствия ущерба.

Отсутствие приговора не означает отсутствия решения.

Отсутствие установленного виновного не означает, что деньги разместились сами, процентные ставки установились сами, а инвестиционные проекты закрылись без воздействия проводимой политики.

Решение существует. Автор растворяется
Банк России принимает важнейшие решения коллегиально.

Объявляется ключевая ставка.

Публикуется пресс-релиз.

Проводится пресс-конференция.

Позднее выходит резюме обсуждения.

Общество может узнать, какие обстоятельства учитывались, какие риски рассматривались и какие варианты решения обсуждались.

Но оно не получает полного ответа на главный вопрос:

Кто именно поддержал решение, определившее стоимость денег для всей страны?

Не публикуется полноценная персональная картина:

кто настаивал на повышении ставки;
кто предлагал сохранить ее;
кто предупреждал о последствиях для промышленности;
кто оценивал инвестиционные потери;
кто выступал за альтернативные инструменты;
кто оказался неправ;
кто повторял ошибочную позицию годами.
Коллегиальность необходима для профессионального обсуждения. Но коллегиальность без персонального голосования превращается в механизм растворения ответственности.

У решения есть дата.

Есть экономические последствия.

Есть орган, который его принял.

Но публичного автора нет.

Любой конкретный участник может впоследствии сказать:

решение принималось коллективно;
моя позиция не раскрывается;
внешние обстоятельства изменились;
последствия нельзя было точно предсказать;
окончательный результат зависел не только от нас.
В итоге ответственность распределяется между всеми настолько равномерно, что не остается ни у кого.

«Независимость» как защита решения от последствий
Независимость центрального банка нужна для того, чтобы правительство не могло приказать напечатать деньги ради ближайших выборов, искусственно занизить ставку или профинансировать текущие расходы необеспеченной эмиссией.

Но независимость не должна означать:

независимость от объяснений;
независимость от проверки;
независимость от персонального голосования;
независимость от оценки ошибок;
независимость от кадровых последствий;
независимость от ответственности за предсказуемый ущерб.
Российская система фактически разделила полномочия и ответственность.

Банк России определяет денежные условия.

Правительство формально отвечает за экономический рост.

Но правительство не устанавливает ключевую ставку.

Государственная Дума заслушивает Банк России.

Но парламентское слушание само по себе не отменяет решение и не создает автоматических последствий для его авторов.

Финансовый аудитор проверяет правильность отчетности.

Но он не отвечает на вопрос, была ли вся стратегия экономически разумной.

Получается замкнутый круг:

Банк России влияет на рост, но не отвечает непосредственно за рост.
Правительство отвечает за рост, но не контролирует цену денег.
Парламент обсуждает последствия, но не устанавливает персональных авторов решения.

Это и есть институционализированная безответственность.

«Внешние обстоятельства» как универсальное оправдание
Любой крупный экономический результат зависит от множества факторов.

На экономику воздействуют:

мировые цены;
санкции;
войны;
бюджет;
демография;
технологии;
поведение бизнеса;
действия иностранных государств.
Поэтому было бы неверно возлагать на Банк России ответственность вообще за все, что происходит в стране.

Но столь же неверно использовать наличие внешних факторов как основание для полного освобождения регулятора от ответственности.

Внешние обстоятельства не отменяют необходимости установить:

какие риски были известны заранее;
какие сценарии рассматривались;
какие предупреждения поступали;
какие альтернативы существовали;
почему был выбран именно этот вариант;
насколько решение усилило или ослабило последствия внешнего удара.
После 2014 года санкционный риск уже не мог считаться чисто теоретическим. Европейский союз ввел секторальные экономические ограничения, в том числе ограничения доступа России к финансовым рынкам. Эти меры затем неоднократно продлевались и расширялись.

Следовательно, при оценке резервной политики необходимо спрашивать не только:

Можно ли было точно предсказать события февраля 2022 года?

Но и:

Было ли после 2014 года разумно продолжать хранить огромную часть национального резерва в инфраструктуре государств, уже применявших против России финансовые ограничения?

Это разные вопросы.

Первый позволяет бесконечно ссылаться на непредсказуемость будущего.

Второй требует оценить качество управления уже известным риском.

Аудит без оценки смысла
Финансовый аудит способен подтвердить:

что актив существует;
что он правильно отражен в отчетности;
что его стоимость рассчитана по установленным правилам;
что операция оформлена надлежащим образом.
Но финансовый аудит не отвечает:

зачем был приобретен именно этот актив;
почему выбрана именно эта юрисдикция;
был ли политический риск допустимым;
существовала ли более выгодная национальная альтернатива;
сколько страна потеряла из-за отказа от этой альтернативы.
Можно совершенно правильно учесть стратегически ошибочное вложение.

Можно безупречно оформить покупку актива, который в критический момент окажется недоступным.

Можно получить положительное аудиторское заключение по портфелю и одновременно провалить главную функцию резерва — обеспечить государству возможность использовать накопленный ресурс во время кризиса.

Наказание за малое и безответственность за великое
За малый ущерб государство требует конкретики.

За ущерб национального масштаба возникают слова:

«трансмиссионный механизм»;
«инфляционные ожидания»;
«баланс рисков»;
«непредвиденный геополитический шок»;
«коллегиальная компетенция».
Эти понятия необходимы для профессионального анализа.

Но они не должны использоваться как дымовая завеса, за которой исчезает человеческое решение.

Кто-то принимал решение.

Кто-то подписывал документы.

Кто-то устанавливал лимиты.

Кто-то выбирал контрагентов.

Кто-то оценивал риск.

Кто-то отвергал альтернативы.

Кто-то считал иностранную облигацию более правильным применением российского капитала, чем финансирование российской технологической системы.

Если эти люди действовали обоснованно, общество должно увидеть их аргументы.

Если они ошиблись, ошибка должна быть названа.

Если предупреждения игнорировались, это должно быть установлено.

Если ущерб был предсказуем, должен быть поставлен вопрос об ответственности.

Государственное решение не может быть одновременно конкретным при его исполнении и безличным при наступлении последствий.

Глава 2. Россия не была бедной
Сколько денег получила страна, какой капитал был накоплен и почему утверждение «денег на развитие не было» не выдерживает проверки
Одно из главных оправданий несостоявшегося российского развития звучит так:

Денег на масштабную модернизацию не было.

Не было денег на новые отрасли.

Не было денег на инфраструктуру.

Не было денег на науку.

Не было денег на дешевый долгосрочный кредит.

Не было денег на создание глобальной платежной системы.

Не было денег на проект «Диакойн».

Но официальная статистика показывает другое.

Россия не была страной, лишенной финансовых ресурсов.

Она была страной, которая получила огромный экспортный доход, накопила сотни миллиардов долларов и не создала механизма превращения этого капитала в сопоставимое национальное развитие.

Экспорт измерялся триллионами долларов
В 2000 году российский экспорт товаров составлял около 105 млрд долларов.

В 2005 году — около 244 млрд.

В 2008 году — около 472 млрд.

В 2010 году — около 400 млрд.

В 2021 году экспорт России составил уже около 494 млрд долларов, а положительное сальдо торговли — около 190 млрд долларов.

Речь идет не об одном удачном годе.

На протяжении двух десятилетий страна ежегодно получала десятки и сотни миллиардов долларов от продажи:

нефти;
газа;
металлов;
угля;
удобрений;
древесины;
продовольствия;
другой продукции.
Совокупный экспортный поток за этот период измерялся многими триллионами долларов.

Конечно, экспортная выручка не равна свободным государственным деньгам.

Из нее необходимо оплачивать:

импорт;
производственные расходы;
обслуживание обязательств;
частные доходы;
бюджетные расходы;
инвестиции компаний.
Но устойчивое многолетнее положительное торговое сальдо означало, что страна получала валюты больше, чем тратила на импорт товаров.

И значительная часть этого внешнего профицита превращалась в накопление иностранных активов.

Резервы выросли до сотен миллиардов
К 1 февраля 2022 года международные резервы Российской Федерации составляли около 630,2 млрд долларов, из которых около 498 млрд приходилось на валютные резервные активы и около 132,3 млрд — на монетарное золото.

Шестьсот тридцать миллиардов долларов — это не символическая страховая сумма.

Это капитал исторического масштаба.

Он сопоставим:

с многолетними бюджетами крупнейших государственных программ;
со стоимостью создания целых отраслей;
с масштабом крупнейших инфраструктурных преобразований;
с капитализацией глобальных корпораций;
с первоначальным капиталом, достаточным для формирования самостоятельной международной финансовой системы.
И это только объем резервов в конкретный момент.

Помимо них существовали:

Фонд национального благосостояния;
государственные банковские активы;
экспортные доходы государственных компаний;
бюджетные профициты отдельных лет;
ресурсы государственных корпораций;
частный российский капитал, значительная часть которого также размещалась за рубежом.
Поэтому утверждение «у России не было денег» является неверным.

Правильный вопрос звучит иначе:

Почему имеющиеся деньги не были организованы в капитал развития?

Наличие денег и наличие инвестиционного механизма — не одно и то же
Можно иметь огромный доход и оставаться технологически зависимым.

Можно накопить сотни миллиардов долларов и не построить необходимую инфраструктуру.

Можно обладать капиталом, но не иметь институтов, которые способны:

отбирать масштабные проекты;
финансировать их на десятилетия;
принимать технологический риск;
разделять риск между государством и частным сектором;
контролировать целевое использование;
рефинансировать банки под производительные активы;
превращать научную разработку в международную индустрию.
Российская проблема заключалась не в буквальном отсутствии денег.

Она заключалась в отсутствии полноценной системы преобразования денежного профицита в:

производственный капитал;
технологии;
интеллектуальную собственность;
инфраструктуру;
глобальные платформы;
международную финансовую власть.
Россия научилась накапливать.

Но не научилась капитализировать накопленное внутри собственной цивилизационной стратегии.

Резерв был нужен. Но сколько?
Международные резервы выполняют важные функции.

Они позволяют:

поддерживать доверие к валюте;
обеспечивать внешние платежи;
противостоять финансовой панике;
смягчать кризисы;
выполнять обязательства государства;
поддерживать импорт критически важных товаров.
Поэтому сама идея резервов не является ошибкой.

Ошибка возникает, когда резерв превращается из средства защиты развития в замену развитию.

Необходимо было определить:

Какой объем резервов действительно нужен для импорта и внешних обязательств?
Какой объем должен храниться в золоте и иных автономно доступных активах?
Какой объем допустимо размещать в иностранных финансовых инструментах?
Какой объем превышает разумную страховую потребность?
Каким способом избыточный капитал может быть институционально преобразован в инвестиции без разрушения баланса Банка России и без неконтролируемой инфляции?
Этот вопрос нельзя сводить к примитивной формуле:

взять резервы и потратить.

Резервные активы находятся в определенной балансовой и денежной конструкции. Их использование внутри страны требует:

продажи или преобразования внешних активов;
изменения структуры обязательств;
координации с бюджетом;
создания институтов развития;
стерилизации избыточной ликвидности;
проектного контроля;
управления валютными и инфляционными последствиями.
Но сложность механизма не означает невозможность механизма.

Она означает необходимость его профессионального проектирования.

Что означали бы 400 млрд долларов для «Диакойн»
Четыреста миллиардов долларов — это не сумма, которую следовало одномоментно перечислить одному юридическому лицу.

Это мог быть многолетний капитал программы, распределенный между:

резервным обеспечением;
научными исследованиями;
геологией и добычей;
энергетикой;
вычислительной инфраструктурой;
платежными системами;
проектным финансированием;
промышленными кластерами;
международной экспансией;
страховыми и гарантийными фондами.
Такой капитал мог использоваться поэтапно.

Сначала — на исследования, прототипы и правовую архитектуру.

Затем — на базовую инфраструктуру.

Далее — на индустриальное масштабирование.

После этого — на международное распространение и формирование сетевого эффекта.

Даже если значительная часть отдельных направлений оказалась бы неудачной, оставшийся капитал мог создать:

физические активы;
патенты;
энергетические мощности;
научные школы;
платежную инфраструктуру;
предприятия;
новые рынки.
Именно поэтому сравнивать такой проект с процентом по иностранной облигации некорректно.

Иностранная облигация сохраняет капитал и приносит ограниченный доход.

Цивилизационный проект создает новые системы воспроизводства капитала.

Россия была не бедной. Она была финансово неправильно организованной
Бедная страна не накапливает более 600 млрд долларов резервов.

Бедная страна не имеет многолетнего положительного торгового сальдо.

Бедная страна не экспортирует почти на полтриллиона долларов в год.

Россия обладала ресурсом.

Но ее финансовая система была настроена так, что:

внешний актив признавался естественным применением капитала;
внутренний мегапроект признавался чрезмерным риском;
накопление считалось ответственностью;
создание будущего — угрозой стабильности.
У России были деньги. Не было институциональной обязанности превратить их в новую экономическую реальность.

Глава 3. Куда ушли сотни миллиардов долларов
Иностранные облигации, зарубежные банки, внешние депозитарии и финансовая инфраструктура государств, которые впоследствии заблокировали российские активы
Сотни миллиардов долларов не лежали в подвалах Банка России в виде наличных банкнот.

Международные резервы представляли собой портфель различных активов:

монетарного золота;
иностранной валюты;
иностранных долговых бумаг;
банковских депозитов;
средств на счетах;
резервной позиции в Международном валютном фонде;
специальных прав заимствования;
других финансовых инструментов.
Сам Банк России указывает, что в рамках управления международными резервами он проводит операции с валютными активами на внешнем рынке: размещает депозиты, покупает и продает финансовые активы, заключает сделки репо и осуществляет иные операции.

То есть резервная политика была не пассивным хранением денег.

Она представляла собой постоянную профессиональную деятельность:

выбор валют;
выбор государств;
выбор эмитентов;
выбор банков;
выбор депозитариев;
определение сроков;
установление лимитов;
оценку рисков;
перераспределение портфеля.
Каждый такой выбор означал решение:

Кому Россия предоставляет свой капитал и от чьей инфраструктуры зависит возможность его вернуть?

Иностранная облигация — это кредит иностранной системе
Когда Банк России приобретает государственную облигацию другой страны, он фактически предоставляет капитал ее финансовой системе.

Эмитент получает деньги.

Российская сторона получает долговое требование и обещание выплатить проценты и вернуть номинал.

С точки зрения портфельного управления такая операция может выглядеть надежной:

эмитент платежеспособен;
рынок ликвиден;
бумагу можно быстро продать;
кредитный рейтинг высок;
расчеты стандартизированы.
Но с точки зрения национальной стратегии возникает другой вопрос:

Почему российский капитал финансирует иностранного эмитента, тогда как российские производительные проекты сталкиваются с дорогим и коротким кредитом?

Иностранная облигация объявлялась безопасным активом.

Российская инфраструктура — бюджетным риском.

Иностранный банк признавался надежным контрагентом.

Российская технологическая система — источником инфляции.

Так возникла перевернутая финансовая логика:

чужой долг считался активом, а собственное будущее — риском.

Зарубежный банк — это зависимость от чужого права
Депозит в иностранном банке существует не сам по себе.

Он существует внутри:

иностранной юрисдикции;
банковского регулирования другой страны;
ее судебной системы;
платежной инфраструктуры;
политических решений ее органов власти.
Пока отношения стабильны, эта зависимость может быть почти незаметной.

Но в условиях конфликта выясняется, что доступность актива определяется не только платежеспособностью банка.

Она определяется тем, разрешит ли соответствующее государство провести операцию.

Именно это произошло в 2022 году.

Министерство финансов США запретило американским лицам совершать операции с Банком России, Фондом национального благосостояния и Министерством финансов России. В официальном сообщении прямо указывалось, что мера фактически иммобилизует активы Банка России, находящиеся в США либо под контролем американских лиц.

Европейский союз также запретил операции с Банком России. По официальным данным Совета ЕС, в Евросоюзе было иммобилизовано около 210 млрд евро активов Банка России. В дальнейшем ЕС установил режим использования чрезвычайных доходов, возникающих от этих активов, а в декабре 2025 года временно запретил их перевод обратно России.

Таким образом, активы не исчезли бухгалтерски.

Но Россия потеряла возможность свободно ими распоряжаться.

Это принципиально.

Резерв, которым нельзя воспользоваться без разрешения иностранного государства, не является полностью суверенным резервом.

Депозитарий оказался важнее формального собственника
Современный финансовый актив существует в многоуровневой системе.

Между собственником и активом могут находиться:

банк;
брокер;
центральный депозитарий;
международный депозитарий;
расчетная система;
корреспондентский счет;
национальный регулятор.
Поэтому владеть активом юридически и иметь возможность использовать его практически — не одно и то же.

Россия могла сохранять формальное требование на определенные активы.

Но если расчетная и депозитарная инфраструктура блокирует операции, актив:

нельзя продать;
нельзя перевести;
нельзя использовать для интервенции;
нельзя предоставить как обычное обеспечение;
нельзя направить на финансирование критического импорта.
Именно в тот момент, когда резерв должен был выполнить страховую функцию, значительная его часть оказалась ограниченно доступной.

Это не просто убыток.

Это провал самой концепции защиты.

Санкционный риск был частью кредитного риска
Традиционное управление резервами разделяет риски на:

валютный;
процентный;
кредитный;
ликвидности;
операционный.
Но российский опыт показал, что для государственного резерва существует еще один риск:

риск политического прекращения доступа
Эмитент может оставаться платежеспособным.

Облигация может сохранять рыночную стоимость.

Банк может не быть банкротом.

Депозитарий может продолжать работать.

Но собственник не может воспользоваться активом из-за политического запрета.

Следовательно, классическая оценка надежности была неполной.

Актив мог быть:

надежным финансово;
ликвидным технически;
безупречным бухгалтерски;
и одновременно опасным стратегически.

После 2014 года незнание стало слабым оправданием
В 2014 году Европейский союз ввел секторальные экономические санкции, включая ограничения доступа России к рынкам капитала. Эти ограничения действовали годами и последовательно продлевались.

После этого санкционный риск должен был рассматриваться не как маловероятная политическая абстракция, а как один из центральных параметров резервной стратегии.

Необходимо было ответить:

какая часть активов может быть заблокирована одновременно;
какие государства действуют коалиционно;
какие депозитарии находятся под их контролем;
какая часть резервов доступна автономно;
можно ли быстро переместить активы;
какие формы хранения не зависят от чужого разрешения;
насколько объем внешнего портфеля превышает реальную потребность.
Если такие расчеты проводились, они должны быть представлены обществу и парламенту хотя бы в той части, которая больше не содержит актуальной тайны.

Если они не проводились, это означает профессиональный провал.

Если проводились, но их выводы были проигнорированы, необходимо установить, кем именно.

Куда могли уйти деньги вместо этого
Вопрос не стоит так:

либо иностранные резервы, либо бездумная раздача денег внутри страны.

Существовали промежуточные институциональные варианты:

увеличение доли физического золота;
создание стратегических товарных резервов;
формирование независимой расчетной инфраструктуры;
капитализация банков развития;
выпуск проектных облигаций;
создание государственных гарантийных фондов;
финансирование импортозамещающих технологий;
развитие энергетической и транспортной инфраструктуры;
создание международной платежной системы;
поэтапное финансирование «Диакойн».
Для этого требовалось разделить капитал на несколько контуров:

оперативный валютный резерв;
кризисный резерв;
стратегический физический резерв;
капитал национального развития;
международный инвестиционный капитал.
Но этого разделения создано не было в необходимом масштабе.

Сотни миллиардов долларов продолжали рассматриваться прежде всего как финансовый портфель.

А не как материал для строительства новой экономики.

Главный маршрут капитала
Цепочка выглядела следующим образом:

Россия экспортировала природные ресурсы и продукцию.
Получала иностранную валюту.
Часть этой валюты превращалась в государственные и резервные накопления.
Накопления размещались во внешней финансовой системе.
Иностранные государства и банки получали российский капитал.
Российская экономика сохраняла дефицит дешевого долгосрочного финансирования.

Это не означает, что каждый экспортный доллар непосредственно переходил на баланс Банка России.

Но общая макроэкономическая конструкция была именно такой:

значительная часть внешнего профицита не превращалась в российские производительные активы, а капитализировалась за пределами страны.

Итог
Россия не просто хранила деньги за рубежом.

Она передала внешней финансовой системе:

капитал;
комиссионный доход;
ликвидность;
спрос на долговые инструменты;
инфраструктурную власть;
возможность политически контролировать доступ к активам.
Взамен Россия получила:

ограниченную финансовую доходность;
зависимость от иностранных юрисдикций;
санкционный риск;
отсутствие сопоставимого внутреннего инвестиционного механизма.
В 2022 году эта зависимость стала видимой.

Но она существовала задолго до блокировки.

Блокировка резервов не создала проблему. Она раскрыла проблему, которая десятилетиями считалась нормальной финансовой практикой.

Сотни миллиардов долларов могли стать фундаментом новой российской экономики.

Вместо этого они стали частью чужой финансовой системы.

И когда эта система закрыла доступ, оказалось, что формально накопленное богатство не равно реальному экономическому суверенитету.

********

Глава 4. Резерв или отказ от развития
Сколько средств действительно требовалось для финансовой безопасности и когда накопление резервов превратилось в изъятие капитала из экономики
Международные резервы необходимы государству.

Без них страна становится уязвимой перед:

падением экспортных доходов;
валютной паникой;
невозможностью оплатить критический импорт;
резким оттоком капитала;
внешними долговыми платежами;
банковским кризисом;
чрезвычайными политическими обстоятельствами.
Поэтому само накопление резервов нельзя объявлять ошибкой.

Ошибка состояла не в том, что Россия создавала финансовую подушку безопасности.

Ошибка состояла в том, что резервная подушка превратилась в самостоятельную цель, а накопление иностранных активов стало подменять создание национальных производительных активов.

К февралю 2022 года международные резервы России приблизились к 630 млрд долларов: на 18 февраля они составляли 643,2 млрд, а на 25 февраля — 629,4 млрд долларов.

Шестьсот тридцать миллиардов долларов — это уже не просто запас валюты для оплаты чрезвычайного импорта.

Это капитал, сопоставимый со стоимостью создания:

нескольких новых индустриальных систем;
транспортной инфраструктуры континентального масштаба;
собственной микроэлектронной отрасли;
энергетической системы нового поколения;
глобальной платежной платформы;
международной резервной валюты;
проекта «Диакойн».
Возникает главный вопрос:

Какая часть этой суммы действительно была необходима для безопасности, а какая представляла собой капитал, изъятый из создания будущего?

Единственной правильной цифры не существует
Невозможно честно назвать одну универсальную сумму резервов, достаточную для любой страны и любого исторического периода.

Потребность зависит от:

объема критического импорта;
краткосрочных внешних обязательств;
размера банковской системы;
валютной структуры долгов;
возможности оттока капитала;
режима валютного курса;
устойчивости экспортных доходов;
доступности международных рынков;
вероятности санкций и блокировки активов.
Международный валютный фонд использует не один примитивный показатель, а совокупность критериев достаточности резервов. Методика учитывает возможные валютные потребности при неблагоприятных обстоятельствах, краткосрочный долг, денежную массу, экспортные доходы и другие потенциальные источники оттока. МВФ отдельно указывает, что при оценке необходимо учитывать специфику конкретной страны, включая сырьевую зависимость, а также стоимость содержания избыточных резервов.

Следовательно, профессиональный вопрос звучит не так:

Нужны ли России резервы?

Они нужны.

Правильный вопрос:

Какой объем резервов обеспечивал разумно рассчитанную безопасность, а после какого уровня дальнейшее накопление давало стране меньше, чем альтернативное инвестирование?

Из чего должен состоять необходимый резерв
Для России следовало разделить накопленный капитал как минимум на четыре самостоятельных контура.

Первый контур — оперативный валютный резерв
Он необходим для:

критического импорта;
чрезвычайных государственных платежей;
поддержания валютной ликвидности;
стабилизации финансового рынка;
обеспечения внешних расчетов.
Это наиболее ликвидная часть.

Она должна быть доступна немедленно.

Но «ликвидность» не может означать только возможность быстро продать ценную бумагу на иностранной бирже.

Для государственного резерва ликвидность означает:

возможность государства самостоятельно использовать актив в момент кризиса без разрешения потенциального противника.

Второй контур — кризисный финансовый резерв
Он предназначен для покрытия:

краткосрочных валютных обязательств;
системного оттока капитала;
потребности банков в иностранной валюте;
временного падения экспортных поступлений.
Его размер должен рассчитываться через стресс-тесты.

Например:

одновременное падение экспортных цен;
закрытие международных рынков;
отток частного капитала;
необходимость погашать внешние обязательства;
банковский кризис.
Третий контур — суверенный физический резерв
Это активы, которые нельзя заблокировать электронной записью в иностранном депозитарии:

физическое золото внутри страны;
стратегические металлы;
критические сырьевые ресурсы;
запасы оборудования и компонентов;
технологические резервы;
энергетические и продовольственные запасы.
Такой резерв может быть менее удобен для ежедневных финансовых операций, но значительно устойчивее к политической блокировке.

Четвертый контур — капитал национального развития
Все средства, которые превышают подтвержденную потребность первых трех контуров, не должны автоматически отправляться в иностранные облигации.

Они должны рассматриваться как потенциальный капитал:

индустриализации;
инфраструктуры;
науки;
технологического суверенитета;
глобальных финансовых проектов;
международной экспансии.
Именно этого четвертого контура в необходимом масштабе Россия не создала.

Какой резерв мог быть достаточным
Настоящая брошюра не должна выдавать произвольную цифру за научно доказанный оптимум.

Но для понимания масштаба можно сформулировать авторский консервативный сценарий.

При резервах порядка 630 млрд долларов Россия могла сохранить:

200–250 млрд долларов в действительно ликвидной и политически доступной форме;
100–150 млрд долларов в золоте, стратегических физических ресурсах и иных автономных активах;
дополнительные средства в специальном кризисном контуре.
Даже такая система обеспечивала бы колоссальный запас прочности.

Но принципиально важно другое.

Тезис о возможности вложить 400 млрд долларов в «Диакойн» не означает, что в один конкретный день следовало изъять ровно 400 млрд из резервов и перечислить их одному проекту.

Речь идет о многолетней программе преобразования накопленного внешнего профицита.

За пятнадцать-двадцать лет можно было:

прекратить дальнейшее сверхнормативное накопление;
постепенно продавать часть внешних активов;
оплачивать импорт оборудования;
капитализировать институты развития;
формировать проектные фонды;
создавать международную инфраструктуру;
направлять средства по мере прохождения технологических этапов.
Поэтому 400 млрд долларов — это не обязательно одномоментное «изъятие из сейфа».

Это совокупный капитал, который мог быть поэтапно направлен на развитие вместо многолетнего наращивания иностранных требований.

Резервы нельзя просто «потратить внутри страны»
Здесь необходимо устранить распространенное возражение.

Валютные резервы Банка России нельзя механически перевести российскому предприятию на рублевый счет без изменения всей денежной и балансовой конструкции.

Для внутреннего использования необходимы:

продажа или преобразование внешнего актива;
согласование с бюджетной политикой;
создание специального финансового института;
выпуск проектных обязательств;
контроль денежной эмиссии;
управление валютным курсом;
стерилизация избыточной ликвидности;
привязка финансирования к реальным поставкам оборудования и работам.
Но из того, что задача сложна, не следует, что она невозможна.

Банк России и государственная финансовая система способны создавать сложнейшие механизмы:

банковского рефинансирования;
валютных операций;
бюджетного правила;
операций репо;
регулирования ликвидности;
управления многовалютным портфелем;
макропруденциального контроля.
Сам Банк России размещает депозиты, покупает и продает финансовые активы, заключает сделки репо и проводит другие операции в рамках управления резервами.

Следовательно, утверждение, что невозможно было создать механизм трансформации части национального капитала в развитие, означает фактически следующее:

государственная система была способна профессионально финансировать иностранные активы, но якобы не была способна профессионально финансировать собственное будущее.

Это не техническая неизбежность.

Это результат выбора институтов и приоритетов.

Когда резерв превращается в изъятие капитала
Накопление перестает быть разумной страховкой и превращается в изъятие капитала из развития при одновременном выполнении нескольких условий.

Первое условие — базовая безопасность уже обеспечена
Если резерв покрывает реалистичные кризисные потребности, каждый следующий миллиард дает все меньший дополнительный эффект безопасности.

Первый миллиард крайне важен.

Сотой миллиард важен.

Но шестисотый миллиард может добавлять меньше устойчивости, чем дал бы при создании:

электростанции;
микроэлектронного производства;
транспортной магистрали;
вычислительного центра;
международной финансовой платформы.
Это закон убывающей предельной полезности резерва.

Второе условие — внутри страны существует дефицит капитала
Если национальная экономика располагает:

современной инфраструктурой;
дешевым длинным кредитом;
собственными технологиями;
мощной научной базой;
развитым рынком капитала,
дальнейшее накопление резервов может быть рациональным.

Но если одновременно существуют:

технологическая зависимость;
нехватка оборудования;
инфраструктурный дефицит;
высокая стоимость кредита;
недофинансированная наука;
отсутствие глобальных финансовых платформ,
то вывоз капитала в низкодоходные иностранные активы имеет огромную альтернативную стоимость.

Третье условие — иностранное размещение не создает сопоставимой доходности
Резервный портфель по определению ориентирован прежде всего на:

сохранность;
ликвидность;
ограничение риска.
Поэтому его доходность обычно существенно ниже потенциальной доходности успешной индустриальной или технологической системы.

Это нормально для страховой части капитала.

Но ненормально превращать почти весь национальный финансовый излишек в страховой портфель, когда страна не профинансировала ключевые направления развития.

Четвертое условие — актив политически зависим
Финансовая безопасность не может измеряться только:

кредитным рейтингом эмитента;
волатильностью цены;
сроком погашения;
рыночной ликвидностью.
Необходимо учитывать возможность блокировки.

Если государство не контролирует юридическую и расчетную инфраструктуру, формально надежный актив может оказаться недоступным.

В таком случае резерв не только имеет упущенную выгоду.

Он не выполняет в полной мере даже свою страховую функцию.

Пятое условие — альтернативная стоимость не рассчитывается
Если оценивается только доходность портфеля, но не стоимость отвергнутых проектов, система всегда будет выглядеть успешной.

Портфель принес 1–2%?

Отчетность правильная?

Активы сохранены номинально?

Значит, управление признано удовлетворительным.

Но не задается вопрос:

Что произошло бы, если бы те же средства создали систему стоимостью в десятки или сотни раз больше?

Резерв как форма отказа от будущего
Главная ошибка состояла не в том, что Россия сберегала.

Главная ошибка состояла в том, что она сберегала вместо создания.

Сбережение необходимо до тех пор, пока оно защищает развитие.

Когда сбережение подавляет развитие, оно меняет экономическую сущность.

Оно становится:

отказом от инвестиций;
отказом от технологий;
отказом от отраслей;
отказом от глобальной экспансии;
отказом от будущего денежного потока.
Россия могла иметь и резерв, и развитие.

Можно было сохранить достаточный страховой запас и одновременно создать инвестиционный контур.

Но система выбрала крайность:

накапливать иностранные финансовые требования и считать внутреннее созидательное использование капитала главным источником риска.

Итог главы
Невозможно доказать, что все международные резервы России были избыточными.

Но столь же невозможно защитить тезис, что каждый из более чем 600 млрд долларов был одинаково необходим для безопасности.

Часть средств выполняла жизненно важную страховую функцию.

Другая часть могла быть преобразована в национальный производительный капитал.

Тезис настоящего исследования состоит в следующем:

Россия превратила резерв из инструмента защиты развития в замену развитию.

После достижения достаточного уровня безопасности дальнейшее накопление иностранных активов означало изъятие капитала из возможного российского будущего.

Вместо «Диакойн» были приобретены иностранные обязательства.

Вместо новых отраслей — финансовые требования.

Вместо капитализации будущего — сохранение номинала прошлого.

Именно поэтому резервная политика должна оцениваться не только по вопросу:

Сколько денег было сохранено?

Но и по вопросу:

Сколько национального богатства не было создано ради этого сохранения?

Глава 5. Максимум полномочий — минимум ответственности
Почему Банк России способен определять цену денег, ограничивать кредит и управлять резервами, но почти не отвечает за рост, инвестиции и занятость
Банк России — один из наиболее влиятельных институтов страны.

Он не просто печатает банкноты и следит за банками.

Он определяет фундаментальные условия, в которых функционирует вся российская экономика.

Банк России:

обладает исключительным правом денежной эмиссии;
устанавливает ключевую ставку;
управляет банковской ликвидностью;
регулирует кредитные организации;
издает обязательные нормативные акты;
регулирует значительную часть финансового рынка;
осуществляет валютное регулирование;
управляет собственными резервными активами;
обеспечивает функционирование платежной системы;
выполняет функции финансового мегарегулятора.
Банк России действует независимо от федеральных органов государственной власти. Его нормативные акты обязательны для органов власти, юридических и физических лиц в пределах установленной законом компетенции. Сам Банк России указывает, что, хотя формально он не является органом государственной власти, его полномочия по существу являются функциями государственной власти, поскольку предполагают применение государственного принуждения.

С 2013 года Банк России также выполняет функции мегарегулятора финансового рынка.

Это огромный объем власти.

Но за какие конечные результаты Банк России отвечает по закону?

Что входит в его прямые цели
Федеральный закон относит к целям Банка России:

защиту и обеспечение устойчивости рубля;
развитие и укрепление банковской системы;
обеспечение стабильности и развитие национальной платежной системы;
развитие финансового рынка;
обеспечение стабильности финансового рынка.
Основная цель денежно-кредитной политики сформулирована как защита и обеспечение устойчивости рубля посредством поддержания ценовой стабильности, в том числе для формирования условий сбалансированного и устойчивого экономического роста.

Формулировка построена предельно показательно.

Банк России обязан поддерживать ценовую стабильность.

А рост должен возникнуть как результат созданных условий.

Но рост не является самостоятельной и равноправной целью.

Не установлены:

минимальный темп роста;
целевой уровень инвестиций;
максимальная занятость;
предельная стоимость долгосрочного кредита;
минимальный объем производственного финансирования;
обязательный уровень технологической модернизации.
Поэтому юридическая конструкция позволяет говорить:

Банк России отвечает за условия. За результат отвечает кто-то другой.

Возможность воздействия есть. Обязанности обеспечить результат нет
Это центральное противоречие.

Банк России способен изменить ключевую ставку.

Следом изменяются:

ставки межбанковского рынка;
доходности государственных облигаций;
ставки корпоративных облигаций;
стоимость банковских кредитов;
привлекательность депозитов;
инвестиционные решения;
потребительский спрос.
Сам Банк России описывает процентный канал именно так: изменение ключевой ставки переносится в ставки финансового рынка, а они воздействуют на сбережения, потребление, инвестиции, обеспечение заемщиков и возможности банков расширять кредитование.

То есть влияние на инвестиции не является спорным публицистическим предположением.

Это официальный механизм денежно-кредитной политики.

Но если инвестиции сокращаются, Банк России может сказать:

мы не управляем каждым инвестиционным решением;
рост зависит от Правительства;
препятствия носят структурный характер;
наша задача — ценовая стабильность.
Формально это верно.

Но отсюда следует не отсутствие влияния, а отсутствие соразмерной ответственности.

Банк России может ограничивать
Он способен:

повышать ключевую ставку;
увеличивать стоимость банковского ресурса;
ужесточать требования к заемщикам;
изменять коэффициенты риска;
ограничивать отдельные виды кредитования;
повышать требования к капиталу;
абсорбировать банковскую ликвидность;
создавать более жесткие денежные условия.
Все эти инструменты могут быть необходимы.

Без них невозможно сдерживать:

кредитные пузыри;
банковские кризисы;
неконтролируемую инфляцию;
чрезмерную валютную спекуляцию;
опасную долговую нагрузку.
Но полномочия по ограничению должны быть уравновешены обязанностью оценить, что именно уничтожается ограничением.

Если ставка закрывает:

промышленный проект;
научное исследование;
инфраструктурное строительство;
технологическую платформу;
экспортное производство,
это тоже результат государственной политики.

Банк России не обязан создать симметричный механизм развития
Он способен ограничить кредит.

Но не обязан обеспечить дешевый долгосрочный кредит для производительных проектов.

Он способен устанавливать критерии обеспечения.

Но не обязан создать систему рефинансирования стратегических инвестиций.

Он способен регулировать банки.

Но не обязан добиться, чтобы банки финансировали:

станкостроение;
микроэлектронику;
энергетику;
инфраструктуру;
новые материалы;
глобальные технологические платформы.
Он способен управлять резервами.

Но не обязан доказать, что иностранное размещение выгоднее внутреннего проекта развития.

Получается односторонняя конструкция:

механизм торможения создан полностью, а механизм ускорения вынесен за пределы прямого мандата.

Отчетность существует. Ответственности за результат недостаточно
Нельзя утверждать, что Банк России вообще никому не подотчетен.

Он:

представляет годовые отчеты Государственной Думе;
публикует основные направления денежно-кредитной политики;
раскрывает финансовую отчетность;
проходит аудит;
участвует в парламентских слушаниях;
публикует решения по ключевой ставке;
выпускает прогнозы и аналитические материалы.
Годовой отчет Банка России содержит финансовую отчетность и аудиторское заключение и представляется Государственной Думе.

Но отчетность и ответственность — не одно и то же.

Отчетность отвечает:

что было сделано;
какие решения приняты;
как изменились показатели;
правильно ли составлен баланс.
Ответственность должна отвечать:

кто принял решение;
было ли оно обоснованным;
какие альтернативы отвергнуты;
какой ущерб возник;
можно ли было его избежать;
какие последствия наступают для автора ошибки.
Именно этой второй части российской системе не хватает.

Коллегиальное решение без персонального автора
Решение по ключевой ставке принимает Совет директоров Банка России.

После заседаний публикуются:

пресс-релизы;
заявления председателя;
прогнозы;
резюме обсуждения.
Официальные резюме описывают позиции «участников обсуждения», «большинства» или итоговый вывод Совета директоров, но не раскрывают полноценную поименную картину голосования каждого члена.

Это означает, что общество не знает:

кто голосовал за повышение;
кто выступал против;
кто предлагал иной уровень;
кто систематически ошибался;
кто предупреждал о последствиях.
Коллегиальность необходима.

Анонимность — нет.

Если человек получает право определять цену денег для всей страны, общество вправе знать его позицию.

Нет самостоятельной ответственности за инвестиционный ущерб
Предположим, что в течение нескольких лет:

инвестиционные проекты откладываются;
стоимость кредита остается чрезмерной;
промышленность не модернизируется;
новые отрасли не создаются;
экономика растет существенно медленнее своего потенциала.
Является ли это автоматическим нарушением мандата Банка России?

Нет.

Потому что:

рост не является самостоятельной основной целью;
инвестиции не являются самостоятельной целью;
занятость не является самостоятельной целью;
доступность долгосрочного кредита не является самостоятельной целью.
Регулятор может считать, что он выполняет свою обязанность, если его политика направлена на возвращение инфляции к цели и обеспечение финансовой стабильности.

Именно поэтому проблема заложена не только в решениях.

Она заложена в законе.

Нет автоматической ответственности за ошибку резервной стратегии
После блокировки активов не возникло автоматически:

отставки руководства;
поименного парламентского расследования;
публикации голосов;
независимой оценки альтернатив;
расчета предотвращаемого ущерба;
установления персональных авторов страновой структуры резервов.
Финансовый аудит не отвечает на вопрос:

Почему активы были размещены именно так?

Он отвечает:

Правильно ли они учтены?

Но идеально учесть можно и стратегически ошибочный актив.

Где заканчивается независимость
Независимость должна означать свободу профессионального выбора инструмента.

Она не должна означать свободу от:

раскрытия персональной позиции;
независимой экспертизы;
объяснения прогнозных ошибок;
парламентской оценки;
кадровых последствий повторяющейся неэффективности.
Центральный банк не должен быть филиалом Правительства.

Но он также не должен превращаться в отдельную финансовую власть, которая:

воздействует на всю экономику;
самостоятельно оценивает собственную политику;
сама определяет критерии успеха;
не отвечает за значительную часть последствий.
Прямая институциональная ответственность
Банк России нельзя объявлять единственным виновником всех проблем российской экономики.

На развитие влияют:

Президент;
Правительство;
Министерство финансов;
законодатель;
государственные компании;
банки;
судебная система;
качество управления;
внешние обстоятельства.
Но Банк России нельзя считать и сторонним наблюдателем.

Он непосредственно определял:

цену денег;
общий уровень денежной жесткости;
условия банковской ликвидности;
часть регуляторных ограничений;
стратегию управления собственными резервами.
Следовательно, он несет прямую институциональную ответственность за ту часть результата, которая была обусловлена применением этих полномочий.

Юридическая ответственность конкретных лиц требует установить:

полномочия;
персональное участие;
голосование;
доступную информацию;
полученные предупреждения;
причинную связь;
форму вины.
Но институциональная ответственность Банка России как центра денежно-кредитной и резервной политики существует независимо от того, возбуждено ли конкретное дело.

Итог главы
Российская конструкция выглядит так:

Банк России обладает правом определять цену денег, но не отвечает непосредственно за объем созданного на эти деньги капитала.

Он способен ограничить кредит, но не обязан создать долгосрочный инвестиционный кредит.

Он управляет резервами, но не обязан рассчитывать стоимость отвергнутого будущего.

Он отчитывается о решениях, но общество не видит персонального голосования.

Он обладает государственной властью, но неудовлетворительный экономический результат почти не создает персональных последствий.

Поэтому главная проблема Банка России заключается не в слабости.

Наоборот.

Банк России — чрезвычайно сильный институт с чрезвычайно узко определенной ответственностью за конечный результат национального развития.

Максимум полномочий.

Минимум ответственности.

