Приобщение к колдовству

В  пригородном поселке, куда меня заточили,  добротные дома соседствуют со старыми строениями. Моя хибара, наверное,  самая древняя, нижние венцы подгнили, верхние искрошили жуки-древоточцы.
Первое мое жилище после того, как из захолустья перебрался в огромный город.
Общежитие не в счет, впрочем, и эта развалюха лишь временное пристанище.
Город потряс меня, но все же я не боялся бродить по улицам и был уверен, что смогу увернуться от взбесившегося автомобиля.
Приучал себя к городским реалиям, но вместе  с другими работягами  по вечерам не наслаждался заслуженным отдыхом, а предпочитал копаться в книгах.
Выпивка и карты  не прельщали меня.
Мы, современные люди не чтим и не знаем своих предков,  в лучшем случае помним  деда.
Поэтому можно запросто выбрать, просматривая забытые хроники.
Я отыскал после тщательных поисков.
Мои предки наверняка принадлежали к старинному дворянскому роду, но случилось непоправимое.
Имение было проиграно в карты, а бывший хозяин сошелся с дворовой девкой.
Их незаконнорожденный сын  напрасно пытался проникнуть в высшее общество.
Признав поражение, приохотился к выпивке.
Умные люди учатся и на отрицательных примерах, я не играю в карты и не потребляю спиртное.
И если суждено найти напарницу, то только высокого положения.
Так охотник выходит на промысел, но его не интересует мелкая дичь. Иногда, чтобы добыть красного зверя, приходиться долго искать и вынюхивать. Или целыми днями таиться а засаде, забывая о еде и усталости. Летом изнывать от зноя, весной и осенью мокнуть под проливным дождем, замерзать в зимние холода.
Такой огромный город, столько сопутствующего зверья, что не  сразу удалось вычислить достойную добычу.
Выследил и обложил красными флажками.
А когда она попыталась выбраться из опасной зоны, протянул ей спасительную руку.
И  милостиво снизошел до общения.
Женщины любопытные создания, чем упорнее я отмалчивался, тем сильнее пыталась она выведать мою тайну.
А я, прежде чем поведать о своем происхождении, превознес ее предков.
Изучил хроники, и о многом мог рассказать.
В то время,  как одни защищали родину – тут я невольно выпятил грудь и расправил плечи, - другие отдыхали и забавлялись.
Хозяин затравил своего конюха, тот не  уберег племенную кобылу.
Добрый господин оставил мужику шанс спастись, может быть, тот успеет добежать до ближайшего дерева.
Он не смог, псы разорвали беглеца.
- У тебя фамилия, как у того изверга, - поведал  я девушке.
Она поникла в моих руках.
А я вместо того, чтобы утешить отчаявшегося потомка, губами осторожно прикоснуться к ее щеке – еще рано, она не готова к большему – или дотронуться кончиками пальцев, ухватил ее за плечи и встряхнул, чтобы не забыла про давнее преступление.
В то время, как  одни  погибали на поле  брани – при этом  я  смахнул
 слезу – ее предки совращали дворовых девок.
- Мало того, что надругался над сиротой самым непристойным образом, - осудил я, - но  после того как натешился, заставил ее выйти замуж за деревенского дурачка.
- Не надо, - попросила девушка.
Но я не ведал пощады.
Прогуливались по набережной, около моста сохранилась сторожевая будка.
Во время  ночной вылазки – настоящие охотники отправляются на промысел в любое время – я подобрал ключи к этой сторожке.
На полу были свалены спортивные маты.
Как брачное ложе, подумал я.
- У идиотов остаются лишь самые низменные инстинкты, - добил девушку.
Сосед по общежитию рассказал.
Раньше он жил с матерью и не просыхал неделями.
Та сдала пьяницу в дурдом.
Там поневоле он протрезвел и насмотрелся.
У обитателей этого заведения уходит все наносное, привнесенное развитием общества. Остаются исконные желания: пожрать и совокупиться.
Когда санитары увлеклись просмотром футбольного матча – побеждала наша команда, - несколько страдальцев проникли в женское отделение. И там в  уборной удовлетворили свою похоть.
- Нет, - отказалась девушка.
- Твой развратный предок многократно и похабно наслаждался! – не пощадил я ее.
У охотников должна быть холодная голова, кажется, заявил некий деятель.
И надо было еще некоторое время просидеть в засаде, и огорошить ее еще одним давним преступлением,  чтобы бить в упор, наверняка, но более я не мог сдерживаться.
Задыхаясь,  затащил ее в сторожку; дверь отворилась с таким скрипом, что даже я содрогнулся.
