11 02. Свежие лица

       В середине октября 1984 года в Седьмую горнострелковую роту прислали пополнение, народу в нём было не орда, но всё же нас пополнили. В качестве «молодняка» прибыли:
сержанты
Мухамедгалиев Марат,
Соломин Александр,
Андреев Евгений, назначен санинструктором вместо демобилизованного Баратова,
младший сержант Машарипов Улюкбек,
рядовые
Раджабов, Едуш, Борисов, Бердияров.

       В день прибытия пополнения в расположении роты находились лишь старшина прапорщик Зюзин, каптёрщик Герасимович, дежурный по роте «тоись-я» и три дневальных. Остальные обитатели ослятников воевала в горах за Пятнадцатым постом. На эту операцию пацанов повезли вертолётами, а душманы почему-то их заметили, выкатили ДШК и запендюрили со всей дури по приближающемуся авиашоу. Одной вертушке крупнокалиберная пуля попала в хвост, разбила кронштейн, на котором держится задний винт. Из трёх болтов крепления уцелел только один, на самых тоненьких сопельках винт удержался и не отлетел, а если бы не удержался, вертушка начала бы крутиться вокруг своей оси. К чему бы это привело – неизвестно, но точно ни к чему хорошему. По большому счёту, нашим пацанам в тот день очень повезло.
       «Молодняку» тоже повезло, они прибыли в Руху, когда рота ушла на боевой выход. Давно известно, самые поганые гадости в нашей жизни доставляют не горы, не Руха, а люди, которые вытворяют по отношению друг к другу всякую хрень. Именно из таких персонажей, из казарменных хулиганов, пьяниц и наркоманов, формировали Рухинский полк, поэтому «молодым», направленным туда служить, сразу говорили: - «Вешайтесь, душары»! Любой, кто прибыл в Афган раньше, чем «душара», мог «защемить», унизить, пнуть, лишь потому, что считал себя старшим по призыву, а тут рота со всеми «стариками» ушла из расположения, в день прибытия «молодых». Из-за этого стало меньше поводов для конфликтов и огорчений. Молодому бойцу хватало отрицательных эмоций с самого первого дня службы. Его, молодого и красивого, выдернули из гражданской жизни, заставили рано подниматься, много работать физически, несколько месяцев подряд его строили, ровняли, смирняли, гоняли, нехорошо кормили, давили на психику, а затем затолкали в вертолёт и отвезли в задницу мира, в Афган. Блин, за что?
       Просто сама по себе перспектива прибытия в Афганистан наталкивала на грустные мысли, а тут ещё плюс ко всему оказалось - «Вешайтесь, душары»!
Любой нормальный пацан, который слышал хоть какую-то информацию про «дедовщину», готовился к призыву в армию. В качестве подготовки было весьма полезно заниматься боксом, дзю-до, поднимать гантели или просто перетаскивать на стройке кирпичи. А ещё очень важно было получить подходящее морально-психологическое воспитание. Например, дворовое.
       До призыва в армию я слышал несколько наставлений о том, как следует вести себя «по молодухе». Одно из них советовало отвечать на притеснение твоей личности незамедлительно и с «превышением» - если тебя ударили по лицу рукой, значит ты в ответ ударь табуретом. Мысль хорошая, спорить не буду. Однако в природе существуют факторы, при которых эта мысль может привести к плохим результатам. Например, если в подразделении имеется крепко сколоченное землячество, допустим, «кавказское», а ты отоваришь табуретом по башке одного из земляков, скорее всего у пацанов возникнет непреодолимое желание спасать своего кореша любой ценой. В данном случае это будет цена твоей жизни. При таком раскладе лучше поступить иначе. В случае наезда на твою личность, правильным решением будет «надавить» на гордость джигита, вызвать обидчика один-на-один при его земляках. В девяносто девяти процентах это сработает. Боец выйдет на поединок, а земляки будут созерцать ваш махач с неподдельным интересом. В кругу «друзей» не стоит лупить пацана табуретом по башке. Надо вести бой честно, не пинать лежачего, не бить по некоторым органам, не тыкать пальцами в глаза. Навряд ли против тебя выйдет мастер спорта по боксу, для мастера ты со своим статусом «только с вертушки» не годишься в противники. Ему об тебя руки марать – позор. Скорее всего «пощупать тебя на твёрдость в членах» попробует кто-нибудь из «молодых» с целью приподнять свой статус за счёт опускания твоего. Ну дык не калечь пацана, не ломай ему нос, не пинай сапогами в голову. Веди бой так, чтобы твой противник якобы немного «выигрывал по очкам». У его земляков не будет повода спасать своего товарища от лютой погибели, они не нападут на тебя толпой, а после драки ты получишь новых друзей, ведь несцыкливые пацаны нужны в любой компании. Главное – не сцать, не пытаться «опустить» достоинство противника и не позволять «опустить» себя.
