Дешёвая подделка под Пушкина

Дешёвая подделка «Пушкин А. С. Тайные записки 1836-1837 годов»

Автор подделки – Михаил Израильевич Пельцман, он же «Михаил Армалинский» - литературный псевдоним. Сосредоточившись на грубой эротической прозе, Армалинский не добился желаемой популярности, и переключился на подделки. В числе прочих и эта подделка под тайные записки Пушкина. В России эта грубая подделка впервые была напечатана изд-вом «Ладомир» в 2001. После этого многие сайты внесли её на страницу творчества Пушкина, что указывает на неразборчивость модераторов (администраторов) сайтов.

Ещё пару столетий назад издавать книги от имени исторических или выдуманных лиц под видом их подлинных мемуаров было в порядке вещей. Даниэль Дефо издал под видом подлинных записок Робинзона Крузо и подлинных записок Моль Флендерс, в прошлом куртизанки, как минимум, две книги. Гасьен де Куртиль де Сандр издал «Мемуары д’Артаньяна» и «Мемуары графа де Рошфора» и ещё некоторые мемуары, которые написал сам, а их мнимые авторы не имеют к этим литературным трудам никакого отношения.

Собственно, эта традиция не вполне ушла в небытие. Я и сам написал некие «Мемуары Арамиса», но с учётом требований и веяний современности я не пытался, не пытаюсь и не намерен пытаться выдать эти книги за подлинные мемуары некоего исторического Арамиса, или шевалье д’Эрбле. Также я написал от имени Александра Дюма «Роман о Виолетте - 2», но и там я предуведомил читателя, что это не есть подлинный Дюма, и даже одно из названий «Не Александр Дюма». Информационный повод как раз и состоял в том, что роман вовсе не Дюма, под названием «Роман о Виолетте», приписывается и совершенно безосновательно Александру Дюма. Множество эротической (в особенности) и не только литературы приписывается известным авторам ради хайпа. Есть ещё и «Эротические приключения Гуливера» и тому подобная макулатура. 

Но вот я ещё и наткнулся на так называемые «Тайные записки 1836-1837 годов», которые не просто написаны от имени Пушкина, а прямо приписываются Пушкину А.С., и размещены в разделе, где помещены также другие произведения именно Пушкина. Я выяснил, что это произведение на очень многих порталах приписано А.С. Пушкину. Например, вот тут.


Произведение размещено вместе с подлинными произведениями Александра Сергеевича Пушкина вот тут:

https://royallib.com/author/pushkin_a.html

http://www.mipco.com/LPsample.pdf

Даже на портале «Дзен» имеется отклик некоего автора, который изложил свои ощущения от прочтения этого произведения, и при этом ничуть не сомневается, что автором опуса является именно Пушкин. Это вот тут.

https://dzen.ru/a/YAXkrh9DXlLU2ifx

Я прочитал лишь первые несколько абзацев и сразу подумал, что это подделка.

Введение написано от имени Армалинского, кто и есть автор всего опуса, где он поясняет, откуда он якобы получил это произведение. Ну это понятный метод, разумеется, иначе и нельзя предложить публике новое произведение.

«Бесчестие - это буря, выросшая из ветра, мною посеянного» - это переделка фразы: «Кто сеет ветер, пожнёт бурю» из книги пророка Осии.

После косвенного цитирования библии автор сравнивает себя с библейским Иаковым, а затем без достаточных оснований использует обсценную лексику. Причём это применение не служит ни для создания яркого образа, ни для проявления негодования, площадная ругань возникает на пустом месте, что никак не свойственно Пушкину.

Далее следует пассаж, что автор не хотел бы позорить себя в глазах современников, но мнение последующих поколений его не волнует, так ка кони не смогут уже повредить ни ему, ни его потомкам. Это совершенно расходится с взглядами Пушкина, который весьма озабочен был тем, как его будут оценивать потомки, см. стихотворение «Памятник», и не только это – всё творчество доказывает его озабоченность мнением потомков.

Далее идут совершенно неприемлемые обороты, хамские, обсценные, и предельно пошлые, начинающиеся словами «Раньше я и по пяти…». Читать это просто отвратительно.

В произведении идут далее описания, которые Пушкин никогда не позволил бы себе в отношении своей обожаемой супруги, этот цинизм – результат воспалённой фантазии озабоченного подростка, который научился составлять пошлые слова в пошлые картинки, и которого самого это бодрит чрезвычайно. Довольный своими описаниями своих глупых фантазий того, чего никак не может происходить между молодожёнами, этот подросток осмелился приписать эту пошлятину перу Пушкина.

При этом от имени Пушкина выдаются и такие описания собственного образа, что только диву даёшься наглости этого автора. Никогда Пушкин не написал бы о себе: «я, карлик с лицом обезьяны, обладаю богиней», как и не написал бы про свою жену, что «она бездарна как любовница». Вспомним, что Пушкин жену отнюдь не боготворил, а себя отнюдь не презирал за внешность, но был весьма доволен браком, так как писал: «Жёнка моя прелесть и не только одной наружностью».