Глава 6. Как дорогие деньги уничтожают будущее
Что высокая стоимость капитала делает с промышленностью, инфраструктурой, технологиями и проектами с длительным сроком окупаемости
Высокая процентная ставка не просто делает кредит менее удобным.

Она меняет саму структуру будущего.

Она определяет:

какие предприятия будут построены;
какие технологии будут разработаны;
какие проекты никогда не начнутся;
какие отрасли останутся импортозависимыми;
какие идеи умрут на стадии расчета.
Деньги имеют цену.

Чем выше эта цена, тем меньше проектов способны ее выдержать.

Как ставка передается экономике
Ключевая ставка не является непосредственной ставкой каждого коммерческого кредита.

Но она служит основным ориентиром денежного рынка.

Изменение ключевой ставки передается:

в ставки межбанковского кредитования;
в доходности государственных облигаций;
в ставки по депозитам;
в стоимость корпоративных облигаций;
в кредитные ставки для предприятий;
в требования банков к доходности проекта.
Банк России прямо указывает, что изменение ключевой ставки влияет на ставки по кредитам и депозитам для населения и компаний, а через них — на спрос, сбережения, потребление и инвестиции.

Следовательно, дорогой кредит — не случайный побочный эффект.

Это один из каналов, посредством которых жесткая политика сокращает спрос и снижает инфляционное давление.

Проблема состоит в том, что одновременно сокращается не только избыточное потребление.

Сокращаются инвестиции в будущее.

Проект может быть полезным, но финансово невозможным
Представим предприятие стоимостью 100 млрд рублей.

После запуска оно должно приносить по 15 млрд рублей денежного потока в течение пятнадцати лет.

Без учета налогов, инфляции и остаточной стоимости рассмотрим упрощенный расчет.

При стоимости капитала 6% приведенная стоимость будущих потоков составляет около 145,7 млрд рублей.

Проект создает примерно 45,7 млрд рублей чистой приведенной стоимости.

При ставке 12% стоимость потоков снижается примерно до 102,2 млрд рублей.

Проект остается едва приемлемым.

При ставке 18% приведенная стоимость тех же потоков составляет только около 76,4 млрд рублей.

Проект, который физически способен создать:

предприятие;
продукцию;
рабочие места;
налоги;
технологии,
на бумаге становится убыточным.

Не потому, что завод стал хуже.

Не потому, что технология перестала работать.

Не потому, что продукция больше не нужна.

А потому, что изменилась цена времени и капитала.

Так процентная ставка решает, какое будущее признается экономически допустимым.

Чем длиннее проект, тем сильнее удар
Короткая торговая операция может завершиться за несколько месяцев.

Товар куплен.

Товар продан.

Кредит возвращен.

Но промышленный или инфраструктурный проект требует:

проектирования;
строительства;
закупки оборудования;
монтажа;
испытаний;
выхода на мощность;
формирования рынка;
возврата капитала в течение десяти, двадцати или тридцати лет.
Каждый дополнительный год ожидания делает проект чувствительнее к процентной ставке.

Поэтому дорогие деньги особенно разрушительны для:

энергетики;
транспорта;
метрополитенов;
портов;
авиационной промышленности;
судостроения;
микроэлектроники;
тяжелого машиностроения;
научной инфраструктуры;
новых городов;
глобальных цифровых и финансовых платформ.
Экономика начинает выбирать не то, что создает наибольшую долгосрочную стоимость, а то, что быстрее возвращает деньги.

Побеждает не самый полезный, а самый быстрый
При высокой ставке преимущество получают проекты:

с коротким оборотом;
высокой текущей маржой;
минимальными капитальными затратами;
быстрой окупаемостью;
возможностью переложить проценты в цену.
Поэтому капитал может уходить в:

торговлю;
посредничество;
краткосрочные финансовые операции;
импорт;
сырьевой экспорт;
потребительские сегменты с высокой маржой.
А проигрывают:

фундаментальная наука;
сложное машиностроение;
новая энергетика;
инфраструктура;
глубокая переработка;
технологические платформы.
Финансовая система начинает отбирать не самые важные для страны проекты.

Она отбирает проекты, способные обслужить дорогой долг.

Дорогой оборотный капитал
Предприятию нужен кредит не только для строительства нового завода.

Деньги необходимы для ежедневной деятельности:

закупки сырья;
оплаты комплектующих;
формирования запасов;
выплаты зарплаты;
финансирования производства до получения оплаты;
исполнения экспортного контракта.
Если стоимость оборотного капитала растет, предприятие вынуждено:

повышать цены;
сокращать запасы;
отказываться от крупных заказов;
требовать предоплату;
уменьшать производство;
откладывать модернизацию.
Поэтому высокая ставка может сдерживать спрос, но одновременно увеличивать издержки предложения.

В экономике с ограниченными производственными мощностями это создает противоречие:

инфляцию пытаются победить сокращением спроса, хотя часть инфляции вызвана нехваткой предложения, дорогой логистикой, оборудованием и кредитом.

В таком случае жесткая политика может снизить инфляцию ценой еще более слабого предложения в будущем.

Промышленность теряет модернизацию
Производственное оборудование дорого.

Оно окупается годами.

Если кредит чрезмерно дорог, предприятие выбирает:

ремонтировать старую линию вместо покупки новой;
сокращать производительность;
откладывать автоматизацию;
не внедрять новую технологию;
продолжать зависеть от импорта.
В краткосрочном периоде компания сохраняет деньги.

В долгосрочном — страна теряет:

производительность;
качество;
экспортоспособность;
технологическую независимость;
будущую налоговую базу.
Каждый отложенный год имеет накопительный эффект.

Технология не просто появляется позже.

За это время:

конкуренты увеличивают масштаб;
занимают рынок;
получают патенты;
накапливают данные;
снижают издержки;
формируют стандарт.
Опоздание на пять лет может означать не пятилетнюю задержку, а окончательную потерю рынка.

Инфраструктура становится невозможной
Инфраструктура редко приносит максимальную коммерческую прибыль напрямую.

Ее результат распределяется по всей экономике.

Новая железная дорога дает:

более дешевую логистику;
развитие территорий;
новые предприятия;
рост стоимости земли;
увеличение экспорта;
налоговые доходы.
Но оператор дороги может не получить всю созданную общественную стоимость.

Поэтому инфраструктуру нельзя оценивать исключительно по банковской ставке коммерческого кредита.

Если стоимость капитала чрезвычайно высока, инфраструктурный проект либо:

не строится;
требует чрезмерного тарифа;
полностью перекладывается на бюджет;
становится зависимым от постоянной субсидии.
Общество теряет проект, потому что финансовая система не умеет учитывать его полный внешний эффект.

Наука не может гарантировать возврат
Научное исследование отличается от покупки готового оборудования.

Результат заранее неизвестен.

Из десяти разработок:

часть не даст результата;
часть создаст полезные знания;
одна может породить новую отрасль.
Коммерческий банк не способен финансировать такую модель обычным дорогим кредитом.

Ученый не может гарантировать:

точный срок открытия;
стабильный денежный поток;
ликвидное обеспечение.
Если государство не создает специальный контур длинного и риск-принимающего капитала, фундаментальная наука неизбежно недофинансируется.

Но без нее не появятся технологии, которые через двадцать лет создадут национальное богатство.

Новая платформа сначала убыточна
Проект уровня «Диакойн» не может быть прибыльным с первого года.

Сначала необходимо создать:

правовую архитектуру;
резервную систему;
программное обеспечение;
вычислительные центры;
платежную инфраструктуру;
международную сеть;
систему безопасности;
индустриальные кластеры;
доверие пользователей.
До появления сетевого эффекта расходы огромны, а доходы ограничены.

Но после достижения критического масштаба стоимость платформы может расти нелинейно.

Чем больше государств, банков, компаний и пользователей входят в систему, тем полезнее она становится для каждого участника.

Высокая стоимость капитала убивает такие проекты до наступления сетевого эффекта.

Банковская модель говорит:

сегодня денежного потока недостаточно.

Историческая стратегия должна спрашивать:

какую глобальную систему мы получим через двадцать лет?

Почему 400 млрд долларов меняли все
Своевременный капитал в 400 млрд долларов позволял бы не ждать, пока каждый элемент «Диакойн» станет немедленно коммерчески прибыльным.

Можно было одновременно финансировать:

ресурсную базу;
платежную систему;
вычислительную инфраструктуру;
энергетику;
алмазную электронику;
научные исследования;
международное продвижение;
гарантийные фонды;
первые производственные кластеры.
Такой капитал позволял создать масштаб раньше конкурентов.

В глобальных системах победитель часто определяется не только технологией.

Решающее значение имеют:

время выхода;
первоначальный масштаб;
доверие;
число участников;
способность пережить первые убыточные годы.
Россия имела капитал, способный обеспечить этот запуск.

Но он был направлен в систему, которая требовала:

максимальной ликвидности;
минимального риска;
ограниченной доходности.
Проект, способный изменить историю, не может соответствовать критериям резервной облигации.

Именно поэтому государству необходим отдельный капитал развития.

Дорогие деньги усиливают монополии
Крупная корпорация может финансировать проект:

из собственной прибыли;
из экспортной выручки;
через государственную поддержку;
через доступ к иностранным рынкам.
Малое технологическое предприятие такой возможности не имеет.

Оно зависит от:

кредита;
инвестора;
венчурного капитала;
гарантий.
При высокой ставке преимущество получают компании, уже обладающие капиталом.

Новые участники не могут войти на рынок.

Это ведет к:

снижению конкуренции;
закреплению монополий;
уменьшению числа инноваций;
концентрации собственности;
технологическому застою.
Дорогие деньги не только уменьшают объем инвестиций.

Они определяют, кто имеет право инвестировать.

Депозит начинает конкурировать с заводом
Когда безрисковый или относительно низкорисковый финансовый инструмент приносит высокую доходность, инвестор спрашивает:

Зачем строить предприятие, если можно получить сопоставимый доход без строительного, производственного и технологического риска?

Для создания завода необходимо:

получить разрешения;
построить объект;
нанять людей;
купить оборудование;
найти рынок;
нести операционный риск.
Для размещения денег на депозите или покупки облигации требуется значительно меньше усилий.

Высокая финансовая доходность может вытеснять предпринимательский риск.

Экономика начинает вознаграждать владение деньгами сильнее, чем создание нового капитала.

Дорогие деньги могут быть необходимы — но не должны быть единственными
Из всего сказанного не следует, что ключевую ставку всегда нужно держать низкой.

Слишком дешевые деньги без контроля могут привести к:

валютной панике;
инфляции;
пузырям активов;
потребительскому перегреву;
выводу капитала;
финансированию неэффективных проектов.
Проблема не решается простой печатью денег.

Необходимо разделять кредитные потоки.

Жесткость может применяться к:

необеспеченному потребительскому кредиту;
валютной спекуляции;
покупке существующих активов;
непродуктивному финансовому обороту.
Одновременно могут создаваться целевые механизмы для:

инфраструктуры;
экспорта;
технологий;
оборудования;
новых производственных мощностей.
Кредит развития должен быть:

целевым;
возвратным;
поэтапным;
обеспеченным создаваемыми активами;
подконтрольным;
связанным с реальными поставками и работами.
Это не «бесплатные деньги».

Это другая архитектура риска.

Сам Банк России признает силу кредитного канала
Показательно, что в материалах Банка России снижение ставки после острой фазы кризиса 2022 года связывалось с повышением доступности кредитных ресурсов и ограничением масштаба спада экономики.

То есть связь существует в обе стороны:

снижение ставки повышает доступность кредита и поддерживает экономическую активность;
повышение ставки снижает доступность кредита и ограничивает активность.
Следовательно, нельзя одновременно использовать ставку для охлаждения экономики и отрицать ответственность за последствия охлаждения.

Можно спорить, была ли жесткость необходима.

Но нельзя делать вид, что она не уничтожает часть проектов.

Видимый и невидимый результат
Повышение ставки дает видимый результат:

снижается кредитный спрос;
увеличиваются сбережения;
замедляется потребление;
сокращается инфляционное давление.
Но невидимый результат проявляется позднее:

не начатый завод;
не созданное оборудование;
не появившаяся компания;
не разработанная технология;
не занятый рынок.
Инфляцию можно увидеть в статистике следующего месяца.

Не созданную отрасль невозможно увидеть напрямую.

Она существует только в сравнении с альтернативной историей.

Поэтому политическая система склонна переоценивать видимый эффект и недооценивать невидимый ущерб.

Итог главы
Высокая ставка — это не просто число на сайте Банка России.

Это фильтр, через который проходит будущее страны.

Он пропускает:

быстрые;
высокомаржинальные;
краткосрочные;
низкорисковые проекты.
И отсекает:

длинные;
капиталоемкие;
научные;
инфраструктурные;
цивилизационные.
Дорогие деньги не просто замедляют экономику сегодня. Они уничтожают экономику, которая могла появиться завтра.

Именно поэтому ответственность за денежно-кредитную политику нельзя ограничивать вопросом:

снизилась ли инфляция?

Необходимо спрашивать:

сколько инвестиций не состоялось;
сколько проектов было закрыто;
сколько технологий не было создано;
сколько будущих доходов потеряно;
какую страну мы не построили.
В случае «Диакойн» этот вопрос приобретает исторический масштаб.

Более 400 млрд долларов могли стать первоначальным капиталом глобальной финансово-технологической системы.

Но капитал ушел в иностранные активы, а внутри России деньги оставались дорогими.

По авторской оценке, итоговая цена этого выбора может превышать 100 трлн долларов США.

Не потому, что эти деньги лежали в резерве.

А потому, что резерв мог стать началом системы, способной многократно воспроизводить стоимость.

Высокая стоимость денег остановила не только отдельные кредиты. Она остановила возможное будущее России.

******

Глава 7. ЦБ РФ против длинного кредита
Почему российская финансовая система научилась выдавать короткие и дорогие деньги, но не создала полноценный механизм долгосрочного финансирования развития
Современная экономика не может развиваться только на коротких деньгах.

Магазин может купить товар, продать его через несколько месяцев и вернуть кредит.

Торговый посредник способен быстро обернуть капитал.

Финансовая организация может заработать на краткосрочной разнице ставок.

Но завод, электростанция, железная дорога, микроэлектронное производство, новый город или глобальная платежная система создаются иначе.

Сначала необходимо вложить огромные средства.

Затем провести исследования.

Разработать проект.

Построить инфраструктуру.

Закупить оборудование.

Подготовить специалистов.

Запустить производство.

Найти рынки.

И только после этого начинается возврат капитала.

Между первым вложением и устойчивым денежным потоком могут пройти:

пять лет;
десять лет;
двадцать лет;
иногда целое поколение.
Поэтому цивилизационное развитие невозможно без длинного кредита.

Не просто кредита на формально длительный срок, а капитала, который одновременно обладает четырьмя свойствами:

предоставляется на срок, соответствующий жизни проекта;
имеет приемлемую процентную ставку;
не может быть отозван при первом изменении конъюнктуры;
допускает отсрочку выплат до начала создания денежного потока.
Российская финансовая система такого универсального механизма не создала.

Банк может выдать кредит на десять лет — но это еще не длинные деньги
Формально российские банки выдают кредиты на длительные сроки.

В статистике существуют займы:

свыше трех лет;
свыше пяти лет;
на десять и более лет.
Но срок договора сам по себе ничего не говорит о качестве финансирования.

Кредит может называться десятилетним, но иметь:

плавающую ставку;
право банка пересмотреть условия;
короткий период фиксации процента;
жесткий график платежей с первого года;
требование постоянного рефинансирования;
чрезмерный объем залога;
условия досрочного взыскания.
Для промышленного предприятия это означает, что формально длинный кредит остается экономически коротким.

Если ставка изменяется вместе с ключевой ставкой, предприятие не знает будущую стоимость проекта.

Сегодня финансовая модель может быть прибыльной.

Завтра ставка повышается — и тот же проект оказывается убыточным.

Невозможно планировать промышленную систему на двадцать лет, когда цена денег может радикально измениться за несколько месяцев.

Короткие обязательства банков порождают осторожность
Коммерческий банк финансирует кредиты за счет:

депозитов населения;
средств предприятий;
собственного капитала;
облигаций;
межбанковского рынка;
рефинансирования Банка России.
Значительная часть привлеченных средств может быть востребована или переоценена значительно раньше, чем окупится промышленный проект.

Возникает разрыв сроков.

Банк привлекает деньги на относительно короткий период, а должен выдать их предприятию на пятнадцать лет.

Если стоимость фондирования вырастет, банк понесет убыток.

Если вкладчики заберут деньги, ему понадобится ликвидность.

Если проект задержится, кредит может стать проблемным.

Поэтому коммерческий банк естественным образом предпочитает:

короткий кредит;
высокую ставку;
ликвидный залог;
быстрое погашение;
заемщика с уже существующим денежным потоком.
Это рационально для банка.

Но то, что рационально для отдельного банка, может быть разрушительно для экономики в целом.

Новый завод еще не имеет денежного потока.

Новая технология еще не имеет рынка.

Глобальная платформа сначала имеет только расходы.

Если финансовая система кредитует преимущественно тех, кто уже богат, ликвиден и способен быстро вернуть деньги, она воспроизводит существующую экономику, но не создает новую.

Роль центрального банка
Коммерческие банки не могут самостоятельно решить проблему длинного капитала.

Для этого им необходим долгосрочный источник фондирования.

Таким источником могут быть:

пенсионные накопления;
страховые резервы;
государственные банки развития;
рынок длинных облигаций;
бюджетные инвестиционные фонды;
специальные механизмы центрального банка.
Банк России обладает инструментами предоставления и абсорбирования банковской ликвидности. Его система включает не только краткосрочные, но и отдельные более продолжительные операции. Однако назначение большинства таких операций — регулирование ликвидности и передача ключевой ставки в финансовый рынок, а не обеспечение полного жизненного цикла промышленного проекта.

Это принципиальное различие.

Ликвидность отвечает на вопрос:

Может ли банк выполнить текущие обязательства?

Капитал развития отвечает на другой вопрос:

Может ли экономика построить объект, который окупится через пятнадцать лет?

Нельзя заменить второе первым.

Банк России доказал, что способен создавать специальные инструменты
В апреле 2014 года Банк России объявил о новом механизме рефинансирования кредитных организаций под права требования по кредитам на инвестиционные проекты. Официальной целью называлось расширение возможностей банков предоставлять долгосрочные кредитные ресурсы и повышать их доступность для экономики.

Позднее было указано, что кредиты Банка России в рамках соответствующего механизма могли предоставляться на срок до трех лет по ставке 6,5% годовых.

Это важнейший факт.

Он доказывает, что:

целевое рефинансирование инвестиционных кредитов технически возможно;
Банк России способен принимать права требования по проектным кредитам в обеспечение;
специальная ставка не разрушает автоматически денежную систему;
центральный банк может отличать инвестиционное финансирование от обычного потребительского или спекулятивного кредита.
Но одновременно этот пример показывает ограниченность подхода.

Три года — значительный срок для регулирования банковской ликвидности.

Но для:

атомной энергетики;
железной дороги;
авиационной промышленности;
микроэлектроники;
новой финансовой платформы;
проекта «Диакойн»
три года — это только начало.

За это время некоторые объекты не успевают даже выйти на проектную мощность.

Следовательно, был создан отдельный инструмент.

Но не была создана полноценная национальная система длинного финансирования на пятнадцать, двадцать или тридцать лет.

Почему отдельная льгота не заменяет систему
Полноценный контур длинного кредита должен включать:

постоянный источник фондирования;
фиксированные или предсказуемые ставки;
длительный срок;
поэтапное финансирование;
проектную экспертизу;
технический аудит;
государственное разделение отдельных рисков;
ответственность банков за качество отбора;
возможность рефинансирования после завершения строительства;
рынок долгосрочных облигаций.
Отдельная программа может помочь нескольким проектам.

Но она не изменяет общую цену капитала для всей экономики.

Если основная ставка высока, то:

банк требует высокую доходность;
инвестор сравнивает завод с депозитом;
стоимость облигаций растет;
проектный риск оценивается поверх уже дорогого базового ресурса.
Льготный кредит становится исключением.

Дорогой кредит остается правилом.

Почему российский длинный кредит часто становился дорогим
Банк должен учитывать:

ключевую ставку;
стоимость привлеченных денег;
кредитный риск;
инфляционные ожидания;
операционные расходы;
стоимость капитала;
прибыль.
В результате ставка для предприятия оказывается выше ключевой.

К ней добавляется премия:

за длительный срок;
за отсутствие ликвидного залога;
за технологический риск;
за строительный риск;
за валютный риск;
за неопределенность спроса.
Чем важнее и сложнее проект, тем дороже для него коммерческий кредит.

Возникает абсурд.

Самые преобразующие проекты получают самые тяжелые финансовые условия именно потому, что они:

новые;
долгосрочные;
сложные;
не имеют готового рынка;
создают стоимость в будущем.
Финансовая система наказывает проект за то, что он способен изменить экономику.

Кто мог профинансировать «Диакойн»
Обычный коммерческий банк не мог самостоятельно выдать 400 млрд долларов на проект «Диакойн».

Это превысило бы:

его капитал;
допустимую концентрацию риска;
возможности фондирования;
управленческую компетенцию;
допустимый срок возврата.
Такой проект требовал консорциума:

государства;
Банка России;
Министерства финансов;
банков развития;
коммерческих банков;
пенсионных и страховых фондов;
международных инвесторов;
специализированных проектных компаний.
Первоначальные государственные средства могли выполнять разные функции:

капитализация инфраструктуры;
резервное обеспечение;
гарантии;
финансирование исследований;
покупка оборудования;
покрытие первых технологических рисков;
создание международной сети.
После снижения неопределенности к проекту мог подключаться частный капитал.

Государство не должно было финансировать все до последнего рубля.

Его задача состояла в том, чтобы создать точку запуска.

Что сделала существующая система
Существующая система действовала противоположным образом.

Российские банки могли получать краткосрочную ликвидность.

Но не получили постоянного масштабного источника дешевого фондирования на срок жизни мегапроектов.

Государство имело огромные внешние активы.

Но не преобразовало их в сопоставимый внутренний инвестиционный контур.

Предприятия получали деньги:

дорого;
на ограниченный срок;
под тяжелое обеспечение;
с зависимостью от текущей ставки.
Резервный портфель получал капитал на годы.

Российский проект должен был доказать способность вернуть его почти немедленно.

Почему название главы оправданно
Формула «ЦБ РФ против длинного кредита» не означает, что Банк России запрещал любой кредит на длительный срок.

Речь идет о результате институциональной модели.

Банк России:

ориентировал денежную систему на ценовую стабильность;
использовал ставку как основной инструмент;
не имел равноправной цели обеспечения долгосрочного инвестиционного кредита;
создавал отдельные механизмы поддержки, но не сформировал постоянного контура необходимого масштаба.
В результате длинный кредит существовал как:

исключение;
льготная программа;
государственное решение по отдельному проекту;
кредит крупнейшей корпорации;
продукт с высокой ставкой.
Он не стал общедоступным системным ресурсом развития.

Итог главы
Российская финансовая система научилась:

быстро выдавать деньги;
быстро их переоценивать;
быстро увеличивать ставку;
быстро ограничивать риск;
кредитовать оборот и уже существующий денежный поток.
Но она не научилась в необходимом масштабе финансировать будущее.

Она умела кредитовать то, что уже существует, но не умела создавать то, чего еще нет.

Для запуска «Диакойн» требовался капитал, который мог ждать.

Российский кредит ждать не умел.

Он требовал:

быстрой окупаемости;
текущего обеспечения;
немедленного денежного потока;
высокой процентной доходности.
Именно поэтому сотни миллиардов долларов могли находиться во внешних активах, а проект мирового масштаба оставался без финансирования.

Глава 8. Чужая облигация надежнее российского завода
Как иностранные государственные бумаги признавались допустимым вложением, а финансирование собственной экономики объявлялось рискованным и инфляционным
В российской финансовой системе существовало странное правило.

Купить обязательство иностранного государства — профессионально.

Разместить деньги в зарубежном банке — допустимо.

Хранить активы в иностранной валюте — разумно.

Финансировать российский завод, технологию или глобальную финансовую платформу — рискованно.

Чужой долг считался надежным активом.

Собственное будущее считалось источником инфляции.

Что находилось в портфеле Банка России
Официальный обзор Банка России показывает, что на 30 июня 2021 года объем рассматриваемых активов в иностранных валютах и золоте составлял 585,3 млрд долларов.

Из них:

222,7 млрд долларов, или 38%, приходилось на государственные ценные бумаги иностранных эмитентов;
141,2 млрд, или 24,1%, — на депозиты у иностранных контрагентов и остатки на счетах в иностранных банках;
60,5 млрд, или 10,3%, — на негосударственные бумаги иностранных эмитентов;
24,2 млрд, или 4,1%, — на бумаги международных организаций;
127,3 млрд, или 21,7%, — на золото.
То есть более 70% рассматриваемого портфеля составляли различные иностранные финансовые требования, если суммировать государственные и негосударственные бумаги, депозиты, корреспондентские счета и инструменты международных организаций.

Это не были деньги, лежавшие без движения.

Это был капитал, предоставленный:

иностранным правительствам;
иностранным банкам;
иностранным организациям;
международной финансовой инфраструктуре.
Кто получал российский капитал
На 30 июня 2021 года в географическом распределении активов Банка России значительные доли приходились на:

Китай — 13,8%;
Францию — 12,2%;
Японию — 10%;
Германию — 9,5%;
США — 6,6%;
Соединенное Королевство — 4,5%;
Австрию — 3%;
Канаду — 2,8%.
Золото, находившееся в хранилищах Банка России, составляло 21,7%.

Эти цифры относятся к месту регистрации контрагента или эмитента, а не обязательно к конечному месту физического хранения каждого актива.

Но они показывают главное.

За несколько месяцев до событий 2022 года огромная часть российских активов по-прежнему была связана с финансовыми системами государств, способных контролировать операции с ними.

Во что именно инвестировал Банк России
Сам Банк России указывал, что его валютные активы включали:

государственные и негосударственные долговые бумаги;
депозиты;
остатки на корреспондентских счетах;
обратное репо;
позицию в МВФ;
иные требования к контрагентам.
Цель управления определялась как оптимальное сочетание сохранности, ликвидности и доходности. При управлении учитывались кредитный, валютный, процентный и ликвидный риски, а также риски неэкономического характера.

Внутри такой модели иностранная государственная бумага выглядела почти идеальным активом.

Она:

имела высокий рейтинг;
обращалась на ликвидном рынке;
принималась международной финансовой системой;
имела прогнозируемый денежный поток;
могла быстро продаваться;
не требовала управления заводом.
Но эта надежность существовала только внутри обычной финансовой реальности.

Она не учитывала в полной мере ситуацию, при которой эмитент, депозитарий или государство регистрации запрещают собственнику распоряжаться активом.

Сколько приносила эта «надежность»
За период с июля 2020 по июнь 2021 года Банк России приводил следующую доходность валютных портфелей:

долларовый портфель — 0,12% годовых;
портфель в евро — минус 0,54%;
в фунтах стерлингов — минус 0,01%;
в канадских долларах — 0,23%;
в австралийских долларах — 0,38%;
в юанях — 2,24%;
в иенах — минус 0,03%.
Такая доходность объяснима задачами резервного управления.

Резерв не обязан приносить максимальную прибыль.

Его первая задача — сохранность и доступность.

Но именно поэтому необходимо было разделить:

капитал страхования;
капитал развития.
Нельзя требовать от всего национального капитала доходности резервного портфеля.

Если сотни миллиардов долларов десятилетиями работают под доли процента, тогда как страна испытывает дефицит:

инфраструктуры;
оборудования;
вычислительных мощностей;
технологий;
долгосрочного кредита,
возникает огромная альтернативная стоимость.

Почему иностранная облигация считалась безопасной
Она не создает нового рублевого спроса внутри страны.

Если валютная выручка размещается во внешнем активе, она не направляется непосредственно на закупки, зарплаты и строительство внутри экономики.

Поэтому такое размещение не вызывает немедленного внутреннего инфляционного давления.

Финансирование завода устроено иначе.

Чтобы направить валютный капитал на внутренний проект, необходимо:

продать валюту;
создать рублевое финансирование;
оплатить труд;
купить материалы;
закупить оборудование;
увеличить внутренний спрос.
Если экономика не способна быстро нарастить предложение, часть спроса действительно может превратиться в инфляцию или импорт.

Этот риск реален.

Но из него не следует, что развитие должно быть запрещено.

Из него следует, что инвестиции необходимо:

распределять по этапам;
связывать с ростом производства;
направлять на импорт оборудования;
сопровождать развитием предложения;
стерилизовать лишнюю ликвидность;
контролировать целевое использование.
Примитивная альтернатива:

либо иностранная облигация, либо инфляционная катастрофа

является ложной.

Между ними существует профессионально организованное инвестиционное финансирование.

Завод тоже является активом
Иностранная облигация дает право требовать деньги от эмитента.

Завод дает:

оборудование;
здания;
производство;
технологии;
рабочие места;
налоги;
экспорт;
последующие денежные потоки.
Финансовая система привыкла видеть актив в облигации.

Но часто не видела актив в создаваемой производственной системе.

Завод действительно рискованнее отдельной государственной бумаги.

Он может:

превысить смету;
задержаться;
не найти рынок;
столкнуться с технологической ошибкой.
Но у него есть свойство, которого нет у чужой облигации.

Он создает национальную производительную способность.

Даже неидеальный проект может оставить:

инфраструктуру;
знания;
специалистов;
оборудование;
смежные предприятия.
Иностранная облигация после погашения возвращает номинал.

Она не создает в России новую отрасль.

В чем состояла подмена
Сравнивались несопоставимые вещи.

Иностранный резервный актив оценивался по критериям:

ликвидности;
рейтинга;
краткосрочной надежности;
финансовой доходности.
Российский проект оценивался по:

коммерческой окупаемости;
кредитному риску;
инфляционному влиянию;
требованию залога;
способности быстро обслуживать долг.
Но не оценивался общий национальный результат:

рост налоговой базы;
технологическая независимость;
новые рынки;
экспорт;
сетевой эффект;
геополитическое влияние;
формирование человеческого капитала.
Если иностранную облигацию оценивать только как финансовый актив, а российский проект — только как кредитный риск, иностранная облигация почти всегда победит.

Если же оценивать пользу для страны, результат может оказаться противоположным.

Диакойн против иностранного портфеля
Представим два решения.

Решение первое
Разместить 400 млрд долларов в:

иностранных долговых бумагах;
депозитах;
корреспондентских счетах;
инструментах международных организаций.
Результат:

низкий финансовый доход;
высокая ликвидность в нормальных условиях;
зависимость от чужого права;
отсутствие новой российской производительной системы.
Решение второе
Поэтапно инвестировать те же 400 млрд долларов в:

алмазный метарезерв;
платежную инфраструктуру;
вычислительную систему;
энергетику;
новые материалы;
международную сеть «Диакойн»;
проектное финансирование;
технологические кластеры.
Результат не гарантирован.

Часть проектов могла провалиться.

Срок окупаемости был бы долгим.

Потребовались бы жесткий контроль и профессиональное управление.

Но успешный сценарий давал возможность создать систему стоимостью, многократно превышающей первоначальный капитал.

Именно этот выбор должен был быть предметом государственного анализа.

Но система управления резервами не была обязана сравнивать иностранную облигацию с не созданной финансовой цивилизацией.

Она сравнивала облигацию с другой облигацией.

Финансовая надежность оказалась политической иллюзией
В 2022 году выяснилось, что иностранный актив может одновременно быть:

платежеспособным;
высокорейтинговым;
ликвидным для всех остальных;
правильно учтенным;
и недоступным для России.

Банк России позднее прямо признал, что часть резервов, размещенная в валютах и ценных бумагах государств, поддержавших санкции, была заморожена.

Это означает, что российский завод, каким бы рискованным он ни считался, обладал одним фундаментальным преимуществом.

Его нельзя было заблокировать решением иностранного депозитария.

Итог главы
Россия выбрала чужое долговое обязательство вместо собственного производительного актива.

Она предпочла:

низкую доходность — высокой потенциальной стоимости;
формальную ликвидность — технологическому развитию;
иностранную юрисдикцию — собственной инфраструктуре;
сохранение номинала — созданию нового богатства.
Чужая облигация казалась надежнее российского завода только потому, что система измеряла финансовый риск и почти не измеряла риск не созданного будущего.

Когда наступил политический кризис, чужая облигация перестала быть доступной.

Российский завод, если бы он был построен, остался бы в России.

«Диакойн», если бы он был создан, мог бы стать независимой мировой системой.

Но облигации были куплены.

А системы нет.

Глава 9. 2014 год: предупреждение, которое проигнорировали
Почему после первого масштабного санкционного удара структура резервов и зависимость от западной инфраструктуры не были пересмотрены радикально
До 2014 года сторонники внешнего размещения резервов могли утверждать:

развитые финансовые рынки нейтральны;
право собственности будет защищено;
политика не затронет активы центрального банка;
государственные резервы находятся вне обычного геополитического конфликта.
После 2014 года подобная уверенность потеряла основания.

Западные государства продемонстрировали готовность использовать:

банки;
рынки капитала;
платежную инфраструктуру;
инвестиционные ограничения;
запрет операций
как инструменты политического давления на Россию.

Санкционный риск перестал быть теорией.

Он стал фактом.

Что произошло в 2014 году
С марта 2014 года Европейский союз начал последовательно вводить ограничительные меры против России. Летом и осенью того же года были введены секторальные экономические санкции, затронувшие финансы, энергетику, оборонную промышленность и доступ к европейским рынкам капитала.

В сентябре 2014 года ЕС дополнительно ужесточил ограничения доступа к капиталу: европейским лицам и компаниям запретили предоставлять определенные новые займы крупнейшим государственным российским банкам и проводить операции с рядом новых долговых и долевых инструментов.

США в 2014 году также ограничили предоставление нового финансирования крупнейшим российским финансовым учреждениям и предприятиям, тем самым прямо используя доступ к американскому рынку капитала как санкционный инструмент.

Это был первый масштабный сигнал:

Западная финансовая система является не нейтральной средой, а инфраструктурой, подчиненной политическим решениям государств ее юрисдикции.

Что должно было измениться после 2014 года
После первого санкционного удара резервная стратегия должна была быть пересмотрена не косметически, а фундаментально.

Следовало исходить из сценария, при котором:

доступ к долларовым и евровым операциям будет ограничен;
международные депозитарии заблокируют переводы;
корреспондентские банки прекратят операции;
союзники США и ЕС введут синхронные меры;
иностранные центральные банки и финансовые организации выполнят политические решения;
часть внешнего портфеля станет недоступной одновременно.
Такой сценарий не требовал точного предвидения войны 2022 года.

Он требовал лишь признания очевидного:

если финансовые ограничения уже применяются и последовательно расширяются, они могут быть расширены снова.

Изменения действительно проводились
Нельзя утверждать, что Банк России вообще не реагировал.

К 2021 году в портфеле:

выросла доля золота;
значительную долю занял юань;
доля доллара была ниже, чем в прежние периоды;
проводилась валютная и географическая диверсификация.
На 30 июня 2021 года золото составляло 21,7% рассматриваемых активов, юань — 13,1%, доллар — 16,4%, евро — 32,3%, фунт стерлингов — 6,5%, прочие валюты — 10%.

Это означает, что проблема была замечена.

Но она не была решена радикально.

Почему диверсификация оказалась недостаточной
Даже после предпринятых изменений значительная часть активов оставалась:

в евро;
в долларах;
в фунтах;
в иенах;
в канадских и австралийских долларах;
у контрагентов и эмитентов из государств будущей санкционной коалиции.
Географическая структура на июнь 2021 года по-прежнему включала крупные доли Франции, Японии, Германии, США, Соединенного Королевства, Австрии и Канады.

Позднейшее замораживание активов подтвердило, что зависимость сохранялась в масштабе, достаточном для причинения чрезвычайно серьезного ущерба. Сам Банк России признал замораживание части резервов, размещенных в валютах и бумагах государств, поддержавших санкции.

Следовательно, после 2014 года произошла адаптация.

Но не произошел полный переход от принципа финансовой диверсификации к принципу политической автономности.

Это разные вещи.

Валютная диверсификация не равна суверенности
Можно уменьшить долю доллара и увеличить долю евро.

Но если США и ЕС действуют совместно, политический риск почти не снижается.

Можно распределить активы между:

Францией;
Германией;
Австрией;
Соединенным Королевством;
Канадой;
Японией.
Но если эти государства входят в одну политическую коалицию, географическая диверсификация оказывается мнимой.

Финансовая модель видит разных эмитентов.

Политическая модель должна видеть единый санкционный блок.

Именно этого различия не хватило.

Коалиционный риск
При обычной диверсификации предполагается, что разные активы имеют разные риски.

Проблема одного банка не должна одновременно уничтожить все вложения.

Банкротство одного государства не означает банкротства другого.

Но санкции устроены иначе.

Они распространяются не по финансовой корреляции, а по политическому союзу.

Активы в разных странах могут быть заблокированы одновременно, если эти страны:

координируют внешнюю политику;
входят в одни союзы;
используют общую расчетную инфраструктуру;
следуют решениям США или ЕС.
Следовательно, необходимо было рассчитывать не только страновой риск каждой юрисдикции.

Необходимо было рассчитывать коалиционный риск.

Сколько активов будет недоступно, если единое решение примут:

США;
Европейский союз;
Великобритания;
Канада;
Япония;
их союзники?
Именно этот стресс-тест должен был стать главным после 2014 года.

Что означал бы радикальный пересмотр
Радикальный пересмотр не требовал полностью отказаться от иностранной валюты.

Он мог включать:

Первое. Увеличение автономных активов
физического золота;
стратегических металлов;
товарных запасов;
активов, находящихся под российским контролем.
Второе. Сокращение коалиционной концентрации
Не просто уменьшение доли одной валюты, а ограничение общей экспозиции на весь санкционный блок.

Третье. Создание альтернативной расчетной инфраструктуры
собственных депозитариев;
международных клиринговых центров;
платежной системы;
сети корреспондентских отношений вне западного контроля.
Четвертое. Преобразование части резервов в материальные активы
оборудование;
технологии;
производственные мощности;
энергетическую инфраструктуру;
критический импорт.
Пятое. Создание капитала развития
Часть сверхнеобходимых валютных накоплений могла быть направлена в:

проектные облигации;
банки развития;
гарантии;
технологические фонды;
проект «Диакойн».
Почему этого не произошло
Система продолжала оценивать резервы преимущественно через классическую триаду:

сохранность;
ликвидность;
доходность.
Банк России официально указывал именно эту цель управления. При этом заявлялось и об учете рисков неэкономического характера.

Но политический риск не был доведен до логического вывода.

Если риск блокировки считался существенным, активы следовало вывести из соответствующей инфраструктуры.

Если активы не были выведены, значит:

риск был недооценен;
либо его масштаб был принят;
либо считалось, что блокировка резервов центрального банка невозможна;
либо альтернативы были признаны более опасными;
либо институциональная система не позволила провести радикальное изменение.
Каждая из этих версий требует расследования.

Было ли возможно вывести все
Вероятно, полный мгновенный вывод сотен миллиардов долларов был бы сложен.

Он мог:

повлиять на рынки;
вызвать политическую реакцию;
снизить ликвидность;
увеличить валютные риски;
создать трудности с управлением обязательствами;
потребовать времени.
Банк России публикует данные об управлении активами с задержкой, объясняя это чувствительностью мировых рынков к действиям крупнейших участников.

Но между двумя крайностями —

вывести все за один день;
сохранить критическую зависимость восемь лет
— существовало множество промежуточных вариантов.

С 2014 по начало 2022 года прошло достаточно времени для:

постепенной продажи;
закупки стратегического импорта;
увеличения золота;
создания альтернативной инфраструктуры;
финансирования долгосрочных проектов;
запуска «Диакойн».
2014 год и «Диакойн»
Именно после 2014 года проект «Диакойн» должен был рассматриваться не только как возможность заработать.

Он становился проектом национальной безопасности.

Собственная глобальная финансовая система могла обеспечить:

независимые расчеты;
новый резервный актив;
международную сеть участников;
меньшую зависимость от доллара и евро;
собственную депозитарную инфраструктуру;
новый контур проектного финансирования.
Даже если на создание полноценной системы потребовались бы годы, начало работ в 2014 году означало бы, что к 2022 году Россия могла иметь:

действующую платформу;
международных участников;
техническую инфраструктуру;
накопленное доверие;
независимые расчетные каналы.
Но вместо восьми лет строительства собственной системы Россия получила восемь лет продолжения зависимости.

Ошибка после предупреждения
До 2014 года недооценку санкционного риска можно было объяснять господствовавшими представлениями о:

глобализации;
неприкосновенности резервов;
нейтральности международных финансов;
взаимной экономической зависимости.
После 2014 года это объяснение стало значительно слабее.

Был получен прямой сигнал.

Доступ к капиталу уже ограничивался.

Российские банки уже становились объектами финансовых санкций.

Западные государства уже показали готовность использовать юрисдикцию против российских интересов.

После первого предупреждения прежняя политика перестала быть невинной ошибкой. Она стала осознанным принятием известного риска.

Слово «осознанным» здесь означает не доказанный уголовный умысел, а наличие продолжительного периода, в течение которого риск был публично известен и мог быть учтен.

Юридический вывод о вине конкретного лица требует установить:

какие доклады оно получало;
какие сценарии рассматривало;
как голосовало;
какие альтернативы отвергло;
какие полномочия имело.
Но институциональный вывод очевиден.

Система получила предупреждение.

И не устранила зависимость.

Кто должен ответить
Необходимо установить:

Какие санкционные сценарии разрабатывались после 2014 года?
Рассматривалась ли одновременная блокировка активов всей западной коалицией?
Какие лимиты устанавливались на совокупную экспозицию?
Кто утверждал эти лимиты?
Какие предложения о выводе активов поступали?
Почему они были отклонены?
Почему значительная часть портфеля сохранялась в соответствующих юрисдикциях?
Рассматривалось ли преобразование части резервов в национальный капитал развития?
Рассматривался ли проект «Диакойн»?
Кто нес персональную ответственность за итоговую стратегию?
Без ответов на эти вопросы невозможно считать тему закрытой.