И конечно, не успел проверить, преследуют ли нас.
Обычно проверял. Непрестанно оглядывался и уводил жертву в глухие переулки.
Берегся, хотя современные олигархи не умеют грамотно выслеживать.
Будь  у меня дочка, я бы приставил к ней охрану. Чтобы два мордоворота ни на шаг не отходили от охраняемого  объекта. В крайнем случае можно ограничится  тайным наблюдением. А если девочка будет выступать, закрыть ее в тюремной башне. Такой, чтобы туда не проник даже солнечный луч.
Но тогда я не думал об этом.
И когда она закричала и когтями порвала мне спину, откликнулся таким же звериным рычанием.
Насторожились некоторые горожане.
Или  возненавидела меня подруга, будто не сама возжелала и затащила меня в постель, или в том сумасшедшем доме я ворвался в женскую уборную, где она укрылась от насильника.
Пришлось поспешно убраться из ненадежного убежища.
Но все же удалось реализовать первую часть плана.
При очередной встрече – напрасно она стала сторониться, пришлось снова ее выследить – я намекнул о возможных последствиях того приключения.
Мне не нужны дети, но вычитал в хрониках, что даже мимолетная близость с мужчиной из моего рода  обязательно приведет к беременности.
О чем не преминул сообщить.
Некогда тюремщики провели эксперимент: ввели безобидный раствор приговоренному к смерти узнику.  Тот умер после смертельной инъекции.
Женщина тоже поверила.
- Тебе придется рассказать отцу, - подучил ее.
- Пусть открутит мою повинную голову, - согласился ответить за содеянное.
Единственная и естественно любимая дочка, давно навел справки.
Отец не оставит ее в беде, изучил деяния этого человека.
Когда проносится самолет, то постепенно растворяется в небе  инверсионная полоса.
Когда уплывает корабль, то тоже не видно следов.
Но если победитель карабкается, то его восхождение можно вычислить по останкам.
Путь на вершину выстлан трупами незадачливых восходителей.
И чем больше удавалось сокрушить соперников, тем значительней становился банковский счет его дочки.
Он, несомненно, частицей своего богатства и влияния поделится с будущим зятем.
Я не успел порадовать его радостной вестью, а женщина не решилась.
И все же он узнал.
Не доверял никому, и выследил.
Дочка проговорилась ночью во сне, когда подступили бредовые видения.
Все комнаты в замке были оборудованы современной техникой, отец  услышал.
Если другие родители, узнав о проступке, провели бы  воспитательную беседу, погрустили бы вместе, расплакались и простили, то он был лишен показной сентиментальности.
Дочку обследовали прикормленные  доктора.
Напрасно она клялась в своей непорочности.
Медики разобрались или пожалели обвиняемую.
Главный врач отчитался путаной латинской фразой.
А когда щеки хозяина побагровели от прилива дурной крови, что грозило уничтожить ответчика, объяснил просто и доходчиво.
- Ложная беременность! – Поспешно отступил от разгневанного повелителя.
Если раньше ссылались на пристрастие к чтению или на просмотр запретных фильмов, то  теперь эту старину заменили  смартфоны и всемирная паутины.
- Проклятая эра вседозволенности! – рассвирепел господин. 
- Ее предки пахали землю, а когда пришла советская власть, едва не вымерли от голода!
- Я верну ее в исходное положение!
Главный врач поспешил покинуть поле брани, не каждому дано выжить в этом побоище.
Профессия врача полна непредвиденных осложнений.
Разгневанный отец выполнил свою угрозу.
Сослал ее в  деревню.
Но там давно уже снесли ветхие домишки, возвели современный оздоровительный комплекс для обеспеченных посетителей, а территорию огородили надежным забором, чтобы не проникли посторонние.
Или  не разбежались те, кого  наказали.
И включили глушилку – бестолочь внешнего мире не должна тревожить отдыхающих.
Никто не пытался покинуть  санаторий, стоило перелезть через забор и на несколько шагов отойти от него, как смертельное излучение (поверили ложным слухам) убьет беглеца.
- Перебесится и угомонится, - вынес преследователь свой вердикт.
Не заметил, как подросла девчонка. И пришло время подобрать  жениха.
Тщательно изучил досье каждого претендента.
Не знаю, каким образом вышел на меня. Наверное, привлек лучших сыщиков.
И те материализовали ее видения.
Девчонка не могла проговориться. А если все же призналась, то и это не  способствовало поискам.
Я тщательно замаскировался.  Не сказал, где укрываюсь, и назвался фальшивым именем.
Но преследователи составили подробный портрет насильника.
В городе пять или шесть миллионов жителей, среди этого количества претендентов не сложно выделить требуемую личность.