Далее следует описание выдуманного эпизода с четырнадцатилетней «Натали», то есть, получается, в 1826 году, где автор продемонстрировал полную неосведомлённость психологии девушек. Это «волны жара стали захлестывать» в ситуации, когда любая девушка ничего кроме смущения, неловкости, тревоги и неприятия происходящего испытывать не будет, выдаёт в авторе неосведомлённого и озабоченного подростка, каковым Армалинский остался до самой старости (кажется, он ещё жив).

Вот ещё оборот, который не мог бы написать Пушкин (собственно, весь опус состоит из таковых, и всё же): «Однажды я прочёл ей пару своих пьесок, но она прослушала их с таким равнодушием во взоре, что я боле не решался докучать ей своей поэзией, а она и не спрашивала». Пушкин не мог бы свои драматические произведения называть «парой своих пьесок». Всё равно как любящая мать сказала бы «одно из моих детей», рассказывая историю, случившуюся с каким-то конкретным ребёнком.

Каждое произведение Пушкин писал, вкладывая всю душу. Он бы написал, например, так: «Я пытался заинтересовать Натали моим творчеством, прочтя ей Дон Гуана, но заметив, что она слушает невнимательно, прекратил чтение». «Ты утомлена, друг мой, - сказал я, - докончим чтение в другой раз, когда сама захочешь». «Хорошо, дорогой», - ответила она, но так больше никогда и не просила продолжить чтение.

Пушкин заметил бы отсутствие интереса ещё до окончания чтения одной пьесы, и уж точно не стал бы читать две или более, а если бы прочёл две, то указал бы в точности, какие именно.

Но у Пушкина была литература для всех возрастов! Не заинтересовать Натали ни одним своим произведением, для Пушкина это было чрезвычайной обидой. И, мне кажется, так и было, она не интересовалась его творчеством. Это было известно, но писать об этом Пушкин не стал бы именно по этой причине.

Тем более сомнительно, что Пушкин успешно осуществлял физиологическое развитие своей супруги, и при этом не смог заинтересовать её своей литературой. Если бы в направлении грубых чувственных отношениях между Пушкиным и Натали был бы достигнут описываемый прогресс, Пушкин бы заинтересовал её своими фривольными стишками, такими, как «Гавриллиада», «Царь Никита и его сорок дочерей», стихами про «соломинку», и про «Орлова с Истоминой», а также шутливыми поэмами, как «Граф Нулин». Факт как раз, вероятно, состоит в том, что и в чувственной сфере у Пушкина с супругой не было гармонии, не было всепоглощающей страсти, а была размеренная вполне приличная по тем временам супружеская жизнь, которая привела к появлению четырёх детей, но не сделала Наталью Николаевну поклонницей ночных баталий с мужем. Её недостаточная чувственность в отношениях с мужем как раз и привела к погоне за внешней стороной отношений мужчины и женщины – ей нравилась та власть, которую не покорившаяся ещё и не покорённая женщина имеет над мужчиной, стремящимся завоевать её, но не преуспевшим ещё в этом. Именно на этой тонкой грани отношений она стремилась удерживать Дантеса, который стремился зайти дальше, что ему не удавалось, что и вызывало в нём раздражение и азарт, вследствие чего он и усиливал своё давление на неё, и даже прибегнул к помощи своего названного «отца», разыграл целый заговор с заранее написанными и розданными ролями для него и для себя. Эти факты полностью опровергают фантазии о необузданных супружеских игрищах, которые с такой нездоровой фантазией описал Михаил Армалинский.

Далее Армалинский беззастенчиво приписывает Пушкину роль сводника. За этот поклёп на поэта хочется ответить пощёчиной.

Честно признаюсь вам, читатели мои. Я намеревался прочесть это произведение до конца и выдать вам «на гора» все улики, то бишь все доказательства того, что данный опус является подделкой. Но читать эту пошлость мне было всё противней и противней, и я бросил эту затею.

Одно лишь возмущает меня. Почему это произведение всё ещё подаётся на некоторых сайтах как произведение Пушкина? У него были фривольные произведения, но не было столь гадких. Ибо у Пушкина был вкус, а у этого автора вкуса нет. Этот автор полагает, что чем больше подробностей (в том числе и невозможных), тем лучше. Отсюда возникают описания некоторых действий, каковые просто физиологически невозможны, в том числе некоторые действия в маске, скрывающей всё лицо, кроме отверстий для глаз, ноздрей и губ. Такая маска многое из описанного делать просто не позволила бы, тогда как маска, скрывающая только глаза, не позволила бы даме быть неузнаваемой.

Это – последняя пошлость, которую я согласен упомянуть в своей критике. Довольно. Опус этот достоин украшать библиотеку непритязательных прыщавых фантазёров, женатых на собственной ладони, но человеку, знакомому с женщинами в реальности подобное не требуется, ибо не завлекательно, и скучно. Прочь, прочь, макулатура. И прочь от светлого имени великого российского Поэта.