Кошки

                Кошки.
          (Кошками в деревне звали красно-пёстрых хомяков)
- Ушёл, ушёл. Обещал взять с собою и ушёл. Не разбудил, как будто долго было ему, пожалел, ага, жалостливый, ну, батя, не прощу тебе это. Да и сам тоже молодец: полночи лежал, боялся проспать, а под утро… Эээх.
 Васька, запыхавшись, забежал на мост, покряхтев, влез на деревянные перила, и боясь посмотреть вниз, закрывшись ладошкой, как козырьком от солнца, посмотрел на уходящую за деревню дорогу. Дорога была пуста. Грузно спрыгнув с перил, Васька горько заплакал. Чтобы никто не видел его слёз, Васька сошёл с дороги под горку и побрёл вдоль речки. Глотая слёзы, шёл, низко опустив голову, по жухлой траве; мысли, как птицы на ветвях, метались, заливая душу детскими огорчениями.
Отец заключил договор на заготовку шкурок красно-пёстрых хомяков. За шкурки хорошо платили, пообносились все, а в колхозе -трудодень, на что покупать обувь, одежду? Вот и ухитрялись, кто на что горазд. То плотничать уходили, то печи клали, или вот так с заготовителями заключали договор. Вот и Васька напросился помогать отцу, а он взял и ушёл один.
 Пнув подвернувшийся под ногу засохший ком земли, Васька уселся на сломанную берёзу. Внизу журчала речка, нарушая тишину, справа - большая заболоченная поляна, за нею - пшеничное поле, а слева, за поляной, начинался лес. Летом Васька любил здесь бывать: трава - осока да камыши - вот и всё незатейливое убранство болотины, но близость речки, высокий берег с редкими берёзами, кулики, чибисы да торчащая в камышах, замершая, как тростиночка, выпь делали это место неповторимо привлекательным. Не раз Васька, наловив пескарей, ладил костерок и пропадал в одиночестве на болотине. Иногда, по весне, залетали сюда утки, но к июлю болотина пересыхала наполовину, и грязные лужи глубиной чуть выше щиколотки уток не привлекали.   Зато здесь было царство куликов и чибисов.  Часто Васька зорил их гнёзда по весне, но больше любил он наблюдать за их полётом, лёжа на шёлковой траве и глядя в голубое бездонное небо, и слушал раздирающие душу их крики. За этот самый крик, похожий на матерное слово, звали у них в деревне чибисов: -«****риками».
Васька притих, кутаясь в старый батин, перешитый на вырост пиджачок, словно застыл, уставившись в одну точку. Бежали, курчавясь, облака в небе, ветер гулял в уже вызревшей на далёком поле пшенице. Болотина, тускло отдавая свинцово-грязным цветом, стояла понуро, шелестя пожухлой травой. Обитатели её давно покинули: кто улетел на юг, а кто нашёл более привлекательное для жилья место.
То ли задремал Васька, то ли просто увлёкся своими думами, но какое-то движение на поляне привлекло его внимание. Кошка? Васька вытаращил глаза: кошка… Сердце замерло от восторга:
- Батя чёрт те куда пошёл кошек ловить, а они здесь, рядом, под боком живут. Васька медленно встал на четвереньки и пополз, прижимаясь к земле. Казалось, что он перестал дышать, чтобы не спугнуть зверька. Но все его старания закончились неудачей. Он не дополз метров тридцать, когда зверёк, вытянувшись, повертел головой, как будто принюхиваясь, и нырнул в норку. Васька, засопев от злости, кинулся к норе, но хомяка и след простыл.
- Эх. лопату бы… - Васька присел у норы, решая подождать хомяка.
Вдруг вылезет…
Но в это время ещё один зверёк вынырнул недалеко от него.
- Ух ты, да их тут не один! Надо домой за лопатой бежать.
Выломав пару веток с засохшей, сломанной берёзы, Васька пометил норки, воткнув рядом с ними палочки. С неохотой уходил Васька с заветного места, но что делать - без лопаты зверька не выкопать.
Только к вечеру смог Васька пойти к болотине. Мать заставила идти в школу. Васька перешёл в четвёртый класс. Учиться он любил, всё давалось ему легко, но вот саму школу, где нужно было сидеть, хотя ты всё давно сделал, он не переносил. Потом нужно было наносить воды в баню и скотине. Потом матери понадобилось, чтобы он сбегал к тётке Фроське – обещала, видите ли, она солода на квас. И только к пяти часам вечера, взяв лопату с коротким черешком, огородами, чтобы не заметили и чего-нибудь ещё не заставили, смылся из дома. Он торопливо шёл вдоль речки, хоронясь и оглядываясь по сторонам, чтобы не заметили.
 Но сегодня ему явно не везло: недалеко от моста он услышал голоса пацанов, которые спорили о чём-то громко, перебивая друг друга. Васька наклонился, чтобы проскочить незамеченным, но было поздно:
- Васька, о, привет! Иди к нам, тут щука во - метровая в колдобине.
