Грин

16-й год правления Седьмой ветки


Никита сидел на скрипучем табурете и молча вчитывался в лист голограммы. Вес, рост, заболевания, родственники, семейное положение. Он поднял глаза.
Напротив, сидел невысокий худощавый парень двадцати лет и напряженно всматривался в куратора. На лице его слишком явственно читалась злость и разочарование.
«Они идут сюда за сказкой» - одернул себя Никита и сосредоточился.
- У вас на официальном уровне ведется активная дискредитация идей Третьей Коммунистической Империи. Что побудило тебя подать прошение об эмиграции? – наконец спросил он.
Парень выдохнул и, стараясь выглядеть как можно убедительнее, ответил:
- Я не верю пропаганде. Я считаю, что мир без эксплуатации возможен.
- А что ты думаешь, насчет принудительного распределения ресурсов, бесплатного общественного труда и отсутствие частной собственности?
- В ССП этого хоть лопатой греби. Люди работают за тарелку супа и жилье. Если и тут также… - парень запнулся, а потом решительно закончил: - К черту. Я ничего не потеряю. У меня и так ничего нет.
Взгляд Никиты скользнул к контроллеру – горел зеленый. Значит говорит правду… или верит в то что говорит.
- Последнее постановление читал? – хмуро поинтересовался он и паренька. – Как эмигранту, тебе запрещено углубляться вглубь территории. Минимум двадцать лет карантина в приграничной к Переходам территориях.
Грин моргнул, выпрямился.
- Приграничная территория? – голос его дрогнул. – Вы решили нас как прокаженных за забором держать? К чему тогда эта муть про эмиграцию? Или вам бесплатная рабочая сила нужна?
Никита смотрел на его ярость совершенно безучастно.
- Видишь? – произнес он, когда вспышка затихла. – Ты не виноват. А наши люди тем более. Когда ты начнешь качать права и возмущаться порядками, когда ты вспылишь и попытаешься разобраться с несправедливостью кулаками…
- Я не собираюсь распускать руки! – перебил Грин, совершенно искренне.
- Ты заражен, - жестко объявил Никита. – Тебя нельзя пускать дальше.
- Я…
- Сейчас ты скажешь, что всей душой поддерживаешь нашу идеологию. Возможно, это так. Видишь, контроллер горит зеленым. Но скажи, ты сможешь смотреть на человека и не ждать от него удара? Нет? Карантин. И не потому, что ты плохой. Потому что ты другой.
- А если…
- Если тебе надоест доказывать, что ты сможешь стать другим? Переходы открыты. – жестко закончил Никита.
Грин сглотнул вязкую слюну и просипел:
- Я могу выбрать город?
Никита кивнул:
- Любой, от шестой до первой линии.
- Первая линия, - без колебаний решил Грин. – Хочу каждый день видеть Переходы и помнить откуда пришел.
---
Грин спал. В комнате было тихо. Только гудел стабилизатор воздуха под потолком.
Он не видел снов. Никогда. Ни про старую жизнь. Ни про новую.
Вспышка возникла без предупреждения. Ослепительный всплеск проник сквозь темные шторы и до боли опалил глаза через прикрытые веки. Секундой позже – ударная волна. Стекло вылетело внутрь, дверь слетела с петель. Койка вздыбилась. Грин покатился в угол, автоматически прикрывая голову руками. Осколки летели, почти касаясь кожи.
Где-то взвыла сирена. Рванул голос из динамиков:
- Прорыв Перехода! Ядерная атака! Угроза – ноль! Гражданам оставаться в укрытиях. Бригадам – общий сбор!
Очухавшись, Грин попытался подняться – его шатало. Отряхнув пепел с одежды, он спустился на первый этаж и вышел на улицу.
Город горел. В небе висели чёрные клубы дыма и переливался всеми цветами радуги разорванный энергетический купол. Где-то вдалеке, за холмами, выли сирены. И над всем этим — небо, которое минуту назад было тёмным, стало багровым.
Какие-то люди копошились в обломках зданий, пытаясь растащить обломки. Он подбежал к женщине, которая с натугой кричала, пытаясь поднять железный прут, придавивший ребенка. Помог. Потом бросился к другой группе. Они достали еще несколько человек из-под бетонных балок.
- Сволочи, - матерился мужик рядом, орудовавший чугунным стержнем как ломиком. – Я говорил, что ССП нельзя верить!
- Убить их мало! Им всего мало! Жабье ненасытное! Думали тут спокойная жизнь будет.
- Почему никого нет? – закричала какая-то женщина. – Где Бригады? Они же должны охранять!
- Это нарушение мирного договора!
- Ну иди теперь жалуйся!
- Совет знает?
- Тащите пацана!
- Там еще один! Навались! Надо балку сдвинуть!
Грин помог вытащить еще одного, а в голове его засела мысль - «Бригады, они должны защищать».
То и дело ревели новые сигналы тревоги и голос из динамиков предупреждал:
- Прорыв Перехода! Ядерная атака! Угроза – ноль! Гражданам оставаться в укрытиях. Бригадам – общий сбор!
- Общий сбор бригадам, - пробормотал Грин и двинулся к пунктам приема беженцев.
Штаб бригад он нашел по голографической вывеске, горевшей сквозь дым. Внутри было шумно.
Десятки людей в униформе, в гражданском с бледными лицами, раненые и здоровые. Кто-то кричал в коммуникатор, кто-то раздавал оружие. Продвигаясь к стойке, Грин уловил ритм: на лету собирались отряды и отправлялись в пещеры.
Грин подошёл к сутулому мужчина с забинтованной головой.
- Я пойду вниз, - сказал Грин.
Мужчина поднял на него мутный взгляд.
- Как зовут?
- Грин.
- Гражданство?
- Временное.
- Боевой опыт есть?
- Я с той стороны. Я смогу.
Мужчина замер. Поднял глаза. Секунду смотрел на Грина. Потом коротко кивнул:
- Оружие получишь в третьей оружейной. Скажи, что от меня. – сказал он и представился: - Маш. Пойдешь в шестую бригаду. Шевелись. Они отъезжают через шесть минут.
Грин кивнул и двинулся по коридору куда-то вглубь. На него никто не смотрел.
Он прошёл к оружейке – темная комната с металлическими стеллажами, на которых лежали плазменные резаки и несколько старых автоматов. Оружейник — мужчина с седой щетиной - кинул ему резак и заряд.
- Завести сможешь? - спросил он.
- Смогу, - ответил Грин.
Он вышел из штаба. В руке он сжимал плазменный резак - холодный, тяжёлый.
За спиной горел город. Впереди - пещеры.
- Где шестая бригада?
Кто-то ткнул в заведенную летку.
- Туда иди.
Грин протиснулся сквозь мембрану и объявил ни на кого не глядя:
- Доброволец. Я с той стороны. Я знаю, что не гожусь для вашего мира, но я смогу его охранять.
- Грин? – Никита передернул затвор и взглянул ему в глаза: - Добро пожаловать в бригады.