Итог главы
2014 год был предупреждением.

2022 год стал реализацией предупреждения.

Между ними прошло почти восемь лет.

За это время Россия могла:

радикально изменить резервную стратегию;
создать автономную финансовую инфраструктуру;
перевести часть капитала в материальные активы;
профинансировать технологические проекты;
запустить «Диакойн».
Она сделала отдельные шаги по диверсификации.

Но не устранила ключевую зависимость.

Резервы были частично перестроены финансово, но не стали полностью суверенными политически.

В результате государства, которые с 2014 года демонстрировали готовность использовать финансовые ограничения, в 2022 году получили возможность ограничить доступ России к значительной части ее активов.

Это нельзя назвать совершенно непредсказуемым событием.

Это был риск, о котором предупредила сама история.

Предупреждение было получено.

Но не было услышано в необходимой мере.

********

Глава 10. 2022 год: резерв, которым нельзя воспользоваться
Как часть средств, накопленных на случай кризиса, оказалась недоступной именно в момент крупнейшего кризиса
Международные резервы создаются не для красивой статистики.

Не для высокой позиции в мировом рейтинге.

Не для демонстрации финансовой дисциплины.

Не для того, чтобы огромная сумма десятилетиями числилась в отчетности.

Главное назначение резерва — дать государству возможность действовать в чрезвычайной ситуации.

Когда прекращается внешнее финансирование.

Когда начинается паника.

Когда падают экспортные доходы.

Когда банки и предприятия нуждаются в валютной ликвидности.

Когда необходимо оплачивать критический импорт.

Когда требуется поддержать финансовую систему.

Именно в такой момент резерв должен стать инструментом свободы.

Но в феврале 2022 года произошло обратное.

В момент крупнейшего финансового и геополитического кризиса значительная часть накопленных Россией резервных активов оказалась недоступной для свободного использования.

США запретили своим лицам проводить операции с Банком России, Фондом национального благосостояния и Министерством финансов России. Европейский союз запретил операции, связанные с управлением резервами и активами Банка России. Впоследствии международная группа государств сообщала об иммобилизации примерно 300 млрд долларов активов российского центрального банка.

Банк России в собственном годовом отчете признал, что блокировка части международных резервов ограничила его возможности проводить валютные интервенции для поддержания финансовой стабильности.

В этой одной официальной формулировке заключен приговор всей прежней модели.

Средства накапливались для финансовой стабильности.

Но способ их размещения ограничил возможность использовать их для финансовой стабильности.

Резерв не исчез — он перестал подчиняться собственнику
Необходимо точно понимать, что произошло.

Значительная часть активов не исчезла физически.

Иностранные государственные облигации продолжили существовать.

Депозитарии продолжили работать.

Банки не обязательно обанкротились.

Юридические требования Банка России к активам формально могли сохраняться.

Но Россия утратила возможность свободно:

переводить эти средства;
продавать часть бумаг;
проводить необходимые расчеты;
использовать активы для обычных интервенций;
распоряжаться доходами без внешних ограничений;
возвращать активы в российскую юрисдикцию.
Это принципиальное различие между правом собственности и реальным контролем.

Можно числиться владельцем актива и не иметь возможности им воспользоваться.

Можно сохранять запись в бухгалтерском балансе и потерять экономическую свободу.

Можно обладать требованием на сотни миллиардов долларов, но не иметь возможности применить их тогда, когда они нужны больше всего.

Резерв, которым нельзя свободно воспользоваться в момент кризиса, выполняет резервную функцию лишь на бумаге.

В Европейском союзе оказалось около 210 млрд евро
По официальным данным Совета Европейского союза, в ЕС иммобилизовано около 210 млрд евро активов Банка России.

В 2024 году европейские органы установили порядок использования чрезвычайных доходов, возникающих в связи с иммобилизацией этих активов, для поддержки Украины. В декабре 2025 года Совет ЕС дополнительно принял временный запрет на перевод иммобилизованных активов обратно России.

Это означает, что речь идет уже не только о временной невозможности провести одну конкретную операцию.

Иностранная юрисдикция:

контролирует движение актива;
устанавливает правовой режим его хранения;
распоряжается режимом использования возникающих доходов;
принимает решение о возможности или невозможности возврата.
Следовательно, реальный контроль оказался у органов государств, в инфраструктуре которых находились активы.

Главный парадокс резервной политики
До 2022 года внешние активы считались безопасными потому, что они были:

ликвидными;
высокорейтинговыми;
номинированными в ведущих валютах;
размещенными на крупнейших рынках;
связанными с платежеспособными государствами и банками.
Но безопасность государственного резерва не может измеряться только финансовыми показателями.

Для частного инвестора главный вопрос может звучать так:

Вернет ли эмитент долг?

Для суверенного государства необходимо задать еще один вопрос:

Позволит ли иностранная политическая система воспользоваться активом?

В 2022 году эмитенты не обязательно потеряли платежеспособность.

Потерял доступ собственник.

Это был не классический кредитный дефолт.

Это был дефолт суверенного контроля над собственным резервом.

Самая большая подушка безопасности оказалась привязана к разрешению противника
Российские резервы долгие годы представлялись доказательством устойчивости страны.

Чем больше становилась сумма, тем сильнее звучал аргумент:

Россия защищена;
у России есть финансовая крепость;
страна выдержит внешний кризис;
накопления позволят пережить санкции.
Но финансовая крепость оказалась построена внутри чужой юрисдикции.

Ее ворота контролировались другими государствами.

Россия накопила ключ от кризиса.

Но часть замка принадлежала тем, от кого она собиралась защищаться.

Государство не может считать себя полностью финансово защищенным, если применение его защиты зависит от политической воли потенциального противника.

Для чего резервы были нужны в феврале 2022 года
После начала кризиса финансовая система столкнулась с:

резким спросом на наличные деньги;
давлением на валютный рынок;
падением стоимости финансовых активов;
риском массового вывода средств;
ограничением международных расчетов;
закрытием иностранных рынков;
угрозой банковской паники.
Банк России предпринял чрезвычайные меры:

резко повысил ключевую ставку;
предоставлял ликвидность;
вводил валютные и иные ограничения;
смягчал отдельные регуляторные требования;
поддерживал банки и финансовые организации.
Официальный отчет Банка России подробно описывает комплекс антикризисных мер и одновременно признает, что блокировка части резервов ограничила традиционные возможности валютных интервенций.

Иными словами, финансовую систему пришлось спасать другими средствами именно потому, что значительная часть заранее накопленного страхового ресурса была ограничена.

Резерв должен быть доступен не в нормальное, а в худшее время
В обычный период почти любой высококачественный актив выглядит надежным.

Проблема возникает в стрессовом сценарии.

Пожарная сигнализация оценивается не по тому, как она выглядит, когда пожара нет.

Военный резерв оценивается не по тому, как он хранится в мирное время.

Страховой актив оценивается не по средней доходности в спокойные годы.

Его необходимо оценивать по вопросу:

Работает ли он в самом неблагоприятном сценарии?

Российский резервный портфель этот тест прошел лишь частично.

Золото, находившееся внутри страны, сохранило физическую доступность.

Активы в юрисдикциях государств, не присоединившихся к блокировке, могли сохранять большую операционную ценность.

Но значительная часть валютных требований оказалась ограничена.

Следовательно, формальное распределение резервов по:

валютам;
эмитентам;
инструментам;
странам
не обеспечило настоящей политической диверсификации.

Диверсификация оказалась бухгалтерской, а риск — коалиционным
Активы могли находиться:

во Франции;
в Германии;
в США;
в Великобритании;
в Японии;
в Канаде;
в других развитых государствах.
В финансовой модели это разные страны.

Разные валюты.

Разные эмитенты.

Разные банки.

Но в политическом кризисе эти страны действовали как коалиция.

Поэтому реальный риск следовало рассчитывать не отдельно по каждому государству, а по совокупности государств, способных принять синхронные решения.

Финансовая диверсификация существовала.

Политической диверсификации в необходимой мере не было.

Почему это не просто «непредвиденные обстоятельства»
Можно утверждать, что блокировка резервов центрального банка была беспрецедентной по масштабу.

Можно утверждать, что точный сценарий февраля 2022 года было трудно предсказать.

Но нельзя утверждать, что политизация западной финансовой инфраструктуры вообще была непредсказуемой.

После 2014 года уже существовали:

санкции против российских банков;
ограничения доступа к капиталу;
запреты на финансовые операции;
координация США и ЕС;
расширение санкционных списков;
угроза дальнейшего ужесточения.
Поэтому профессиональный стресс-тест должен был включать сценарий:

одновременное ограничение доступа к активам в США, ЕС, Великобритании, Канаде, Японии и других союзных юрисдикциях.

Если такой сценарий не рассматривался, это свидетельствует о провале риск-анализа.

Если он рассматривался, но был признан малозначительным, это свидетельствует о серьезной ошибке оценки.

Если риск был признан существенным, но структура активов не была радикально изменена, необходимо установить, кто принял такое решение.

Прямая потеря — только часть ущерба
Даже если Россия в будущем вернет все или часть основной суммы, ущерб уже не сводится к бухгалтерской величине заблокированного актива.

Возникли:

потеря свободы распоряжения;
потеря резервной функции;
ограничение валютных интервенций;
затраты на чрезвычайные ограничения;
снижение доверия к прежней резервной модели;
использование иностранными государствами доходов от иммобилизованных активов;
длительные юридические и политические издержки.
Но и это не главный ущерб.

Главный вопрос:

Что могло существовать вместо этих внешних требований?

Если значительная часть капитала была бы своевременно вложена в:

автономную платежную инфраструктуру;
российские депозитарии и клиринговые центры;
стратегические технологии;
производственные мощности;
энергетическую систему;
проект «Диакойн»,
то в 2022 году Россия могла бы войти с другой структурой экономики и другой степенью финансового суверенитета.

Итог главы
2022 год доказал простую истину:

сумма резерва не равна финансовой безопасности.

Безопасность определяется не только тем:

сколько накоплено;
в какой валюте;
какую доходность приносит портфель.
Она определяется тем:

кто контролирует актив;
где находится инфраструктура;
можно ли воспользоваться им без чужого разрешения;
работает ли резерв в худшем политическом сценарии.
Россия накопила сотни миллиардов долларов.

Но значительная часть этого капитала оказалась недоступной именно тогда, когда страховой ресурс должен был применяться.

Резерв выполнил функцию накопления, но частично провалил функцию суверенной доступности.

И это произошло не потому, что денег не было.

А потому, что деньги были размещены там, где контроль над ними мог быть перехвачен политическим решением.

Глава 11. Кто принимал решения
Что известно о полномочиях, коллегиальных органах, закрытых голосованиях и персональной ответственности руководителей Банка России
Сотни миллиардов долларов не размещаются сами.

Ключевая ставка не устанавливается автоматически.

Страновые лимиты не возникают из воздуха.

Валютная структура не формируется случайно.

Депозиты не открываются без решения.

Облигации не приобретаются без утвержденных правил.

За каждой системой стоят:

должностные лица;
подразделения;
комитеты;
доклады;
лимиты;
протоколы;
подписи;
утвержденные методики.
Но публичная система раскрытия информации построена так, что общество видит результат значительно лучше, чем персональное авторство.

Что известно точно
Федеральный закон предоставляет Банку России полномочия владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом, включая золотовалютные резервы Банка России. Сам Банк России сообщает, что в рамках управления резервами размещает депозиты, покупает и продает финансовые активы, заключает сделки репо и проводит другие операции на внешнем рынке.

Следовательно, Банк России не был пассивным хранителем.

Он был профессиональным управляющим.

Его институциональная ответственность включала:

формирование принципов управления;
определение допустимых инструментов;
выбор контрагентов;
установление лимитов;
контроль рисков;
проведение операций;
оценку доходности и безопасности.
Совет директоров — коллегиальный исполнительный орган
Совет директоров Банка России является коллегиальным исполнительным органом. Он включает председателя Банка России и четырнадцать членов Совета директоров.

Члены Совета назначаются Государственной Думой сроком на пять лет по представлению председателя Банка России, согласованному с Президентом России.

Эта конструкция означает, что решения принимаются не одним человеком.

В системе участвуют:

председатель;
первые заместители;
заместители;
другие члены Совета директоров;
профильные департаменты;
территориальные учреждения;
аналитические и риск-подразделения.
Коллегиальность сама по себе разумна.

Решение национального масштаба не должно зависеть от мнения одного лица.

Но коллегиальность не должна означать анонимность.

Что видит общество по решениям о ставке
Банк России публикует:

решение по ключевой ставке;
заявление председателя;
среднесрочный прогноз;
резюме обсуждения;
комментарии к прогнозу.
Публичный календарь и архив решений подтверждают регулярную публикацию этих материалов.

Но в резюме используются формулировки:

«участники обсуждения»;
«большинство участников»;
«участники согласились»;
«Совет директоров принял решение».
Индивидуальное голосование каждого члена Совета директоров в этих материалах не раскрывается.

Из публичной формы материалов следует:

общество знает, что решил орган, но не знает, как проголосовал каждый член органа.

Это принципиально отличается, например, от системы, в которой публикуются:

фамилия голосовавшего;
выбранная им ставка;
особое мнение;
предложенная альтернатива.
Что известно о решениях по резервам
Банк России публиковал обзоры управления активами в иностранной валюте и золоте.

В них раскрывались:

валютная структура;
географическое распределение;
виды финансовых инструментов;
доходность;
основные риски;
общие принципы управления.
Данные об операциях публиковались с временным лагом, что объяснялось чувствительностью мировых рынков к действиям крупного участника.

Но из публичных материалов невозможно установить:

кто персонально голосовал за конкретные страновые лимиты;
кто одобрял совокупную экспозицию на санкционную коалицию;
кто предлагал ускоренный вывод активов;
кто возражал против такого вывода;
кто оценивал сценарий одновременной блокировки;
какие альтернативы были отвергнуты;
какие персональные предупреждения получали члены руководства.
Возможно, соответствующая информация существует во внутренних документах.

Но она не стала предметом полного публичного раскрытия.

«Кто принимал решения?» — это не один вопрос
Необходимо разделить несколько уровней.

Уровень 1. Кто создал правовую модель
Законодатель установил:

независимость Банка России;
его цели;
полномочия;
систему отчетности;
основания назначения и освобождения руководства.
Поэтому ответственность за архитектуру лежит не только на самом Банке России.

Она лежит также на органах, которые принимали и сохраняли соответствующие законы.

Уровень 2. Кто формировал общую экономическую политику
Правительство и Министерство финансов участвовали в:

бюджетной политике;
бюджетном правиле;
накоплении государственных фондов;
государственных заимствованиях;
валютных операциях;
определении общего финансового курса.
Поэтому нельзя свести всю ответственность за накопление внешних активов исключительно к одному институту.

Уровень 3. Кто управлял активами Банка России
Здесь непосредственная профессиональная ответственность принадлежала Банку России.

Именно он:

осуществлял операции;
выбирал допустимых контрагентов в рамках утвержденной системы;
управлял рисками;
формировал портфель;
контролировал его ликвидность;
представлял отчетность.
Уровень 4. Кто принимал конкретные решения
Это должны показать документы:

протоколы;
докладные записки;
заключения риск-подразделений;
материалы Совета директоров;
внутренние лимиты;
сценарные расчеты;
переписка с государственными органами.
Без них невозможно честно установить персональную ответственность.

Но именно поэтому необходимо расследование, а не ссылка на то, что решения были «коллегиальными».

Коллегиальное решение не отменяет персонального голосования
В коллегиальном органе каждый человек:

получает материалы;
задает вопросы;
формулирует позицию;
голосует;
несет профессиональную ответственность за свой выбор.
Коллегиальность означает сложение индивидуальных решений.

Она не означает отсутствие индивидуального решения.

Если десять человек поддержали ошибочную стратегию, ошибка не становится бесхозной.

Она имеет десять авторов.

Если часть членов возражала, общество должно знать, кто предупреждал об опасности.

Если решение было единогласным, это также исторически значимый факт.

Но пока персональные позиции неизвестны, все участники защищены общей формулой:

«Совет директоров решил».

Кто отвечал за санкционный риск
После 2014 года оценка резервов должна была включать не только:

кредитный риск;
валютный риск;
процентный риск;
риск ликвидности;
но и:

риск политического запрета операций;
риск блокировки депозитариями;
риск одновременных действий союзных государств;
риск ограничения корреспондентских счетов;
риск утраты резервной функции.
Банк России впоследствии прямо указывал, что замораживание валютной части резервов заставит центральные банки других стран переосмысливать риски хранения средств в долларах и евро.

Но этот вывод возникает после события.

Главный вопрос:

Каким образом такой риск оценивался до февраля 2022 года?

Необходимо установить:

существовал ли сценарий полной коалиционной блокировки;
какую вероятность ему присваивали;
кто утверждал эту вероятность;
какой допустимый ущерб закладывался;
почему портфель сохранил критическую экспозицию.
Кто отвечал за отказ от альтернативы
Даже если предположить, что резервная структура соответствовала внутренним правилам, остается второй уровень ответственности.

Кто сравнивал внешнее размещение с альтернативным применением капитала?

Кто рассчитывал:

эффект от финансирования инфраструктуры;
эффект от технологической модернизации;
эффект от создания автономной платежной системы;
эффект от проекта «Диакойн»;
стоимость не созданного будущего?
Система управления резервами отвечала на вопрос:

Как лучше разместить резервный портфель?

Но государство должно было ответить на более широкий вопрос:

Какую часть капитала вообще следует оставлять резервным портфелем?

Возможно, этот вопрос лежал на стыке компетенций:

Банка России;
Правительства;
Министерства финансов;
Президента;
парламента.
Но стык компетенций не означает отсутствия ответственности.

Он означает необходимость установить долю каждого участника.

Какие документы необходимы для ответа
Полноценное расследование должно получить:

Протоколы заседаний Совета директоров по вопросам резервной политики.
Персональные результаты голосований.
Доклады о санкционных рисках после 2014 года.
Расчеты коалиционной блокировки.
Переписку Банка России с Правительством и Министерством финансов.
Предложения о выводе активов и причины их отклонения.
Материалы подразделений внутреннего контроля и управления рисками.
Страновые и контрагентские лимиты.
Сценарии преобразования части капитала в автономные активы.
Оценку альтернативного использования средств.
Только после этого можно установить:

кто был осведомлен;
кто предупреждал;
кто возражал;
кто принял риск;
кто имел полномочия изменить стратегию;
кто не воспользовался ими.
Нельзя заранее назначать уголовно виновных
Сам факт блокировки активов не доказывает автоматически:

преступный умысел;
личную заинтересованность;
злоупотребление полномочиями;
халатность конкретного лица.
Для юридической ответственности необходимы:

норма закона;
конкретное действие или бездействие;
полномочие;
вина;
причинная связь;
доказанный ущерб;
отсутствие обстоятельств, исключающих ответственность.
Но из этого не следует противоположный вывод:

раз уголовная вина не доказана, спрашивать не с кого.

Между уголовным приговором и полной безответственностью существуют:

профессиональная ответственность;
политическая ответственность;
дисциплинарная ответственность;
кадровая ответственность;
парламентская ответственность;
историческая ответственность.
Итог главы
На вопрос «кто принимал решения?» пока можно ответить на двух уровнях.

Институционально:

решения принимались Банком России и его коллегиальными органами в рамках правовой и экономической системы, созданной совместно с другими государственными институтами.

Персонально:

публичных данных недостаточно, потому что индивидуальные позиции, внутренние документы и полная история принятия решений не раскрыты.

Именно это недостаточное раскрытие является частью проблемы.

Государство не вправе требовать доверия к решениям национального масштаба, одновременно скрывая персональное авторство этих решений.

Глава 12. Почему никто не ответил
Как устроена система, в которой есть огромный ущерб, но нет официально установленного автора решения и соразмерных кадровых последствий
После блокировки части резервов не произошло того, что происходит после обычной хозяйственной катастрофы.

Не была представлена обществу полная поименная картина принятия решений.

Не были опубликованы персональные голоса.

Не было специального открытого парламентского расследования всей резервной стратегии после 2014 года.

Не был установлен публичный перечень должностных лиц, отвечавших за коалиционный санкционный риск.

Не возникло автоматических кадровых последствий именно за структуру резервного портфеля.

Банк России подготовил годовой отчет.

Отчет был рассмотрен Государственной Думой.

Были описаны антикризисные меры.

Была признана блокировка части резервов.

Но рассмотрение отчета не превратилось в процедуру установления персональной ответственности за решения, предшествовавшие блокировке.

Почему?

Потому что безответственность возникла не после кризиса.

Она была заранее встроена в архитектуру системы.

Первая причина. Банк России отчитывается, но отчет не равен ответственности
Банк России подотчетен Государственной Думе.

Государственная Дума:

назначает и освобождает председателя;
назначает членов Совета директоров;
рассматривает основные направления денежно-кредитной политики;
рассматривает годовые отчеты;
принимает по ним решения.
На бумаге это выглядит как развитая система контроля.

Но необходимо различать:

Отчетность
Орган сообщает:

что он сделал;
какие показатели получил;
какие меры применил;
как выглядит его баланс.
Ответственность
Внешний субъект устанавливает:

было ли решение ошибочным;
кто его принял;
можно ли было предотвратить ущерб;
кто нарушил профессиональную обязанность;
какие последствия должны наступить.
Российская система сильнее в первой части и значительно слабее во второй.

Отчет рассматривается.

Вопросы задаются.

Объяснения выслушиваются.

Но специального автоматического механизма:

стратегический провал — расследование — персональная оценка — кадровое решение

не существует.

Вторая причина. Неудовлетворительный результат не является самостоятельным основанием ответственности
Руководителя центрального банка нельзя увольнять только потому, что его решение оказалось непопулярным.

Иначе независимость исчезнет.

Любое повышение ставки, ограничение кредита или отказ финансировать бюджет может привести к политической расправе.

Поэтому закон разумно ограничивает возможность произвольного увольнения.

Но российская система ушла в противоположную крайность.

Она не создала полноценного основания для ответственности за:

доказанную повторяющуюся профессиональную неэффективность;
систематическое игнорирование известного риска;
многолетнее невыполнение расширенного экономического мандата;
стратегический ущерб от резервной политики.
Результат парадоксален.

За одно политически неудобное решение увольнять нельзя.

Но и за многолетнюю доказанную ошибку специального механизма почти нет.

Третья причина. Результат растворен между институтами
На вопрос о резервах можно получить несколько ответов.

Банк России скажет:

мы управляли резервами в соответствии с законом и утвержденными критериями;
часть государственных накоплений связана с бюджетной политикой;
санкции являются решением иностранных государств.
Министерство финансов может сказать:

операционное управление международными резервами относится к Банку России;
денежно-кредитная политика независима;
финансовые решения принимались в рамках действующего законодательства.
Правительство может сказать:

центральный банк является независимым;
резервная политика имела профессиональное обоснование.
Парламент может сказать:

он рассматривает отчеты, но не управляет текущими операциями.
В итоге каждый участник имеет часть полномочия.

Но никто не признается носителем полной ответственности.

Полномочия разделены так, что решение возможно, а ответственность за общий результат — ничья.

Четвертая причина. Коллегиальность превращена в анонимность
Решение Совета директоров имеет юридическую силу.

Но персональные голоса не раскрываются.

Это создает идеальную защиту.

Каждый член может ссылаться на:

коллективность;
конфиденциальность;
профессиональную тайну;
отсутствие публичного протокола.
Если стратегия успешна, успех приписывается институту.

Если стратегия провалилась, личная ответственность растворяется в институте.

Такой порядок снижает цену ошибки для конкретного участника.

Пятая причина. Аудит проверяет деньги, но не проверяет историю
Финансовый аудит способен установить:

достоверность отчетности;
правильность отражения операций;
соблюдение бухгалтерских правил;
наличие активов и обязательств.
Но он не обязан установить:

почему выбран именно этот иностранный актив;
почему не была снижена санкционная экспозиция;
почему не создана автономная инфраструктура;
почему не профинансирован «Диакойн»;
какую стоимость страна не создала.
Аудитор может подтвердить, что заблокированный актив правильно учтен.

Но правильный учет не делает решение правильным.

Шестая причина. Упущенная выгода не попадает в отчетность
Предположим, внешний портфель принес небольшой доход.

В отчетности есть:

стоимость актива;
процент;
переоценка;
прибыль или убыток.
Но там нет строки:

не созданная международная валюта — 100 трлн долларов потенциального эффекта.

Нет строки:

не построенные предприятия.

Нет строки:

потерянная технологическая независимость.

Нет строки:

не занятые рынки.

Бухгалтерия видит только существующие активы.

Она не видит отсутствующее будущее.

Поэтому политика может выглядеть аккуратной и профессиональной внутри баланса и разрушительной за пределами баланса.

Седьмая причина. Причинная связь сложна
Блокировка была совершена иностранными государствами.

Значит, непосредственным юридическим действием стала санкция.

Банк России не издавал решение о блокировке собственных активов.

Из этого легко сделать вывод:

виноваты только те, кто заблокировал.

Но управление риском всегда касается действий других людей.

Страховая компания не поджигает здание.

Банк не вызывает дефолт заемщика.

Военный штаб не создает действия противника.

Их обязанность состоит в том, чтобы:

предвидеть;
ограничивать экспозицию;
готовить защиту;
не допускать катастрофической концентрации.
Поэтому внешнее действие не исключает ответственности внутреннего управляющего за качество подготовки.

Необходимо различать:

Кто совершил блокировку
Иностранные государства и подконтрольная им инфраструктура.

Кто разместил активы в зоне возможной блокировки
Российская финансовая система и ее уполномоченные институты.

Это две разные причинные роли.

Одна не отменяет другую.

Восьмая причина. Система оценивает соответствие правилам, а не качество самих правил
Возможно, все операции проводились в соответствии с действовавшими внутренними документами.

Были соблюдены:

лимиты;
рейтинговые требования;
процедуры;
правила бухгалтерского учета;
утвержденная структура рисков.
Но если сами правила недооценивали политическую угрозу, формальное соответствие им не означает разумности результата.

Катастрофа может произойти без нарушения внутренней инструкции.

Тогда возникает более высокий уровень ответственности:

кто утвердил ошибочную инструкцию?

кто не пересмотрел ее после 2014 года?

кто считал допустимой совокупную экспозицию?

Девятая причина. За сохранение системы отвечали те же люди, которые должны были ее оценивать
Банк России:

принимал решения;
применял собственные модели;
формировал прогнозы;
управлял рисками;
готовил отчетность;
объяснял результаты.
Внешний контроль существовал, но не заменял независимого аудита стратегической целесообразности.

Получается система самооценки:

институт объясняет, почему институт действовал правильно.

Даже честная профессиональная самооценка не может заменить независимое расследование.

Десятая причина. Государство боится признать масштаб ошибки
Признать резервную стратегию провальной — значит признать, что:

многолетняя государственная политика была ошибочной;
предупреждение 2014 года не было использовано;
огромный капитал размещался с недооценкой суверенного риска;
российская финансовая архитектура не обеспечила стратегической безопасности;
альтернативные проекты не получили финансирования.
Такое признание неизбежно порождает следующий вопрос:

Кто должен уйти?

Поэтому институционально проще описывать событие как:

беспрецедентную санкцию;
внешнюю агрессию;
нарушение международных норм;
обстоятельство, которое невозможно было предусмотреть.
Все эти элементы могут быть справедливы.

Но они не отвечают на вопрос о качестве российской подготовки.

Никто не ответил — но кто должен был ответить
Ответственность должна рассматриваться по уровням.

Политическая ответственность
Органы, определявшие общую модель, должны объяснить:

почему она сохранялась;
почему не был создан иной контур развития;
почему парламентский контроль не обнаружил угрозу.
Институциональная ответственность
Банк России должен объяснить:

как оценивал санкционный риск;
какие лимиты устанавливал;
какие альтернативы рассматривал;
почему часть активов сохранилась в уязвимых юрисдикциях.
Профессиональная ответственность
Необходимо установить:

кто готовил расчеты;
кто их утверждал;
какие выводы были сделаны;
были ли допущены грубые ошибки.
Кадровая ответственность
Если будет доказано, что известный риск:

систематически недооценивался;
игнорировался;
скрывался;
принимался без достаточного обоснования,
должны возникать кадровые последствия.

Юридическая ответственность
Она возможна только при наличии доказательств:

нарушения закона;
превышения полномочий;
злоупотребления;
конфликта интересов;
халатности;
умысла;
причинной связи.
Нельзя заранее объявлять конкретное лицо преступником.

Но нельзя заранее исключать необходимость правовой проверки.

Что должно было произойти после блокировки
Государство должно было создать специальную комиссию с правом доступа к:

протоколам;
внутренним докладам;
переписке;
лимитам;
сценарным моделям;
персональным голосованиям.
Комиссия должна была ответить:

Когда впервые рассматривался риск блокировки резервов?
Как он оценивался после 2014 года?
Кто утверждал допустимый объем активов в соответствующих юрисдикциях?
Какие альтернативы предлагались?
Почему они были отклонены?
Можно ли было уменьшить ущерб?
Кто нес персональную ответственность?
Какие изменения необходимы?
Публичная часть отчета должна была быть опубликована.

Закрытая часть могла содержать сведения ограниченного доступа.

Но общество должно было получить главное:

причинную цепочку;
фамилии;
позиции;
выводы;
последствия.
Какая система ответственности необходима
Персональные голоса
Каждый член Совета директоров должен публично отвечать за свою позицию по ключевым стратегическим решениям.

Отложенное раскрытие протоколов
Чувствительные материалы могут публиковаться через установленный срок — например, через пять лет.

Независимый аудит резервной стратегии
Он должен проверять:

санкционные сценарии;
коалиционную концентрацию;
юридическую доступность;
альтернативную стоимость.
Специальная процедура стратегического провала
При потере доступа к значительной части резервов автоматически должны запускаться:

парламентское расследование;
независимая экспертиза;
персональная оценка;
кадровое решение.
Основание повторяющейся неэффективности
Закон должен предусматривать возможность освобождения руководства за доказанную и повторяющуюся недостаточную результативность, с защитой от политического произвола.

За тысячу рублей и за тысячу триллионов
За тысячу рублей государство требует:

фамилию;
действие;
доказательство;
объяснение;
ответственность.
За решения национального масштаба обществу предлагают:

коллегиальность;
сложность;
внешние обстоятельства;
неопределенность;
отсутствие точного контрфактического сценария.
Но сложность не отменяет ответственности.

Она требует более профессионального расследования.

Чем больше сумма, тем тщательнее должна быть проверка.

Чем выше должность, тем выше стандарт осмотрительности.

Чем шире полномочия, тем тяжелее ответственность.

Нельзя сажать за тысячу рублей и даже не устанавливать персональных авторов решений, последствия которых в авторском сценарии измеряются тысячами триллионов рублей.

Итог главы
Никто не ответил не потому, что никто не принимал решений.

Никто не ответил потому, что система устроена так, чтобы:

решение было коллективным;
голосование — непубличным;
ущерб — распределенным;
аудит — бухгалтерским;
мандат — узким;
кадровые последствия — необязательными;
упущенная выгода — невидимой.
Безответственность была не случайным сбоем. Она была свойством институциональной конструкции.

В системе существовали:

полномочия;
управляющие органы;
профессиональные подразделения;
документы;
операции;
последствия.
Не существовало только соразмерного механизма превращения стратегического провала в персональную ответственность.

Именно поэтому после блокировки сотен миллиардов долларов никто не был официально признан автором ошибки.

Именно поэтому не был поставлен в полный рост вопрос о 100+ трлн долларов не созданной стоимости.

Именно поэтому брошюра начинается и заканчивается одной формулой:

За тысячу рублей сажают.
За тысячу триллионов — не журят.

********

Глава 13. Что Россия могла создать
Инфраструктура, промышленность, наука, технологии, новые города, энергетика, транспорт и независимая финансовая система
Четыреста миллиардов долларов — это не просто крупная сумма.

Это возможность изменить устройство государства.

На такие деньги можно не только построить отдельные заводы, дороги и электростанции. Можно создать целую систему, в которой каждый построенный объект усиливает остальные:

новая энергетика удешевляет промышленность;
промышленность производит оборудование для инфраструктуры;
инфраструктура соединяет новые города и производственные центры;
университеты и научные институты создают технологии;
финансовая система предоставляет длинный капитал;
международная платежная платформа выводит созданные продукты на мировой рынок;
полученные доходы направляются в следующий цикл развития.
Именно так капитал превращается в цивилизацию.

Но для этого он должен быть не просто потрачен.

Он должен быть организован.

Не раздать, а преобразовать
Тезис о возможном инвестировании 400 млрд долларов не означает, что эту сумму следовало одномоментно перечислить одному государственному ведомству, одной корпорации или одной группе разработчиков.

Подобный подход почти неизбежно породил бы:

неэффективность;
завышение смет;
коррупцию;
строительство ненужных объектов;
имитацию инноваций;
потерю значительной части капитала.
Речь идет о другом.

Четыреста миллиардов долларов могли стать первоначальным капиталом двадцатилетней программы, объединяющей:

проектное финансирование;
государственные гарантии;
закупку зарубежного оборудования;
создание собственной технологической базы;
капитализацию институтов развития;
финансирование науки;
строительство инфраструктуры;
привлечение частного и международного капитала;
создание системы «Диакойн».
Государство не должно было строить и эксплуатировать все самостоятельно.

Оно должно было создать архитектуру, при которой первоначальный капитал запускал бы:

частные инвестиции;
банковское кредитование;
выпуск облигаций;
международные партнерства;
реинвестирование прибыли;
рост капитализации.
Четыреста миллиардов долларов должны были работать не как бюджет расходов, а как машина производства нового капитала.

Возможная структура инвестирования
В рамках авторского сценария первоначальные 400 млрд долларов могли быть распределены между несколькими взаимосвязанными контурами.

Это не окончательная смета, а иллюстрация масштаба и логики программы.

1. Энергетика — 60 млрд долларов
Новая промышленность невозможна без доступной и надежной энергии.

Средства могли быть направлены на:

атомную энергетику;
гидроэнергетику;
геотермальные проекты;
распределенную генерацию;
модернизацию электросетей;
накопители энергии;
северную энергетику;
производство энергетического оборудования.
Энергетический проект создает результат не только для самого оператора.

Он снижает стоимость:

производства металла;
работы вычислительных центров;
транспорта;
добычи и переработки сырья;
отопления новых городов;
эксплуатации инфраструктуры.
Поэтому доходность энергетики нельзя измерять только прибылью конкретной электростанции.

Ее полный результат — снижение издержек всей экономики.

2. Транспорт и инфраструктура — 70 млрд долларов
Россия обладает огромной территорией.

Территория становится экономическим активом только тогда, когда она связана:

железными дорогами;
автомобильными магистралями;
портами;
аэропортами;
тоннелями;
энергетическими сетями;
цифровыми коммуникациями.
Без инфраструктуры ресурс остается в земле.

Предприятие остается без рынка.

Город остается изолированным.

Специалист не приезжает.

Часть капитала могла быть направлена на:

расширение железнодорожных коридоров;
высокоскоростные магистрали;
развитие Северного морского пути;
новые порты;
логистические узлы;
глубокие тоннельные системы;
инфраструктуру Сибири, Дальнего Востока и Арктики;
интеграцию евразийских транспортных маршрутов.
Такая инфраструктура могла бы обслуживать не одно предприятие, а тысячи будущих проектов.

3. Новая промышленность — 70 млрд долларов
Зависимость от импорта возникает не только потому, что иностранный товар дешевле.

Она возникает потому, что страна не создала:

станкостроение;
производство промышленной автоматики;
приборостроение;
электронные компоненты;
двигатели;
специализированную технику;
высокоточные материалы;
производственные цепочки.
Новая индустриализация должна была основываться не на простом воспроизводстве старых заводов, а на создании предприятий следующего технологического поколения.

Средства могли финансировать:

роботизированные производства;
аддитивные технологии;
новые материалы;
глубокую переработку сырья;
тяжелое машиностроение;
горное и буровое оборудование;
транспортное машиностроение;
производство компонентов для энергетики и вычислительных систем.
Особое место в этой программе могла занимать алмазная сверхиндустрия проекта «Диакойн»:

добыча и обработка ударных алмазов;
производство алмазных инструментов;
создание сверхпрочных материалов;
алмазная электроника;
алмазные источники энергии;
оборудование для глубокого бурения и тоннелестроения.
В авторской концепции «Диакойн» представлен именно как сверхкластер, объединяющий валютную систему, ресурсную основу, индустриальные отрасли и инфраструктурные стратегии, а не как один финансовый продукт.

4. Наука и технологии — 50 млрд долларов
Наука не создается разовыми грантами.

Она требует непрерывной среды:

лабораторий;
оборудования;
научных школ;
университетов;
экспериментальных производств;
защищенного времени исследователей;
системы внедрения;
международного обмена;
возможности совершать ошибки.
Пятьдесят миллиардов долларов, вложенные на протяжении многих лет, могли создать:

десятки исследовательских центров мирового уровня;
национальную систему вычислительных мощностей;
программы новых материалов;
микро- и наноэлектронику;
искусственный интеллект;
квантовые технологии;
биотехнологии;
новую энергетику;
космические технологии;
системы управления сложными проектами.
Но важнее было бы изменить не только объем финансирования.

Необходимо было соединить:

фундаментальное исследование ; прикладную разработку ; прототип ; опытное производство ; серийный выпуск ; мировой рынок.

Российская наука нередко создавала сильные идеи.

Но между идеей и глобальной отраслью отсутствовал достаточный капитал.

5. Новые города и технополисы — 40 млрд долларов
Будущее создают не территории сами по себе.

Его создают люди.

Но специалисты выбирают не только заработную плату.

Они выбирают:

качество жилья;
образование детей;
медицину;
культуру;
безопасность;
транспорт;
профессиональную среду;
возможность общаться с равными;
статус созидательного труда.
Поэтому новые технологические отрасли невозможно разместить в случайных промышленных зонах без нормальной городской среды.

Россия могла создать сеть новых городов и технополисов:

научно-промышленных;
энергетических;
северных;
вычислительных;
космических;
транспортных;
алмазно-технологических.
Это должны были быть не административно построенные города с одним градообразующим предприятием, а комплексные центры:

науки;
инженерии;
производства;
образования;
культуры;
предпринимательства.
В более позднем развитии проекта «Диакойн» подобная среда описывается как «Экономический рай» — не офшор, а система максимального стимулирования ученых, инженеров, изобретателей, технологических предпринимателей и производственных команд.

6. Независимая финансовая система — 60 млрд долларов
Самые совершенные предприятия остаются уязвимыми, если их платежи, кредиты и расчеты зависят от чужой инфраструктуры.

Россия могла создать:

международную платежную систему;
собственную клиринговую инфраструктуру;
независимые депозитарии;
международный расчетный банк;
сеть корреспондентских отношений;
платформу проектного финансирования;
рынок долгосрочных облигаций;
цифровую систему подтверждения резервов;
страховую и гарантийную инфраструктуру;
международный инвестиционный фонд.
Речь шла бы не просто о защите от санкций.

Собственная финансовая система могла стать самостоятельным экспортным продуктом.

Государства и компании платили бы за:

проведение расчетов;
хранение резервов;
управление ликвидностью;
выпуск финансовых инструментов;
страхование проектов;
привлечение капитала.
Россия могла получать не только прибыль от продажи товаров.

Она могла получать доход от обслуживания мирового движения капитала.

7. Резерв, гарантии и управление рисками — 50 млрд долларов
Цивилизационная программа не может быть построена без ошибок.

Часть проектов оказалась бы неудачной.

Некоторые технологии не дали бы ожидаемого результата.

Сроки отдельных объектов были бы превышены.

Международные партнерства могли разрушиться.

Поэтому часть первоначального капитала необходимо было сохранить в виде:

гарантийного фонда;
резерва ликвидности;
страхования технологических рисков;
фонда завершения системно важных объектов;
капитала для антикризисной поддержки.
Такой резерв отличался бы от традиционного внешнего портфеля.

Он был бы связан не с пассивным хранением, а с защитой уже создаваемой производительной системы.

Что Россия получила бы физически
Даже если бы проект «Диакойн» не достиг полного мирового успеха, большая часть инвестиций не исчезла бы.

В стране остались бы:

электростанции;
транспортные магистрали;
порты;
тоннели;
вычислительные центры;
заводы;
лаборатории;
патенты;
инженерные школы;
новые города;
платежные платформы;
специалисты;
международные связи.
Это важнейшее отличие производительного риска от риска внешнего финансового актива.

Неудачная облигация может оставить только судебное требование.

Не полностью успешная индустриализация все равно оставляет материальную и интеллектуальную базу.

Что Россия могла создать в энергетике
Своевременное инвестирование позволило бы не просто увеличить производство энергии.

Оно могло изменить ее роль.

Энергия могла стать основой:

глубокой переработки сырья;
крупных вычислительных комплексов;
производства новых материалов;
северных городов;
электрического транспорта;
опреснения и водной инфраструктуры;
роботизированной добычи;
геотермальных систем.
В логике «Диакойн» алмазный метарезерв должен был быть связан не только с валютой, но и с новыми индустриями, энергетикой, глубинным освоением недр и технологическими платформами.

Что Россия могла создать в вычислительной индустрии
Отдельным направлением могла стать диакомпьютерная индустрия:

алмазная электроника;
высокотемпературные полупроводники;
сверхдолговечные элементы;
новые архитектуры вычислений;
автономные источники питания;
интеллектуальные сети.
В авторских материалах эта линия развивается до концепции алмазных ноонейронов и масштабируемых ноонейросетей — как отдельной вычислительной и интеллектуальной платформы. Это проектная концепция, а не подтвержденная готовая технология, однако она показывает предполагаемый масштаб: «Диакойн» должен был финансировать не существующий рынок, а создание принципиально нового рынка.