К сожалению, большинство «молодых бойцов» не были подготовлены к жестким армейским условиям ни физически, ни психологически. На их лицах всё было написано, как на картине Монны вместе с Лизой.
       Через некоторое время многие из них втягивались в армейские будни и превращались, как говорится, из «гадких утят» в «белых лебедей». Бойца, немного повоевавшего на боевых выходах, становилось видно за километр даже в ночном тумане и со спины. Его отличало от вновь прибывшего «молодого» всё, в первую очередь выражение лица.
       От постоянных прогулок по горам у пацанов с физиономиями происходило то же самое, как у «махатунов», часто выступающих в ринге. От ударов по бровям у спортсменов-контактников случаются «сечки» (рассечения), обминаются уши, разбиваются губы. Посмотришь на подобный портрет и сразу «догонешь» мысль о профессиональной принадлежности человека. То же самое можно сказать и о наших пацанах, чьи рожи сделались наглые, борзые, именно про них сложена поговорка - морда просит кирпича.
       Форму одежды эти солдаты не просто носили на себе, всем своим видом они транслировали высокий статус, который должен быть виден за километр невооруженным взглядом. Многие выставляли на показ в нагрудных карманах дорогие, качественные сигареты, торчавшие у всех на виду до половины пачки. Мол, дорогие сигареты курю, и никто не отнял.   
       Далее надо было показывать всем присутствующим свою «офигенность» путём ушивания и подшивания обмундирования.
Большая Советская Энциклопедия в томе номер 18 на странице 197 в подзаголовке «Обмундирование военное» сообщает весьма полезную информацию о внешнем виде верхней одежды советских воинов и приводит изображения в таблице номер четыре:
Форма одежды военнослужащих Советских Вооруженных сил с 1970 года:
       На приведённой иллюстрации отчетливо видны брюки-бананы, входившие в комплект обмундирования для жарких районов. Примерно так данные штаны выглядели на курсанте Шабанове во время его службы в сержантской «учебке». Но уже трохи заметно – Андрей Викторович «бананчики» малёк ушил.
 
По ходу службы в войсках, после выпуска из учебного подразделения, штаны-банаы постепенно превращались в трико балетмейстера. Чем больше времени служил воин, тем более злостно он ушивал форменные штаны. К концу двухгодичного срока службы считалось правильным «ушиться как гандон» и ходить по расположению, фигурять кривыми ногами.
       Кроме того, для трансляции окружающим своей яркой индивидуальности, «старослужащие» воины-спортсмены использовали белую ткань, так называемую «подшиву» воротника форменной куртки х/б. Если бы им дали волю, подшитым оказалось бы всё пространство от воротника до заднего хлястика на брюках.
Многие военные считают подворотничок гениальнейшим изобретением, ибо, осматривая подшиву у в общем-то незнакомого человека, можно моментально сделать вывод о том, как давно человек служит, как к этой службе относится, на каком уровне у него гигиена, как обстоят дела с материально-техническим обеспечением и кучу других очень важных вопросов. Судя по фоткам моего деда, раньше на парадной форме подшивали еще и рукава. Наверное, тоже правильно и красиво. И еще, подворотничок взрослеет вместе с солдатом. Начинается он со штатного клочка белой ткани, который никогда не может быть четко расправлен по воротнику, и убог, как курсант КМБ (курса молодого бойца) и развивается до четкого законченного изделия строго необходимой длины и толщины, сидящем на воротнике как влитой, прошитый стежками равной длины и треугольником на краях, напоминающий хорошо выточенную заготовку Героя. В общем, подворотничок - это всё! Особенно если внутрь белой ткани вложить трубку от госпитальной капельницы и устроить по верху ворота гимнастёрки округлый, ровный белый бруствер. Солдат, «подшитый с капельницей» становился шире в плечах и краше ликом, он за полкилометра показывал окружающим: - "Зырьте, я тут «во;ен» вообще-то".
       В силу выше изложенных причин, для вновь прибывших молодых бойцов из октябрьского пополнения, стечение обстоятельств «склалось» весьма удачно - они прибыли в Руху, а основной состав из Рухи уехал на вертолётах погулять по горам. Молодые бойцы и сержанты получили возможность осмотреться, переночевать несколько ночей в жутких средневековых ослятниках, хоть немного привыкнуть к необычной (мягко говоря) обстановке, смириться со своей солдатской долей. На эту адаптацию судьбина выделила неделю времени.
