Клементина и пуговичная тайна

Клементина была девчушкой с глазами цвета спелой вишни и пшеничными волосами, заплетёнными в два непослушных пучка. Её любознательность была больше её самой. Она собирала камушки необычной формы, шепталась с пчёлами на лугу и верила, что в самой старой, дуплистой иве живёт древесный дух. А ещё она обожала смотреть на старый глобус в кабинете отца, трогая шершавые горы и гладкие синие моря.

Однажды, разбирая бабушкин сундук с забытыми сокровищами, Клементина нашла на самом дне необычную вещь. Это был не то медальон, не то большая пуговица из жёлтой кости, с причудливой резьбой в виде запутанного лабиринта. Она была тёплой на ощупь. Девочка, не раздумывая, прижала находку к щеке, чтобы рассмотреть узор поближе.

И мир перевернулся.

Не в прямом смысле, конечно. Просто комната поплыла, как вода в аквариуме, цвета смешались, и Клементина почувствовала, будто проваливается сквозь мягкую, пушистую перину. Она приземлилась с тихим «буф!» во что-то невероятно упругое и... ворсистое.

Открыв глаза, Клементина поняла, что лежит на огромном ковре из мха, но мох был не зелёным, а тёплого, карамельного оттенка. Воздух пах корицей и мокрой землёй после дождя. А вокруг, на расстоянии вытянутой руки, стояли Они.

Волосатики.

Они были похожи на ожившие одуванчики, готовые разлететься от малейшего дуновения, или на очень аккуратные колобки, которых выкатали не из теста, а из шёлка и бархата. Их тела были полностью покрыты мягкими волосами — у одних кудрявыми, как овечья шерсть, у других прямыми и шелковистыми, у третьих торчащими во все стороны, как у щёток. Глаз, носов и ртов не было видно, но в гуще волос мерцали добрые бусинки-глазки, а когда они волновались, в макушке появлялась ямка, похожая на рот.

— Ой-ой-ой, — прошелестело вокруг, будто зашелестела листва. — Гладкая пришла! Безшёрстная!

Один из Волосатиков, цвета тёмного шоколада с серебристой проседью, качнулся вперёд.

— Ты не ушибла свои... гладкие части? — спросил он заботливо, и его шёрстка заволновалась.

Клементина села, ошеломлённая.

— Я... я в порядке. Где это я?

— В Корневии! — пропищали хором несколько маленьких, ярко-рыжих Волосатиков. — В стране, где растут Лентяй-деревья и течёт Молочная речка!

Оказалось, Волосатики — существа невероятно гостеприимные, но очень пугливые. Они боялись сквозняков (их могло унести), громких звуков и острых предметов. Жили они в уютных норках-гнёздах, выстланных пухом, и питались сладкой пыльцой с Пухлянковых цветов. Их главным достоянием были Причёски. Ухаживать за своей шёрсткой, заплетать в ней сложные узоры из травинок и цветов, делать модные завитки с помощью росы — было высшим искусством и признаком хорошего тона.

Клементина, с её гладкой кожей и пучками волос, была для них диковинкой. Они осторожно трогали её пальцы, удивляясь отсутствию ворса, и приносили ей самые мягкие лепестки, чтобы она не мёрзла.

Но беда пришла, откуда не ждали. В Корневии исчез Великий Гребень — магический предмет из остролиста, которым раз в году Волосатики распутывали первый иней на своей шёрстке перед долгой зимой. Без него шёрстка могла сваляться, и бедные Волосатики не смогли бы двигаться! Подозрение пало на колючих Жужликов с соседнего поля — они всегда завидовали шелковистости Волосатиков.

Клементина, с её острым «гладким» зрением и любознательностью, решила помочь. Пока Волосатики в пассивной печали качались на месте, она отправилась на поиски. Она заметила то, что её пушистые друзья не видели: на мягкой земле не было следов Жужликов, зато была едва заметная бороздка, будто кто-то волочил что-то тяжёлое.

Дорожка привела её к старому пню. И там, в дупле, переливаясь в луче света, лежал Великий Гребень. А рядом сидел самый маленький и самый кудрявый Волосатик, по имени Пушик. Он горько «шуршал» — то есть плакал.

— Я просто хотел получше причесаться к празднику, — прошелестел он. — Я взял Гребень, но зацепился кудряшкой за сучок и уронил его в дупло. А вылезти не могу, слишком глубоко! Боюсь, что меня назовут бестолковым клубком...

Клементина без раздумий опустила руку в дупло. Её ловкие пальцы, которым не мешала густая шёрстка, легко подцепили и Гребень, и самого Пушика.

Когда она вернулась к Волосатикам с Гребнем и виновато дрожащим Пушиком, в стране начался переполох. Но не гневный, а радостный! Оказалось, что главное — не идеальная причёска, а честность и взаимовыручка. Клементину провозгласили «Почетным Гладким Волосатиком».

Перед тем как отправить её домой (с помощью той же волшебной пуговицы, которую они узнали как «Ключ Забвения», иногда открывающий двери между мирами), они устроили в её честь пир. Пили росу с лепестков, танцевали, качаясь, как одуванчики на ветру, и заплели ей в волосы самые красивые полевые цветы и серебристые нити мха.

— Ты всегда можешь вернуться, — прошелестел старейшина, Волосатик с шерстью цвета лунной пыли. — Просто прижми ладошку к чему-то тёплому и пушистому и вспомни нас.

Клементина сделала так. И очутилась снова в своей комнате, с пуговицей в кулачке и венком из неувядающих цветов в волосах, которых не было в её мире. Теперь она чаще смотрела на ковёр у кровати, на шерсть старого кота или на мамин мохеровый шарф. И улыбалась. Потому что знала: где-то там, в мягком, ворсистом, пахнущем корицей мире, её качаются на Лентяй-деревьях друзья, которые совсем не колобки. Они — Волосатики. И её сердце теперь навсегда было немного связано с ними тёплой, шелковистой нитью.