Что Россия могла создать в транспорте
Новая экономика требует не просто перевозки грузов.

Она требует уменьшения экономического расстояния.

Территория, находящаяся в нескольких часах надежного транспортного сообщения, имеет одну стоимость.

Та же территория, отделенная неделями сложной логистики, имеет другую стоимость.

Транспортные инвестиции могли:

открыть новые месторождения;
сделать возможным строительство городов;
снизить стоимость сырья;
объединить производственные кластеры;
связать Россию с Азией, Арктикой и мировыми рынками;
повысить стоимость огромных территорий.
В этом смысле транспорт не является расходом.

Он капитализирует пространство.

Что Россия могла создать в человеческом капитале
Деньги, направленные в развитие, создали бы не только объекты.

Они создали бы миллионы профессиональных траекторий.

Ребенок выбирает инженерную специальность, когда видит, что инженер нужен.

Ученый остается в стране, когда видит лабораторию и долгосрочную программу.

Предприниматель создает технологическую компанию, когда существует:

доступный капитал;
рынок;
защита собственности;
возможность масштабирования.
Каждый крупный проект создает вокруг себя:

образование;
профессиональные сообщества;
новую культуру труда;
спрос на знания;
социальный престиж созидания.
Отказ от развития действует противоположно.

Он сообщает человеку:

создавать сложное невыгодно; надежнее обслуживать существующее, торговать, выводить капитал или уезжать.

Что Россия могла создать политически
Экономическая мощь превращается в политическое влияние.

Государство, которое контролирует:

международные расчеты;
кредитование;
транспорт;
энергетику;
технологические стандарты;
информационные платформы,
получает партнеров не только благодаря дипломатии.

Другие страны заинтересованы в устойчивости его системы.

Если бы «Диакойн» использовался государствами и корпорациями, давление на Россию означало бы риск и для участников этой системы.

Экономическая взаимозависимость не гарантирует мира.

Но она изменяет цену конфликта.

Россия могла бы войти в мировой кризис не только как поставщик сырья и держатель чужих валют, а как владелец собственной глобальной инфраструктуры.

Вместо одной экономики могла возникнуть другая
Фактическая российская модель в значительной степени строилась вокруг:

добычи;
экспорта;
накопления валюты;
импорта технологий;
размещения части капитала за рубежом.
Альтернативная модель могла выглядеть иначе:

добыча ресурсов ; создание метарезерва ; выпуск инвестиционных инструментов ; финансирование инфраструктуры ; создание технологий ; индустриализация ; международная экспансия ; реинвестирование доходов.

Главное различие между этими моделями состоит не в объеме денег.

Оно состоит в направлении движения капитала.

В первой модели капитал выходит из производительного контура.

Во второй — многократно проходит через него.

Итог главы
Россия могла создать не один завод.

Не одну дорогу.

Не одну платежную систему.

Она могла создать саморазвивающуюся производительную среду, в которой:

энергия создает промышленность;
промышленность создает инфраструктуру;
инфраструктура создает новые города;
города привлекают таланты;
таланты создают технологии;
технологии создают экспорт;
финансовая система превращает экспортный доход в новый цикл инвестиций.
Главная упущенная возможность — не перечень не построенных объектов. Главная упущенная возможность — не созданный механизм непрерывного производства будущего.

Четыреста миллиардов долларов могли стать его первоначальным капиталом.

Глава 14. «Диакойн»: проект, которого нет
Глобальная расчетная, платежная, инвестиционная и технологическая система, которая могла изменить положение России в мировой экономике
«Диакойн» легко понять неправильно.

Его можно принять за:

криптовалюту;
цифровой рубль;
токен, обеспеченный алмазами;
электронную платежную систему;
очередной проект новой мировой валюты.
Но в авторской концепции «Диакойн» значительно шире.

Это проект создания транснациональной резервной метавалюты, основанной на Попигайском алмазном метарезерве и связанной с системой производительных сверхиндустрий.

Он не должен был заменять рубль во внутреннем обращении.

Не должен был становиться частной криптовалютой.

Не должен был существовать только как цифровая запись.

Его задача — сформировать новый наднациональный резервный, расчетный и инвестиционный уровень, российский по своему ресурсному и институциональному ядру, но международный по кругу участников. Именно так проект характеризуется в его более позднем изложении.

Проект, а не монета
Обычная валюта выполняет несколько функций:

мера стоимости;
средство платежа;
средство накопления;
расчетная единица.
«Диакойн» должен был соединить эти функции с другими системами:

метарезервом;
международным кредитованием;
финансированием инноваций;
платежной инфраструктурой;
промышленными кластерами;
новой вычислительной индустрией;
долгосрочной космической и технологической стратегией.
Поэтому «Диакойн» — это не монета.

Это экосистема.

Его возможная стоимость определялась бы не только объемом выпущенных единиц.

Она складывалась бы из стоимости:

резервной системы;
платежной сети;
инвестиционного рынка;
кредитных инструментов;
промышленных активов;
интеллектуальной собственности;
инфраструктуры;
глобального сообщества участников.
Первый уровень: алмазный метарезерв
В основе проекта находится Попигайский ресурс ударных алмазов.

Внутри авторской концепции он рассматривается как уникальное материальное основание новой валютной системы.

Но для реального запуска необходимо было провести работу, которой нельзя заменить декларацией:

независимую геологическую верификацию;
оценку извлекаемости;
классификацию запасов;
расчет себестоимости добычи;
определение промышленных применений;
разработку правил хранения;
создание системы сертификации;
международный аудит.
Ресурс в земле не является готовым резервом.

Чтобы стать основой финансовой системы, он должен быть:

измерен;
подтвержден;
юридически закреплен;
технически доступен;
стандартизирован;
защищен от повторного учета;
связан с понятными правилами эмиссии.
Это одна из причин, почему проект требовал значительного первоначального капитала.

Новая мировая валюта не создается рекламной кампанией.

Она создается инфраструктурой доверия.

Второй уровень: правило эмиссии
Главный вопрос любой денежной системы звучит так:

Кто и на каком основании создает новые деньги?

Если эмиссия не ограничена, возникает опасность:

инфляции;
политического злоупотребления;
финансирования неэффективных расходов;
потери доверия.
В системе «Диакойн» эмиссия должна была связываться не только с наличием метарезерва, но и с созданием новой производительной стоимости.

Новые единицы могли выпускаться под:

подтвержденный резерв;
прошедший экспертизу проект;
создаваемый актив;
будущий производительный денежный поток;
международно признанный инвестиционный инструмент.
Это должно было принципиально отличать «Диакойн» от эмиссии под текущий бюджетный дефицит или уже накопленный государственный долг.

Но такая модель потребовала бы чрезвычайно строгой системы отбора.

Нельзя выпускать деньги под любое обещание построить завод.

Необходимы:

независимая экспертиза;
технический аудит;
проверка спроса;
этапное финансирование;
контроль строительства;
остановка неудачных проектов;
ответственность управляющих.
Третий уровень: международная платежная система
Без платежной инфраструктуры резервная валюта остается теорией.

Необходимо было создать:

расчетные центры;
клиринг;
корреспондентские отношения;
правила конвертации;
идентификацию участников;
защиту от мошенничества;
кибербезопасность;
юридический механизм разрешения споров;
соблюдение требований против отмывания денег;
совместимость с национальными системами.
Главное преимущество могло заключаться не только в независимости от западных платежных каналов.

Система могла предложить другим государствам:

более дешевые расчеты;
быстрые трансграничные платежи;
снижение зависимости от одной национальной валюты;
финансирование совместных проектов;
новый резервный инструмент;
доступ к индустриальной экосистеме «Диакойн».
Чтобы другие страны вошли в систему, недостаточно было заявить, что она выгодна России.

Она должна была стать выгодна им.

Четвертый уровень: инвестиционная система
Мировая валюта становится сильной, когда в ней существуют:

ликвидные активы;
надежные облигации;
кредитный рынок;
инвестиционные фонды;
страхование;
система оценки рисков.
Поэтому «Диакойн» должен был создать собственные аналоги:

резервных облигаций;
проектных трежерис;
инфраструктурных бумаг;
технологических фондов;
долгосрочных кредитов;
международных гарантий.
Капитал государств и компаний мог бы направляться не просто на хранение единиц «Диакойн», а в проекты:

энергетики;
транспорта;
добычи;
новых материалов;
вычислительных систем;
освоения космоса.
Так валюта превращалась бы в двигатель индустриализации.

Пятый уровень: Диакойн-корпорация
Система мирового масштаба требует оператора.

Не ведомства, которое работает по логике годового бюджета.

Не обычного коммерческого банка.

Не временного проектного офиса.

Необходим был особый институт, сочетающий:

государственную защиту;
международное участие;
профессиональное управление;
прозрачность;
технологическую компетенцию;
ограничение политического вмешательства.
Условная Диакойн-корпорация могла включать:

резервный центр;
эмиссионный комитет;
платежного оператора;
инвестиционный банк;
технологический фонд;
страховую организацию;
арбитраж;
независимый аудит.
Россия могла сохранять стратегический контроль над ресурсным ядром.

Но международное доверие потребовало бы участия:

других государств;
центральных банков;
международных компаний;
независимых аудиторов;
научных организаций.
Шестой уровень: Диакойн как сверхиндустрия
Главная идея проекта состоит в том, что новая валюта не должна существовать отдельно от материального производства.

Ее основанием и результатом должны были стать новые отрасли.

В авторской архитектуре к ним относятся:

алмазные материалы;
глубокое бурение;
тоннельные системы;
геотермальная энергетика;
новая электроника;
вычислительные платформы;
ноонейросети;
транспорт;
космические проекты.
Первоначальные материалы проекта прямо описывают «Диакойн» как сверхкластер цивилизационного масштаба и предусматривают последовательные этапы реализации.

Это меняет экономическую природу валюты.

Обычная резервная валюта опирается на:

экономическую мощь государства;
ликвидный рынок государственного долга;
доверие к институтам;
военное и политическое влияние.
«Диакойн» должен был дополнительно опираться на производительную систему, которую он финансирует.

Чем больше создано:

энергии;
инфраструктуры;
технологий;
предприятий,
тем больше оснований для доверия к системе.

Седьмой уровень: диакомпьютерная платформа
В авторском проекте особая роль отводится алмазной вычислительной индустрии.

Предполагаются:

алмазные электронные компоненты;
автономные источники энергии;
пико- и нанокомпьютеры;
интеллектуальные элементы;
масштабируемые ноонейросети.
Эта часть проекта носит наиболее футуристический характер.

Она требует особенно жесткого разграничения между:

готовой технологией;
научной гипотезой;
инженерной программой;
цивилизационным видением.
Материалы проекта описывают диакомпьютерную индустрию как принципиально новую платформу вычислений и интеллекта, но это авторская технологическая концепция, а не доказательство существования готового промышленного решения.

Однако именно такие проекты и требуют длинного капитала.

Готовую технологию можно купить.

Новую технологическую эпоху необходимо финансировать до того, как ее коммерческий результат станет очевидным.

Восьмой уровень: новая мотивационная среда
Деньги и технологии недостаточны, если система вознаграждает:

посредничество;
ренту;
административную близость;
краткосрочную спекуляцию
сильнее, чем инженерное и научное созидание.

Поэтому проект «Диакойн» позднее был соединен с концепцией «Экономического рая» — среды, в которой производительные предприятия, ученые, инженеры и технологические предприниматели получают особые финансовые, налоговые, инфраструктурные и статусные преимущества.

Это не второстепенное дополнение.

Валюта без людей остается записью.

Завод без инженеров остается зданием.

Лаборатория без ученых остается оборудованием.

Чтобы 400 млрд долларов не превратились в 400 млрд расходов, требовалась новая система отбора, мотивации и ответственности.

Как «Диакойн» мог изменить мировое положение России
Россия традиционно получала влияние благодаря:

территории;
природным ресурсам;
армии;
энергетике;
ядерному потенциалу.
«Диакойн» мог добавить другой тип силы:

валютную;
инфраструктурную;
инвестиционную;
технологическую;
сетевую.
Страна, чья система используется в международных расчетах, получает:

постоянный поток комиссий;
информацию о движении капитала;
спрос на собственные финансовые инструменты;
возможность финансировать проекты в своей единице;
партнеров, заинтересованных в устойчивости платформы.
Она перестает быть только поставщиком ресурсов.

Она становится оператором мировой экономической инфраструктуры.

Почему это не «второй доллар»
Доллар является национальной валютой США, выполняющей международные функции.

«Диакойн» должен был быть устроен иначе.

В авторской модели это:

не национальная валюта для внутренней зарплаты;
не замена рубля;
не простое средство внешней торговли;
не копия существующей фиатной системы.
Он должен был стать наднациональной мерой резервной и инвестиционной стоимости с российским метарезервным ядром.

Именно это открывало возможность привлечения государств, которые не хотели бы переходить на рубль, но могли быть заинтересованы в новом международном инструменте.

Почему проект не мог быть запущен одним указом
Нельзя создать мировую валюту административным объявлением.

Необходимо, чтобы участники доверяли:

резерву;
правилам;
эмитенту;
судам;
аудиту;
информационной системе;
способности обменять актив;
политической устойчивости.
Потребовались бы:

международные договоры;
пилотные расчеты;
независимая оценка резервов;
технические стандарты;
правовая защита;
многолетняя безупречная работа;
постепенное расширение сети.
Поэтому своевременность имела решающее значение.

Если бы разработка началась в период накопления огромных резервов, к 2022 году система могла бы пройти первые стадии:

исследования;
проектирование;
правовую разработку;
пилотные расчеты;
создание оператора;
формирование технологических кластеров.
Это не гарантировало бы полного успеха.

Но означало бы, что кризис застал Россию не в начале размышлений, а с уже созданной альтернативой.

Почему проекта нет
Проект отсутствует не потому, что у России не было капитала.

Капитал был.

Он отсутствует не потому, что финансовая система не умела проводить сложные операции.

Она управляла портфелем на сотни миллиардов долларов.

Он отсутствует потому, что институциональная система предпочитала:

сохранять;
страховать;
ограничивать;
размещать во внешние активы;
вместо того чтобы:

создавать;
экспериментировать;
принимать долгосрочный риск;
строить глобальную платформу.
Банк России не был единственным институтом, от которого зависело решение.

Для реализации требовались:

Президент;
Правительство;
парламент;
Министерство финансов;
научные организации;
промышленность;
банки развития;
частный капитал.
Но Банк России находился в центре системы, определявшей:

стоимость денег;
допустимый финансовый риск;
структуру резервов;
возможности банковского фондирования;
отношение к эмиссионному финансированию.
Поэтому его ответственность является центральной, хотя и не единственной.

Итог главы
«Диакойн» — это проект, которого нет.

Нет:

алмазной резервной метавалюты;
международной расчетной сети;
Диакойн-корпорации;
проектных трежерис;
алмазной вычислительной индустрии;
интегрированной системы производительных сверхотраслей.
Но отсутствие проекта не означает отсутствия его экономической цены.

Упущенная возможность тоже имеет стоимость — особенно когда для ее реализации существовали капитал, ресурсы и историческое время.

Россия могла стать не только участником чужой финансовой системы.

Она могла создать свою.

Не только покупать технологии.

Создавать технологические платформы.

Не только хранить резерв.

Выпустить новый международный резервный инструмент.

«Диакойн» — это название не созданной системы, которая могла изменить положение России в мировой экономике.

Глава 15. Как 400 миллиардов могли превратиться в 100+ триллионов
Первоначальный капитал, мультипликатор инвестиций, сетевой эффект, международная экспансия, капитализация и реинвестирование доходов
Четыреста миллиардов долларов и сто триллионов долларов разделяет множитель 250.

На первый взгляд это кажется невозможным.

Как один доллар может превратиться в 250 долларов?

Если представить, что 400 млрд были положены на банковский счет, ответ очевиден:

никак.

Если вложить средства в обычный портфель облигаций, получить сто триллионов также невозможно.

Даже устойчивое накопление под высокую доходность требует десятилетий.

Чтобы капитал вырос с 400 млрд до 100 трлн исключительно через равномерное сложное начисление, потребовалась бы средняя годовая доходность примерно:

73,7% на протяжении 10 лет;
44,5% на протяжении 15 лет;
31,8% на протяжении 20 лет;
24,7% на протяжении 25 лет;
20,2% на протяжении 30 лет.
Такая доходность не может считаться нормальной гарантированной доходностью финансового актива.

Следовательно, оценку 100+ трлн долларов нельзя объяснять банковским процентом.

Речь должна идти о другом показателе.

Что именно означает 100+ трлн долларов
100+ трлн долларов — это не:

сумма на одном счете;
гарантированная прибыль;
стоимость добытых алмазов;
капитализация одной компании;
объем эмиссии;
прямой бухгалтерский убыток государства.
В рамках авторского сценария это совокупный потенциальный экономический эффект.

Он может включать:

накопленную добавленную стоимость;
стоимость созданных предприятий;
капитализацию финансовой платформы;
технологическую интеллектуальную собственность;
доходы от расчетов и кредитования;
рост производительности;
стоимость новых инфраструктурных активов;
доходы от международной экспансии;
реинвестированный результат;
предотвращенные потери от зависимости.
Это принципиально важное разграничение.

Нельзя одновременно сложить:

оборот платежной системы;
капитализацию компаний;
стоимость всех выпущенных денег;
ВВП созданных отраслей;
стоимость резервов
и назвать сумму богатством.

Это привело бы к многократному счету одних и тех же результатов.

Поэтому оценка 100+ трлн требует отдельной методики.

Правильная формула
Совокупную стоимость проекта следует оценивать как:

дисконтированную стоимость дополнительной добавленной стоимости, финансовых доходов, технологической ренты и сохраненных ресурсов плюс остаточная стоимость созданных систем — за вычетом инвестиций, операционных расходов, неудачных проектов и пересечений между эффектами.

Условно:

Совокупный эффект =

прямая добавленная стоимость
косвенная добавленная стоимость
финансовая и платформенная рента
технологическая рента
предотвращенные потери
остаточная стоимость активов
; первоначальные инвестиции
; последующие расходы
; стоимость неудач
; двойной счет.
Только такая модель позволяет обсуждать 100+ трлн серьезно.

Первый механизм: инвестиционный рычаг
Государственные 400 млрд долларов не обязаны были оставаться единственным источником капитала.

Они могли выполнять функцию якоря.

Например:

государство финансирует базовую инфраструктуру;
предоставляет гарантии;
принимает первоначальный технологический риск;
создает резервную основу;
формирует правила.
После этого в проект входят:

частные инвесторы;
банки;
пенсионные фонды;
иностранные государства;
международные компании;
будущие пользователи платформы.
Если на каждый государственный доллар привлекается еще:

один частный доллар;
два доллара;
три доллара,
совокупный объем инвестиций достигает:

800 млрд;
1,2 трлн;
1,6 трлн долларов.
Это еще не 100 трлн.

Но это первый переход:

государственный капитал становится не конечным источником, а обеспечением многократно большего инвестиционного потока.

Второй механизм: капитал работает многократно
Деньги, вложенные в иностранную облигацию, предоставляются эмитенту один раз и возвращаются с ограниченным процентом.

Производительный капитал может проходить через множество циклов.

Например:

Построена электростанция.
Она продает энергию промышленным предприятиям.
Предприятия производят оборудование.
Оборудование используется для строительства новых объектов.
Новые объекты формируют экспорт.
Экспортный доход реинвестируется.
Возникают новые компании и рынки.
Одна и та же первоначальная инвестиция создает последовательность экономических результатов.

Стоимость электростанции нельзя просто умножить на ее годовую выручку.

Но за двадцать-тридцать лет она может произвести энергии и обеспечить производства на сумму, многократно превышающую первоначальный капитал.

Третий механизм: инфраструктурный мультипликатор
Инфраструктура создает результат не только внутри собственной бухгалтерии.

Дорога приносит доход оператору.

Но дополнительно она:

сокращает время доставки;
открывает месторождения;
повышает стоимость земли;
привлекает предприятия;
создает города;
увеличивает экспорт.
Энергетическая система получает тариф.

Но параллельно она:

снижает издержки;
делает возможными вычислительные центры;
обеспечивает промышленность;
повышает надежность территорий.
Поэтому совокупный результат инфраструктуры больше прямого денежного потока ее владельца.

Если 100–150 млрд долларов из первоначального капитала создают основу для новых территориальных и промышленных кластеров, вызванная ими стоимость может многократно превысить первоначальные вложения.

Четвертый механизм: создание новых отраслей
Инвестирование в существующую отрасль увеличивает ее масштаб.

Инвестирование в новую технологическую платформу создает рынок, которого раньше не существовало.

Такой рынок включает:

производителей оборудования;
поставщиков компонентов;
разработчиков программ;
сервисные компании;
образовательные программы;
патентные портфели;
международные стандарты;
конечные продукты.
Диакомпьютерная индустрия в авторской концепции должна была стать именно такой системой — не одним устройством, а новым вычислительным контуром, способным породить множество отраслей.

Даже если реализовалась бы только часть заявленного технологического потенциала, стоимость могла формироваться одновременно в:

компонентах;
энергетике;
вычислениях;
искусственном интеллекте;
медицине;
промышленной автоматизации;
космической технике.
Пятый механизм: сетевой эффект
Ценность обычного завода зависит прежде всего от объема его производства.

Ценность платежной сети зависит от числа участников.

Система, которой пользуются:

один банк;
десять банков;
сто банков;
десятки государств,
имеет разную полезность.

Каждый новый участник получает доступ ко всем уже существующим участникам.

Поэтому рост сети способен носить нелинейный характер.

Но сетевой эффект не возникает автоматически.

Он требует:

доверия;
надежности;
низких комиссий;
удобства;
политической нейтральности;
ликвидности;
понятного права.
Если «Диакойн» стал бы расчетным и резервным инструментом для группы государств, его стоимость определялась бы не только количеством вложенного капитала.

Она зависела бы от:

объема расчетов;
числа пользователей;
объема хранимых резервов;
рынка финансовых инструментов;
количества проектов, финансируемых системой.
В этом состоит один из главных возможных источников перехода от триллионного масштаба к десяткам триллионов.

Шестой механизм: резервная и эмиссионная рента
Государство, чья денежная единица используется другими участниками, получает особое преимущество.

Пользователи готовы держать:

наличность;
цифровые остатки;
облигации;
резервы
в этой единице.

Взамен эмитент предоставляет надежный актив.

Разница между стоимостью создания и обслуживания денежного инструмента и стоимостью полученных ресурсов образует эмиссионный доход.

В случае «Диакойн» эта возможность могла быть ограничена строгим резервным и проектным правилом, чтобы система не превратилась в неограниченную фиатную эмиссию.

Но даже ограниченная международная эмиссионная рента могла направляться на:

инфраструктуру;
науку;
дальнейшую капитализацию;
международные проекты.
Седьмой механизм: финансовая платформа
Если система проводит международные расчеты, она может получать:

комиссии;
доход от клиринга;
доход от управления ликвидностью;
доход от выпуска облигаций;
страховые платежи;
плату за проектную экспертизу;
доход от кредитования.
Даже небольшая доля от огромного международного оборота способна формировать значительный постоянный поток.

Но здесь необходимо различать:

объем операций;
доход платформы.
Если через систему прошло 10 трлн долларов, это не означает, что система стоит 10 трлн.

Ее собственным результатом является только часть:

комиссия;
процентная маржа;
капитализация инфраструктуры;
связанный сетевой эффект.
Восьмой механизм: международная экспансия
Россия могла предложить участникам не только валюту.

Она могла предложить пакет:

расчеты;
кредит;
инфраструктуру;
энергетику;
оборудование;
строительство;
технологии;
доступ к рынку.
Государство, присоединяющееся к «Диакойн», могло получать финансирование:

электростанции;
железной дороги;
порта;
промышленного кластера;
цифровой инфраструктуры.
Взамен расчеты и возврат капитала осуществлялись бы через систему.

Так возникала бы саморасширяющаяся модель:

новый участник ; новый проект ; новый оборот ; новые доходы ; следующий участник.

Это не гарантированный процесс.

Он зависел бы от качества проектов и политического доверия.

Но именно международный масштаб необходим для достижения эффекта свыше 100 трлн долларов.

В пределах одной российской экономики такой результат за короткий период значительно менее реалистичен.

Девятый механизм: реинвестирование
Самая важная ошибка при оценке альтернативной истории — считать, что первоначальные 400 млрд работают только один раз.

Предположим, первая волна проектов начинает приносить доход.

Этот доход может быть:

потреблен;
выведен;
размещен в иностранных активах;
реинвестирован.
В системе развития он направляется в новые проекты.

Первая электростанция финансирует вторую.

Первая платежная сеть финансирует расширение.

Первая технологическая компания создает фонд новых разработок.

Первая международная прибыль привлекает новых инвесторов.

Так возникает сложный процент, но не только финансовый.

Это сложный процент технологий, инфраструктуры, знаний и доверия.

Десятый механизм: капитализация
Стоимость крупной системы определяется не только накопленной прибылью.

Она включает ожидание будущих доходов.

Компания, которая:

контролирует платформу;
обладает патентами;
имеет миллионы пользователей;
занимает растущий рынок,
может стоить многократно больше своего физического имущества.

«Диакойн» мог включать десятки и сотни компаний:

платежных;
банковских;
энергетических;
промышленных;
вычислительных;
космических.
Их совокупная капитализация могла стать отдельной частью национального богатства.

Но капитализацию также нельзя бездумно складывать с будущими денежными потоками, на которых она основана.

В методике 100+ трлн необходимо либо учитывать капитализацию как остаточную стоимость в конце расчетного периода, либо считать будущие потоки.

Одновременное полное включение обоих показателей создаст двойной счет.

Возможная сценарная структура 100+ трлн долларов
Для доказательной модели следует рассматривать несколько сценариев.

Консервативный сценарий
Проект остается преимущественно российским и частично евразийским.

Создаются:

инфраструктура;
энергетика;
ряд промышленных кластеров;
платежная система;
несколько технологических отраслей.
Совокупный долгосрочный эффект может измеряться единицами или первыми десятками триллионов долларов.

Стратегический сценарий
Система получает значительное международное распространение.

В ней участвуют:

ряд государств;
крупные банки;
сырьевые компании;
инфраструктурные фонды.
Возникают:

международные расчеты;
инвестиционные инструменты;
глобальные промышленные цепочки;
устойчивая технологическая рента.
Эффект может перейти в диапазон десятков триллионов долларов.

Трансформационный авторский сценарий
«Диакойн» становится:

крупным мировым резервным инструментом;
глобальной платежной сетью;
механизмом международного проектного финансирования;
основой новых энергетических и вычислительных отраслей;
земно-космической инвестиционной системой.
Только при таком масштабе совокупный потенциальный эффект может превысить 100 трлн долларов.

Именно поэтому величина 100+ трлн является не базовым гарантированным прогнозом, а верхним системным сценарием.

Пример декомпозиции авторского сценария
Для первоначального понимания можно представить следующую структуру — исключительно как гипотезу, требующую расчетной проверки.

За период 20–30 лет:

прямая накопленная добавленная стоимость основных индустрий — 20–30 трлн долларов;
косвенный эффект инфраструктуры и смежных производств — 20–35 трлн;
финансовая, расчетная и резервная рента — 10–20 трлн;
технологическая и интеллектуальная рента — 10–20 трлн;
остаточная стоимость созданных платформ, компаний и инфраструктуры — 25–45 трлн;
предотвращенные потери от технологической и финансовой зависимости — 5–15 трлн.
Суммировать верхние границы механически нельзя: между категориями возможны пересечения.

После исключения двойного счета трансформационный сценарий может давать диапазон около 100–150 трлн долларов совокупного потенциального эффекта.

Это и есть смысл оценки «100+ трлн».

Что необходимо было для реализации сценария
Одних денег недостаточно.

Чтобы 400 млрд не превратились в 400 млрд потерь, требовались:

1. Независимая экспертиза
Каждый проект должен проходить:

научную;
техническую;
финансовую;
рыночную;
правовую проверку.
2. Поэтапное финансирование
Следующий транш выделяется только после достижения проверяемого результата.

3. Персональная ответственность
У каждого решения должны быть:

автор;
срок;
показатели;
последствия.
4. Международный аудит
Резервная и эмиссионная система должна быть проверяема внешними участниками.

5. Защита от политического использования
Нельзя превращать «Диакойн» в источник покрытия текущего дефицита.

6. Конкуренция проектов
Не все авторские идеи должны финансироваться.

Система должна отбирать лучшие решения из множества предложений.

7. Привлечение мировых талантов
Невозможно создать глобальную технологическую систему только административным назначением российских исполнителей.

8. Правовая защищенность
Инвесторы, изобретатели и международные участники должны доверять:

собственности;
договорам;
арбитражу;
правилам эмиссии.
Что могло пойти не так
Серьезный контрфактический анализ обязан учитывать риск провала.

Проект мог столкнуться с:

недостаточной извлекаемостью алмазного ресурса;
ошибочной стоимостной оценкой;
технологическими неудачами;
коррупцией;
международным недоверием;
санкциями;
плохим управлением;
конфликтом между государственными органами;
попыткой неограниченной эмиссии;
утечкой капитала.
Поэтому нельзя утверждать, что вложение 400 млрд автоматически принесло бы 100 трлн.

Правильная формула звучит иначе:

Своевременное инвестирование 400 млрд долларов создавало историческую возможность построить систему, чей совокупный потенциальный эффект в трансформационном авторском сценарии мог превысить 100 трлн долларов.

Это сильное утверждение.

Но оно остается сценарным.

Его сила должна основываться не на громкости числа, а на прозрачности модели.

Почему даже частичный успех изменил бы историю
Допустим, проект достиг бы только десятой части заявленного эффекта.

Это все равно около 10 трлн долларов.

Даже сотая часть — 1 трлн долларов.

Если бы вместо внешнего портфеля Россия получила:

собственную платежную систему;
новую энергетику;
несколько технологических отраслей;
новые города;
сеть международных проектов,
это уже означало бы другой уровень национальной устойчивости.

Следовательно, вопрос не сводится к спору:

точно ли получилось бы 100 трлн?

Не менее важный вопрос:

почему государство практически не попыталось создать систему, даже частичный успех которой мог принести триллионы?

Цена отказа
Упущенная возможность отличается от прямой кражи.

Украденная сумма существовала и сменила владельца.

Упущенная стоимость не была создана.

Поэтому ее невозможно показать на одном банковском счете.

Но она проявляется в отсутствии:

предприятий;
технологий;
доходов;
рынков;
городов;
международного влияния.
Именно поэтому стоимость отказа может быть больше первоначального капитала в сотни раз.

Были потеряны не только 400 млрд долларов возможных инвестиций.

Была потеряна доходность всех последующих циклов.

Не построен первый объект.
Значит, он не принес доход.
Доход не был реинвестирован.
Не появился второй объект.
Не возникла новая отрасль.
Не сформировалась сеть.
Не началась международная экспансия.

История потери расширяется с каждым годом.

Итог главы
Четыреста миллиардов долларов не могли превратиться в 100+ трлн через обычный банковский процент.

Они могли создать такой эффект только через соединение:

инвестиционного рычага;
инфраструктурного мультипликатора;
новых отраслей;
сетевого эффекта;
резервной и финансовой ренты;
международной экспансии;
капитализации;
многократного реинвестирования.
100+ трлн долларов — это не стоимость мешка алмазов и не сумма на счете. Это потенциальная стоимость не созданной производительной, финансовой и технологической системы.

Оценка требует проверки.

Она требует:

сценариев;
сроков;
коэффициентов;
дисконтирования;
вероятностей;
устранения двойного счета.
Но отсутствие окончательной модели не отменяет главного факта.

Россия располагала капиталом, достаточным для попытки создать систему мирового масштаба.

Вместо этого значительная часть капитала была превращена в низкодоходные требования к внешней финансовой системе.

Россия потеряла не 400 млрд долларов. Она потеряла возможность запустить механизм, способный многократно создавать капитал, технологии и международную власть.

Именно поэтому цена решения измеряется не объемом первоначального вложения.

Она измеряется стоимостью будущего, которое не наступило.

********

Глава 16. Цена не созданного будущего
Почему реальный ущерб определяется не только заблокированными активами и недополученными процентами, но прежде всего стоимостью не созданной экономики
Когда исчезают деньги со счета, ущерб понятен.

Была сумма.

Суммы не стало.

Можно установить владельца, дату операции и размер потери.

Гораздо сложнее увидеть ущерб, когда деньги формально не исчезли, но не были превращены в:

электростанцию;
завод;
лабораторию;
вычислительную систему;
транспортную магистраль;
новую валюту;
международную финансовую платформу.
Такой ущерб не отражается одной строкой в бухгалтерском балансе.

Не созданный завод невозможно сфотографировать.

Не появившуюся технологию нельзя поставить на учет.

Не возникший город не платит налоги.

Не занятый рынок не формирует статистику экспорта.

Не созданный «Диакойн» не имеет капитализации.

Но отсутствие записи не означает отсутствия потери.

Главный ущерб состоит не только в потерянных деньгах, а в не созданной экономической и цивилизационной реальности.

Первый уровень: заблокированные активы
Самая очевидная часть ущерба — средства, которыми Россия не может свободно распоряжаться.

Это прямое ограничение имущественного контроля.

Актив может продолжать существовать юридически и бухгалтерски, но его владелец лишен возможности:

продать его;
перевести;
использовать для расчетов;
направить на валютную интервенцию;
вложить в другой актив;
вернуть в свою юрисдикцию.
Этот ущерб сравнительно легко установить.

Необходимо определить:

номинальную стоимость;
рыночную стоимость;
срок блокировки;
недоступные доходы;
юридические расходы;
вероятность возврата.
Но даже полный возврат основной суммы в будущем не устранит уже возникший ущерб.

Деньги, недоступные десять лет, не равны деньгам, доступным сегодня.

Второй уровень: недополученный финансовый доход
Заблокированный или низкодоходный капитал имеет цену времени.

Необходимо учитывать:

проценты, которые могли быть получены;
доход от альтернативного финансового вложения;
инфляционное обесценение;
валютную переоценку;
стоимость вынужденного привлечения других ресурсов;
упущенную возможность изменить структуру портфеля.
Это уже более широкая величина.

Но она все еще остается внутри финансовой логики.

Она отвечает на вопрос:

Сколько денег могло бы стать из имеющихся денег при другом финансовом размещении?

Однако главный вопрос нашего исследования значительно шире:

Что могло быть создано на эти деньги?

Третий уровень: стоимость дорогого финансирования
Если государство размещает капитал во внешних активах под низкую доходность, а его предприятия одновременно привлекают деньги по высокой ставке, возникает системный финансовый разрыв.

Национальный сектор фактически:

дешево предоставляет капитал внешнему миру;
дорого получает капитал внутри собственной страны.
Разницу оплачивают:

предприятия;
потребители;
бюджет;
будущие поколения.
Высокая ставка включается:

в стоимость оборудования;
в цену жилья;
в транспортный тариф;
в себестоимость продукции;
в бюджет инфраструктурного проекта.
Банк России сам объясняет, что повышение ключевой ставки ведет к росту кредитных ставок, уменьшению заимствований и снижению склонности бизнеса к инвестициям. Следовательно, сокращение инвестиционной активности является не случайностью, а частью официально признаваемого трансмиссионного механизма денежно-кредитной политики.

Этот ущерб распределен по всей экономике.

У него нет одного потерпевшего.

Но миллионы решений становятся менее выгодными:

завод не расширяется;
предприниматель отказывается от оборудования;
инфраструктурный проект переносится;
научная разработка не доходит до производства.
Четвертый уровень: не созданные производственные мощности
Предприятие — это не только его текущая прибыль.

Оно создает:

продукцию;
рабочие места;
налоги;
экспорт;
компетенции;
спрос на поставщиков;
инженерные школы;
последующие инвестиции.
Поэтому ущерб от не построенного завода нельзя оценивать только его первоначальной стоимостью.

Необходимо учитывать всю цепочку:

предприятие ; выпуск продукции ; доход работников ; налоги ; заказы поставщикам ; экспорт ; реинвестирование.

Если не создан головной завод, не появляются и его поставщики.

Не возникает спрос на оборудование.

Не формируются учебные программы.

Не создаются инженерные коллективы.

Не накапливается опыт.

Отсутствие одного проекта распространяется на всю систему.

Пятый уровень: технологическое отставание
Технология имеет особенность: ее стоимость зависит от времени.

Можно создать хороший продукт слишком поздно.

К моменту его появления иностранный конкурент уже может:

занять мировой рынок;
накопить данные;
снизить себестоимость;
получить патенты;
сформировать стандарт;
создать сеть поставщиков;
привязать к себе пользователей.
Поэтому пятилетняя задержка не всегда означает потерю только пяти лет дохода.

Она может означать потерю всей отрасли.

Россия не просто недополучает выручку.

Она вынуждена:

покупать чужие технологии;
платить лицензионную ренту;
зависеть от чужих компонентов;
приспосабливаться к иностранным стандартам;
нести риск прекращения поставок.
Технологическая зависимость сама становится ежегодным платежом за ранее не сделанные инвестиции.

Шестой уровень: потеря сетевого эффекта
Для завода значение имеет объем производства.

Для платежной, информационной или резервной системы решающее значение имеет число участников.

Чем больше пользователей входит в сеть, тем полезнее она становится для каждого из них.

Ранняя система получает преимущество:

первой привлекает банки;
первой устанавливает стандарт;
первой накапливает доверие;
первой создает ликвидность;
первой формирует рынок дополнительных услуг.
Если «Диакойн» был бы запущен своевременно, первые годы могли не приносить крупной прибыли.

Но они создавали бы:

привычку использования;
юридическую практику;
международные соглашения;
платежную историю;
круг партнеров;
технологическую базу.
Потеря времени в сетевом проекте особенно опасна.

Деньги можно найти позднее.

Утраченное положение первого участника вернуть значительно труднее.

Седьмой уровень: не возникшая международная рента
Страна, контролирующая глобальную финансовую инфраструктуру, получает доход не только от собственного производства.

Она получает плату за обслуживание чужой экономической активности.

Такой доход может возникать от:

международных расчетов;
клиринга;
хранения резервов;
выпуска облигаций;
кредитования;
страхования;
управления ликвидностью;
финансовой информации;
разрешения споров;
установления технических стандартов.
Это качественно иной тип экономики.

Россия могла бы получать доход не только тогда, когда продает нефть, газ, металл или зерно.

Она могла бы получать доход всякий раз, когда другие государства и компании совершают операции внутри созданной ею системы.

Именно эта возможность была заложена в проекте «Диакойн».

Восьмой уровень: не созданный человеческий капитал
Человек становится специалистом не только благодаря образованию.

Ему необходима среда, в которой знания востребованы.

Если в стране нет крупных технологических программ, инженер:

уезжает;
меняет профессию;
работает значительно ниже квалификации;
обслуживает импортную технологию вместо создания собственной.
Если нет долгосрочного финансирования науки, исследователь выбирает темы, которые можно завершить в пределах краткого гранта.

Если нет новых городов и индустрий, университет готовит специалистов для экономики прошлого.

Поэтому отказ от проекта означает потерю не только будущих активов.

Он изменяет судьбы миллионов людей.

Не родившийся профессиональный коллектив невозможно восстановить мгновенно даже при появлении денег.

Девятый уровень: утраченный суверенитет
Финансовый и технологический суверенитет имеет экономическую стоимость.

Зависимое государство вынуждено:

хранить резервы в чужой инфраструктуре;
использовать чужие платежные системы;
покупать чужие компоненты;
принимать чужие стандарты;
учитывать возможность прекращения поставок;
нести расходы на экстренное замещение.
Собственная система могла быть дороже при создании.

Но она снижала бы будущие риски:

блокировки;
санкций;
технологического шантажа;
прекращения расчетов;
остановки критических производств.
Предотвращенные потери являются реальным экономическим эффектом, хотя их особенно трудно измерить.

Бухгалтерия видит имущество, но не видит альтернативную историю
Финансовый баланс отвечает на вопрос:

Что существует сейчас?

Контрфактический анализ отвечает:

Что могло бы существовать при ином решении?

Это не фантазия, если сравнение построено профессионально.

Любое инвестиционное решение основано на альтернативе.

Когда компания покупает оборудование, она сравнивает:

купить сейчас;
купить позже;
арендовать;
ничего не делать.
Когда государство размещает 400 млрд долларов, оно также делает выбор.

Оно может:

купить иностранные бумаги;
увеличить физический резерв;
профинансировать импорт оборудования;
создать банк развития;
построить инфраструктуру;
начать «Диакойн».
Отказ от каждого варианта имеет цену.

Если альтернативная стоимость вообще не рассчитывается, система всегда будет считать пассивное размещение нейтральным.

Но пассивного решения не существует.

Не инвестировать — тоже решение.

Как должна рассчитываться цена не созданного будущего
Оценка должна состоять из нескольких сценариев.

Базовый сценарий
Что произошло фактически:

какой капитал был накоплен;
как он размещался;
какую доходность принес;
какая часть оказалась недоступной;
как развивалась российская экономика.
Альтернативный сценарий
Что могло произойти при финансировании «Диакойн»:

когда начинались инвестиции;
какими траншами;
какие отрасли создавались первыми;
когда возникали первые доходы;
сколько частного капитала привлекалось;
как расширялась международная сеть.
Сценарий частичной неудачи
Необходимо предположить, что:

часть технологий не сработала;
часть проектов превысила смету;
международное распространение оказалось ограниченным;
часть капитала была потеряна.
Только учет неудачи делает модель серьезной.

Сценарий трансформационного успеха
Он предполагает, что:

резервная система получает международное признание;
платежная сеть достигает критического масштаба;
новые отрасли выходят на мировые рынки;
доходы постоянно реинвестируются;
Россия получает финансовую и технологическую ренту.
Именно этот сценарий способен дать совокупный эффект свыше 100 трлн долларов.