       В один из тех замечательных семи дней я дежурил изо всех сил, стоял посреди двора нашей роты, курил вонючую «Донскую» сигарету. В этот трогательный момент ко мне подошёл младший сержант Машарипов Улюкбек, тронул меня за рукав с повязкой «Дежурный».
 - Димыч, а?
Поскольку Машарипов обратился ко мне не по уставу, я ответил ему в том же духе:
 - Чё?
 - Называй меня просто Толик, пожалуйста.
 - А чем тебе твоё имя не нравится?
 - О'lik – это по-нашему «покойник». Мой имя Улюк-бек переводится как Великий князь, но звучит как О'lik-бек, «Покойник-барин». – Машарипов провёл грустным взглядом по закрывавшим горизонт жутким громадинам гор Гиндукуш. – Мне в такой обстановка нравится имя «Т’олик».
После слов Машарипова про покойника-барина я чуть не поперхнулся собственным бычком. Однако, нашел в себе силы не подъегоривать пацана. Выдавил из себя сквозь спазмы в горле:
 - Как скажешь, брат-джан.
- Хоп, ДБЗ. – Ответил Т’олик.
Слово «хоп» в Афганистане пацаны произносили вместо таджикского слова «хуб» (хубасти), это обозначает «хорошо». Слово «ДБЗ» обозначало «до-ба-зарились». Так мы и добазарились с «Толиком». Человека зовут так, как он сам своё имя произносит, подумал внутри себя я. И ещё подумал – ну нормально, вроде обживаются пацаны, вот, ко мне по имени обращаются, а не по званию. А мне-то чё, мне с ними скоро в горы идти.
       В некотором охренении я затеялся выяснять у «Толика» по какой причине родители присваивали своим детишкам всякие кощунственные эпитеты. С детства я привык к именам Саша-Коля-Вася-Петя, а пацанов из Узбекистана называли непривычными для меня словами. Например, Хораз в переводе с узбекского на русский обозначает «петух». Зачем родители сразу, с самого рождения, записали своего мальчугана в петухи? В кратком историческом экскурсе «Толик» поведал мне про всемирно известное наследие ЮНЕСКО, город-герой Хорезм, его назвали так из-за большого количества настоящих, нормальных, человеческих петухов. Они все по утрам очень красиво дружно пели, из-за этого всяк, едущий или идущий, за три троллейбусные остановки мог чётко распознать своё местоположение. Из этого я должен был сделать вывод, имя Хораз – это красивое, полезное имя. Далее нам подвернулось, ещё одно красивое и полезное имя Баходир. Оно обозначает «богатырь», но звучит почти как «огурец». Ради прикола я попытался проследить логику, по которой узбекские родители давали имена своим сыновьям, начал задавать наводящие вопросы. Выяснил - прерогатива присваивать имена принадлежала отцу ребёночка. По утру узбекский батя выходил на улицу, проводил взглядом по сторонам. Первое попавшееся в поле зрения существительное могло сделаться имечком для сынули. Не сложно догадаться, кто первым попался на глаза бате Камила Раджапова. Очевидно, дорогу ему перебежал драмодер, а может даже бактриан. Камил – это по-узбекски верблюд.
       В моём босоногом, безмятежном детстве воспитатели детского садика обучили меня петь патриотическую песню «Широка страна моя родная». Как все мальчики и девочки, я бездумно горлопанил её на музыкальных занятиях, не попадал в ноты. В армии я получил возможность воочию убедиться насколько, в самом деле, огромная у нас Страна, как много в ней проживает народностей и насколько сильно отличаются у них традиции и уклады жизни. В Седьмой роте служили пацаны из всех регионов Союза. При этом мы были очень дружным воинским коллективом, в отличии от некоторых подразделений Сороковой армии. Объединили нас грамотные командиры, сложные боевые задачи и великий, могучий русский язык. Многие «нерусские» военнослужащие, как солдаты, так и офицеры, просили называть их русскими именами. Не все, но многие. Например, Ахмеда Алиева называли его настоящим именем, а Гакила Хайретдинова называли Геной. Улюкбека Машарипова называли Толиком, а Камила Раджапобва – Камилом. Не существовало каких-то догматов насчёт имён или запретов на языки. Официальным языком общения в армии был русский, а внутри подразделений никто никому не мешал разговаривать на любом языке. Разговаривай на каком хочешь, главное, чтобы тебя понимали товарищи. У нас был настоящий Интернационал, многие бойцы применяли это слово по отношению к нашей роте. Красноречиво смотрится фотография со странички Ахмеда, подписанная самим Ахмедом (см приложенное фото).
       Пока мы были едины, мы были непобедимы.