Преследователи изловили меня и бросили в тюремную камеру.
Я не выдержу грядущих пыток, лучше самому расстаться с постылым существованием.
Попытался разбить голову о стену, но не удалось проломить кирпичную кладку, а ложкой не выломать оконную решетку и не просочиться в узкую щель под дверью, и готов покаяться и воззвать к милосердию.
Вместо этого ознакомили с документальным фильмом.
Средневековые инквизиторы допрашивают еретиков и отступников.
Одного подозреваемого навзничь уложили на скамейку. В рот – всего лишь немного порвали губы – вставили воронку. И в нее в огромных количествах влили раствор.
Лишь вначале испытания дергался пленник.
Живот его безобразно раздулся.
Может лопнуть, секретарь трибунала, чтобы его не забрызгало, прикрылся конторской книгой.
Другого испытуемого усадили на деревянную кобылу. Ее круп был утыкан гвоздями.
Стегнули лошадь, та поскакала.
Кровь брызнула.
Капли, что падали на пол и на стены  оборачивались пятнами ржавчины.
Вся камера была в ржавых подтеках.
Еще одного моего соплеменника подвесили за вывернутые руки, а к ногам приторочили бревно. На него запрыгнул палач, чтобы убыстрить дознание.
Такой отчаянный хруст костей, что  заложило уши.
- Я со всем согласен, подпишу любые лживые документы! – воззвал я к палачам.
Голос мой, обычно бархатный и нежный, стал  жалобным и писклявым.
( Хозяин, чтобы достичь нынешнего благополучия, видимо, договорился с дьяволом. И тот по нелепой прихоти запретила ему убивать, поэтому он пощадил меня.)
Но палачи не ограничились моральным воздействием, наказали и физическим трудом.
Под конвоем доставили  туда, где раньше располагалась сторожка.
Хозяин подсуетился. Если раньше числилась она памятником старины, то вычеркнули ее из  списка. А маты, что там хранились, давно сгнили.
После этого снесли  бесхозный нелепый объект.
Девчонке пригрезилось, никогда не было здесь башни, и тем более никто не совращал ее.
Я не посмел перечить.
Ничего не должно вырасти на земле, которой засыпали руины.
Чтобы этого не произошло, вручили мне тачку, заполненную солью.
Так древний сеятель из корзины разбрасывал зерна.
Но мои зерна мертвы и отравлены.
Капли пота вспухли на лбу и на щеках, упали на одежду и на землю. Соляная короста взбугрилась и вскипела.
Так меня отвадили от возлюбленной. Но не убили, а отправили умирать в пригородный поселок. Поместили в заброшенную развалюху, и даже назначили крошечную пенсию, чтобы растянуть процесс угасания.
Строго предупредили.
И хотя при попытке возвращения не станут воздействовать смертельным излучением, но я не забыл о фильме и о соляной пустыне.
Давно истлели кости отступников, и ничего не вырастет на изгаженной земле. Избранница предала и уничтожила меня, и нет существ более подлых и коварных, чем женщины.
Поэтому, очнувшись после  пыток и издевательств, впервые отказался от некоторых фундаментальных принципов.
И пусть отец  погиб, когда возвращался домой и в изнеможении присел на завалинку. Зимой при тридцатиградусном морозе.
Там его и нашли поутру.
Но в малых количествах даже отрава становится лекарством, и приняв дозу,  самые несчастные люди  забывают о своих горестях.
Надо последовать их примеру.
Собрав дарованные мне копейки, таясь и оглядываясь на каждом шагу, поплелся в сельский магазин.
Заметив прохожего, попытался укрыться.
За стволом  осины. Если всем телом прижаться к коре, то дерево одарит   живительной силой.
Оно не одарило.
Потом перебежал к мусорному баку, может быть, меня посчитают помойным котом и не унизят своим вниманием.
Женщина не унизила, хотя отшатнулась от бака, но не посмотрела в мою сторону.
Я последовал за ней, чтобы наказать обидчицу.
В магазине было несколько человек, они насторожились.
Продавщица, зрелая женщина, вроде бы умеющая отбиваться от любых напастей, отступила от прилавка. Пожилой мужчина, видимо, бывший военный, готов был выполнить любое приказание. Но лицо его одеревенело, а взгляд стал пустым  и бессмысленным. Старушка начертала спасительный крест. Но он получился таким кривым и  неуклюжим, что дополнила его привычным проклятием.
- Изыди нечистая сила, - заслонилась от пришелицы.
Я застыл на пороге. Но  не оглянулся, чтобы не превратиться в соляной столб, вспомнив о былом поражении.