Вероятность должна быть частью оценки
Нельзя считать верхний сценарий гарантированным.

Если возможные результаты выглядят так:

провал — 10%;
ограниченный результат — 30%;
крупный национальный успех — 40%;
глобальный трансформационный успех — 20%,
необходимо умножить стоимость каждого результата на вероятность.

Так рассчитывается ожидаемый эффект.

Даже если вероятность результата в 100 трлн долларов составляла бы только 20%, его вероятностный вклад равнялся бы 20 трлн долларов до учета других сценариев и дисконтирования.

Это не доказывает конкретную цифру.

Но показывает, почему проект нельзя было отклонять только потому, что успех не гарантирован.

Гарантированного развития не существует.

Нельзя допускать двойного счета
Самая большая методологическая опасность — сложить несколько форм одной стоимости.

Например, нельзя полностью суммировать:

выручку компаний;
их прибыль;
капитализацию;
стоимость всей произведенной продукции;
ВВП отрасли.
Капитализация уже отражает ожидания будущих прибылей.

Выручка включает расходы поставщиков.

ВВП включает добавленную стоимость, а не весь оборот.

Поэтому итоговая модель должна разделять:

потоки дохода;
созданную добавленную стоимость;
остаточную стоимость активов;
предотвращенные потери.
Все пересечения необходимо исключать.

Необходима ставка дисконтирования
Сто долларов через двадцать лет стоят меньше ста долларов сегодня.

Поэтому будущие результаты необходимо приводить к единому моменту времени.

Но выбор ставки дисконтирования не является нейтральным.

Высокая ставка почти обнуляет ценность:

инфраструктуры;
науки;
космических проектов;
городов;
технологий с длинным сроком создания.
Если государство оценивает цивилизационный проект по ставке обычного коммерческого кредита, оно заранее признает почти любое далекое будущее невыгодным.

Поэтому необходимо использовать несколько ставок:

финансовую;
социальную;
стратегическую.
Проект может иметь умеренную коммерческую доходность и одновременно колоссальную национальную ценность.

Кто несет ответственность за альтернативную стоимость
Банк России не принимал единоличного решения о создании или не создании всей российской экономики.

Для проекта «Диакойн» требовались:

политическое решение;
законодательство;
Правительство;
Министерство финансов;
институты развития;
промышленность;
научное сообщество.
Но Банк России находился в центре системы, которая:

управляла значительной частью финансового капитала;
определяла стоимость денег;
формировала критерии финансового риска;
влияла на доступность инвестиций.
Банк России официально обладает исключительными денежными полномочиями и функциями государственной власти, хотя организационно не определяется как обычный орган государственной власти.

Поэтому его ответственность должна быть сформулирована точно:

Банк России несет прямую, центральную, но не единственную институциональную ответственность за финансовые условия, при которых национальный капитал не был превращен в полноценный механизм долгосрочного развития.

Что означает оценка 100+ трлн долларов
Она не означает, что Банк России потерял со счета 100 трлн долларов.

Она не означает, что эта сумма была гарантирована.

Она не означает, что каждый доллар резервов обязательно дал бы 250 долларов прибыли.

Она означает следующее:

в рамках авторского трансформационного сценария своевременное инвестирование более 400 млрд долларов в «Диакойн» и связанные сверхиндустрии могло создать совокупный финансовый, производственный, технологический, инфраструктурный и цивилизационный эффект свыше 100 трлн долларов США.

Эта оценка должна быть подтверждена отдельной моделью.

Но даже ее радикальное сокращение не спасает прежнюю политику от вопроса об ответственности.

Если реализовалась бы одна десятая — это 10 трлн долларов.

Одна сотая — 1 трлн.

Даже такой результат многократно превышал бы доходность низкодоходного внешнего размещения.

Итог главы
Россия не просто разместила средства в низкодоходных иностранных активах.

Она отказалась от финансирования проектов, способных многократно увеличить национальное богатство, сформировать новые отрасли и изменить положение страны в мировой экономике.

Поэтому реальная цена такой политики определяется не номинальной доходностью резервов, а стоимостью не созданного будущего.

Не созданная экономика — это тоже потеря.

Не возникшая технология — это тоже потеря.

Не занятый рынок — это тоже потеря.

Не появившаяся мировая валюта — это тоже потеря.

Не построенная цивилизационная система — это тоже потеря.

Прямой ущерб измеряется тем, что было и исчезло.

Исторический ущерб измеряется тем, что могло быть — и не было создано.

Глава 17. Ошибка, некомпетентность или система
Можно ли объяснить десятилетия одной случайной ошибкой и в какой момент повторяющаяся политика становится осознанным институциональным выбором
Ошибиться может любой человек.

Ошибиться может и центральный банк.

Экономика не является механизмом с заранее известным результатом.

Решения принимаются при:

неполной информации;
неопределенности;
внешних шоках;
противоречивых прогнозах;
ограниченном времени.
Сам по себе неверный прогноз не является преступлением.

Само по себе неудачное решение не доказывает некомпетентность.

Но нельзя бесконечно называть ошибкой политику, которая:

продолжается десятилетиями;
воспроизводит один и тот же результат;
сохраняется после предупреждений;
не пересматривается после ущерба;
защищена от персональной ответственности.
Однократное неверное решение может быть ошибкой. Повторяющаяся политика после многократных предупреждений становится институциональным выбором.

Уровень первый: добросовестная ошибка
Добросовестная ошибка возникает, когда:

информация была объективно недостаточной;
риск был чрезвычайно маловероятным;
применялись разумные методы;
существовала профессиональная дискуссия;
решение соответствовало лучшим доступным знаниям.
После ошибки институт:

открыто признает ее;
публикует причины;
пересматривает модель;
меняет процедуры;
предотвращает повторение.
Ошибка отличается от системы способностью к исправлению.

Уровень второй: профессиональная некомпетентность
Некомпетентность возникает, когда решение принято без достаточного качества:

не рассмотрены очевидные риски;
применена неподходящая модель;
проигнорированы доступные данные;
не проведен стресс-тест;
недооценены последствия;
специалисты не обладали необходимой квалификацией.
Некомпетентность не обязательно предполагает умысел.

Человек может искренне считать свое решение правильным.

Но если он занимает должность, предполагающую управление национальными ресурсами, искренность не освобождает от профессиональной ответственности.

Чем больше полномочия, тем выше стандарт компетентности.

Уровень третий: институциональная слепота
Иногда проблема находится не в отдельных людях, а в устройстве организации.

Институт видит только то, что обязан измерять.

Если его цель — инфляция, он постоянно измеряет:

цены;
ожидания;
спрос;
кредитную активность.
Но может значительно слабее измерять:

не созданные отрасли;
технологическое отставание;
закрытые инвестиционные проекты;
альтернативную стоимость резервов;
потерю сетевого преимущества.
Банк России открыто указывает, что повышение ставки должно вести к уменьшению кредитования, расходов и инвестиций. Но в его основном целеполагании ценовая стабильность остается приоритетом, а экономический рост рассматривается преимущественно как результат созданных стабильных условий.

Следовательно, даже профессионально грамотный институт может систематически воспроизводить антиинвестиционный результат, если его мандат:

узок;
асимметричен;
не включает ответственность за альтернативную стоимость.
Уровень четвертый: институциональный интерес
Любая организация заинтересована в сохранении собственной модели.

Признать ошибку означает признать:

несостоятельность прежних прогнозов;
ошибочность решений руководства;
необходимость кадровых изменений;
необходимость изменить мандат;
необходимость поделиться полномочиями.
Поэтому институт может защищать прежнюю политику даже после появления неблагоприятных результатов.

Возникает язык самооправдания:

внешние обстоятельства;
временные трудности;
структурные ограничения;
слишком короткий период наблюдения;
невозможность достоверного контрфактического анализа.
Каждое отдельное объяснение может быть разумным.

Но их постоянное использование превращает анализ в защитный механизм.

Уровень пятый: осознанный институциональный выбор
Осознанность не обязательно означает тайный злой умысел.

В политико-экономическом смысле политика становится осознанной, когда выполняются несколько условий.

Риск известен
Институт знает, что его решения:

удорожают кредит;
сокращают инвестиции;
делают длинные проекты менее выгодными;
создают зависимость от внешней инфраструктуры.
Последствия повторяются
Проекты откладываются.

Кредит остается дорогим.

Капитал направляется во внешние активы.

Технологическое отставание сохраняется.

Альтернативы существуют
Обсуждаются:

целевое рефинансирование;
банки развития;
проектные облигации;
разделение кредитных контуров;
материальные резервы;
независимые платежные системы.
Политика не меняется по существу
После предупреждений происходят косметические корректировки, но основная архитектура сохраняется.

Ответственность не наступает
Персональные голоса не раскрываются.

Стратегический провал не ведет к автоматическому расследованию.

Тогда результат уже трудно объяснять одной случайностью.

Главный критерий — реакция на предупреждение
До появления угрозы человек может сказать:

Я не мог знать.

После первого предупреждения он может сказать:

Я недооценил масштаб.

После второго:

Я исправляю систему.

Но если после повторяющихся предупреждений прежняя зависимость сохраняется, аргумент о незнании утрачивает убедительность.

Политика после предупреждения имеет другое качество.

Она означает принятие риска.

Не обязательно преступное.

Но сознательное в институциональном смысле.

Что было известно о дорогих деньгах
Банк России не скрывает механизм действия ставки.

Официальное объяснение прямо говорит:

при повышении ставки бизнес берет меньше кредитов и меньше инвестирует.

Следовательно, сокращение инвестиций не может считаться совершенно неожиданным побочным эффектом.

Можно считать его необходимой ценой борьбы с инфляцией.

Можно спорить о размере этой цены.

Но невозможно утверждать, что причинная связь вообще неизвестна.

Если такая политика проводится продолжительно, государство обязано:

измерять инвестиционный ущерб;
рассчитывать альтернативы;
создавать отдельный контур длинного производительного кредита;
публично объяснять баланс результатов.
Отсутствие такого контура является уже не одной ошибкой ставки.

Это свойство системы.

Что было известно о внешнем риске
После первых финансовых ограничений зависимость от иностранной инфраструктуры перестала быть чисто теоретической.

Даже если невозможно было предсказать конкретную форму блокировки, было возможно задать профессиональный вопрос:

Что произойдет, если группа государств одновременно ограничит операции с российскими активами?

Если этот вопрос не был поставлен, это некомпетентность.

Если был поставлен, но вероятность была признана ничтожной, это ошибка оценки.

Если риск был признан серьезным, но структура не изменилась, это осознанное принятие риска.

Для выбора между этими версиями необходимы документы.

Какие доказательства нужны
Чтобы установить характер решения, необходимо изучить:

внутренние аналитические записки;
стресс-тесты;
сценарии санкционной блокировки;
предложения об изменении структуры активов;
протоколы заседаний;
персональные голоса;
переписку с Правительством;
оценки альтернативных проектов;
предупреждения специалистов.
Без документов нельзя честно утверждать, что конкретное лицо желало причинить ущерб.

Но без документов нельзя и автоматически признавать все решения добросовестными.

Отсутствие прозрачности не должно толковаться исключительно в пользу закрытого института.

Ошибка или конфликт целей
Возможно, Банк России действовал последовательно в рамках своего мандата.

Если главная цель — ценовая стабильность, а развитие считается задачей других органов, регулятор может:

повышать ставку;
охлаждать кредит;
предпочитать ликвидные резервные активы;
избегать проектного риска.
Внутри узкой логики это может быть профессионально последовательным.

Но с точки зрения государства в целом результат может оказаться разрушительным.

Тогда проблема заключается не в том, что центральный банк плохо исполнял свой мандат.

Проблема в том, что мандат был сформулирован так, что его успешное исполнение могло сопровождаться:

инвестиционной стагнацией;
дорогим капиталом;
технологической зависимостью;
отсутствием мегапроектов.
Это уже ответственность не только Банка России, но и законодателя, Правительства и всей политической системы.

Система или отдельные руководители
Нельзя объяснить десятилетия исключительно личностью одного председателя или одного состава Совета директоров.

Руководители менялись.

Экономические условия менялись.

Но основные принципы сохранялись:

приоритет ценовой стабильности;
ставка как главный инструмент;
высокая осторожность к внутреннему проектному риску;
отсутствие равноправной обязанности финансировать развитие;
ограниченное раскрытие персональных голосов.
Это указывает на системный характер.

Люди имеют значение.

Но они действуют внутри архитектуры, которая:

определяет допустимое;
формирует профессиональную культуру;
поощряет одни решения;
блокирует другие.
Может ли это называться саботажем
В политико-экономическом языке саботажем можно назвать систему, которая устойчиво блокирует реализацию национальных возможностей, несмотря на наличие:

ресурсов;
капитала;
технологий;
предложений;
исторического времени.
В этом смысле автор вправе дать проводившейся политике жесткую квалификацию:

системный экономический саботаж национального развития.

Но юридическое понятие преступления требует другого уровня доказательств.

Необходимо установить:

конкретное деяние;
нарушение нормы;
полномочия лица;
форму вины;
причинную связь;
личную или иную заинтересованность, если она входит в состав;
доказанный размер ущерба.
Политико-экономическая квалификация не равна судебному приговору.

Разграничение не ослабляет обвинение.

Оно защищает его от справедливой критики.

Когда возникает вопрос об умысле
Вопрос об умысле становится обоснованным, если документы покажут, что должностные лица:

понимали высокий риск;
получали неоднократные предупреждения;
располагали реальными альтернативами;
сознательно отвергали их;
скрывали последствия;
искажали информацию;
преследовали интерес, противоречащий интересам государства.
Пока это не установлено, нельзя объявлять конкретного человека преступником.

Но уже сейчас можно исследовать:

институциональную осведомленность;
продолжительность политики;
повторяемость результата;
отсутствие исправления;
защиту от ответственности.
Возможно ли объяснить все осторожностью
Сторонник прежней модели скажет:

резервы должны быть ликвидными;
центральный банк не должен финансировать рискованные проекты;
низкая инфляция необходима для роста;
прямое проектное кредитование создает конфликт интересов;
«Диакойн» мог провалиться.
Все эти аргументы заслуживают рассмотрения.

Но осторожность тоже имеет цену.

Чрезмерная осторожность может стать наиболее рискованной стратегией.

Отказываясь от технологического риска, страна получает риск:

отставания;
санкционной зависимости;
деградации промышленности;
потери рынков;
эмиграции специалистов.
Отказываясь от риска создать новую валюту, она сохраняет зависимость от чужой валютной системы.

Отказываясь от риска инвестиций, она принимает риск отсутствия развития.

Не рисковать — не означает избежать риска. Это означает выбрать другой риск, часто менее заметный и более разрушительный.

Кто отвечает за систему
Ответственность должна распределяться.

Банк России
За:

денежно-кредитные условия;
влияние ставки на инвестиции;
управление своими резервными активами;
профессиональную оценку финансовых рисков.
Правительство и Министерство финансов
За:

бюджетную модель;
институты развития;
преобразование экспортного дохода;
отсутствие достаточного государственного инвестиционного контура.
Законодатель
За:

цели Банка России;
систему отчетности;
порядок назначения;
слабую связь между результатом и ответственностью.
Высшее политическое руководство
За:

общий стратегический выбор;
координацию институтов;
отсутствие решения о запуске «Диакойн»;
сохранение модели после предупреждений.
Банк России несет центральную ответственность в финансовой части.

Но превращать его в единственного автора всей системы было бы неточно.

Итог главы
Историю нельзя объяснить одной случайной ошибкой.

Слишком долго сохранялась одна и та же архитектура.

Слишком последовательно внешний финансовый актив предпочитался внутреннему проектному риску.

Слишком предсказуемо дорогие деньги ограничивали длинные инвестиции.

Слишком слабо персональная ответственность была связана с результатом.

Поэтому речь идет не только о неудачных решениях.

Речь идет о системе.

Ошибка становится системой, когда она повторяется.

Система становится осознанным выбором, когда последствия известны, альтернативы существуют, а политика сохраняется.

Юридическая виновность конкретных лиц требует расследования.

Но политико-экономический вывод уже возможен:

Россия десятилетиями поддерживала финансовую архитектуру, в которой сохранение капитала ценилось выше его производительного преобразования, а стабильность существующей модели — выше создания будущего.

Глава 18. Как работают центральные банки других стран
ФРС США, ЕЦБ, Банк Англии, центральные банки Бразилии, Индии, Китая и Вьетнама: мандаты, инструменты и ответственность
Сравнение с иностранными центральными банками необходимо начинать без мифов.

Ни один крупный центральный банк не отвечает единолично за:

промышленную политику;
строительство инфраструктуры;
технологическое развитие;
занятость;
инвестиции.
В большинстве стран существуют:

правительства;
министерства финансов;
банки развития;
государственные фонды;
экспортно-импортные банки;
специализированные агентства.
Поэтому вопрос заключается не в том, почему Банк России сам не построил завод.

Правильный вопрос:

Как в разных странах распределены цели, инструменты и ответственность между центральным банком и экономической политикой государства?

Сравнение показывает три основные модели:

расширенный денежно-кредитный мандат;
приоритет ценовой стабильности при вторичной поддержке роста;
интеграция центрального банка в государственную политику развития.
Соединенные Штаты: ФРС отвечает не только за цены
Федеральная резервная система обязана проводить денежно-кредитную политику для достижения:

максимальной занятости;
стабильных цен;
умеренных долгосрочных процентных ставок.
На практике первые две цели образуют так называемый двойной мандат.

Это не означает, что ФРС должна создавать каждое рабочее место.

Но занятость является не косвенным пожеланием, а самостоятельным элементом законного мандата.

Если политика чрезмерно подавляет рынок труда, ФРС не может ответить:

Занятость — дело Правительства.

Она обязана учитывать обе стороны мандата.

Инструменты ФРС
ФРС использует:

процентную ставку;
операции с государственными бумагами;
балансовую политику;
кредитование банков;
чрезвычайные кредитные механизмы;
валютные своп-линии.
При кризисах она способна создавать специальные программы ликвидности и кредитования.

Но кредитный риск в ряде программ разделяется с Министерством финансов, а не принимается центральным банком бесконтрольно.

Это важный принцип:

денежный институт предоставляет ликвидность, а политически значимый риск получает бюджетное или казначейское обеспечение.

Ответственность и раскрытие
ФРС дважды в год направляет Конгрессу доклад о денежно-кредитной политике, а председатель дает показания перед профильными комитетами Сената и Палаты представителей.

Протоколы регулярных заседаний FOMC публикуются примерно через три недели. Наиболее подробные стенограммы раскрываются примерно с пятилетним лагом. В официальных решениях называются голосовавшие против и указывается, какую альтернативу они предпочитали.

Это не устраняет ошибки ФРС.

Но создает персональную историческую запись:

кто поддержал решение;
кто возражал;
какую ставку предлагал;
какие аргументы обсуждались.
Европейский центральный банк: цены первичны, но экономика не исчезает
Основная цель ЕЦБ — поддержание ценовой стабильности.

В действующей стратегии используется симметричная инфляционная цель 2% в среднесрочной перспективе.

Однако договорная конструкция содержит второй уровень.

Без ущерба для ценовой стабильности Евросистема должна поддерживать общую экономическую политику Европейского союза, цели которой включают:

сбалансированный экономический рост;
конкурентоспособную социальную рыночную экономику;
полную занятость;
социальный прогресс;
экологические цели.
То есть ЕЦБ ближе к модели ценового приоритета, чем ФРС.

Но рост и занятость прямо присутствуют в правовой конструкции Европейского союза.

Инструменты ЕЦБ
ЕЦБ использует:

ключевые процентные ставки;
операции рефинансирования;
долгосрочное и целевое рефинансирование банков;
покупки активов;
обеспечение;
специальные кризисные инструменты.
Целевые долгосрочные операции рефинансирования показали, что центральный банк может предоставлять банкам многолетнюю ликвидность и связывать условия с кредитованием реальной экономики.

Это не прямое финансирование заводов.

Но это создание более длинного денежного плеча для банковской системы.

Ответственность ЕЦБ
ЕЦБ прежде всего подотчетен Европейскому парламенту и регулярно взаимодействует также с Советом ЕС.

После заседаний проводятся пресс-конференции, а отчеты о дискуссиях по денежно-кредитной политике обычно публикуются примерно через четыре недели. Они описывают экономические условия, варианты политики и ход обсуждения, хотя не дают полной поименной картины голосования, подобной американской.

ЕЦБ не является образцом абсолютной прозрачности.

Но его действия встроены в:

парламентский диалог;
договорное ограничение мандата;
публикацию аргументов;
судебный контроль Европейского союза.
Великобритания: ценовая стабильность плюс рост и занятость
Банк Англии обязан поддерживать ценовую стабильность и, не нанося ущерба этой основной цели, поддерживать экономическую политику Правительства, включая цели роста и занятости.

Инфляционную цель определяет Правительство.

Комитет по денежно-кредитной политике получает операционную независимость в выборе ставки и других инструментов для ее достижения.

Это разделяет:

политическую постановку цели;
профессиональное исполнение.
Персональное голосование
Банк Англии публикует итоги голосований Комитета по денежно-кредитной политике.

Общество видит:

сколько членов поддержали решение;
сколько выступили за другую ставку;
позиции отдельных членов в материалах заседаний.
Публикуется и историческая база голосований. Более подробные стенограммы и сопутствующие материалы раскрываются с длительным, примерно восьмилетним лагом.

На заседаниях присутствует представитель Казначейства.

Он не голосует, но обеспечивает информационную связь между денежно-кредитной и бюджетной политикой.

Это важная конструкция.

Независимость не означает изоляцию.

Бразилия: цены первичны, но занятость записана в законе
Дополнительный закон № 179 закрепил автономию Центрального банка Бразилии.

Основной целью остается ценовая стабильность.

Одновременно, без ущерба для основной цели, Банк Бразилии должен:

способствовать стабильности и эффективности финансовой системы;
сглаживать колебания экономической активности;
содействовать полной занятости.
Это принципиальное отличие от модели, где рост и занятость существуют только как желательное последствие низкой инфляции.

В Бразилии они прямо названы дополнительными целями центрального банка.

Реформа также установила фиксированные, не полностью совпадающие с президентским политическим циклом сроки полномочий руководства и специальные правила назначения и освобождения.

Бразильская модель не гарантирует дешевого кредита или быстрого роста.

Но она показывает, что автономия центрального банка совместима с закрепленной обязанностью учитывать:

экономическую активность;
занятость;
финансовую эффективность.
Индия: инфляционная цель определяется совместно, рост остается частью мандата
После реформы 2016 года основная цель денежно-кредитной политики Резервного банка Индии сформулирована как поддержание ценовой стабильности с учетом цели экономического роста.

Инфляционная цель устанавливается центральным правительством в консультации с Резервным банком один раз в пять лет.

Это не полная независимость от избранной власти.

Правительство участвует в определении целевого режима.

А Комитет по денежно-кредитной политике выбирает ставку для его достижения.

Голосование и ответственность
Решения индийского MPC принимаются большинством голосов, а губернатор обладает решающим голосом при равенстве. Публикуются результаты голосования, протоколы и позиции членов.

Если инфляция выходит за установленный диапазон в течение предусмотренного законом периода, включается специальная процедура ответственности: Резервный банк должен направить центральному правительству отчет, объяснив причины провала, предлагаемые меры и ожидаемый срок возвращения инфляции к цели. Такая процедура фактически была задействована в 2022 году.

Индийская модель показывает, что ответственность может быть формализована не только как ежегодный общий отчет.

Она может запускаться конкретным отклонением от результата.

Китай: центральный банк как часть государственной стратегии
Народный банк Китая принципиально отличается от ФРС, ЕЦБ и Банка Англии.

Он является учреждением в системе Государственного совета и не обладает западной моделью политической независимости.

Его официальные функции включают:

разработку и проведение денежно-кредитной политики;
поддержание финансовой стабильности;
предоставление финансовых услуг.
Китайская модель строится на координации:

денежно-кредитной политики;
промышленной политики;
деятельности государственных банков;
банков развития;
пятилетнего планирования.
Структурные денежно-кредитные инструменты
Народный банк Китая не ограничивается единой ставкой для всей экономики.

Он использует:

дифференцированные резервные требования;
целевое рефинансирование;
среднесрочные кредитные механизмы;
специальные инструменты для малого бизнеса;
поддержку сельского хозяйства;
зеленое финансирование;
кредитные стимулы для приоритетных отраслей.
В официальном докладе Народный банк Китая прямо связывал структурные инструменты с направлением ликвидности в нужные сектора и координацией кредитной и промышленной политики.

Описывалась и модель, при которой коммерческие банки сначала кредитуют предприятия, а затем получают соответствующий ресурс от центрального банка; расширялся круг обеспечения, включая кредиты малым предприятиям, частному сектору и зеленые кредиты.

Кроме того, механизм залогового дополнительного кредитования использовался через Китайский банк развития, Экспортно-импортный банк и Банк сельскохозяйственного развития; остаток таких операций измерялся триллионами юаней.

Это не означает, что китайская система свободна от:

неэффективных инвестиций;
долговых рисков;
избыточного строительства;
административных ошибок.
Но она доказывает:

центральный банк технически способен использовать структурные инструменты и направлять фондирование в приоритетные сферы, если такая функция встроена в государственную модель.

Вьетнам: денежно-кредитная политика встроена в экономический план
Государственный банк Вьетнама является органом министерского уровня в составе Правительства и одновременно центральным банком страны.

Денежно-кредитная политика рассматривается как часть общегосударственного управления.

Банк:

устанавливает ориентиры кредитного роста;
корректирует их с учетом макроэкономических условий;
направляет кредит в производство и приоритетные сектора;
сочетает цели роста, контроля инфляции, макроэкономической стабильности и устойчивости банков.
Например, в официальных материалах Государственного банка Вьетнама прямо связываются управление кредитом, поддержка экономического роста, контроль инфляции и направление средств в производственную деятельность и приоритетные отрасли.

Такая система значительно менее независима от Правительства, чем российская, американская или европейская.

У нее существуют собственные риски:

административное распределение кредита;
политизированные займы;
скрытые банковские убытки;
слабая рыночная дисциплина.
Но ее институциональная логика ясна:

центральный банк рассматривается не как изолированный хранитель ценовой стабильности, а как элемент общей политики развития.

Что показывает сравнение
Мировая практика не дает единственного идеального образца.

Но она разрушает несколько мифов.

Миф 1. Центральный банк может отвечать только за инфляцию
Нет.

ФРС имеет самостоятельную цель максимальной занятости.

Банк Бразилии обязан содействовать полной занятости и сглаживать колебания активности.

Банк Англии должен поддерживать цели роста и занятости при сохранении ценового приоритета.

Резервный банк Индии обязан поддерживать ценовую стабильность с учетом роста.

Миф 2. Независимость несовместима с экономической ответственностью
Нет.

ФРС независима в принятии операционных решений, но имеет двойной мандат и отчитывается перед Конгрессом.

Банк Англии обладает операционной независимостью, но цель задается Правительством, а персональные голоса раскрываются.

Банк Бразилии имеет законодательно закрепленную автономию и одновременно расширенные цели.

Миф 3. Персональное голосование мешает денежно-кредитной политике
Нет.

ФРС называет несогласных и их альтернативу.

Банк Англии публикует распределение голосов и позиции членов.

Резервный банк Индии раскрывает голосования и протоколы.

Коллегиальность не требует анонимности.

Миф 4. Центральный банк не может применять целевые инструменты
Нет.

Китай использует структурные инструменты, целевое рефинансирование и дифференцированные стимулы.

ЕЦБ применял целевые долгосрочные операции рефинансирования.

Индия сочетает денежную политику с широким набором развивающих и регуляторных мер.

Сам Банк России в разные периоды также создавал специальные механизмы рефинансирования.

Вопрос не в технической невозможности.

Вопрос в масштабе, мандате и политическом выборе.

Миф 5. Центральный банк должен самостоятельно финансировать всю индустриализацию
Тоже нет.

В большинстве успешных систем существует разделение.

Центральный банк:

обеспечивает ликвидность;
формирует денежные условия;
поддерживает трансмиссию;
принимает определенное обеспечение.
Бюджет и институты развития:

принимают проектный риск;
предоставляют гарантии;
капитализируют банки развития;
финансируют инфраструктуру.
Поэтому для России речь должна идти не о превращении Банка России в министерство строительства.

Необходимо создать связку:

Банк России — Министерство финансов — банки развития — проектные институты — частный капитал.

Российская аномалия
Банк России обладает:

исключительным правом эмиссии;
нормативной властью;
полномочиями банковского и финансового мегарегулятора;
влиянием на стоимость кредита;
широкими возможностями управления ликвидностью.
При этом его денежно-кредитная цель сосредоточена на ценовой стабильности, а рост экономики выступает прежде всего как результат создаваемых стабильных условий, но не как равноправная измеримая цель. Сам Банк России характеризует ключевую ставку как основной инструмент влияния на ставки, спрос и инфляцию.

Поэтому сравнительный вывод необходимо формулировать не как утверждение, что Банк России «слабее» других центральных банков.

Он очень силен.

Точная формула иная:

Банк России располагает одним из наиболее широких комплексов финансово-властных полномочий при сравнительно узком мандате в сфере реальной экономики и слабой прямой ответственности за инвестиции, занятость и стоимость не созданного развития.

Какой опыт нужен России
Не следует механически копировать одну страну.

От ФРС необходимы:

равноправный учет занятости;
раскрытие персональных разногласий;
регулярная парламентская ответственность.
От ЕЦБ:

среднесрочный подход;
признание вторичных экономических целей;
публикация содержательных отчетов о дискуссиях.
От Банка Англии:

политическое определение цели;
операционная независимость;
поименное голосование;
координация с Казначейством без права Правительства командовать ставкой.
От Бразилии:

закрепление занятости и сглаживания экономического цикла в законе.
От Индии:

совместное установление целевого режима;
формализованная процедура объяснения провала;
публикация позиций членов комитета.
От Китая:

структурные инструменты;
целевое фондирование;
соединение денежной и промышленной политики;
мощные банки развития.
От Вьетнама:

ориентация кредитной системы на производство и приоритетные отрасли.
Но российская модель должна быть собственной.

Она должна учитывать:

масштаб территории;
санкционную среду;
сырьевые доходы;
технологические задачи;
необходимость новой международной финансовой системы;
проект «Диакойн».
Итог главы
Международная практика показывает, что центральный банк может быть:

независимым;
профессиональным;
ориентированным на стабильность;
и одновременно:

учитывать занятость;
поддерживать рост;
применять целевые инструменты;
раскрывать персональные голоса;
отвечать перед парламентом;
действовать совместно с институтами развития.
Следовательно, российская модель не является единственно возможной.

Она является результатом конкретного правового и политического выбора.

Проблема не в том, что центральный банк обязан строить заводы.

Проблема в том, что финансовая система обладала правом сделать завод невозможным, но не имела симметричной обязанности создать условия, при которых завод, технология и «Диакойн» могли появиться.

Другие страны по-разному решают это противоречие.

Россия десятилетиями почти не решала его.

Именно поэтому она накопила сотни миллиардов долларов резервов, но не создала систему, которая могла превратить их в 100+ трлн долларов нового национального богатства.

********

Глава 19. Российская аномалия
Широчайшие финансовые полномочия при узком мандате и слабой ответственности за реальную экономику
Российская финансовая система построена на фундаментальной асимметрии.

Банк России обладает исключительными полномочиями в сфере денег и финансов.

Он способен:

определять базовую цену денег;
предоставлять и изымать банковскую ликвидность;
регулировать банки;
устанавливать обязательные нормативы;
определять требования к обеспечению;
влиять на доступность кредита;
регулировать финансовые рынки;
обеспечивать работу платежной инфраструктуры;
управлять собственными резервными активами;
принимать нормативные акты, обязательные для органов власти, организаций и граждан в пределах его компетенции.
Конституция закрепляет исключительное право Банка России на денежную эмиссию и возлагает на него основную функцию защиты и обеспечения устойчивости рубля. Банк России действует независимо от других федеральных органов власти. После реформы 2013 года он также стал мегарегулятором финансового рынка.

Это не слабый институт.

Это один из наиболее влиятельных центров государственной власти в России — даже несмотря на его особый организационно-правовой статус.

Но чем шире становились его полномочия, тем заметнее становился другой вопрос:

За какой конечный экономический результат Банк России несет прямую ответственность?

Он определяет финансовые условия, но не отвечает за созданную экономику
Основная цель денежно-кредитной политики Банка России сформулирована как защита и обеспечение устойчивости рубля посредством поддержания ценовой стабильности, в том числе для формирования условий сбалансированного и устойчивого экономического роста.

Ключевые слова здесь — «для формирования условий».

Банк России должен обеспечивать ценовую стабильность.

А экономический рост предполагается как возможный результат созданных условий.

Но закон не устанавливает для него:

минимального темпа экономического роста;
целевого уровня инвестиций;
показателя максимальной занятости;
минимального объема долгосрочного производственного кредита;
допустимой стоимости капитала для инфраструктурных проектов;
ответственности за не созданные отрасли;
ответственности за технологическое отставание;
обязанности рассчитывать альтернативную стоимость резервной политики.
Поэтому регулятор может непосредственно воздействовать на инвестиции, но формально не отвечать за итоговый объем инвестиций.

Может воздействовать на занятость, но не иметь цели максимальной занятости.

Может влиять на строительство предприятий, но не нести ответственности за число построенных предприятий.

Может управлять резервами, но не быть обязанным доказать, что накопление иностранных активов принесло стране больше пользы, чем создание национального капитала.

Максимум способности остановить
Банк России способен быстро остановить экономическую активность.

Для этого существуют прямые и косвенные механизмы:

повышение ключевой ставки;
удорожание банковского фондирования;
ужесточение требований к капиталу;
увеличение коэффициентов риска;
ограничение отдельных видов кредитования;
изъятие избыточной ликвидности;
повышение требований к заемщикам и обеспечению.
Все эти инструменты могут быть необходимы.

Без них невозможно предотвращать:

банковские кризисы;
кредитные пузыри;
валютную панику;
неконтролируемую инфляцию;
чрезмерную долговую нагрузку.
Но разрушительная асимметрия возникает тогда, когда институт обладает полным набором инструментов для ограничения, но не имеет симметричной обязанности обеспечить финансирование развития.

Он способен сделать проект невозможным.

Но не обязан создать механизм, который сделает стратегический проект возможным.

Он способен сократить спрос.

Но не обязан расширить предложение.

Он способен остановить кредит.

Но не обязан создать длинный кредит.

Он способен определить инфляционный риск нового предприятия.

Но не обязан определить ущерб от того, что предприятие не появилось.

Рынок регулируется полностью. Развитие остается без хозяина
Банк России регулирует банковскую систему, страхование, рынок ценных бумаг, коллективные инвестиции, пенсионные накопления, микрофинансовый сектор, биржи, депозитарии и другие элементы финансовой инфраструктуры. Сам Банк России определяет себя как мегарегулятора, отвечающего за регулирование, надзор и развитие всех секторов финансового рынка.

Получается, что почти каждый канал движения финансового капитала находится в поле его регулирования.

Но когда возникает вопрос:

Почему этот финансовый рынок не создал необходимого объема длинного производительного капитала?

ответ оказывается распределен между всеми.

Банки говорят:

долгосрочный кредит слишком рискован;
стоимость фондирования высока;
нет достаточного обеспечения.
Банк России говорит:

он не определяет коммерческие решения банков;
структурные проблемы должны решать Правительство и институты развития;
его приоритетом является ценовая стабильность.
Правительство говорит:

стоимость денег определяется независимым центральным банком;
бюджетные возможности ограничены;
проекты должен финансировать рынок.
В итоге финансовый рынок регулируется чрезвычайно подробно.

А за неспособность этого рынка профинансировать будущее не отвечает никто.

Цена денег является государственной властью
Ключевая ставка часто представляется как технический показатель.

Но ее общественное значение значительно шире.

Изменение цены денег влияет на:

стоимость кредита;
доходность облигаций;
привлекательность депозитов;
инвестиционные расчеты;
стоимость строительства;
цену оборотного капитала;
способность государства финансировать инфраструктуру;
решение предпринимателя — строить предприятие или хранить деньги.
Поэтому ключевая ставка — не просто процент.

Это инструмент распределения будущего.

Она определяет, какие проекты считаются экономически допустимыми, а какие уничтожаются еще в финансовой модели.

Банк России официально называет ключевую ставку основным инструментом денежно-кредитной политики, через который он воздействует на процентные ставки, спрос и инфляцию.

Но если цена денег является государственной властью, ее применение должно сопровождаться государственной ответственностью.

Нельзя обладать правом изменять экономику всей страны и отвечать только за один показатель этой экономики.

Российская аномалия не в независимости
Проблема не состоит в том, что Банк России независим.

Политически зависимый центральный банк может стать источником:

неконтролируемой эмиссии;
финансирования текущих расходов;
искусственного кредитного бума;
валютного кризиса;
гиперинфляции.
Независимость денежного регулятора необходима.

Но независимость должна быть независимостью в выборе профессиональных инструментов, а не независимостью:

от поименного голосования;
от оценки ошибок;
от аудита прогнозов;
от анализа альтернативной стоимости;
от кадровых последствий;
от ответственности за известные риски.
Российская аномалия состоит не в избыточной независимости как таковой.

Она состоит в сочетании:

широчайшей финансовой власти, узкого экономического мандата и слабой связи между стратегическим результатом и персональной ответственностью.

Формальная подотчетность есть
Нельзя утверждать, что Банк России никому не подотчетен.

Государственная Дума:

назначает и освобождает председателя Банка России по представлению Президента;
назначает членов Совета директоров;
рассматривает основные направления денежно-кредитной политики;
рассматривает годовой отчет;
принимает по этим документам решения.
Национальный финансовый совет также рассматривает отдельные вопросы деятельности Банка России и участвует в контроле его административных расходов и аудита.

Но подотчетность не равна результативной ответственности.

Можно представить отчет.

Можно ответить на вопросы депутатов.

Можно получить аудиторское заключение.

Но если после стратегического провала:

не публикуются персональные голоса;
не устанавливается автор решения;
не проводится независимое расследование;
не наступают кадровые последствия,
то отчетность выполняет информационную функцию, но не создает полноценного механизма ответственности.

Решение раскрывается без персонального авторства
Банк России публикует решения по ключевой ставке, среднесрочные прогнозы, пресс-конференции и резюме обсуждений. Календарь таких публикаций действует регулярно.

Это лучше полного отсутствия информации.

Но общество получает обезличенное описание.

В опубликованных резюме указываются:

обсуждавшиеся обстоятельства;
аргументы участников;
рассмотренные варианты;
окончательный вывод Совета директоров.
Однако не раскрывается полноценная поименная картина:

кто голосовал за конкретную ставку;
кто возражал;
кто предлагал альтернативу;
кто систематически поддерживал ошибочный прогноз.
Это позволяет видеть логику органа, но не ответственность человека.

Управление резервами стало еще менее прозрачным
После введения санкций Банк России продолжил публиковать общий объем международных резервов, но приостановил регулярные обзоры управления активами в иностранных валютах и золоте за периоды начиная с 1 января 2022 года, объяснив это необходимостью ограничения влияния санкционных рисков.

Такое ограничение может иметь оперативное обоснование.

Нельзя раскрывать информацию, которая прямо помогает противнику.

Но временная секретность не должна превращаться в вечную невозможность установить:

кто принимал решения;
какие риски оценивались;
почему была выбрана конкретная структура;
какие последствия возникли.
Для этого можно использовать:

закрытый парламентский контроль;
допуск независимых аудиторов;
отложенное раскрытие;
публикацию исторических документов после утраты их оперативной чувствительности.
Секретность должна защищать активы.

Она не должна защищать управляющих от ответственности.

За инфляцию отвечает конкретный институт. За отсутствие будущего — вся страна вообще
Если инфляция отклоняется от цели, понятно, какой институт должен объяснить результат.

Если рушится банк, существует регулятор.

Если нарушает правила участник финансового рынка, существует надзор.

Но когда не появляется:

новая промышленная отрасль;
система длинного кредита;
независимая мировая валюта;
глобальная расчетная инфраструктура;
проект «Диакойн»,
ответственность распадается.

Банк России отвечает за деньги.

Правительство — за экономику.

Министерство финансов — за бюджет.

Институты развития — за отдельные проекты.

Банки — за собственную прибыль.

Законодатель — за общие правила.

Каждый отвечает за часть.

За целое не отвечает никто.

Российская аномалия в одной формуле
Она выглядит так:

Банк России способен изменить стоимость любого российского инвестиционного проекта.

Но не несет прямой ответственности за совокупное число проектов, которые после этого не состоялись.

Он способен управлять сотнями миллиардов долларов внешних активов.

Но не обязан рассчитывать стоимость не созданной на их основе российской экономики.

Он способен регулировать весь финансовый рынок.

Но не обязан обеспечить, чтобы этот рынок создавал капитал развития.

Он отчитывается перед парламентом.

Но общество не видит персональных голосов по ключевым решениям.

Это не означает, что Банк России является самым слабым или самым безответственным центральным банком мира.

Такой абсолютный вывод потребовал бы отдельного универсального сравнительного исследования.

Точная формулировка иная:

Банк России представляет собой институт с одним из наиболее широких комплексов финансово-властных полномочий при сравнительно узком мандате в сфере реальной экономики и слабой прямой результативной ответственности за инвестиции, занятость и стоимость не созданного развития.

Почему эта модель оказалась устойчивой
Она удобна почти всем участникам.

Банк России защищен независимостью и узким мандатом.

Правительство может объяснять слабый рост высокой стоимостью денег.

Банки могут объяснять отсутствие длинного кредита риском и дорогим фондированием.

Парламент может проводить слушания, не принимая на себя операционной ответственности.

Руководители могут ссылаться на коллегиальные решения.

В итоге система способна десятилетиями воспроизводить один результат без официального признания провала.

Итог главы
Российская аномалия — это не просто высокая ставка.

Не только блокировка резервов.

Не только отсутствие длинного кредита.

Это институциональная конструкция, в которой:

власть над деньгами сконцентрирована;
ответственность за развитие рассеяна;
решения принимаются коллегиально;
персональные позиции остаются закрытыми;
упущенная выгода не считается;
стратегический ущерб не запускает автоматического расследования.
Банк России получил право определять финансовые границы возможного, но не получил равной обязанности отвечать за будущее, оставшееся за этими границами.

Глава 20. Прямая ответственность Банка России
За какие решения и последствия ЦБ РФ несет институциональную ответственность и что должно быть установлено для ответственности конкретных должностных лиц
Ответственность нельзя устанавливать лозунгом.

Недостаточно сказать:

во всем виноват Центральный банк.

Это было бы столь же неверно, как утверждать, что Банк России не отвечает ни за что, кроме технического исполнения закона.

Российская экономика формировалась действиями многих институтов:

Президента;
Правительства;
Министерства финансов;
Государственной Думы;
государственных банков;
институтов развития;
крупнейших корпораций;
самого Банка России.
Но коллективный характер государственной политики не отменяет прямой ответственности каждого участника за ту часть решений, которая находилась в его полномочиях.

Банк России несет центральную, прямую, но не исключительную институциональную ответственность за финансовые условия, при которых национальный капитал не был превращен в полноценную систему развития.

Что означает институциональная ответственность
Институциональная ответственность не требует заранее доказать уголовную вину конкретного человека.

Она возникает, когда установлено, что орган:

обладал полномочиями;
принимал решения;
влиял на результат;
располагал профессиональной информацией;
должен был оценивать соответствующий риск;
имел возможность предложить или применить альтернативу.
Банк России не может отвечать за каждое решение предприятия.

Но он отвечает за систему, в которой предприятия принимают эти решения.

Не отвечает за коммерческий успех каждого завода.

Но отвечает за денежно-кредитные условия, влияющие на его финансирование.

Не отвечает единолично за создание «Диакойн».

Но отвечает за цену капитала, резервную стратегию и финансовую архитектуру, внутри которых такой проект должен был получить или не получить возможность существовать.

Первая зона ответственности: цена денег
Банк России устанавливает ключевую ставку и определяет общий характер денежно-кредитных условий.

Следовательно, он несет институциональную ответственность за предсказуемые последствия этих решений:

изменение стоимости кредита;
изменение инвестиционной активности;
изменение финансовой нагрузки предприятий;
привлекательность депозитов и облигаций по сравнению с производительными вложениями;
доступность оборотного капитала;
устойчивость банковской системы.
Это не означает, что любое повышение ставки является неправильным.

Иногда повышение необходимо.

Но ответственное решение должно включать полный баланс:

какой инфляционный эффект ожидается;
сколько инвестиций будет потеряно;
какие отрасли пострадают;
какие альтернативные меры рассматривались;
какие компенсационные механизмы создаются для производительных проектов.
Если учитывается только инфляционный риск, а инвестиционный ущерб остается без оценки, решение является профессионально неполным.

Вторая зона ответственности: банковская ликвидность и обеспечение
Банк России определяет:

под какие активы банки могут получать ликвидность;
по каким ставкам;
на какие сроки;
с какими дисконтом и ограничениями.
Через это он влияет на то, какие кредиты банкам выгодно выдавать.

Если права требования по производственным кредитам:

не принимаются;
принимаются с чрезмерным дисконтом;
рефинансируются только на короткий срок,
долгосрочный кредит становится менее привлекательным.

Следовательно, Банк России отвечает не за конкретный отказ банка конкретному предприятию, а за правила, формирующие общий выбор банковской системы.

Третья зона ответственности: регулирование риска
Регулятор определяет:

требования к капиталу;
коэффициенты риска;
нормативы;
резервы на возможные потери;
допустимую концентрацию;
требования к заемщикам и обеспечению.
Эти правила необходимы для предотвращения банковского кризиса.

Но они не являются экономически нейтральными.

Если производственный проект требует у банка значительно больше капитала, чем вложение в государственную бумагу, финансовая система закономерно предпочтет бумагу.

Если кредит новой технологической компании оценивается как чрезмерно рискованный, а существующий финансовый актив — как надежный, капитал будет сохранять прошлое вместо создания будущего.

Поэтому Банк России несет ответственность за то, чтобы регулирование:

защищало устойчивость;
но не уничтожало возможность развития.
Четвертая зона ответственности: резервная политика
Банк России распоряжается собственными резервными активами и профессионально управляет ими.

Следовательно, его институциональная ответственность включает:

выбор классов активов;
выбор валют;
выбор контрагентов;
установление лимитов;
оценку ликвидности;
оценку санкционного и юрисдикционного риска;
обеспечение доступности активов в кризис.
Особенно важен период после 2014 года.

Когда санкционные ограничения уже стали фактом, резервная стратегия должна была учитывать:

коалиционную блокировку;
одновременные действия США, ЕС и союзников;
зависимость от депозитариев;
зависимость от корреспондентских банков;
возможность запрета операций с центральным банком.
Если эти риски не оценивались, это профессиональная недостаточность.

Если оценивались неверно, это ошибка.

Если были признаны существенными, но приняты без достаточного обоснования, это сознательное институциональное решение.

Пятая зона ответственности: качество прогнозов
Центральный банк не может точно предсказывать будущее.

Но он обязан профессионально оценивать сценарии.

Поэтому ответственность должна наступать не за сам факт прогнозной ошибки, а за:

систематическое смещение прогнозов в одну сторону;
игнорирование альтернативных сценариев;
отсутствие анализа прежних ошибок;
непрозрачность моделей;
повторение ошибки без исправления методики.
Разовая ошибка допустима.

Постоянная ошибка без обучения свидетельствует о системной проблеме.

Шестая зона ответственности: полнота раскрытия
Банк России обязан защищать финансовую стабильность и конфиденциальную информацию.

Но он также обязан обеспечивать общественное доверие.

Поэтому институциональная ответственность включает:

своевременное объяснение решений;
публикацию аргументов;
раскрытие прогнозов;
объяснение отклонений;
историческое раскрытие протоколов;
персональное голосование по ключевым вопросам.
Нельзя требовать доверия к органу, если общество не способно установить, кто поддержал конкретное решение.

Седьмая зона ответственности: бездействие перед законодателем
Банк России не может самостоятельно изменить собственный мандат.

Но он обладает:

аналитическим аппаратом;
информацией;
правом законодательной инициативы не в общем смысле, но возможностью официально предлагать изменения через взаимодействие с органами власти;
профессиональным авторитетом;
обязанностью предупреждать о системных рисках.
Если действующий закон не позволял создать необходимый инвестиционный механизм, Банк России должен был:

публично обозначить проблему;
предложить изменение законодательства;
представить модель разделения рисков;
потребовать создания института развития.
Нельзя одновременно ссылаться на отсутствие полномочий и не требовать их изменения.

За что Банк России не может отвечать единолично
Точность обвинения требует обозначить границы.

Банк России не может нести единоличную ответственность:

за отсутствие политического решения о создании «Диакойн»;
за структуру федерального бюджета;
за налоговую политику;
за качество государственного управления;
за коррупцию в промышленности;
за выбор конкретных инфраструктурных объектов;
за действия иностранных государств;
за все последствия санкций.
Создание «Диакойн» потребовало бы решений:

Президента;
Правительства;
парламента;
Министерства финансов;
государственных банков;
научных и промышленных организаций.
Но это не освобождает Банк России от ответственности за финансовую часть отказа.

Причинная связь
Для институциональной ответственности не требуется доказывать, что без конкретного решения весь ущерб точно не возник бы.

В сложной экономике почти никогда нет одной причины.

Достаточно установить существенный причинный вклад.

Например:

высокая ставка не является единственной причиной отказа от инвестиций, но она может быть значимым фактором, сделавшим проект финансово невозможным;

иностранные санкции являются непосредственной причиной блокировки, но резервная структура является условием, позволившим эту блокировку осуществить;

отсутствие «Диакойн» определяется множеством политических решений, но дорогой капитал и отсутствие длинного финансового контура ограничивали возможность его запуска.

Ответственность не обязана быть неделимой.

Она может распределяться по степени причинного вклада.

Четыре критерия институциональной ответственности
1. Полномочие
Мог ли орган влиять на соответствующий результат?

2. Предсказуемость
Были ли последствия или риски профессионально предвидимыми?

3. Альтернатива
Существовал ли иной реалистичный вариант действий?

4. Продолжительность
Была ли политика разовым решением или устойчиво продолжалась после появления предупреждений?

Чем сильнее представлены все четыре критерия, тем убедительнее вывод об институциональной ответственности.

Ответственность конкретного должностного лица
Здесь стандарт доказательства должен быть значительно выше.

Недопустимо объявлять человека виновным только потому, что он занимал должность в момент события.

Необходимо установить:

Полномочия
Имело ли лицо право:

принимать решение;
голосовать;
устанавливать лимиты;
подписывать документы;
изменять стратегию?
Фактическое участие
Участвовало ли оно:

в заседании;
в голосовании;
в подготовке заключения;
в утверждении документа;
в исполнении операции?
Осведомленность
Какие сведения были доступны?

Получало ли лицо:

предупреждения;
стресс-сценарии;
альтернативные предложения;
информацию о санкционном риске?
Позицию
Как оно голосовало?

Какие аргументы выдвигало?

Предлагало ли другой вариант?

Профессиональный стандарт
Соответствовало ли решение уровню осмотрительности, ожидаемому от руководителя центрального банка?

Причинную связь
Повлияло ли действие или бездействие на наступивший результат?

Форму вины
Имели место:

добросовестная ошибка;
небрежность;
грубая неосторожность;
сознательное принятие необоснованного риска;
умысел?
Конфликт интересов
Существовала ли личная, корпоративная или иная заинтересованность?

Без этой информации обвинение конкретного лица остается политическим предположением.

Уровни ответственности
Не вся ответственность является уголовной.

Институциональная
Признание того, что политика и организация органа привели к отрицательному результату.

Политическая
Отставка или непродление полномочий вследствие утраты доверия.

Профессиональная
Официальное признание ошибок, ограничение допуска к аналогичным решениям, оценка квалификации.

Дисциплинарная
Ответственность за нарушение внутренних процедур и обязанностей.

Имущественная
Возмещение ущерба в случаях, установленных законом.

Уголовная
Возможна только при наличии доказанного состава преступления.

Система, которая признает только два состояния —

уголовный приговор;
полное отсутствие ответственности,
— неизбежно будет безответственной.

Что должно быть расследовано
Необходимо создать специальное расследование, которое изучит:

Формирование резервной стратегии после 2014 года.
Стресс-сценарии одновременной блокировки активов.
Персональные голосования по ключевым решениям.
Доклады о санкционном и коалиционном риске.
Альтернативы сокращению западной экспозиции.
Предложения по созданию длинного инвестиционного контура.
Причины отказа от финансирования проектов глобального масштаба.
Точность прогнозов денежно-кредитной политики.
Воздействие высоких ставок на инвестиции.
Возможность поэтапного финансирования «Диакойн».
Каким должно быть расследование
Оно не должно заранее исходить ни из виновности, ни из невиновности.

Его задача:

восстановить факты;
установить участников;
определить причинный вклад;
отделить ошибку от некомпетентности;
отделить профессиональный риск от необоснованного;
предложить последствия.
Часть материалов может оставаться закрытой.

Но итоговый публичный документ должен содержать:

хронологию;
основные решения;
позиции участников;
оценку предотвратимости;
персональные и институциональные выводы.
Центральная, но не единственная ответственность
Главная ошибка была системной.

Поэтому ответственность нельзя замыкать на одном ведомстве.

Но и растворять ее нельзя.

Правильная формула:

Банк России несет прямую институциональную ответственность за денежно-кредитные условия, структуру управления собственными резервами, регуляторную архитектуру банковского кредита и степень прозрачности своих решений.

Правительство и Министерство финансов несут ответственность за отсутствие сопоставимого инвестиционного контура и за общую модель использования национального финансового профицита.

Законодатель несет ответственность за узкий мандат и слабый механизм результативной подотчетности.

Высшее политическое руководство несет ответственность за сохранение всей конструкции и отсутствие своевременного решения о создании «Диакойн».

Итог главы
Банк России не виноват во всем.

Но он и не является нейтральным наблюдателем.

Он обладал инструментами, информацией и властью.

Он:

устанавливал цену денег;
регулировал кредит;
управлял резервными активами;
определял финансовые критерии допустимого риска;
формировал официальное понимание стабильности.
Поэтому его ответственность является прямой.

Юридическая виновность конкретных людей пока не может считаться установленной без документов и предусмотренной законом процедуры.

Но институциональный вывод может быть сделан уже сейчас:

Банк России несет прямую ответственность за ту финансовую систему, в которой сотни миллиардов долларов могли быть накоплены и размещены во внешних активах, но не были превращены в механизм создания российского будущего.

Глава 21. Что необходимо изменить
Новый мандат, персональное голосование, аудит прогнозов, контроль резервов, ответственность за результаты и целевой контур финансирования развития
Недостаточно установить, кто ошибся.

Если после критики система остается прежней, расследование превращается в историческое упражнение.

Задача состоит не в том, чтобы заменить одного председателя другим и сохранить ту же архитектуру.

Необходимо изменить:

мандат;
систему принятия решений;
прозрачность;
ответственность;
управление резервами;
механизм долгосрочного кредита;
взаимодействие Банка России с Правительством и институтами развития.
Реформа должна одновременно решить две задачи:

сохранить защиту от инфляционной и бюджетной безответственности;
прекратить финансовое удушение долгосрочного развития.
1. Новый мандат Банка России
Ценовая стабильность должна остаться важнейшей целью.

Без нее:

невозможно долгосрочное планирование;
обесцениваются доходы;
разрушаются сбережения;
возникает валютная нестабильность.
Но ценовая стабильность не должна быть единственным измеримым результатом.

В закон необходимо включить дополнительные цели:

устойчивый экономический рост;
максимальную устойчивую занятость;
финансовую стабильность;
доступность долгосрочного производительного кредита;
развитие национальной платежной и инвестиционной инфраструктуры.
Возможны две модели.

Равноправный мандат
Банк России обязан одновременно учитывать:

инфляцию;
занятость;
рост;
финансовую стабильность.
Иерархический мандат
Ценовая стабильность сохраняется как первичная цель, но при выборе между несколькими инструментами Банк России обязан предпочесть тот, который наносит меньший ущерб:

инвестициям;
занятости;
производительности;
технологическому развитию.
Для России более реалистична вторая модель.

Она сохраняет ценовую дисциплину, но прекращает ситуацию, при которой развитие считается только побочным возможным результатом.

2. Измеримые показатели развития
Новый мандат нельзя оставлять в виде общих пожеланий.

Необходимо ежегодно публиковать:

реальную стоимость кредита для предприятий;
объем кредитования основных средств;
средний срок производственного кредита;
долю кредитов со сроком более десяти лет;
влияние ставки на инвестиции;
число проектов, остановленных из-за стоимости капитала;
объем финансирования технологических и инфраструктурных отраслей.
Банк России не обязан гарантировать конкретное число заводов.

Но он обязан показывать, какой вклад его политика внесла в возможность их строительства.

3. Персональное голосование
Каждое решение по ключевой ставке должно сопровождаться публикацией:

имени члена Совета директоров;
его голоса;
предлагаемого уровня ставки;
краткого обоснования;
особого мнения.
Коллегиальность должна сохраняться.

Анонимность — нет.

Если человек получает полномочие влиять на стоимость капитала всей страны, его позиция не может считаться частной.

Персональное голосование:

повышает ответственность;
улучшает качество дискуссии;
позволяет оценивать профессиональную историю участника;
защищает тех, кто своевременно предупреждал об ошибке.
4. Отложенное раскрытие полных протоколов
Немедленное раскрытие всех деталей может влиять на рынки и раскрывать чувствительную информацию.

Поэтому необходимо установить несколько уровней публикации:

итоговое поименное голосование — сразу;
расширенное резюме — через две-три недели;
полные протоколы — через один-два года;
стенограммы и исторические материалы — через пять лет;
особо чувствительные резервные документы — после утраты оперативной значимости.
Секретность должна иметь срок.

Бессрочная секретность несовместима с исторической ответственностью.

5. Независимый аудит прогнозов
Каждый прогноз Банка России должен проходить последующую проверку.

Необходимо публиковать таблицу:

прогноз инфляции;
фактическая инфляция;
прогноз роста;
фактический рост;
прогноз инвестиций;
фактические инвестиции;
прогноз кредитования;
фактическое кредитование;
причины отклонений.
Аудит должен проводить не сам Банк России, а независимая группа:

экономистов;
статистиков;
представителей Счетной палаты;
научных организаций;
специалистов по промышленности.
Ошибка прогноза сама по себе не должна наказываться.

Но систематическая ошибка без исправления модели должна иметь профессиональные последствия.

6. Аудит альтернативной стоимости
Каждое крупное денежно-кредитное решение должно включать не только ожидаемый эффект для инфляции, но и оценку:

потерянных инвестиций;
закрытых проектов;
сокращения производства;
роста стоимости бюджетного строительства;
последующего уменьшения предложения.
Каждое решение по резервной структуре должно сравниваться с альтернативами:

физическим золотом;
критическим импортом;
стратегическими запасами;
капитализацией институтов развития;
созданием независимой финансовой инфраструктуры.
Без расчета альтернативной стоимости невозможно определить, была ли политика действительно оптимальной.

7. Новый стандарт управления резервами
Резерв должен оцениваться по четырем критериям:

Сохранность.
Ликвидность.
Доходность.
Суверенная доступность.
Последний критерий должен стать равноправным.

Актив нельзя считать полностью надежным, если:

иностранное государство может запретить операции;
депозитарий находится под контролем санкционной коалиции;
корреспондентский счет может быть заблокирован;
расчеты зависят от чужой платежной инфраструктуры.
8. Учет коалиционного риска
Страновая диверсификация недостаточна.

Необходимо рассчитывать совокупную экспозицию на политические блоки.

Франция, Германия, Нидерланды и Австрия являются разными юрисдикциями.

Но при санкционном решении Европейского союза они могут действовать как одна система.

США, Великобритания, Канада, Япония и ЕС формально независимы.

Но в крупном кризисе могут принять согласованные меры.

Поэтому резервная отчетность должна включать:

риск отдельных стран;
риск валют;
риск депозитариев;
совокупный риск санкционной коалиции.
9. Разделение национального капитала на контуры
Нельзя хранить весь финансовый профицит по одной логике.

Необходимо законодательно разделить:

Оперативный резерв
Для краткосрочных валютных операций и критического импорта.

Кризисный резерв
Для банковского и внешнеплатежного кризиса.

Суверенный физический резерв
Золото, стратегические металлы, критические товары и ресурсы.

Фонд технологической безопасности
Оборудование, лицензии, компоненты и исследования.

Капитал национального развития
Средства, превышающие обоснованную резервную потребность и предназначенные для долгосрочных проектов.

Только последний контур должен финансировать «Диакойн» и сопоставимые программы.

Это не должно происходить через бесконтрольное расходование резервов Банка России.

Необходима балансовая и институциональная трансформация.

10. Закрытый парламентский комитет по резервам
Полное публичное раскрытие текущей структуры резервов может быть опасным.

Но отсутствие внешнего контроля еще опаснее.

Необходим специальный парламентский орган, члены которого:

имеют допуск к закрытой информации;
получают полную структуру активов;
видят страновые и коалиционные лимиты;
знакомятся со стресс-тестами;
проверяют персональные решения;
несут уголовную ответственность за разглашение.
Общество может не знать точный депозитарий каждого актива сегодня.

Но избранная власть обязана иметь возможность проверить, не повторяется ли прежняя ошибка.

11. Автоматическое расследование стратегического провала
Закон должен определить события, после которых расследование запускается автоматически.

Например:

блокировка более установленной доли резервов;
отклонение инфляции от цели в течение длительного периода;
многолетнее существенное отклонение роста от потенциального уровня;
систематическая ошибка прогнозов;
кризис крупного сегмента финансовой системы.
Расследование должно включать:

независимую комиссию;
доступ к внутренним документам;
публикацию причин;
оценку персональных решений;
обязательные рекомендации;
кадровые выводы.
Стратегический провал не должен зависеть от политического желания начать проверку.

12. Основание для кадровой ответственности
Независимость Банка России необходимо защитить от произвольного увольнения.

Но закон должен предусматривать ответственность за:

доказанную грубую профессиональную некомпетентность;
систематическое невыполнение целей;
сокрытие значимой информации;
искажение прогнозов;
игнорирование установленных рисков;
повторяющиеся ошибки без исправления.
Решение должно приниматься не простым политическим голосованием, а по результатам специальной процедуры с:

независимой экспертизой;
правом лица на защиту;
публикацией мотивированного заключения;
судебным контролем.
13. Целевой контур финансирования развития
Главная реформа — создание постоянного источника длинного капитала.

Он не должен означать прямую раздачу денег предприятиям Банком России.

Правильная архитектура может выглядеть так:

Банк России
Предоставляет долгосрочное рефинансирование под качественные проектные активы.

Банк развития
Отбирает проекты и принимает основную часть кредитного риска.

Министерство финансов
Предоставляет гарантии по стратегическим, но рискованным направлениям.

Коммерческие банки
Проводят финансовый анализ, контролируют заемщиков и участвуют собственным капиталом.

Частные инвесторы
Вкладывают средства после снижения первоначального риска.

Таким образом, центральный банк обеспечивает длину и стоимость фондирования, но не выбирает, какой конкретно завод построить.

14. Кредит развития должен отличаться от потребительского кредита
Нельзя проводить одну процентную политику для:

покупки импортного потребительского товара;
спекуляции недвижимостью;
валютной операции;
строительства электростанции;
создания микроэлектронного завода.
Целевой кредит развития должен быть:

долгосрочным;
возвратным;
поэтапным;
связанным с физическим результатом;
контролируемым;
ограниченным по объему;
обеспеченным создаваемым активом и государственными гарантиями.
15. Инфляционный предохранитель
Целевое финансирование не должно превращаться в неограниченную эмиссию.

Необходимы ограничения:

деньги предоставляются по мере строительства;
оплачиваются конкретные контракты;
импортное оборудование финансируется напрямую в валюте;
рублевая ликвидность выпускается в соответствии с реальным ростом предложения;
средства нельзя переводить на спекулятивные рынки;
невыполнение этапа прекращает финансирование;
доходы направляются на погашение и реинвестирование.
Инфляцию вызывает не только количество денег.

Ее вызывает разрыв между денежным спросом и реальным предложением.

Если деньги одновременно создают:

энергию;
товары;
транспорт;
производительность,
их долгосрочный эффект принципиально отличается от эмиссии на текущее потребление.

16. Национальный банк развития нового типа
Существующих институтов оказалось недостаточно для проектов уровня «Диакойн».

Необходим институт с капиталом и полномочиями, сопоставимыми с масштабом задачи.

Он должен:

финансировать проекты на двадцать-тридцать лет;
выпускать облигации;
привлекать пенсионный и страховой капитал;
получать рефинансирование;
объединять государственные и частные средства;
проводить техническую экспертизу;
иметь международные подразделения.
Его деятельность должна оцениваться не по объему выданных денег, а по:

созданным мощностям;
экспортной выручке;
технологиям;
возвратности;
совокупному экономическому эффекту.
17. Отдельная система оценки мегапроектов
Проект уровня «Диакойн» нельзя оценивать как обычный корпоративный кредит.

Необходима многоступенчатая экспертиза:

Геологическая.
Научная.
Технологическая.
Инженерная.
Правовая.
Финансовая.
Международная.
Геополитическая.
Каждый этап должен завершаться решением:

продолжить;
изменить;
приостановить;
прекратить.
18. Не 400 млрд сразу, а программа общей мощностью 400 млрд
Сумма в 400 млрд долларов должна пониматься как предельный многолетний ресурс программы.

Первый этап может составлять сравнительно небольшую долю и включать:

верификацию ресурса;
исследования;
правовую архитектуру;
пилотную расчетную систему;
первые промышленные технологии.
Только после подтверждения результатов запускаются следующие транши.

Такой подход позволяет:

ограничить первоначальный риск;
исправлять ошибки;
привлекать частный капитал;
прекращать нежизнеспособные направления.
19. Диакойн-корпорация
Для реализации проекта необходим специальный оператор.

Он не должен быть обычным министерским подразделением.

Его структура может включать:

метарезервный центр;
международный расчетный оператор;
инвестиционный банк;
технологический фонд;
промышленную управляющую компанию;
независимый аудит;
международный наблюдательный совет.
Россия должна контролировать стратегическое ядро.

Но доверие других стран потребует:

прозрачных правил;
независимой проверки резервов;
защищенности от произвольной эмиссии;
международного арбитража;
участия партнеров в управлении.
20. Ответственность управляющих «Диакойн»
Нельзя критиковать безответственность Банка России и создавать еще более безответственный мегапроект.

В «Диакойн» должны действовать:

персональные решения;
открытые показатели;
этапное финансирование;
возврат средств;
конкуренция команд;
уголовная ответственность за хищение;
кадровая ответственность за провал;
вознаграждение за доказанный результат.
Созидательный риск допустим.

Безответственность недопустима.

21. Новая формула Банка России
Реформированный Банк России не должен стать печатным станком Правительства.

Он не должен финансировать любой политически привлекательный проект.

Он не должен отказываться от борьбы с инфляцией.

Его новая формула должна звучать так:

ценовая стабильность без инвестиционного удушения;

финансовая устойчивость без отказа от развития;

независимость без безответственности;

длинный кредит без бесконтрольной эмиссии;

резерв без передачи суверенного контроля;

рост без разрушения денежной системы.

Итог главы
Реформа должна устранить главную асимметрию.

Сегодня Банк России способен остановить кредит.

Завтра он должен быть обязан участвовать в создании системы, которая обеспечивает производительный кредит.

Сегодня он публикует решение органа.

Завтра должны публиковаться голоса людей.

Сегодня оценивается инфляционный риск.

Завтра должна оцениваться цена не созданного будущего.

Сегодня резерв измеряется объемом.

Завтра он должен измеряться реальной суверенной доступностью.

Главная задача реформы — не подчинить Банк России Правительству, а подчинить всю финансовую систему результату национального развития.

Заключение
Деньги были. Будущего нет
Россия не была бедной.

Она десятилетиями экспортировала ресурсы и продукцию.

Получала огромную валютную выручку.

Накапливала сотни миллиардов долларов.

Создавала один из крупнейших резервных портфелей мира.

Деньги были.

Не было механизма, который превращал бы их в будущее.

Вместо национального капитала — внешние требования
Россия могла вложить накопленный ресурс в:

энергетику;
транспорт;
города;
промышленность;
науку;
вычислительную инфраструктуру;
независимую финансовую систему;
проект «Диакойн».
Но значительная часть капитала была превращена в требования к:

иностранным государствам;
зарубежным банкам;
международным организациям;
внешним депозитариям.
Эти активы считались надежными.

Российские проекты считались рискованными.

Чужая облигация признавалась профессиональным вложением.

Российский завод — инфляционной угрозой.

Государство умело накапливать, но не умело создавать
Сбережение стало целью.

Развитие — пожеланием.

Резерв измерялся точно.

Стоимость не построенных отраслей не измерялась вообще.

Процентный доход отражался в отчетности.

Не созданная экономика не отражалась нигде.

Так финансовая система научилась видеть существующий актив и не видеть отсутствующее будущее.

2014 год был предупреждением
Западная финансовая инфраструктура показала, что может использоваться как инструмент политического давления.

Можно было:

уменьшить зависимость;
создать автономную расчетную систему;
изменить структуру резервов;
вложить капитал в технологии;
запустить «Диакойн».
Вместо радикальной перестройки произошла частичная адаптация.

Главная зависимость сохранилась.

2022 год стал приговором
Часть средств, накопленных на случай кризиса, оказалась недоступной именно в момент крупнейшего кризиса.

Деньги не исчезли полностью.

Но Россия не могла свободно ими распоряжаться.

Это доказало:

формальное владение не равно суверенному контролю;

иностранная ликвидность не равна национальной безопасности;

резерв, зависящий от чужого разрешения, не является полностью суверенным резервом.

Но блокировка — не главный ущерб
Даже если все активы когда-нибудь будут возвращены, история не начнется заново.

Нельзя вернуть:

утраченное время;
не созданные предприятия;
не разработанные технологии;
не появившиеся инженерные школы;
не занятые мировые рынки;
не сформированную международную сеть.
Нельзя вернуться в прошлое и запустить «Диакойн» вовремя.

Сетевой проект, начатый на двадцать лет позже, — уже другой проект.

Четыреста миллиардов долларов могли изменить историю
Речь не идет о том, чтобы одномоментно потратить всю сумму.

Речь идет о многолетнем первоначальном капитале.

Он мог создать:

материальное основание новой валюты;
международную платежную систему;
рынок инвестиционных инструментов;
длинный кредит;
энергетические и промышленные кластеры;
алмазную электронику;
диакомпьютерную систему;
новые города;
международную экономическую сеть.
Часть направлений могла провалиться.

Но даже частичный успех оставил бы России:

инфраструктуру;
предприятия;
знания;
технологии;
специалистов;
финансовую независимость.
Что означает 100+ трлн долларов
Это не деньги, которые лежали на счете и были украдены.

Это не гарантированная прибыль.

Это не стоимость одного месторождения.

Это совокупный потенциальный эффект не созданной системы.

По авторской оценке, в трансформационном сценарии своевременное инвестирование более 400 млрд долларов в «Диакойн» и связанные сверхиндустрии могло создать свыше 100 трлн долларов:

добавленной стоимости;
инфраструктурных активов;
финансовой ренты;
технологической ренты;
международной капитализации;
предотвращенных потерь;
будущих реинвестированных доходов.
Эта оценка требует отдельной методики.

Необходимо:

исключить двойной счет;
определить сроки;
применить дисконтирование;
учесть вероятность провала;
разделить оборот, прибыль и капитализацию.
Но даже если уменьшить оценку в сто раз, вопрос остается.

Один триллион долларов не созданного эффекта уже требует расследования.

Десять триллионов — исторического пересмотра.

Сто триллионов — изменения самой системы ответственности.

Кто виноват
Нельзя назвать одного человека и объявить вопрос закрытым.

Ответственность несут:

политическое руководство;
Правительство;
Министерство финансов;
законодатель;
государственные банки;
институты развития;
Банк России.
Но ответственность Банка России нельзя растворить среди всех остальных.

Он определял:

цену денег;
денежно-кредитные условия;
правила банковской системы;
доступность ликвидности;
структуру управления собственными резервами;
официальное понимание допустимого финансового риска.
Поэтому его ответственность является прямой, центральной, но не единственной.

За что отвечает Банк России
Он отвечает не за каждый не построенный завод.

Он отвечает за финансовые условия, при которых заводы становились невозможными.

Он отвечает не единолично за отсутствие «Диакойн».

Он отвечает за систему, в которой сотни миллиардов долларов могли быть размещены во внешних активах, а длинного капитала для проекта мирового масштаба не существовало.

Он не отвечает за решение иностранных государств заблокировать активы.

Но отвечает за качество оценки риска размещения активов в их инфраструктуре.

Почему никто не ответил
Потому что система была устроена заранее.

Решение принималось коллегиально.

Персональное голосование не раскрывалось.

Мандат оставался узким.

Аудит проверял отчетность, а не историческую целесообразность.

Упущенная выгода не отражалась в балансе.

После провала не запускалось автоматическое расследование.

Каждый участник имел полномочия.

Никто не имел полной ответственности.

Это было не одно ошибочное решение
Ошибиться можно один раз.

После первого предупреждения ошибка должна исправляться.

После второго — система должна перестраиваться.

Если политика сохраняется десятилетиями, несмотря на:

дорогой кредит;
слабые инвестиции;
технологическую зависимость;
санкционную угрозу;
повторяющиеся предупреждения,
она перестает быть случайностью.

Она становится институциональным выбором.

Юридический умысел конкретных лиц не установлен и требует доказательств.

Но политико-экономический вывод очевиден:

система сознательно продолжала политику после того, как ее основные последствия и риски стали известны.

Главная потеря
Россия потеряла не только проценты.

Не только доступ к части резервов.

Не только несколько лет роста.

Она потеряла возможную траекторию.

В одной истории Россия осталась:

поставщиком ресурсов;
пользователем чужих валют;
клиентом чужой финансовой инфраструктуры;
покупателем чужих технологий.
В другой истории она могла стать:

владельцем мировой резервной системы;
оператором международных расчетов;
центром технологических сверхиндустрий;
источником длинного капитала;
создателем «Диакойн».
Первая история произошла.

Вторая — нет.

Деньги не исчезли сразу
Они исчезали постепенно.

Когда очередной миллиард направлялся во внешний актив вместо исследования.

Когда высокая ставка закрывала проект.

Когда инженер уезжал.

Когда новая технология не доходила до производства.

Когда после 2014 года сохранялась финансовая зависимость.

Когда 2022 год застал Россию без собственной глобальной системы.

Деньги продолжали числиться.

Но будущее уже исчезало.

Что должно произойти теперь
Необходимо:

изменить мандат Банка России;
раскрыть персональные голоса;
создать независимый аудит прогнозов;
ввести оценку альтернативной стоимости;
установить коалиционный контроль резервов;
создать автоматическое расследование стратегических провалов;
сформировать длинный контур производительного кредита;
начать профессиональную, поэтапную реализацию «Диакойн».
Вопрос не только в прошлом.

Каждый новый год без реформ увеличивает цену потери.

Каждый год:

конкуренты развивают свои системы;
технологии усложняются;
рынки распределяются;
историческое окно сужается.
Последний вопрос
Можно бесконечно спорить:

точно ли получилось бы 100 трлн;
какие отрасли были бы успешны;
насколько быстро распространился бы «Диакойн»;
сколько проектов провалилось бы.
Но невозможно отрицать главное.

Россия обладала огромным капиталом.

Этот капитал не был превращен в сопоставимое национальное развитие.

Деньги были.

Возможность была.

Время было.

Будущего нет.

Именно за это должна быть установлена ответственность.

Не только за то, что потеряно.

Но и за то, что не было создано.

Не только за заблокированный резерв.

Но и за уничтоженную альтернативу.

Не только за сотни миллиардов долларов прошлого.

Но и за 100+ триллионов долларов будущего, которого у России нет.

******

Приложение 1. Основные цифры обвинения
Методологическое предупреждение
Все приведенные ниже показатели необходимо разделять на три группы:

Документально подтвержденные величины — официальная статистика и структура активов.
Расчетные показатели — арифметические результаты, полученные из исходных данных.
Авторские оценки — контрфактические сценарии того, что могло быть создано при иной политике.
Смешивать эти категории нельзя.

Заблокированные резервы — установленный факт.

Множитель 250 — арифметическое отношение 100 трлн к 400 млрд.

Совокупный эффект свыше 100 трлн долларов — авторский трансформационный сценарий, который должен подтверждаться отдельной экономической моделью.

1. Документально подтвержденные показатели
№ Показатель Величина Экономическое значение
1 Исторический максимум международных резервов России перед кризисом 2022 года 643,2 млрд долларов на 18 февраля 2022 года Показывает, что Россия располагала финансовым ресурсом исключительного масштаба.
2 Активы Банка России в иностранных валютах и золоте 585,3 млрд долларов на 30 июня 2021 года Последняя подробно раскрытая довоенная структура валютных и золотых активов.
3 Государственные ценные бумаги иностранных эмитентов 222,7 млрд долларов, или 38% Российский капитал был предоставлен иностранным государствам и гарантированным ими эмитентам.
4 Депозиты и остатки на счетах у иностранных контрагентов 141,2 млрд долларов, или 24,1% Средства зависели от иностранных банков, корреспондентских отношений и зарубежных юрисдикций.
5 Негосударственные бумаги иностранных эмитентов 60,5 млрд долларов, или 10,3% Дополнительная часть капитала была вложена в иностранные финансовые требования.
6 Бумаги международных организаций 24,2 млрд долларов, или 4,1% Средства размещались также через международную финансовую систему.
7 Монетарное золото 127,3 млрд долларов, или 21,7% Это была основная крупная часть портфеля, физически хранившаяся внутри России.
8 Активы, иммобилизованные западной коалицией Около 300 млрд долларов по первоначальной оценке международной группы REPO Показывает масштаб потери возможности свободно распоряжаться резервами.
9 Активы Банка России, иммобилизованные в Европейском союзе Около 210 млрд евро Основная известная концентрация недоступных российских суверенных активов находилась в ЕС.
10 Период между первым крупным санкционным предупреждением и блокировкой резервов Почти 8 лет — от 2014 до 2022 года Время, в течение которого можно было перестроить резервы и создать альтернативную инфраструктуру.
2. Во что были вложены 585,3 млрд долларов
По состоянию на 30 июня 2021 года структура рассматриваемых активов Банка России выглядела следующим образом:

Класс актива Млрд долларов Доля
Государственные бумаги иностранных эмитентов 222,7 38,0%
Депозиты и счета у иностранных контрагентов 141,2 24,1%
Золото 127,3 21,7%
Негосударственные бумаги иностранных эмитентов 60,5 10,3%
Бумаги международных организаций 24,2 4,1%
Обратное репо с иностранными контрагентами 4,2 0,7%
Чистая позиция в МВФ 4,2 0,7%
Требования к российским контрагентам и эмитентам 0,8 0,1%
Прочие требования 0,2 менее 0,1%
Всего 585,3 100%
Таким образом, золото составляло менее четверти портфеля. Основная часть была представлена требованиями к иностранным государствам, банкам, компаниям и международным организациям.

3. Валютная структура
На 30 июня 2021 года:

Валюта или актив Доля
Евро 32,3%
Золото 21,7%
Доллар США 16,4%
Китайский юань 13,1%
Фунт стерлингов 6,5%
Иена, канадский, австралийский, сингапурский доллары и прочие 10,0%
Даже после диверсификации значительная часть портфеля сохранялась в валютах государств, которые впоследствии участвовали в санкционной коалиции.

4. Географическая структура
По месту регистрации контрагента или эмитента крупнейшие доли распределялись следующим образом:

Юрисдикция или категория Доля
Монетарное золото в России 21,7%
Китай 13,8%
Франция 12,2%
Япония 10,0%
Германия 9,5%
США 6,6%
Международные финансовые организации 5,0%
Великобритания 4,5%
Австрия 3,0%
Канада 2,8%
Другие 10,7%
Суммарная доля только семи прямо названных юрисдикций, которые впоследствии присоединились к финансовым санкциям, составляла:

12,2 + 10,0 + 9,5 + 6,6 + 4,5 + 3,0 + 2,8 = 48,6%.

Это расчет по опубликованной географической структуре. Он не означает, что все эти активы были одинаково оформлены или полностью заблокированы, но показывает чрезвычайно высокую совокупную экспозицию на будущую санкционную коалицию.

5. Доходность иностранных валютных портфелей
Доходность портфелей Банка России с июля 2020 по июнь 2021 года составляла:

Портфель Годовая доходность
Доллар США 0,12%
Евро –0,54%
Фунт стерлингов –0,01%
Канадский доллар 0,23%
Австралийский доллар 0,38%
Китайский юань 2,24%
Японская иена –0,03%
Низкая или отрицательная доходность сама по себе не доказывает неправильность резервного управления: резервный портфель создается прежде всего ради сохранности и ликвидности.

Обвинение состоит в другом:

низкодоходная резервная логика была фактически распространена на огромную часть национального финансового профицита, тогда как сопоставимый капитал развития создан не был.

6. 400 млрд долларов — первоначальный капитал альтернативного сценария
В авторском контрфактическом сценарии более 400 млрд долларов могли быть поэтапно направлены на создание «Диакойн» и связанных сверхиндустрий.

Эта сумма не означает:

единовременный платеж;
передачу денег одной компании;
бесконтрольное бюджетное расходование;
прямое списание резервов на рублевые счета.
Она означает совокупную мощность многолетней программы, включающей:

резервное основание;
платежную инфраструктуру;
международный расчетный контур;
проектное финансирование;
энергетику;
промышленность;
науку;
новые материалы;
вычислительные технологии;
транспорт;
новые города.
7. 100+ трлн долларов — авторская оценка совокупного эффекта
Заявленный результат:

свыше 100 трлн долларов США совокупного потенциального экономического, финансового, технологического, инфраструктурного и цивилизационного эффекта.

Это не:

сумма потерянных резервов;
прямой бухгалтерский убыток;
гарантированная прибыль;
стоимость одной компании;
стоимость эмиссии «Диакойн»;
оборот платежной системы.
Это предполагаемая совокупная стоимость не созданной экосистемы в рамках авторского трансформационного сценария.

8. Множитель потенциального результата
Исходные величины:

первоначальный капитал — 400 млрд долларов;
потенциальный совокупный эффект — 100 трлн долларов.
Арифметическое отношение:

100 трлн ; 0,4 трлн = 250.

Следовательно, заявленный сценарий предполагает создание эффекта, в 250 раз превышающего первоначальный капитал.

Это не банковская доходность.

Это системный множитель, который может возникнуть только через:

привлечение дополнительного капитала;
инвестиционный мультипликатор;
новые отрасли;
инфраструктурные внешние эффекты;
сетевой эффект;
международное распространение;
финансовую ренту;
капитализацию;
многократное реинвестирование.
9. Почему результат нельзя объяснить сложным процентом
Чтобы 400 млрд долларов превратились в 100 трлн исключительно через равномерное финансовое накопление, потребовалась бы средняя ежегодная доходность:

Срок Необходимая среднегодовая доходность
10 лет 73,7%
15 лет 44,5%
20 лет 31,8%
25 лет 24,7%
30 лет 20,2%
Такая доходность не может использоваться как реалистичное допущение для обычного резервного или облигационного портфеля.