Мальчишка попытался свистнуть в два пальца. Пронзительный его свист обычно срывал листву с деревьев, а потревоженное воронье тучей зависало над поселком.
Захрипел на этот раз.
Этого оказалась достаточно, чтобы очнуться.
- Вражеские происки! – ожил и прозрел военный.
Нечистая сила не убралась, тогда отступила старушка, спиной нащупала дверь  и вывалилась из магазина.
Мальчишка недоуменно изучил ладонь. Все как обычно, обгрызенные ногти, заусеницы.
Продавщица грамотно защитилась. «Закрыто на переучет» выставила  табличку.
Пришелица не настаивала, ушла, ничего не купив.
Почему опешили покупатели?
Следует последовать за ней и разобраться. Чтобы также влиять на людей.
Но оплошал и промедлил. Остался запах ладана и серы, они издавна дополняют друг друга.
На этот раз  довольствовался дежурной бутылкой. Продавщица убрала табличку и охотно отпустила товар.
Придется принять, но не для того, чтобы приохотиться к выпивке, а разузнать о местной изгнаннице.
Везде: в городе, в деревне, на заводе и на службе есть пьяные уголки, где собираются любители застолья.
Они лучшие знатоки местных обычаев.
Долго искать  не пришлось, отыскал собутыльников на заброшенной детской площадке.
Стаканы пронзительно и призывно зазвенели.
До этого мне не приходилось выпивать, но нам многое достается от родителей, водка не убила, не выжгла внутренности, но значительно обострила восприятие.
- Она злая колдунья, - поделился заросший растрепанной бородой мужик.
- Потомственная  стерва, - дополнил собутыльник.
Этот был маленьким и невзрачным. Но мог проникнуть куда угодно, оставаясь незаметным.
И глаз у него зоркий.
Он посмотрел из-под ладони, чтобы досконально разглядеть.
Я тоже вспомнил.
В хрониках отметили, обыватели издавна опасались колдовства.
- Когда я хотел продать свой дом, то можно было только с разрешения правления. Она охмурила председателя, - пожаловался бородатый.
Такой здоровенный мужик, что в одиночку мог отбиться от дюжины бандитов. Но не справился с женщиной
Одним глотком опорожнил стакан.
Искали виновных, если случался неурожай или град побивал посевы. Или корова не давала молоко, или лошадь не могла ожеребиться.
Женщина, что лечила заклинаниями и травами,  чаще всего она была виновата.
- Эта самая… - сказал богатырь.
Хотел назвать  по имени, но бдительный товарищ ладонью запечатал поганый рот.
Нельзя призывать потустороннюю силу.
- Верная подруга  сатаны, - закончил за товарища.
- Она любого облапошит, - согласился тот.
По-разному поступали с предполагаемой колдуньей. Иногда сами разбирались. Испытывали водой. Сажали в мешок и бросали в реку. Если утонет, то не виновата, если выплывет, то подлежит наказанию.
Самые деловитые уже собирали хворост для очистительного костра.
Многое могли поведать собутыльники, но иссякла выпивка.
Если я приобщусь к ее колдовству, то обойдусь без денег, отдал им последние копейки.
Богатырь отправился за добавкой.
Его товарищ не угомонился.
Каким-то образом узнал и подслушал.
- Ну какой мужик устоит перед жаждущей бабой?
При этом так сладко облизнулся, что язык  наждаком разодрал губы.
- А мне отказала, - пожаловался пострадавший.
Пьяный угол, бывшую детскую площадку, окружали кусты. Когда богатырь вернулся, то в зарослях осталась просека.
- Она не утонула, - внес свой вклад в обвинительный приговор. – В половодье упала с моста, муж бросился спасать и сгинул.
Судьи  тщательно осмотрели  обвиняемую. Для этого  раздели  и обрили ее. На бедре обнаружили родинку. Если уколоть дьявольскую отметину, то  ведьма не почувствует боли.
Она вскрикнула.
- Притворяется! – приговорил ее дознаватель.
Собрали столько хвороста, что можно уничтожить не только ее, но и соратниц.
Не позволила захватчикам просочиться в поселок.
Те хотели осчастливить обитателей. Скупить и снести их домишки. А на их месте построить современные высотные здания.
Разузнала, что ветеран  не был в горячих точках, а военную службу проходил на складе.
Продавщица недовешивала и обманывала.
Ее преемница тоже опасалась  расследования.
Старушка без устали жаловалась на соседей. И когда замаливала грехи, то ее молитвы не доходили до Всевышнего.
В этом тоже была виновата колдунья.