Поэтому 100+ трлн должны обосновываться не процентом на один финансовый актив, а стоимостью целой созданной экономики.

10. Предварительная авторская оценка прямого и связанного ущерба
В настоящем исследовании предварительно используется диапазон:

2–3 трлн долларов прямых, финансовых и непосредственно связанных потерь.

В этот показатель потенциально могут входить:

стоимость ограниченно доступных резервных активов;
недополученные доходы;
альтернативный финансовый доход;
дополнительные издержки санкционной адаптации;
стоимость вынужденного импортозамещения;
потери от дорогого внутреннего капитала;
отдельные макроэкономические последствия.
До публикации полной методики эта величина должна обозначаться исключительно как:

предварительная авторская оценка, требующая детализации и исключения двойного счета.

11. Четыре уровня ущерба
Уровень 1. Прямой финансовый ущерб
заблокированные или ограниченно доступные активы;
недоступные доходы;
юридические издержки;
расходы на чрезвычайную перестройку расчетов.
Уровень 2. Процентный и финансовый ущерб
низкая доходность размещения;
упущенная доходность альтернативных вложений;
стоимость вынужденного привлечения других ресурсов;
потери от несовпадения дешевого внешнего размещения и дорогого внутреннего кредита.
Уровень 3. Макроэкономическая упущенная выгода
не состоявшиеся инвестиции;
не созданные производственные мощности;
потерянные налоговые доходы;
снижение производительности;
отсутствие мультипликативного роста.
Уровень 4. Технологическая и цивилизационная упущенная выгода
не созданная система «Диакойн»;
не возникшие сверхиндустрии;
не занятые мировые рынки;
не созданная международная валютная инфраструктура;
не полученная финансовая и технологическая рента;
не состоявшаяся земно-космическая экономическая система.
Эти уровни нельзя механически складывать: между ними существуют пересечения.

12. Главная числовая формула обвинения
643,2 млрд долларов были накоплены.

Около 300 млрд долларов оказались иммобилизованы западной коалицией.

Около 210 млрд евро оказались иммобилизованы в ЕС.

Более 400 млрд долларов могли стать первоначальным капиталом «Диакойн».

100+ трлн долларов — потенциальный совокупный эффект не созданной системы по авторской оценке.

Главная цифра обвинения — не сумма на заблокированном счете.

Главная цифра — стоимость экономики, которую Россия могла создать, но не создала.

Приложение 2. Сравнительная таблица центральных банков
Пояснение к сравнению
Таблица не утверждает, что один центральный банк «хороший», а другой «плохой».

Сравниваются шесть параметров:

законный денежно-кредитный мандат;
место роста и занятости в этом мандате;
степень независимости от исполнительной власти;
применение целевых или структурных инструментов;
прозрачность голосования;
механизм публичной ответственности.
Таблица 1. Мандаты и отношение к реальной экономике
Центральный банк Основной мандат Рост и занятость Связь с государственной экономической политикой
Банк России Защита и обеспечение устойчивости рубля посредством ценовой стабильности Рост рассматривается прежде всего как результат условий, создаваемых ценовой стабильностью; самостоятельной цели максимальной занятости нет Институционально независим; взаимодействует с Правительством, но денежно-кредитные решения принимает самостоятельно.
Федеральная резервная система США Максимальная занятость, стабильные цены и умеренные долгосрочные процентные ставки Максимальная занятость — самостоятельная законная цель, а не побочный результат низкой инфляции Обладает операционной независимостью, но цели определены Конгрессом; регулярно отчитывается перед ним.
Европейский центральный банк Ценовая стабильность — первичная цель Без ущерба для ценовой стабильности обязан поддерживать общую политику ЕС, включая сбалансированный рост, полную занятость и социальный прогресс Высокая независимость, но договорное обязательство учитывать общеэкономические цели Евросоюза.
Банк Англии Поддержание ценовой стабильности При условии сохранения ценовой стабильности должен поддерживать экономическую политику Правительства, включая рост и занятость Инфляционная цель политически задается Правительством, инструменты выбирает независимый Комитет по денежно-кредитной политике.
Центральный банк Бразилии Ценовая стабильность — фундаментальная цель Дополнительные законные цели: сглаживание колебаний экономической активности и содействие полной занятости Имеет законодательно закрепленную автономию, но расширенный социально-экономический мандат.
Резервный банк Индии Поддержание ценовой стабильности с учетом цели экономического роста Рост прямо включен в формулировку денежно-кредитного мандата, хотя ценовая стабильность остается первичной Инфляционную цель устанавливает центральное правительство в консультации с Резервным банком.
Народный банк Китая Проведение денежно-кредитной политики, обеспечение финансовой стабильности и финансовых услуг Денежно-кредитная политика встроена в макроэкономическое управление и государственную стратегию роста и структурной перестройки Является органом в системе Государственного совета; западной модели независимости не имеет.
Государственный банк Вьетнама Стабильность национальной валюты, банковской системы и денежного обращения Кредитная политика прямо координируется с целями роста, контроля инфляции и социально-экономического плана Является органом министерского уровня в составе Правительства и выполняет его макроэкономические установки.
Таблица 2. Инструменты развития и кредитная политика
Центральный банк Общая процентная политика Целевые и структурные механизмы Положение длинного кредита
Банк России Ключевая ставка является главным инструментом воздействия на спрос, кредит и инфляцию Использовал отдельные специализированные механизмы и льготное рефинансирование, но постоянный контур финансирования мегапроектов не входит в основной мандат Длинное развитие в основном оставлено банкам, бюджету и институтам развития
ФРС США Управляет целевым диапазоном ставки федеральных фондов и финансовыми условиями В кризис может создавать специальные кредитные механизмы; часть рисков может обеспечиваться Казначейством Долгосрочный капитал формируется развитым рынком облигаций, ипотечных инструментов, пенсионных и инвестиционных фондов
ЕЦБ Управляет ключевыми ставками еврозоны Применяет долгосрочные и целевые операции рефинансирования банков, программы покупки активов и широкую систему обеспечения Может предоставлять банковской системе многолетнее фондирование, не выбирая отдельные заводы
Банк Англии Определяет Bank Rate и проводит балансовые операции Использует программы фондирования и покупки активов; координируется с Казначейством без передачи ему права голосовать в MPC Длинный капитал поддерживается финансовым рынком и государственными институтами
Банк Бразилии Использует ставку Selic и инструменты ликвидности Денежная политика сочетается с системой государственных банков развития, прежде всего BNDES Центральный банк не заменяет банк развития, но закон требует учитывать экономическую активность и занятость
Резервный банк Индии Использует ставку репо, резервные требования и операции ликвидности Применяет широкий набор регуляторных и развивающих инструментов, включая приоритетное кредитование отдельных секторов Денежная политика действует совместно с государственными банками и программами развития
Народный банк Китая Использует ставки, резервные требования, операции ликвидности и административно-структурные инструменты Целевое рефинансирование, специальные механизмы для малого бизнеса, сельского хозяйства, зеленых и технологических проектов Длинный кредит обеспечивается связкой центрального банка, государственных коммерческих банков и банков развития
Государственный банк Вьетнама Управляет ставками, ликвидностью и общим ростом кредита Устанавливает ориентиры кредитного роста и направляет банки на финансирование производства и приоритетных отраслей Кредит рассматривается как инструмент выполнения социально-экономического плана.
Таблица 3. Прозрачность решений
Центральный банк Публикация обсуждений Персональные голоса Особые мнения
Банк России Публикует решения, прогнозы и обезличенные резюме обсуждений Полная поименная картина голосования по ставке публично не раскрывается Аргументы описываются как позиции «участников обсуждения», без систематической привязки к фамилиям.
ФРС США Протоколы FOMC публикуются примерно через три недели; подробные стенограммы — с многолетним лагом Да Несогласные члены и предпочитаемая ими альтернатива фиксируются публично.
ЕЦБ Отчеты о денежно-кредитных заседаниях обычно публикуются через четыре недели Поименная картина голосования обычно не публикуется Раскрываются аргументы и направления дискуссии, но не полный индивидуальный протокол.
Банк Англии Резюме и протокол публикуются вместе с решением Да Публикуются распределение голосов и позиции членов; имеются исторические данные голосований.
Центральный банк Бразилии Публикует протоколы Copom Да — в решениях перечисляются проголосовавшие члены Протокол раскрывает аргументацию комитета и позиции участников.
Резервный банк Индии Протокол публикуется на четырнадцатый день после заседания Да Публикуется отдельное заявление каждого члена MPC.
Народный банк Китая Публикует отчеты, заявления и решения, но не западный аналог полного поименного протокола Как правило, нет публичной системы индивидуального голосования, сопоставимой с ФРС, Банком Англии или RBI Решения представлены как позиция государственного института
Государственный банк Вьетнама Публикует директивы, ориентиры и результаты политики Поименное голосование по ключевой ставке не является центральным элементом публичной системы Ответственность преимущественно административно-правительственная
Таблица 4. Подотчетность и ответственность
Центральный банк Основной субъект подотчетности Связь результата с ответственностью
Банк России Государственная Дума рассматривает основные направления денежно-кредитной политики и годовой отчет, назначает председателя и членов Совета директоров Формальная подотчетность существует, но отсутствует автоматическая процедура персонального расследования после стратегического провала; Совет директоров состоит из председателя и четырнадцати членов.
ФРС США Конгресс США Полугодовой доклад о денежно-кредитной политике и показания председателя; персональные голоса создают публичную профессиональную историю каждого участника.
ЕЦБ Прежде всего Европейский парламент; также Совет ЕС Регулярный парламентский диалог, отчеты, пресс-конференции и правовой контроль институтов ЕС.
Банк Англии Парламент и Правительство в рамках установленной законом модели Политическая власть задает цель, независимый MPC выбирает инструменты; персональные голоса позволяют оценивать решения членов
Центральный банк Бразилии Национальный конгресс и институты, предусмотренные законом об автономии Фиксированные сроки руководства сочетаются с возможностью освобождения по законным основаниям; расширенные цели прямо закреплены в законе
Резервный банк Индии Центральное правительство и парламентская система При продолжительном выходе инфляции за установленный коридор Банк обязан представить Правительству объяснение причин, план действий и срок возврата к цели
Народный банк Китая Государственный совет и партийно-государственная система Ответственность административная и иерархическая; высокая координация достигается ценой меньшей институциональной независимости
Государственный банк Вьетнама Правительство, Национальное собрание и государственная административная система Результаты оцениваются в рамках исполнения социально-экономического плана, кредитных ориентиров и правительственных решений
Сводная матрица
Условные обозначения:

+++ — признак выражен сильно;
++ — выражен заметно;
+ — присутствует ограниченно;
– — отсутствует или не является существенной частью модели.
Центральный банк Ценовая стабильность Рост/занятость в мандате Целевое направление кредита Персональное голосование Интеграция с политикой развития
Банк России +++ + + – +
ФРС США +++ +++ ++ +++ ++
ЕЦБ +++ ++ ++ + ++
Банк Англии +++ ++ ++ +++ ++
Банк Бразилии +++ +++ ++ +++ ++
Резервный банк Индии +++ ++ ++ +++ ++
Народный банк Китая ++ +++ +++ – +++
Государственный банк Вьетнама ++ +++ +++ – +++
Эта матрица является аналитическим обобщением, а не официальным международным рейтингом.

Главный сравнительный вывод
Банк России нельзя назвать институтом с недостаточными полномочиями.

Напротив, он объединяет:

денежную эмиссию;
процентную политику;
банковское регулирование;
финансовый надзор;
платежную систему;
управление резервными активами;
значительную часть регулирования рынка капитала.
Но по сравнению с рассмотренными моделями его мандат:

уже, чем двойной мандат ФРС;
слабее связан с занятостью, чем мандаты Бразилии и Индии;
менее встроен в промышленную политику, чем системы Китая и Вьетнама;
менее персонализирован в публичном голосовании, чем системы США, Великобритании, Бразилии и Индии.
Поэтому российская особенность состоит не в слабости центрального банка, а в другом:

Банк России обладает одним из наиболее широких комплексов финансово-властных полномочий при сравнительно узком мандате в сфере реальной экономики и слабой прямой результативной ответственности за инвестиции, занятость и стоимость не созданного развития.

Мировой опыт показывает, что независимость центрального банка совместима:

с расширенным мандатом;
с персональным голосованием;
с парламентской ответственностью;
с целевым рефинансированием;
с координацией промышленной и финансовой политики.
Следовательно, российская модель не была экономической неизбежностью.

Она была преступным политико-институциональным выбором.

***********

Приложение 3. Структура ущерба
Общий принцип расчета
Ущерб от денежно-кредитной и резервной политики нельзя сводить к одной цифре.

Он состоит из нескольких экономически различных частей:

прямых финансовых потерь;
потерянных процентных доходов;
макроэкономической упущенной выгоды;
технологической и цивилизационной упущенной выгоды.
Каждый уровень требует своей методики, своего стандарта доказательности и своего временного горизонта.

Главная методологическая опасность — двойной счет.

Одни и те же последствия нельзя одновременно полностью учитывать:

как потерю первоначального капитала;
как потерянный доход с этого капитала;
как не созданную добавленную стоимость;
как капитализацию компаний, основанную на той же добавленной стоимости.
Поэтому совокупный ущерб определяется не механическим сложением всех найденных величин, а построением единой модели, в которой каждый результат учитывается только один раз.

Общая формула:

Совокупный ущерб = прямые финансовые потери + потерянные финансовые доходы + макроэкономическая упущенная выгода + технологическая и цивилизационная упущенная выгода ; пересечения и двойной счет.

1. Прямые финансовые потери
1.1. Что относится к прямым потерям
К прямым финансовым потерям относятся последствия, которые можно непосредственно связать с конкретными активами, операциями и расходами:

конфискованные активы;
окончательно списанные требования;
активы, фактическая стоимость которых снизилась;
недоступные доходы по иммобилизованным активам;
расходы на судебные и юридические процедуры;
комиссии и затраты на перестройку расчетной инфраструктуры;
стоимость экстренного привлечения ресурсов взамен заблокированных;
убытки от вынужденной продажи или срочной перестройки портфеля;
затраты на чрезвычайные валютные и финансовые ограничения.
Прямой ущерб — наиболее доказуемая часть обвинения.

Для его расчета существуют:

банковские документы;
бухгалтерская отчетность;
депозитарные записи;
рыночные котировки;
судебные решения;
нормативные акты иностранных государств;
данные о фактически понесенных расходах.
1.2. Иммобилизация не всегда равна окончательной потере всей суммы
Необходимо различать три ситуации.

Первая ситуация — окончательная конфискация
Если право собственности прекращено и актив передан другому владельцу без реалистичной возможности возврата, прямой ущерб может включать полную стоимость актива.

Вторая ситуация — длительная иммобилизация
Если право собственности формально сохраняется, но активом нельзя пользоваться, нельзя автоматически записывать всю основную сумму как окончательно потерянную.

Ущерб в этом случае состоит из:

стоимости утраченной ликвидности;
недоступных доходов;
расходов на привлечение замещающего капитала;
риска будущей конфискации;
потери возможности применить резерв в кризис;
снижения текущей экономической стоимости требования.
Третья ситуация — ограниченный доступ
Если актив можно использовать только частично или при выполнении внешних условий, ущерб рассчитывается исходя из степени ограничения.

Поэтому величина иммобилизованных активов и величина окончательного прямого убытка — не одно и то же.

1.3. Формула прямого ущерба от недоступного актива
Упрощенно прямой ущерб может рассчитываться так:

Прямой ущерб по активу = вероятность невозврата ; стоимость основной суммы + стоимость утраченной ликвидности + недополученные доступные доходы + расходы на замещение и защиту права.

При этом вероятность невозврата должна основываться не на политическом лозунге, а на сценариях:

полный возврат;
частичный возврат;
возврат через длительный срок;
окончательная конфискация;
использование доходов третьей стороной;
взаимный зачет в рамках будущего урегулирования.
1.4. Стоимость утраченной ликвидности
Ликвидность имеет самостоятельную цену.

Один миллиард долларов, доступный немедленно, не равен одному миллиарду, которым нельзя воспользоваться десять лет.

Стоимость утраченной ликвидности можно оценивать через:

стоимость замещающего заимствования;
процентную ставку по альтернативному финансированию;
дополнительный риск;
потерянные возможности использования средств;
дисконтирование будущего возврата.
Если актив возвращается через десять лет, его текущая экономическая стоимость должна быть уменьшена с учетом:

времени;
инфляции;
риска;
невозможности использовать его в кризис.
1.5. Стоимость замещающего капитала
Если из-за недоступности резервов государству или экономике приходится:

повышать стоимость заимствований;
вводить дополнительные ограничения;
использовать иные активы;
привлекать более дорогой капитал;
сокращать критически важные расходы,
возникает дополнительный ущерб.

Он определяется как разница между:

стоимостью ресурсов, которыми можно было бы воспользоваться при доступных резервах;
фактической стоимостью вынужденного замещения.
1.6. Прямые расходы на финансовую перестройку
После ограничения доступа к прежней инфраструктуре необходимы:

новые платежные каналы;
новые банки-корреспонденты;
альтернативные системы расчетов;
юридические структуры;
страхование;
дополнительные посредники;
валютное хеджирование.
Часть этих расходов создает полезную новую инфраструктуру и не должна полностью считаться убытком.

Ущербом является только та доля затрат, которая возникла вследствие вынужденного аварийного характера перестройки и превышает стоимость планового развития.

2. Потерянные процентные доходы
2.1. Что необходимо сравнивать
Потерянный финансовый доход определяется сравнением:

фактической доходности резервного портфеля;
доходности реалистичной альтернативы с сопоставимым риском и ликвидностью.
Нельзя сравнивать краткосрочную государственную облигацию с максимальной доходностью успешной технологической корпорации и всю разницу объявлять потерей.

Это несопоставимые классы риска.

Корректное сравнение должно проводиться по нескольким уровням.

Уровень А. Альтернативный резервный портфель
Например:

другая валютная структура;
большая доля золота;
иные сроки облигаций;
другие юрисдикции;
иное распределение между депозитами и бумагами.
Уровень Б. Суверенный инвестиционный портфель
Часть средств могла быть отделена от оперативных резервов и вложена в:

глобальные акции;
инфраструктурные фонды;
диверсифицированные инвестиционные инструменты;
международные производительные активы.
Уровень В. Национальный капитал развития
Средства могли быть преобразованы в долгосрочный капитал:

энергетики;
промышленности;
инфраструктуры;
науки;
системы «Диакойн».
Доходность этого уровня должна рассчитываться уже не как процент по финансовому инструменту, а как совокупный экономический эффект.

Она относится преимущественно к третьему и четвертому уровням ущерба.

2.2. Формула потерянного финансового дохода
Для каждого периода:

Потерянный доход = объем капитала ; разница между альтернативной и фактической доходностью.

Для многолетнего периода необходимо учитывать реинвестирование:

Конечная стоимость альтернативы ; конечная стоимость фактического портфеля.

При этом должны быть учтены:

комиссии;
налоги;
валютная переоценка;
рыночный риск;
вероятность дефолта;
стоимость управления;
различие ликвидности.
2.3. Доход по недоступным активам
Необходимо отдельно определить:

начисляется ли доход;
кому он выплачивается;
можно ли им распоряжаться;
используется ли он иностранными государствами;
будет ли он возвращен вместе с основной суммой.
Если доход начисляется, но недоступен, он не обязательно окончательно утрачен.

Однако государство теряет возможность:

использовать его сейчас;
реинвестировать;
направить на критические потребности.
Поэтому даже потенциально возвращаемый доход имеет текущую стоимость ниже номинальной.

2.4. Сложный процент потерянного дохода
Если доход не был получен и реинвестирован, теряется не только первый процент.

Теряется доход на ранее потерянный доход.

Например:

в первый год не получено 10 млрд долларов;
во второй год отсутствует и первоначальный доход, и доход от его реинвестирования;
с каждым годом разрыв увеличивается.
Расчет должен использовать сложное начисление, но только при реалистичной ставке реинвестирования.

3. Макроэкономическая упущенная выгода
3.1. Что такое макроэкономическая упущенная выгода
Это стоимость экономической деятельности, которая могла возникнуть, но не возникла вследствие:

отсутствия инвестиций;
чрезмерно высокой стоимости капитала;
недостатка долгосрочного кредита;
размещения капитала за пределами производительного контура;
отказа от инфраструктурных и промышленных проектов.
Она включает не стоимость переведенных денег как таковых, а дополнительную стоимость, которую эти деньги могли породить.

3.2. Основные компоненты
Не созданные основные фонды
электростанции;
предприятия;
транспорт;
порты;
вычислительные центры;
лаборатории;
новые города.
Не произведенная добавленная стоимость
Это не полная выручка предприятий, а созданная ими новая стоимость:

заработная плата;
прибыль;
амортизация;
налоги;
иные компоненты добавленной стоимости.
Не полученные налоговые доходы
налог на прибыль;
налоги на трудовые доходы;
страховые взносы;
имущественные налоги;
косвенные налоги;
доходы от экспорта.
Не созданные рабочие места
Экономическая оценка должна учитывать не только количество рабочих мест, но и:

производительность;
квалификацию;
доход;
длительность занятости;
последующее потребление;
развитие человеческого капитала.
Не возникшие цепочки поставщиков
Новый завод создает спрос на:

материалы;
оборудование;
логистику;
программное обеспечение;
сервис;
обучение.
Ущерб от отсутствия головного предприятия распространяется на всю цепочку.

3.3. Базовый принцип: считать добавленную стоимость, а не оборот
Если предприятие продало продукции на 100 млрд долларов, это не означает, что оно создало 100 млрд новой стоимости.

В выручке уже содержатся:

приобретенные материалы;
энергия;
комплектующие;
услуги других компаний.
Поэтому для оценки вклада в экономику используется добавленная стоимость.

Иначе одна и та же продукция будет многократно учтена:

у добывающего предприятия;
у переработчика;
у производителя оборудования;
у конечного продавца.
3.4. Инвестиционный мультипликатор
Первоначальная инвестиция порождает несколько волн экономической активности.

Например:

Государственный фонд финансирует строительство электростанции.
Строительная компания закупает материалы.
Поставщики нанимают работников.
Работники расходуют часть дохода.
Новый спрос создает дополнительные заказы.
Электростанция впоследствии снижает стоимость энергии для других предприятий.
Но мультипликатор нельзя выбирать произвольно.

Он зависит от:

доли импорта;
налогов;
склонности к сбережению;
загрузки производственных мощностей;
инфляции;
качества проекта;
реакции денежно-кредитной политики.
Чем выше импортная составляющая, тем большая часть эффекта уходит за пределы российской экономики.

3.5. Рост производительности
Главный долгосрочный результат инвестиций — не разовый спрос во время строительства, а увеличение производительности.

Новая инфраструктура может:

сократить время доставки;
уменьшить потери;
снизить энергетические издержки;
повысить выпуск на одного работника;
открыть новые территории.
Такой результат необходимо оценивать на протяжении всего срока службы актива.

3.6. Потери от дорогого капитала
Для каждого крупного проекта можно рассчитать:

его рентабельность при доступной долгосрочной ставке;
рентабельность при фактической стоимости кредита;
момент, когда проект становится финансово невозможным.
Макроэкономический ущерб включает сумму дополнительной стоимости проектов, которые:

были отменены;
уменьшены;
отложены;
перенесены в другую страну;
не дошли до стадии официального решения.
Последняя категория особенно трудна для оценки: не возникший проект не оставляет полного набора документов.

Поэтому необходимы:

опросы предприятий;
отраслевые модели;
инвестиционные планы;
банковская статистика;
данные о заявках на кредиты;
сравнение с аналогичными странами.
4. Технологическая и цивилизационная упущенная выгода
4.1. Наиболее крупная и наиболее неопределенная часть
Технологическая и цивилизационная упущенная выгода может значительно превышать прямой финансовый ущерб.

Но именно она обладает наибольшей неопределенностью.

К ней относятся:

не созданные технологии;
не сформированные отрасли;
утраченные патенты;
не занятые рынки;
не созданные международные стандарты;
отсутствие собственной резервной валютной системы;
потеря сетевого эффекта;
отток специалистов;
сохранение технологической зависимости;
невозможность дальнейших проектов, которые могли возникнуть на основе первых разработок.
4.2. Технологическая рента
Страна, первой создавшая технологию, может получать:

лицензионные платежи;
экспортную прибыль;
контроль над стандартом;
приоритетный доступ к данным;
преимущества масштаба;
более низкую себестоимость;
геополитическое влияние.
Если технология не создана, государство не только не получает эти доходы.

Оно может быть вынуждено платить иностранному владельцу.

Возникает двойная потеря:

не полученная собственная технологическая рента + выплаченная чужая технологическая рента.

4.3. Сетевой эффект
Для платежной или резервной системы стоимость зависит от числа участников.

Сначала система может быть убыточной.

Но после достижения критического масштаба каждый новый пользователь:

увеличивает ликвидность;
расширяет рынок;
делает систему привлекательнее для следующих участников;
снижает удельные издержки.
Потеря сетевого проекта особенно велика, потому что поздний запуск не возвращает автоматически утраченные годы.

За это время конкуренты:

заняли рынок;
установили стандарты;
сформировали доверие;
накопили данные;
создали юридическую практику.
4.4. Человеческий капитал
Не созданные отрасли означают отсутствие:

инженерных коллективов;
научных школ;
образовательных программ;
предпринимательской среды;
спроса на квалификацию.
Специалист, который уехал или сменил профессию, представляет не только потерянную заработную плату.

Теряется:

его будущая производительность;
передача знаний;
способность обучать других;
вероятность создания новой компании или технологии.
Но денежная оценка человеческого капитала должна быть осторожной.

Нельзя считать полную будущую зарплату специалиста потерей, если он продолжил работать в другой сфере внутри страны.

4.5. Стоимость независимой финансовой системы
Собственная международная финансовая система могла приносить:

комиссионный доход;
доход от расчетов;
доход от хранения резервов;
эмиссионную ренту;
доход от проектного финансирования;
капитализацию платежной инфраструктуры.
Дополнительно она могла уменьшить:

санкционный риск;
зависимость от иностранных корреспондентов;
стоимость международных расчетов;
вероятность остановки платежей;
расходы на аварийную перестройку.
4.6. Предотвращенные потери
Часть эффекта развития состоит не в новых доходах, а в предотвращении ущерба.

Например, собственная технологическая или платежная система могла предотвратить:

остановку поставок;
блокировку расчетов;
чрезвычайный рост стоимости импорта;
потерю данных;
остановку критических производств.
Предотвращенный ущерб учитывается отдельно, но не должен повторно включаться в стоимость создаваемых отраслей.

4.7. Цивилизационная стоимость
Отдельные результаты плохо выражаются в рыночной цене:

способность государства самостоятельно определять стратегию;
контроль над критической инфраструктурой;
устойчивость к внешнему давлению;
сохранение научных школ;
возможность осуществлять космические проекты;
привлекательность страны для талантов.
Такие последствия можно:

описывать качественно;
оценивать через диапазоны;
включать в сценарный анализ;
сопоставлять с рыночными аналогами.
Но их нельзя выдавать за точный бухгалтерский убыток.

5. Матрица структуры ущерба
Уровень Основное содержание Наиболее подходящая методика Степень доказуемости
Прямые финансовые потери Конфискация, иммобилизация, расходы на замещение и юридическую защиту Документальный и бухгалтерский анализ Высокая
Потерянные процентные доходы Разница фактической и альтернативной финансовой доходности Портфельное моделирование и сложное начисление Высокая или средняя
Макроэкономическая упущенная выгода Не созданная добавленная стоимость, инвестиции, налоги, производительность Контрфактическая макроэкономическая и отраслевая модель Средняя
Технологическая упущенная выгода Новые отрасли, патенты, технологическая рента, сетевые эффекты Сценарный анализ, рыночные аналоги, вероятностная оценка Средняя или низкая
Цивилизационная упущенная выгода Суверенитет, международное влияние, научная и человеческая среда Качественные и диапазонные оценки Низкая в точных цифрах, высокая в стратегическом значении
6. Что нельзя складывать без корректировки
Нельзя одновременно полностью учитывать:

Основную сумму недоступного актива и полную стоимость альтернативного проекта
Если 400 млрд долларов считаются утраченным капиталом, их нельзя второй раз включать как инвестиционные расходы альтернативной системы без корректировки.

Оборот платежной системы и доход от платежной системы
Если через платформу прошло 10 трлн долларов, ее доходом являются только:

комиссии;
процентная маржа;
сопутствующие услуги.
Полный оборот не является созданным богатством.

Выручку и добавленную стоимость
Выручка включает стоимость продукции поставщиков.

Для макроэкономического результата используется добавленная стоимость.

Будущие прибыли и капитализацию
Рыночная капитализация основана на ожидании будущих доходов.

Если все будущие доходы уже учтены методом дисконтированных потоков, полную капитализацию добавлять нельзя.

Налоговые доходы и всю добавленную стоимость
Налоги являются частью распределения созданной стоимости, а не полностью новой стоимостью сверх нее.

Заработную плату и весь вклад работника в выпуск
Заработная плата — часть добавленной стоимости.

Ее нельзя повторно прибавлять к общему показателю.

7. Предлагаемая итоговая форма представления ущерба
Вместо одной якобы точной цифры следует публиковать четыре результата.

Результат А. Документально подтвержденный прямой ущерб
Наиболее консервативная величина, основанная на:

реально утраченных активах;
доказанных расходах;
недоступных доходах;
стоимости замещающего капитала.
Результат Б. Расширенный финансовый ущерб
Включает:

прямой ущерб;
потерянные процентные доходы;
разницу между фактическим и альтернативным финансовым размещением.
Результат В. Макроэкономическая упущенная выгода
Диапазон дополнительной добавленной стоимости, которая могла быть создана при ином инвестиционном сценарии.

Результат Г. Трансформационный эффект
Авторская оценка потенциальной стоимости новой технологической, финансовой и цивилизационной системы.

Именно к результату Г относится показатель 100+ трлн долларов.

Он не должен смешиваться с прямым бухгалтерским ущербом.

8. Итог приложения
Структура обвинения должна быть построена не на одной эмоциональной сумме, а на лестнице доказательств.

Прямые потери показывают, что произошло с существовавшими активами.

Потерянные доходы показывают цену времени и неэффективного финансового размещения.

Макроэкономическая упущенная выгода показывает стоимость не созданного производства.

Технологическая и цивилизационная упущенная выгода показывает цену не возникшей системы развития.

Главный ущерб не ограничивается тем, что было заблокировано.

Он определяется тем, что накопленный капитал не создал:

новых активов;
новых доходов;
новых отраслей;
новой финансовой власти;
нового будущего.
Приложение 4. Методика оценки 100+ трлн долларов
1. Что должна доказывать методика
Оценка 100+ трлн долларов не может основываться на одном умножении.

Она должна отвечать на последовательность вопросов:

Когда мог начаться проект?
Какая сумма могла направляться ежегодно?
Через какой финансовый механизм?
Какие активы и отрасли создавались?
Когда они начинали производить доход?
Сколько дополнительного капитала привлекалось?
Как развивалась международная система?
Какие риски и неудачи учитывались?
Какая часть результата является новой добавленной стоимостью?
Как исключен двойной счет?
Какова вероятность каждого сценария?
К какому году и в каких ценах рассчитан результат?
Без ответов на эти вопросы цифра остается публицистической гипотезой.

С ответами она превращается в проверяемый экономический сценарий.

2. Определение показателя
Под 100+ трлн долларов в настоящем исследовании понимается:

совокупный потенциальный дисконтированный эффект создания «Диакойн» и связанных сверхиндустрий, включающий дополнительную добавленную стоимость, финансовую и технологическую ренту, стоимость созданных активов и предотвращенных потерь, за вычетом инвестиций, расходов, неудачных проектов и двойного счета.

Это не:

объем эмиссии;
валовой оборот;
сумма на счете;
стоимость алмазов в земле;
гарантированная прибыль;
прямой ущерб Банка России;
капитализация одной корпорации.
3. Единица измерения
Все показатели должны быть приведены к одной системе.

Рекомендуемый вариант:

валюта — доллары США;
цены — постоянные доллары 2026 года;
потоки разных лет корректируются на инфляцию;
будущие потоки дисконтируются к 2026 году;
прошлые потоки при необходимости капитализируются к той же дате.
Отдельно могут рассчитываться:

совокупный результат, созданный к 2026 году;
остаточная стоимость действующей системы на 2026 год;
будущий эффект до конца выбранного горизонта;
полный эффект жизненного цикла.
Эти показатели нельзя смешивать.

4. Временной горизонт
Необходимо построить как минимум три модели запуска.

Сценарий раннего запуска
Начало формирования проекта в период быстрого роста экспортных доходов и резервов.

Преимущество:

больше времени для исследований;
возможность выйти на рынок до глобального перераспределения финансовых и цифровых систем;
длительный период реинвестирования.
Сценарий запуска после 2014 года
Проект рассматривается как ответ на прямой санкционный риск.

Преимущество:

политическая необходимость уже очевидна;
остается почти восемь лет до кризиса 2022 года;
возможно создание работающего первоначального контура.
Сценарий позднего запуска
Начало после 2022 года.

Он необходим для оценки того, какая часть возможности еще сохраняется.

Но поздний запуск не равен своевременному:

потеряно время;
рынки заняты;
стоимость технологий выросла;
международное доверие создать сложнее;
санкционные ограничения уже действуют.
5. График инвестирования 400 млрд долларов
Нельзя предполагать, что вся сумма направляется одномоментно.

Необходим поэтапный график.

Примерная логика:

Этап Содержание Возможный объем
1 Исследования, геологическая проверка, правовая и финансовая архитектура 10–20 млрд долларов
2 Пилотная добыча, материалы, технологические прототипы, платежная платформа 20–40 млрд
3 Базовая энергетическая, промышленная и вычислительная инфраструктура 60–100 млрд
4 Масштабирование производств и международной системы 100–150 млрд
5 Глобальная экспансия, новые города, дальнейшие сверхиндустрии Остальная часть программы
Всего Многолетняя предельная мощность До 400 млрд долларов
Каждый следующий транш выделяется только при подтверждении результатов предыдущего этапа.

6. Возможная отраслевая структура первоначального капитала
Иллюстративная структура:

Направление Первоначальный капитал
Энергетика 60 млрд долларов
Транспорт и инфраструктура 70 млрд
Новая промышленность 70 млрд
Наука и технологии 50 млрд
Новые города и технополисы 40 млрд
Независимая финансовая система 60 млрд
Резервы, гарантии и управление рисками 50 млрд
Всего 400 млрд долларов
Это не готовая государственная смета.

Каждый блок должен быть разбит на:

конкретные проекты;
сроки;
показатели;
вероятности;
источники возврата;
сценарии закрытия.
7. Финансовый механизм преобразования резервного капитала
400 млрд долларов нельзя просто перевести из резервов на счета предприятий.

Необходим специальный инвестиционный, проектный и валютный контур.

Возможная схема:

Государство определяет достаточный объем оперативных резервов.
Средства сверх подтвержденной резервной потребности постепенно преобразуются.
Валюта используется преимущественно для:
импорта оборудования;
международных исследований;
приобретения технологий;
формирования внешней инфраструктуры.
Рублевое финансирование создается через:
облигации;
капитал банка развития;
проектное рефинансирование;
государственные гарантии.
Избыточная ликвидность стерилизуется.
Финансирование выделяется по мере появления реального предложения и физического результата.
Таким образом, модель не предполагает бесконтрольной эмиссии.

8. Инвестиционный рычаг
Государственные 400 млрд долларов являются якорным капиталом.

Они могут привлекать:

коммерческие банки;
частные фонды;
пенсионный капитал;
страховые резервы;
иностранных партнеров;
международные компании;
будущих пользователей системы.
Коэффициент инвестиционного рычага:

Совокупные инвестиции ; государственный первоначальный капитал.

Например:

Дополнительный капитал на 1 государственный доллар Совокупный инвестиционный ресурс
0,5 доллара 600 млрд долларов
1 доллар 800 млрд
2 доллара 1,2 трлн
3 доллара 1,6 трлн
4 доллара 2 трлн
Для каждого направления должен использоваться свой коэффициент.

Инфраструктура может требовать более высокой доли государственного капитала.

Коммерчески зрелая платежная или технологическая система способна привлекать больше частных средств.

9. Модель прямой добавленной стоимости
Для каждой отрасли рассчитываются:

производственные мощности;
объем выпуска;
цена продукции;
доля промежуточных затрат;
добавленная стоимость;
срок выхода на мощность;
срок эксплуатации.
Упрощенная формула:

Добавленная стоимость отрасли = выпуск ; промежуточное потребление.

Затем рассчитывается дисконтированная сумма по всем годам.

Необходимо моделировать:

строительство;
период освоения;
выход на полную мощность;
технологическое старение;
модернизацию;
завершение жизненного цикла.
10. Косвенный и индуцированный эффект
Косвенный эффект
Возникает у поставщиков:

металла;
оборудования;
программного обеспечения;
логистики;
строительных материалов;
профессиональных услуг.
Индуцированный эффект
Возникает вследствие расходов:

работников;
предпринимателей;
получателей дохода.
Для расчета используются:

межотраслевые таблицы;
коэффициенты импорта;
налоговые ставки;
склонность к потреблению;
загрузка экономики.
Мультипликатор нельзя одинаково применять ко всем инвестициям.

11. Инфраструктурный эффект
Инфраструктура создает результат в двух местах:

у самого оператора;
у всех пользователей.
Например, железная дорога может иметь умеренную прямую доходность, но:

снижать логистические расходы;
открывать новые производства;
повышать стоимость земель и ресурсов;
увеличивать экспорт.
Чтобы избежать двойного счета:

доход оператора учитывается в прямом эффекте;
снижение издержек пользователей — в косвенном;
новый выпуск пользователей — только в части, не учтенной ранее.
12. Технологическая модель
Каждая технологическая программа должна иметь:

уровень технологической готовности;
вероятность достижения следующего уровня;
стоимость этапа;
срок;
возможный рынок;
конкурентные аналоги;
патентную защиту.
Для каждой технологии строится дерево решений.

Пример:

фундаментальный результат;
лабораторный прототип;
промышленный прототип;
пилотное производство;
серийное производство;
международная экспансия.
Вероятность полного успеха равна произведению вероятностей прохождения этапов.

Это защищает модель от предположения, что каждая идея обязательно превращается в глобальную отрасль.

13. Финансовая модель «Диакойн»
Финансовая платформа может получать доход из нескольких источников.

Платежные комиссии
Доход = объем расчетов ; средняя комиссия.

Полный объем расчетов не является доходом или созданным богатством.

Управление ликвидностью
доход от краткосрочного размещения средств;
процентная маржа;
операции обеспечения.
Резервные инструменты
выпуск надежных резервных обязательств;
управление активами;
хранение;
аудит;
обслуживание.
Проектное финансирование
процентный доход;
участие в капитале;
комиссии;
страхование;
гарантии.
Эмиссионная рента
Она может возникнуть, если международные участники готовы держать «Диакойн» и связанные инструменты.

Но эмиссионная рента должна рассчитываться только с учетом:

стоимости обеспечения;
расходов на поддержание ликвидности;
обязательств перед держателями;
риска выкупа;
ограничений эмиссионного правила.
14. Сетевой эффект
Для расчетной сети необходима отдельная модель распространения.

Параметры:

число государств;
число банков;
число компаний;
объем торговли участников;
доля расчетов в системе;
скорость подключения;
отток пользователей;
стоимость перехода;
конкурирующие платформы.
Необходимо строить как минимум три траектории:

медленное распространение;
региональный успех;
глобальный сетевой успех.
Стоимость сети не должна выводиться из примитивной формулы «число участников в квадрате» без экономического обоснования.

Реальный результат определяется денежным потоком, ликвидностью, доверием и удержанием пользователей.

15. Международная экспансия
Для каждого государства-партнера моделируются:

объем двусторонней торговли;
потенциальная доля расчетов в «Диакойн»;
проекты, финансируемые системой;
политический риск;
валютное регулирование;
потребность в резервном инструменте;
возможный выход из системы.
Доход России или оператора определяется не полным ВВП партнера, а только:

комиссиями;
маржой;
дивидендами;
долей в проектах;
технологической рентой;
увеличением стоимости собственных активов.
16. Реинвестирование
Доходы проекта могут направляться:

на выплаты инвесторам;
на погашение обязательств;
на новые проекты;
на увеличение резервов;
на научные разработки.
Для каждого сценария задается доля реинвестирования.

Чем выше доля реинвестирования, тем быстрее расширяется система, но тем меньше текущие выплаты.

Реинвестирование должно моделироваться отдельно по отраслям.

Энергетика, платежная система и технологическая компания имеют разные:

сроки окупаемости;
нормы прибыли;
потребности в новом капитале.
17. Капитализация и остаточная стоимость
В конце расчетного периода действующие активы сохраняют стоимость.

Это могут быть:

предприятия;
электростанции;
инфраструктура;
платежная сеть;
патенты;
доли в международных проектах.
Остаточная стоимость может рассчитываться:

Методом дисконтированных будущих потоков
Будущие свободные денежные потоки после конца прогнозного периода приводятся к текущей стоимости.

Методом рыночных аналогов
Используются коэффициенты сопоставимых компаний или инфраструктурных систем.

Методом восстановительной стоимости
Определяется стоимость создания аналогичного актива заново с учетом износа.

Один актив нельзя одновременно полностью оценивать всеми тремя методами и складывать результаты.

18. Предотвращенные потери
Отдельный блок модели должен включать:

снижение зависимости от иностранных платежных систем;
предотвращение блокировки части активов;
уменьшение критического импорта;
сохранение производств;
снижение стоимости чрезвычайной адаптации.
Для каждого предотвращенного ущерба необходим сценарий:

что произошло фактически;
что произошло бы при наличии системы;
какая часть ущерба действительно была бы предотвращена.
Нельзя предполагать, что «Диакойн» полностью устранил бы все санкционные последствия.