Много было пострадавших. Женщины, чьи мужья заглядывались на вдову. Мужчины, которых она в упор не замечала. Даже некоторые мальчишка разучились свистеть.
Слухи об ее коварстве и колдовстве распространялись по окрестностям. 
Так круги от брошенного камня отражаются от берега и сталкиваются с очередными волнами. И в местах столкновений вода вспухает штормовыми валами.
И не каждому кораблю удается пережить ненастье.
Если сойтись с ведьмой, сообразил я после очередных возлияний, то она поделится  своим умением и мастерством.
А если откажется, то смогу  уговорить.
В хрониках указаны надежные способы.
И тогда отомщу не только  пособнице дьявола, но и  женщине, из-за которой оказался в ссылке.
Когда сошелся с ней в башне, которой никогда не существовало, на спортивных матах, начинка которых давно истлела, то не удалось уничтожить следы.
Прах навечно въелась в  кожу, черные  крапинки обезобразили лицо.
Наверное, поэтому взъярился ее отец.
Когда я приручу ведьму и стану колдуном, то сполна отомщу обидчикам.
Хозяин разорится на очередных аферах. А дочке его не удастся отыскать жениха.
Нет, есть более суровая кара, пусть отыщет, но такого непутевого и безжалостного, что каждый день будет избивать и унижать ее.
Пожелав ей удачи, я попрощался с друзьями и отправился на промысел.
Как и богатырь оставил в кустах просеку, но если тот только разодрал одежду, то ветви иссекли мне лицо
За это тоже придется ответить колдунье, женщины не признают доброе слово, но если подкрепить его тумаками, то становятся ласковыми и послушными.
И  я выведаю  тайну.
Раньше ведьмы жили в лесу, она тоже укрылась, когда я пытался пробиться, ветви безжалостно вонзились. Или поднявшийся ветер сорвал их с деревьев, я не успел увернуться.
Но все же израненный и избитый упорно продвигался к цели.
Обыватели затаились в ненадежных своих убежищах, бывший воин укрылся шинелью, продавщица успешно отчиталась, старушка сочинила очередную кляузу.
А мальчишка наконец свистнул в полную силу.
Так подучила его ведьма.
Ветер не только сорвал ветви, но с корнем вырвал вековые деревья.
Но я выжил в этом безумии.
Ведьма укрылась на неприступной горе.
(Конечно, могла улететь, так поступали  предшественницы, но была нелетная погода, сама призвала бурю и раздула ветер.)
Я  одолел кручу.
И хотя сорвался в трещину, попал под лавину, но добрался до вершины.
Или она перебралась на остров, который затерялся в бушующем океане.
Но вода не поглотила меня.
Пробился через стену огня, через нападение призрачных чудовищ, через все, что может породить злой и ущербный ум.
Последнее, что  придумала – сотворить ограду, где на колья были насажены головы.
Людей, которых я познал в городе.
(Наверное, не смогла  заглянуть в более ранние времена.)
Узнал соседа по общежитию, его я навечно помещу в психушку.
Тем более не пожалею хозяина и отца неверной невесты, заставлю его выпрашивать милостыню на паперти.
Но зажмурился и даже заслонился ладонью, чтобы не видеть и не знать предавшую меня девчонку.
Миновал  муляжи, которыми пыталась запугать ведьма.
Пробился к ее убежищу
Когда дополз до крыльца, неожиданно стих ветер, разошлись тучи, различил в лунном свете.
Такая же  развалюха, как и мое жилище.
Невозможно существовать в таких условиях.
Нет, просто почудилось, очередная ее уловка.
И не ступеньки прогнулись и искрошились под ногами, но заскрипели изломанные долгой и напрасной погоней  кости.
К покосившейся двери была пришпилена записка.
Говорят, когда человек замерзает, перед смертью ему становится жарко.
Надежда моя иссякла, зрение обострилось.
В лунном свете – хоть бы выключили этот фонарь – различил прощальное послание.
Бесполезно бороться и надеяться, призналась женщина. Чтобы вырастить человека требуются долгие годы кропотливой работы. А у меня не хватило веры и терпения.
И не существует земли, где постоянно светит солнце, а люди жалеют друг друга…
Нижний край записки был неровно оборван.
Невозможно узнать, что еще хотела она поведать.
Но я догадался.
Если существуют ведьмы, колдуны, высшая сила, то они не вмешиваются в  нашу жизнь.
Никто  не поможет.
Когда это осознал, то достойно откликнулся.
Задрал морду и завыл на луну.
Люди не услышали. А если и услышали, то не предали значения.
В этом мире каждый борется за себя и умирает в одиночку.
……………..
Г.В. Июль 26