19. Дисконтирование
Будущие результаты должны приводиться к одной дате.

Необходимо использовать несколько ставок.

Финансовая ставка
Для коммерческих денежных потоков.

Социальная ставка
Для инфраструктуры, науки и проектов с долгим общественным эффектом.

Стратегическая ставка
Для проектов национальной безопасности и суверенитета.

Результаты должны публиковаться при разных значениях ставки, например:

низкой;
базовой;
высокой.
Чем выше ставка, тем меньше текущая стоимость далекого будущего.

Выбор ставки должен быть открытым, поскольку именно он способен радикально изменить итог.

20. Вероятностная оценка
Для каждого сценария определяется вероятность.

Условная структура:

Сценарий Содержание
Провал Значительная часть проектов прекращена, сохраняются отдельные физические активы
Ограниченный успех Созданы российские и отдельные евразийские отрасли, международное распространение невелико
Стратегический успех Система получает значительный международный рынок и формирует новые индустрии
Трансформационный успех «Диакойн» становится крупной мировой финансово-технологической платформой
Ожидаемый результат:

Сумма стоимости каждого сценария, умноженной на его вероятность.

Вероятности должны задаваться:

независимыми экспертами;
отраслевыми группами;
инвесторами;
технологическими аудиторами.
Не только авторами проекта.

21. Иллюстративная декомпозиция 100+ трлн долларов
Следующая таблица не является окончательным расчетом. Она показывает, из каких блоков теоретически может складываться трансформационный сценарий на длительном горизонте.

Блок эффекта Иллюстративный диапазон
Прямая накопленная добавленная стоимость энергетических и промышленных отраслей 20–30 трлн долларов
Косвенный инфраструктурный и межотраслевой эффект 20–35 трлн
Финансовая, платежная и резервная рента 10–20 трлн
Технологическая и интеллектуальная рента 10–20 трлн
Остаточная стоимость компаний, инфраструктуры и платформ 25–45 трлн
Предотвращенные потери и снижение зависимости 5–15 трлн
Верхние границы нельзя механически сложить.

Между категориями существуют пересечения.

После исключения двойного счета авторский трансформационный сценарий может давать совокупный эффект порядка 100–150 трлн долларов.

Именно из этой конструкции возникает формула 100+ трлн долларов.

22. Условия достижения 100+ трлн долларов
Для результата такого масштаба необходимо одновременное выполнение чрезвычайно сильных условий.

Проект должен быть начат своевременно
Поздний запуск уменьшает период накопления эффекта.

Государственный капитал должен привлечь дополнительные инвестиции
400 млрд не могут оставаться единственным источником.

Необходим международный масштаб
Только российский внутренний рынок вряд ли обеспечит подобный результат за ограниченный срок.

Финансовая система должна получить сетевой эффект
Необходимы миллионы пользователей, множество банков и десятки государств или крупнейших корпораций.

Должны возникнуть новые технологические отрасли
Не просто модернизация существующих производств.

Доходы должны реинвестироваться
Значительная часть результата должна запускать новые циклы.

Управление должно быть исключительно качественным
Коррупция, политизация и безответственность способны уничтожить весь эффект.

Эмиссия должна быть ограниченной и проверяемой
Потеря доверия разрушит платформу.

23. Проверка на реалистичность
Методика должна проходить несколько тестов.

Тест на физическую реализуемость
Можно ли построить указанные мощности в заявленные сроки?

Тест на кадровую реализуемость
Хватит ли:

инженеров;
ученых;
строителей;
управленцев?
Тест на рынок
Существует ли спрос на продукцию и услуги?

Тест на международное доверие
Почему другие государства будут пользоваться системой?

Тест на конкуренцию
Какие существующие платформы будут противодействовать проекту?

Тест на санкции
Какая часть системы останется работоспособной под внешним давлением?

Тест на управление
Как прекращаются неудачные проекты и кто отвечает за потери?

Тест на инфляцию
Соответствует ли создание денег росту реального предложения?

24. Анализ чувствительности
Итог необходимо пересчитать при изменении ключевых параметров:

объема первоначального капитала;
сроков запуска;
коэффициента частного софинансирования;
стоимости строительства;
доли неудачных проектов;
темпа международного подключения;
комиссии платежной системы;
нормы прибыли;
доли реинвестирования;
ставки дисконтирования;
срока эксплуатации активов.
Особенно важно показать, какие допущения сильнее всего влияют на результат.

Если оценка 100+ трлн исчезает при небольшом изменении одного коэффициента, модель нестабильна.

25. Метод Монте-Карло
Для сложной системы желательно использовать вероятностное моделирование.

Каждому параметру задается не одна цифра, а диапазон:

стоимость проекта;
срок;
вероятность успеха;
объем рынка;
ставка;
доходность.
Компьютерная модель выполняет тысячи сценариев.

Результатом становится не одна точка, а распределение:

медианный эффект;
вероятный диапазон;
вероятность убытка;
вероятность превышения 10, 50 или 100 трлн долларов.
Это наиболее честный способ показать, насколько реалистична верхняя оценка.

26. Независимая проверка
Модель должна быть открыта для проверки.

Необходимы отдельные комиссии:

финансовая;
макроэкономическая;
геологическая;
технологическая;
инфраструктурная;
международно-правовая.
В состав не должны входить только:

авторы проекта;
чиновники;
потенциальные получатели финансирования.
Необходимы:

независимые ученые;
специалисты банковского риска;
международные аудиторы;
инженеры;
критически настроенные эксперты.
Задача проверки — не подтвердить заранее заданную цифру, а установить реалистичный диапазон.

27. Обязательные открытые таблицы модели
Для общественной проверки необходимо опубликовать:

График инвестирования по годам.
Распределение по отраслям.
Сроки строительства.
Производственные мощности.
Цены продукции.
Долю добавленной стоимости.
Коэффициенты импорта.
Частное софинансирование.
Сроки выхода на прибыль.
Параметры международной сети.
Комиссии и финансовую маржу.
Вероятности технологического успеха.
Ставки дисконтирования.
Остаточную стоимость.
Перечень исключенных пересечений.
Результаты анализа чувствительности.
Без этих таблиц оценка не может считаться доказанной.

28. Что категорически запрещено в расчете
Нельзя:

считать полный объем платежей доходом платформы;
считать все алмазы в земле по розничной цене готовых бриллиантов;
предполагать стопроцентную извлекаемость ресурса;
предполагать стопроцентный успех всех технологий;
складывать ВВП, выручку, прибыль и капитализацию;
считать каждое рабочее место полностью дополнительным;
игнорировать импорт;
игнорировать инфляцию;
игнорировать санкции;
игнорировать коррупцию и управленческий риск;
использовать одну максимальную оценку во всех элементах модели;
выдавать верхний сценарий за гарантированный результат.
29. Формулировка, допустимая до завершения полной модели
До публикации открытого расчета следует использовать следующую формулу:

По авторской оценке, своевременное инвестирование более 400 млрд долларов в создание системы «Диакойн» и связанных сверхиндустрий могло при реализации трансформационного международного сценария обеспечить совокупный экономический, финансовый, технологический, инфраструктурный и цивилизационный эффект свыше 100 трлн долларов США. Эта величина является сценарной оценкой, а не установленным бухгалтерским убытком или гарантированной доходностью.

Это точная, сильная и защищаемая формулировка.

Она:

сохраняет масштаб обвинения;
не подменяет сценарий фактом;
не объявляет результат гарантированным;
позволяет представить полную методику позднее.
30. Итог приложения
Оценка 100+ трлн долларов может быть обоснована только как стоимость целой не созданной системы.

Не через процент по одному активу.

Не через цену алмазов.

Не через оборот платежной платформы.

Не через капитализацию одной компании.

Она возникает из совокупности:

производительных инвестиций;
частного софинансирования;
инфраструктурного мультипликатора;
новых отраслей;
финансовой ренты;
технологической ренты;
сетевого эффекта;
международной экспансии;
реинвестирования;
остаточной стоимости;
предотвращенных потерь.
При этом из результата необходимо вычесть:

первоначальные инвестиции;
операционные расходы;
неудачные проекты;
импортную составляющую;
стоимость капитала;
двойной счет.
100+ трлн долларов — это не число, которое можно доказать одним умножением.

Это гипотеза о стоимости не созданной финансово-технологической цивилизации.

Ее окончательная сила будет определяться не громкостью формулировки, а:

прозрачностью модели;
достоверностью данных;
консервативностью допущений;
независимостью проверки;
способностью расчета выдержать критику.
Но уже сейчас очевидно главное:

Россия располагала капиталом, достаточным для запуска проекта мирового масштаба.

Этот капитал не был преобразован в систему развития.

Поэтому предмет обвинения — не только потерянные деньги, но и стоимость не наступившего будущего.

************

Приложение 5. Проект «Диакойн»: краткое описание
1. Статус настоящего описания
«Диакойн» представляет собой авторский проект финансово-технологической и промышленной системы, а не действующую валюту, зарегистрированную платежную систему или уже созданный инвестиционный институт.

В авторской концепции «Диакойн» определяется как транснациональная резервная метавалюта, основанная на Попигайском алмазном метарезерве и предназначенная не для замены рубля, а для создания отдельного международного расчетного, резервного и инвестиционного уровня.

Необходимо строго различать:

существование проектной концепции;
существование Попигайских импактных алмазов;
доказанность промышленной и финансовой модели «Диакойн».
Российская академия наук подтверждает существование необычных импактных алмазов Попигайской астроблемы и отмечает их потенциально ценные промышленные, в частности абразивные, свойства. Однако это само по себе не доказывает экономическую рентабельность добычи, пригодность ресурса для валютного обеспечения или обоснованность какой-либо денежной оценки метарезерва.

Следовательно, «Диакойн» должен рассматриваться одновременно как:

стратегическая гипотеза;
предмет научно-технической экспертизы;
возможный финансово-институциональный проект;
объект независимой экономической проверки;
потенциальная программа государственного и международного масштаба.
2. Краткое определение
«Диакойн» — это проект создания контролируемой Россией транснациональной резервной метавалюты, обеспеченной уникальным Попигайским алмазным метарезервом и предназначенной для финансирования новой системы производительных сверхиндустрий: энергетики, инфраструктуры, алмазной электроники, искусственного разума, глобальных платежей и космической экономики.

«Диакойн» в данной концепции — не обычная криптовалюта.

Он не должен быть:

частным токеном;
спекулятивным цифровым активом;
заменой рубля;
разновидностью цифрового рубля;
необеспеченным платежным суррогатом;
обычной государственной облигацией под новым названием.
Его предполагаемая задача — создать отдельную систему стоимости, объединяющую:

физический метарезерв;
международную расчетную единицу;
платежную инфраструктуру;
рынок инвестиционных инструментов;
проектное финансирование;
промышленное и технологическое развитие.
Именно такой расширенный характер проекта заявлен в авторских материалах.

3. Стратегическая цель
Главная цель проекта состоит не только в создании новой денежной единицы.

Она заключается в изменении положения России в мировой экономике.

Вместо роли:

поставщика сырья;
держателя иностранных валют;
покупателя чужих технологий;
пользователя зарубежной финансовой инфраструктуры
Россия должна была бы стать:

владельцем нового резервного инструмента;
оператором международной платежной сети;
источником длинного проектного капитала;
создателем новых технологических отраслей;
центром земно-космической инвестиционной системы.
В авторском изложении стратегическая цель «Диакойн» сформулирована как создание российской земно-космической метарезервной системы стоимости, способной вывести страну из положения участника чужих финансовых архитектур.

4. Четыре уровня проекта
Уровень 1. Ресурсный
Материальной основой должен стать Попигайский комплекс импактных алмазов.

Для превращения геологического ресурса в реальный финансовый резерв необходимо установить:

подтвержденный объем запасов;
извлекаемую долю;
стоимость добычи;
качество и классификацию сырья;
промышленный спрос;
стоимость переработки;
возможности долговременного хранения;
правила сертификации;
механизм международного аудита;
ликвидность продукта.
Ресурс, находящийся в земле, не является автоматически:

денежным резервом;
ликвидным финансовым активом;
залогом;
международно признанной единицей обеспечения.
Переход от геологического ресурса к метарезерву — отдельная научная, инженерная, правовая и финансовая задача.

Уровень 2. Финансовый
Предполагается создание:

резервной метавалюты;
международных расчетных единиц;
проектных облигаций;
инвестиционных трежерис;
гарантийных инструментов;
системы хранения и проверки обеспечения;
рынка долгосрочного проектного капитала.
Эмиссия не должна зависеть только от политического решения.

Она должна быть ограничена:

подтвержденным резервом;
правилами выпуска;
объемом создаваемых активов;
международным аудитом;
обязательствами перед держателями;
установленным механизмом погашения или обмена.
Уровень 3. Индустриальный
Финансовая система должна направлять капитал в создание новых производительных отраслей:

добычу и обработку импактных алмазов;
сверхпрочные промышленные материалы;
буровое и тоннельное оборудование;
геотермальную энергетику;
алмазную электронику;
автономные источники энергии;
вычислительные системы;
транспортную и северную инфраструктуру.
Таким образом, обеспечение «Диакойн» должно было бы опираться не только на запас ресурса, но и на производительную систему, возникающую вокруг него.

Уровень 4. Цивилизационный
Предполагаемый конечный горизонт включает:

новую систему стимулирования науки и инженерии;
технологические города и технополисы;
глобальные интеллектуальные сети;
освоение Арктики и глубоких недр;
космическую инфраструктуру;
ресурсную экономику Луны, Марса и астероидов.
Эта часть является наиболее долгосрочной и наиболее неопределенной. Она должна рассматриваться как стратегический горизонт, а не как уже доказанный инвестиционный результат.

5. Попигайский алмазный метарезерв
5.1. Что известно
Попигайская астроблема образовалась в результате древнего метеоритного удара. На ее территории обнаружены импактные алмазы, представляющие интерес прежде всего как промышленное сырье, а не как ювелирные камни. Российские научные источники отмечают их особые абразивные свойства и значительный ресурсный потенциал.

5.2. Что пока не доказано
Для финансового использования необходимо независимо подтвердить:

достоверный объем экономически извлекаемых запасов;
себестоимость добычи при промышленном масштабе;
стабильность качества сырья;
потенциальный мировой спрос;
цену реализации;
невозможность дешевого технологического замещения;
ликвидность;
порядок обращения;
пригодность в качестве резервного актива.
Особенно опасно оценивать все алмазы в земле по розничной цене ювелирных бриллиантов.

Импактные алмазы:

не равны ювелирным;
имеют иные рынки;
требуют собственной системы классификации;
могут существенно различаться по промышленной ценности.
5.3. Как ресурс может стать метарезервом
Необходима последовательность:

государственная и независимая международная геологическая оценка;
технологические испытания;
пилотная добыча;
опытная переработка;
создание промышленного стандарта;
определение рыночной цены;
создание сертифицированных хранилищ;
цифровой реестр;
независимый аудит;
юридическое закрепление правил обеспечения.
До завершения этих этапов термин «алмазный метарезерв» остается элементом проектной концепции.

6. Денежная архитектура
6.1. Диакойн и рубль
«Диакойн» не должен заменять рубль.

Рубль сохраняет функции:

национальной денежной единицы;
средства выплаты заработной платы;
бюджетных расчетов;
внутреннего налогообложения;
розничного обращения.
«Диакойн» предназначается преимущественно для:

международных расчетов;
хранения резервов;
финансирования крупных проектов;
выпуска международных инвестиционных инструментов;
учета стоимости внутри системы сверхиндустрий.
6.2. Возможные формы существования
Система может включать:

базовую резервную единицу;
цифровую расчетную единицу;
проектные обязательства;
депозитарные расписки на резерв;
долгосрочные инвестиционные инструменты;
расчетные счета участников.
Необходимо исключить подмену обеспечения.

Одна и та же единица метарезерва не должна одновременно обеспечивать неограниченное количество:

цифровых единиц;
облигаций;
банковских кредитов;
производных инструментов.
Для предотвращения многократного залога требуется единый проверяемый реестр.

6.3. Эмиссионное правило
Возможны три основания выпуска:

под подтвержденный физический резерв;
под создаваемый производительный актив;
под сочетание резерва и подтвержденного проектного денежного потока.
Наиболее устойчивой может стать смешанная модель, в которой:

резервная часть выпуска имеет жесткое обеспечение;
инвестиционная часть оформляется как отдельные проектные инструменты;
риски проектов не переносятся автоматически на всю резервную систему.
7. Платежная и расчетная инфраструктура
Для функционирования «Диакойн» необходимы:

международный расчетный центр;
система клиринга;
независимый депозитарий;
защищенная сеть финансовых сообщений;
правила идентификации участников;
конверсионные механизмы;
резерв ликвидности;
кибербезопасность;
международный арбитраж;
система противодействия мошенничеству и отмыванию денег.
Сама платежная инфраструктура должна быть:

технически распределенной;
юридически защищенной;
не зависящей от одной иностранной юрисдикции;
совместимой с национальными системами стран-участниц.
8. Проектное финансирование
«Диакойн» должен стать не только средством расчета, но и механизмом создания новых активов.

Финансироваться могут:

электростанции;
транспортные коридоры;
научные центры;
вычислительная инфраструктура;
новые материалы;
производственные кластеры;
международные промышленные проекты.
Кредитование должно быть:

целевым;
долгосрочным;
поэтапным;
возвратным;
связанным с физическим результатом;
обеспеченным создаваемыми активами;
контролируемым техническими аудиторами.
Каждый проект должен иметь:

персонального автора решения;
план;
смету;
сроки;
контрольные точки;
условия прекращения финансирования.
9. Предполагаемая институциональная структура
Для управления системой может потребоваться специальная международная корпорация или группа институтов.

Метарезервный центр
Отвечает за:

учет ресурса;
хранение;
сертификацию;
аудит;
обеспечение выпуска.
Эмиссионный совет
Устанавливает:

правила выпуска;
ограничения;
нормативы резервирования;
порядок погашения.
Международный расчетный банк
Обеспечивает:

платежи;
клиринг;
ликвидность;
корреспондентские отношения.
Банк развития
Финансирует:

промышленность;
энергетику;
инфраструктуру;
технологии.
Технологический фонд
Принимает ранние научные и инженерные риски.

Международный аудит
Проверяет:

резерв;
эмиссию;
обязательства;
проектные активы;
отсутствие двойного залога.
Арбитраж
Разрешает споры между:

государствами;
банками;
инвесторами;
операторами проектов.
10. Экономический механизм
Система должна работать по цепочке:

ресурс ; подтвержденный метарезерв ; финансовый инструмент ; проектное финансирование ; производительный актив ; доход ; возврат капитала ; новая инвестиция.

Главная идея состоит в том, чтобы капитал не прекращал движение после одного вложения.

Доходы должны распределяться между:

держателями обязательств;
пополнением резервов;
финансированием следующих проектов;
научными исследованиями;
страхованием рисков.
11. Почему проект мог иметь международный спрос
Потенциальные участники могли бы получить:

дополнительный резервный инструмент;
снижение зависимости от одной национальной валюты;
доступ к долгосрочному проектному капиталу;
более дешевые трансграничные расчеты;
участие в инфраструктурных и технологических программах;
доступ к российским ресурсам и промышленным компетенциям.
Но международный спрос не возникает автоматически.

Другие государства присоединятся только при наличии:

доверия;
ликвидности;
политически приемлемого управления;
прозрачных правил;
независимого аудита;
реальной возможности выхода из системы;
экономической выгоды.
12. Главные риски
Геологический риск
Заявленный ресурс может оказаться:

менее извлекаемым;
более дорогим;
менее однородным;
менее востребованным рынком.
Технологический риск
Алмазная электроника, автономные источники энергии и новые вычислительные архитектуры могут:

потребовать больше времени;
оказаться дороже;
не достичь промышленного масштаба.
Валютный риск
Участники могут не признать «Диакойн» надежным резервным инструментом.

Ликвидностный риск
Обеспеченный актив может не иметь достаточно глубокого вторичного рынка.

Управленческий риск
Проект способен превратиться в:

непрозрачную государственную корпорацию;
источник политически мотивированного финансирования;
систему хищений;
механизм неограниченной эмиссии.
Международный риск
На систему могут воздействовать:

санкции;
блокировка технологий;
давление на участников;
ограничения международного права;
создание конкурирующих систем.
Репутационный риск
Одно нарушение эмиссионного правила способно разрушить доверие ко всей платформе.

13. Принципы защиты от провала
Не вкладывать 400 млрд долларов одномоментно.
Начать с проверяемого пилотного этапа.
Разделить резервную валюту и рискованные проектные инструменты.
Опубликовать эмиссионное правило.
Создать международный независимый аудит.
Ввести персональное голосование управляющих.
Финансировать следующий этап только после достижения предыдущего.
Предусмотреть прекращение неудачных направлений.
Не оценивать ресурс по произвольной цене.
Не использовать систему для бесконтрольного покрытия бюджета.
14. Этапы реализации
Этап 1. Предварительное технико-экономическое исследование
геология;
технологии;
рынки;
право;
финансовая архитектура;
независимая критическая экспертиза.
Этап 2. Пилотная ресурсная программа
дополнительная разведка;
опытная добыча;
переработка;
сертификация;
оценка спроса.
Этап 3. Пилотная финансовая система
ограниченный выпуск;
подтвержденное обеспечение;
тестовые расчеты;
аудит;
несколько участников.
Этап 4. Первые производственные проекты
материалы;
буровое оборудование;
энергетика;
вычислительные компоненты.
Этап 5. Международное расширение
межгосударственные соглашения;
банки-партнеры;
инфраструктурные проекты;
рынок облигаций.
Этап 6. Полномасштабная система
Только после подтверждения:

экономической жизнеспособности;
доверия;
технологических результатов;
возвратности первых инвестиций.
15. Критерии прекращения проекта
Проект должен быть остановлен или радикально пересмотрен, если независимая экспертиза установит:

отсутствие экономически извлекаемого ресурса;
отсутствие промышленного спроса;
невозможность создать надежное обеспечение;
недопустимую стоимость добычи;
отсутствие международного интереса;
неустранимый риск двойной эмиссии;
систематическую коррупцию;
неспособность пилотных проектов создавать результат.
Цивилизационный масштаб проекта не должен становиться оправданием бесконечного финансирования неудачи.

16. Итоговое описание
«Диакойн» — это не готовая валюта и не доказанный финансовый актив.

Это проектная гипотеза о создании новой системы, объединяющей:

российский уникальный ресурс;
международную резервную единицу;
независимые расчеты;
длинное проектное финансирование;
новые промышленные отрасли;
глобальную технологическую экспансию.
Его реализация могла закончиться:

провалом;
ограниченным промышленным результатом;
созданием региональной финансовой системы;
глобальным трансформационным успехом.
Именно поэтому государство не должно было ни безоговорочно принять проект, ни отвергнуть его без исследования.

Оно должно было профинансировать:

проверку, пилотирование, независимую экспертизу и поэтапное развитие.

Приложение 6. Вопросы, на которые должен ответить Банк России
Пояснение
Ниже приведены вопросы, которые могут быть использованы при подготовке:

официального запроса;
парламентского расследования;
заседания Государственной Думы;
проверки Счетной палаты;
независимого аудита резервной политики;
общественного доклада.
Часть ответов может содержать сведения ограниченного доступа.

В таком случае информация должна быть предоставлена уполномоченной парламентской или государственной комиссии в закрытом порядке с последующим опубликованием несекретных выводов.

I. Полномочия и авторы решений
Какой орган Банка России утверждал основные принципы управления активами в иностранных валютах и золоте в 2014–2022 годах?
Какие должностные лица готовили проекты соответствующих решений?
Кто утверждал валютную структуру резервных активов?
Кто утверждал географические и контрагентские лимиты?
Какие решения принимались непосредственно Советом директоров?
Какие полномочия были делегированы профильным подразделениям?
Существуют ли протоколы голосований по стратегическим вопросам управления резервами?
Проводилось ли поименное голосование?
Кто персонально поддержал сохранение значительной экспозиции на финансовую инфраструктуру США, ЕС, Великобритании, Канады и Японии после 2014 года?
Кто выступал за сокращение такой экспозиции?
Были ли оформлены особые мнения?
Почему персональные позиции участников решений не были опубликованы после блокировки активов?
Совет директоров Банка России является коллегиальным органом, включающим председателя и четырнадцать членов, назначаемых Государственной Думой на пятилетний срок. Поэтому ссылка на коллегиальный характер решений не исключает возможности установить позицию каждого участника.

II. Оценка санкционного риска
Когда Банк России впервые начал рассчитывать риск блокировки собственных резервных активов?
Рассматривался ли до 2014 года сценарий запрета операций с Банком России?
Как изменилась оценка риска после введения секторальных финансовых санкций в 2014 году?
Рассматривался ли сценарий одновременных действий США, Европейского союза, Великобритании, Канады и Японии?
Рассчитывался ли совокупный коалиционный риск, а не только риск отдельных стран?
Какова была оценка вероятности блокировки активов на:
1 января 2015 года;
1 января 2018 года;
1 января 2020 года;
1 января 2022 года?
Какой предельный объем резервов считался допустимым для одновременного размещения в санкционно связанных юрисдикциях?
Какие стресс-тесты проводились?
Предполагал ли хотя бы один стресс-тест невозможность использовать порядка половины валютного портфеля?
Какие рекомендации давали подразделения по управлению рисками?
Были ли эти рекомендации полностью выполнены?
Финансовые ограничения против российских банков и доступа к западным рынкам капитала применялись с 2014 года, что делало санкционный риск уже не абстрактным.

III. Доступность резервов
Как Банк России определял понятие ликвидности резервного актива?
Учитывалась ли возможность политического запрета операций?
Мог ли актив считаться ликвидным, если его использование зависело от иностранного депозитария?
Какой объем резервов был полностью доступен Банку России после 28 февраля 2022 года?
Какой объем был доступен ограниченно?
Какой объем оказался полностью иммобилизован?
Как распределялись недоступные активы:
по валютам;
по государствам;
по банкам;
по депозитариям;
по видам ценных бумаг?
Какую сумму доходов принесли иммобилизованные активы с 2022 года?
Какая часть этих доходов доступна России?
Какая часть используется или предполагается к использованию иностранными государствами?
Международная группа REPO сообщала об иммобилизации около 300 млрд долларов активов российского центрального банка; в Европейском союзе находится около 210 млрд евро таких активов.

IV. Решения после 2014 года
Какие конкретные изменения резервной стратегии были внесены после 2014 года?
Почему они были признаны достаточными?
Какие предложения о более радикальном сокращении западной экспозиции рассматривались?
Почему соответствующие предложения были отклонены?
Рассматривалась ли ускоренная покупка физического золота?
Рассматривалось ли приобретение:
критического оборудования;
технологий;
стратегических материалов;
производственных активов?
Рассматривалось ли создание отдельного фонда национального развития?
Рассматривался ли перевод части средств в юрисдикции, не входившие в западную санкционную коалицию?
Как оценивался риск, что формально различные государства примут согласованное решение?
Почему почти восьмилетний период между 2014 и 2022 годами не был использован для полного устранения критической зависимости?
V. Достаточность резервов
Какой объем международных резервов Банк России считал минимально необходимым?
Какая методика использовалась для определения достаточности?
Учитывались ли:
критический импорт;
краткосрочный внешний долг;
возможный отток капитала;
банковские валютные обязательства;
падение экспортных доходов;
санкционная блокировка?
Какой объем резервов считался избыточным относительно стрессовых потребностей?
Рассчитывалась ли альтернативная стоимость содержания резервов?
Сравнивалась ли полезность дополнительного миллиарда резервов с полезностью вложения того же миллиарда в:
энергетику;
инфраструктуру;
технологии;
независимые расчеты?
Рассматривалась ли модель разделения капитала на:
оперативный резерв;
кризисный резерв;
физический суверенный резерв;
капитал развития?
МВФ рекомендует оценивать достаточность резервов с учетом особенностей экономики, возможных оттоков и стоимости содержания резервов, а не посредством одного универсального показателя.

VI. Доходность и альтернативная стоимость
Какой совокупный финансовый доход принесли валютные активы Банка России в 2000–2021 годах?
Какова была реальная доходность после учета инфляции?
Какова была доходность по каждой валюте?
Какова была доходность по каждому классу активов?
Рассчитывалась ли доходность после учета санкционного риска?
Сравнивалась ли она с доходностью:
золота;
глобального инвестиционного портфеля;
инфраструктурных активов;
национальных проектов?
Кто отвечал за расчет альтернативной стоимости?
Если такой расчет не проводился, почему?
Последний подробно раскрытый предкризисный обзор показывал, что Банк России управлял сложным портфелем иностранных государственных и негосударственных бумаг, депозитов, счетов и золота.

VII. Денежно-кредитная политика и инвестиции
Как Банк России рассчитывает влияние ключевой ставки на объем производственных инвестиций?
Сколько инвестиционных проектов, по оценке Банка России, становятся нерентабельными при повышении ставки на один процентный пункт?
Как повышение ставки влияет на:
промышленность;
строительство;
инфраструктуру;
науку;
технологические компании?
Рассчитывает ли Банк России стоимость не созданных производственных мощностей?
Рассчитывается ли влияние ставки на будущую инфляцию через ограничение предложения?
Почему последствия для инвестиций не публикуются с такой же регулярностью, как инфляционный прогноз?
Какие альтернативные меры рассматривались вместо общего удорожания кредита?
Почему не создан постоянный контур долгосрочного рефинансирования производительных проектов?
Основной целью денежно-кредитной политики Банк России называет ценовую стабильность; ключевая ставка является главным инструментом воздействия на финансовые условия.

VIII. Длинный кредит
Как Банк России определяет длинный производительный кредит?
Какова средняя продолжительность банковского фондирования?
Какой объем кредитов предприятиям фактически предоставляется:
более чем на пять лет;
более чем на десять лет;
более чем на пятнадцать лет?
Какая доля таких кредитов имеет фиксированную ставку?
Почему механизмы рефинансирования не соответствуют полному сроку жизни инфраструктурных и технологических проектов?
Какие меры Банк России предлагал для создания рынка длинного капитала?
Считает ли Банк России существующий объем долгосрочного производственного кредита достаточным?
Если нет, какой институт должен устранить дефицит?
Какие предложения о совместной системе с Министерством финансов и банком развития направлялись Правительству?
IX. Прогнозы и качество решений
Какова средняя ошибка прогнозов Банка России по:
инфляции;
ВВП;
инвестициям;
курсу;
кредитованию?
Проводится ли независимый аудит прогнозов?
Какие модели оказались наиболее ошибочными?
Какие изменения были внесены после выявления ошибок?
Возникали ли кадровые последствия вследствие систематически неверных прогнозов?
Публикуется ли полная база первоначальных прогнозов и последующих пересмотров?
Какие прогнозные ошибки Банк России считает существенными?
X. Персональная ответственность
Какие должностные обязанности имели руководители, отвечавшие за:
резервную политику;
финансовые рынки;
санкционный риск;
денежно-кредитные решения?
Кто подписывал итоговые документы?
Кто утверждал модели риска?
Кто располагал возможностью изменить структуру активов?
Получали ли эти лица предупреждения?
Как они на них отреагировали?
Проводилась ли внутренняя служебная проверка после блокировки резервов?
К каким выводам она пришла?
Были ли применены дисциплинарные или кадровые меры?
Если нет, означает ли это, что Банк России считает прежнюю резервную политику полностью правильной?
XI. Парламентская подотчетность
Какая информация была предоставлена Государственной Думе до 2022 года о риске блокировки резервов?
Получал ли Национальный финансовый совет соответствующие стресс-сценарии?
Какие сведения были закрытыми?
Кто имел доступ к ним?
Содержали ли годовые отчеты достаточную информацию для оценки коалиционного риска?
Предупреждал ли Банк России парламент о возможности недоступности значительной части резервов?
Какие законодательные изменения Банк России предлагал для снижения риска?
XII. Проект «Диакойн»
Получал ли Банк России официальные материалы о проекте «Диакойн»?
Если получал, когда именно?
Какое подразделение их рассматривало?
Проводилась ли:
финансовая;
валютная;
геологическая;
технологическая;
правовая экспертиза?
Какие замечания были представлены авторам?
Был ли проект отклонен официальным решением?
Кто принял решение?
На основании каких расчетов?
Рассматривалась ли возможность финансирования не всей программы, а предварительного исследования?
Какой объем средств требовался для независимой экспертизы?
Почему такой эксперимент не был проведен?
Рассматривалась ли возможность создания новой международной расчетной единицы, не заменяющей рубль?
Считает ли Банк России принципиально возможным создание обеспеченного международного резервного инструмента под контролем России?
Какие законодательные и макроэкономические препятствия существуют?
Какие условия должны быть выполнены, чтобы проект мог быть рассмотрен профессионально?
XIII. Главный вопрос
Как Банк России оценивает стоимость экономики, которая не была создана вследствие:
накопления избыточных внешних активов;
высокой стоимости капитала;
отсутствия длинного кредита;
отказа от создания независимой международной финансовой системы?
Если Банк России не рассчитывает такую стоимость, на каком основании его резервная и денежно-кредитная политика признается оптимальной?

Источники и документы
1. Правовая основа деятельности Банка России
Конституционно-правовой статус
Статья 75 Конституции Российской Федерации закрепляет исключительное право Банка России на денежную эмиссию и его основную функцию — защиту и обеспечение устойчивости рубля. Официальное описание статуса также подчеркивает независимость Банка России от других федеральных органов власти.

Федеральный закон № 86-ФЗ
Федеральный закон от 10 июля 2002 года № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)».

Базовый документ, определяющий:

цели;
функции;
полномочия;
структуру управления;
подотчетность;
операции;
управление имуществом Банка России.
Для юридических выводов необходимо использовать редакцию закона, действующую на исследуемую дату, а не только современную редакцию.

Совет директоров Банка России
Официальные сведения о составе, порядке назначения и коллегиальном статусе Совета директоров.

2. Официальные документы о денежно-кредитной политике
«Цели и принципы денежно-кредитной политики»
Документ Банка России, формулирующий ценовую стабильность как основную цель денежно-кредитной политики и связывающий ее с созданием условий для сбалансированного роста.

Раздел «Денежно-кредитная политика»
Официальное описание:

инфляционной цели;
ключевой ставки;
механизма воздействия ставки;
документов денежно-кредитной политики.
«Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики»
Ежегодные документы необходимы для восстановления:

прогнозов;
сценариев;
аргументов решений;
оценки рисков;
фактических отклонений.
Материалы заседаний по ключевой ставке
Архив решений, заявлений и резюме обсуждений Совета директоров.

3. Международные резервы и их структура
База данных международных резервов
Официальные еженедельные и ежемесячные значения Банка России. На 18 февраля 2022 года объем резервов составлял 643,2 млрд долларов.

«Обзор деятельности Банка России по управлению активами в иностранных валютах и золоте», № 1 за 2022 год
Основной документ для анализа структуры активов на 30 июня 2021 года:

валют;
государств;
инструментов;
доходности;
принципов управления рисками.
«Управление валютными активами и золотом»
Официальное описание операций Банка России с депозитами, финансовыми активами, репо и золотом.

Архив обзоров управления резервными активами
Необходим для реконструкции изменения портфеля за длительный период.

4. Отчеты Банка России за 2022 год
Годовой отчет Банка России за 2022 год
Содержит описание:

финансового кризиса;
блокировки части резервов;
ограничений валютных интервенций;
антикризисных мер;
новой структуры финансовых рисков.
Банк России прямо указал, что заморозка части резервов ограничила возможность проводить валютные интервенции для поддержания финансовой стабильности.

«Итоги работы Банка России за 2022 год»
Краткое официальное изложение мер, включая переход к расчетам в национальных валютах и независимой инфраструктуре.

5. Международные документы о блокировке российских активов
Министерство финансов США, 28 февраля 2022 года
Запрет операций американских лиц с Банком России, Фондом национального благосостояния и Министерством финансов России с целью не позволить Банку России использовать международные резервы для ослабления воздействия санкций.

Заявление группы REPO
В 2022 году группа сообщила об иммобилизации примерно 300 млрд долларов активов российского центрального банка.

Документы Совета Европейского союза
Около 210 млрд евро активов Банка России иммобилизовано в ЕС. Европейские органы также установили порядок использования чрезвычайных доходов от этих активов.

6. Документы о санкциях 2014 года
Хронология ограничительных мер Европейского союза
Подтверждает последовательное введение санкций с марта 2014 года.

Усиление ограничений доступа к рынкам капитала
Документ ЕС от сентября 2014 года о запрете предоставления новых займов и операциях с новыми долговыми и долевыми инструментами ряда российских банков и компаний.

Документы Министерства финансов США
Ограничения нового финансирования российских банков и компаний в 2014 году.

Эти документы необходимы для ответа на вопрос, когда санкционный риск перестал быть теоретическим.

7. Документы о достаточности резервов
МВФ: Assessing Reserve Adequacy
Методологическая база оценки резервов с учетом:

внешних уязвимостей;
возможных оттоков;
структуры экономики;
рыночного доступа;
стоимости содержания резервов.
МВФ: Guidance Note on the Assessment of Reserve Adequacy
Руководство по выбору инструментов оценки достаточности резервов для различных типов экономик, включая сырьевые государства и страны с ограниченным доступом к рынкам.

МВФ: Guidelines for Foreign Exchange Reserve Management
Описание целей управления резервами, включая обеспечение валютной ликвидности в кризис и устойчивость к внешним шокам.

8. Документы для международного сравнения центральных банков
Федеральная резервная система США
Официальный мандат:

максимальная занятость;
стабильные цены;
умеренные долгосрочные процентные ставки.
Европейский центральный банк
Первичная цель — ценовая стабильность; без ущерба для нее Евросистема поддерживает общую экономическую политику Европейского союза.

Банк Англии
Первичная задача — ценовая стабильность; при ее соблюдении Банк поддерживает экономическую политику Правительства, включая рост и занятость.

Центральный банк Бразилии
Основная цель — ценовая стабильность; дополнительные цели включают сглаживание колебаний экономической активности и содействие полной занятости.

Резервный банк Индии
Цель денежно-кредитной политики — ценовая стабильность с учетом цели экономического роста.

Народный банк Китая
Официально действует как макроэкономический орган под руководством Государственного совета, формирует и реализует денежно-кредитную политику и обеспечивает финансовую стабильность.

Документы Народного банка Китая также показывают применение структурных денежно-кредитных механизмов и воздействие на банковское кредитование.

Государственный банк Вьетнама
Официальные материалы связывают денежно-кредитное и кредитное управление с поддержкой производства, роста и приоритетных отраслей.

9. Источники по Попигайским алмазам
Российская академия наук: «Попигайские алмазы: долгая дорога к рынку»
Подтверждает:

происхождение импактных алмазов;
их промышленный характер;
наличие технологических и рыночных проблем освоения.
Российская академия наук: материалы о промышленном потенциале импактных алмазов
Содержат оценки ресурсного потенциала и возможного высокотехнологического применения. Все количественные оценки должны проходить независимую актуализацию перед использованием в финансовой модели.

USGS: Industrial Diamond Statistics and Information
Международная база для изучения:

мирового рынка промышленных алмазов;
спроса;
предложения;
заменителей;
ценовых тенденций.
10. Первичные авторские источники по проекту «Диакойн»
«Диакойн: от ошибки Сталина к земно-космической финансовой системе»
Содержит определение «Диакойн» как транснациональной резервной метавалюты, основанной на Попигайском метарезерве и не предназначенной для замены рубля.

«Проект “Диакойн”: новая ценностная парадигма и финансово-валютная система человечества»
Излагает расширенную финансовую, промышленную и цивилизационную концепцию проекта.

«Краткая версия проекта “Диакойн” для государства»
Формулирует стратегическую государственную цель проекта.

Материалы об «Экономическом рае»
Раскрывают предлагаемую систему мотивации ученых, инженеров, изобретателей и производительных предприятий.

Эти публикации являются первичными авторскими источниками, позволяющими установить содержание и замысел проекта.

Они не являются независимой экспертизой:

геологических запасов;
финансовой модели;
технологий;
международного спроса;
оценки 100+ трлн долларов.
11. Документы, которые должны быть запрошены дополнительно
Для окончательного расследования необходимы документы, отсутствующие в открытом доступе:

Протоколы заседаний Совета директоров по резервной политике.
Персональные голосования.
Страновые и контрагентские лимиты.
Санкционные стресс-тесты после 2014 года.
Доклады о коалиционном риске.
Переписка Банка России с Правительством и Министерством финансов.
Предложения об изменении структуры активов.
Заключения внутреннего аудита.
Оценка достаточности резервов.
Расчеты альтернативной стоимости.
Материалы по долгосрочному производственному кредиту.
Документы о рассмотрении проекта «Диакойн», если они существуют.
Служебные проверки после блокировки активов.
Полный перечень иммобилизованных активов.
Данные о доходах, начисленных на эти активы.
Итоговый принцип работы с источниками
В книге должны быть четко разделены:

Установленные факты
Подтверждаются:

официальной статистикой;
законами;
отчетами;
санкционными актами;
научными публикациями.
Расчетные выводы
Получаются из опубликованных данных:

доли;
множители;
дисконтированные значения;
сравнение сценариев.
Авторские оценки
К ним относятся:

2–3 трлн долларов расширенного ущерба;
более 400 млрд долларов возможного капитала программы;
100+ трлн долларов потенциального эффекта;
трансформационный сценарий «Диакойн».
Политико-экономические квалификации
К ним относятся формулировки:

«экономический саботаж»;
«предательство национальных интересов»;
«преступление без виновных»;
«троянский конь».
Они выражают авторскую оценку системы решений и не должны представляться как вступивший в силу судебный приговор.

Сила обвинения определяется не жесткостью слов, а способностью показать документы, причинную связь, альтернативу и конкретных авторов решений.

****