Васька сунул лопату в куст ракиты и вразвалку направился к пацанам.
- Ну что тут у вас? - обратился он к старшему, Федьке.
- Да вон мелкота говорит: щука в отмутке метровая. Ванька вон бредешок приволок. Спорим, как гнать: по течению или против?
Васька деловито прошёл по берегу, притопывая, как бы проверяя прочность глинистого дна у кромки воды, затем, задрав штанины, прошёлся по горлышку омута.
- Покажи бредешок? - Витька с Иваном быстро развернули старенький двухметровый бредень с заштопанной длинной мотнёй.
- По течению гнать надо, вода светлая, не пойдёт щука в бредень по чистой воде.
Растаскивай бредень, втыкай шесты, да посильнее! Васька, сопя, воткнул правый и левый шест, поправил на каждом шесте чуть сбившийся кляч, зайдя в воду, пальцами утопил в податливой глине нижнюю чалку.
- Санёк, стань на дальнюю горловину, смотри, чтобы щука не умыкнула в соседнюю котловину. Мути воду, робя. Начинай с того бока, да хорошенько, пока муть до бредня не дойдёт.
Сам стал, забрав шесты бредня, соединив их верхние концы и застолбив ноги на скользкой глине, вдавив пятками выбоины, чтобы не соскользнуть, когда щука ударит в бредень.
Муть медленно двигалась по омуту в направлении бредня, вот уже начало её втянулось в узкое горло отмели и струйкой просочилось через сеть бредня.    
 – Пошёл! - Пацаны, сбросив штаны и рубахи, нагишом, с криками и воем бросились в воду на противоположной стороне отмутка. Хлопая руками по воде, булькая ногами они постепенно приближались, всё ближе и ближе. Васька почувствовал тычок в сетку бредня, но слабоватый для метровой щуки; вот ещё один, вот ещё. Бредень навалился, руки с трудом удерживали шесты. «Наверное, это от напряжения», - подумал Васька, - «нет там ничего большого». Наконец ребята начали усиленно шуметь у самой отмели.
Васька резко выдернул шесты, быстро шагнув вперёд, соединил их вместе и, положив боком, потащил на уже начавшую желтеть траву.
- Есть, есть… Васька, здесь не одна… Ого, а сороги-то сколько, сороги! Вот это да, ничего уловчик.
 Санёк, ухватившись за конец мотни, то ли помогал вытаскивать бредень, то ли сам волочился за ним. Оттащив бредень подальше, вытряхнули рыбу на траву. Улов действительно порадовал: три щуки - одна сантиметров семьдесят длиной радовала глаз, извиваясь и подпрыгивая на траве.; две чуть меньше, полметра; пара шурогаек и десятка три чебаков с ладошку.
- Ну что, будем делить? - Васька, как старший, оглядел пацанов. -Сколько нас?.. Шестеро.
 Федька глянул исподлобья, возражая:
 - Что ты мелочь считаешь? Он-то здесь совсем сбоку припёку. Васька встал, повернулся в сторону Федьки, сжав кулаки. Глаза у Федьки забегали, он отступил на шаг.
 – Ладно, ладно… правдолюбец, дели как знаешь.
Васька взял большую щуку:
 - Чей бредень?
- Мой! - подскочил Ванька.
-Держи, твоя доля.
Иван расплылся в улыбке, бережно взяв щуку, завернул её в сетку бредня.
- Кто щуку заметил?
 - Я, я! подскочил Мишка, - Мы с Витькой шли: он поверху, а я снизу по речке. Я заметил и сторожить остался, а он за Ванькой побежал.
- Держите по щуке, - Васька отбросил каждому по щуке помельче. Федька опять обиженно подскочил:
 - Ну это ты, Васька, уже совсем! Я больше всех гонял, булькался здесь в грязи, а щук – другим?        Проверено
Васька, зная жадность Федьки, но сегодня не желая драться, примирительно сказал:
- Ладно давайте проголосуем. Кто считает, что я правильно делю рыбу? Все, кроме Федьки, дружно подняли руки.
- Большинство. Кто недоволен, может рыбу не брать совсем.
Васька, посчитав чебаков, разбросал в три кучки, добавив в третью лишнего чебака, а в две бросив по шурагайке, обратился к Федьке:
- Выбирай. Федька с минуту пометался между двумя кучками рыбы с шурагайками и наконец ткнул в ту, которая лежала ближе к Ваське.
- Ну вот и хорошо, делёжка окончена. Санёк, забирай чебаков. Если кто считает, что нечестно скажи? - Все дружно загалдели, что всё правильно, всё по-честному.
 Васька шёл, домой, неся завёрнутую в большой лопуховый лист рыбу, радуясь в душе, что будет на завтра наваристая уха, не без гордости думая, как малышня будет после обеда подбегать к нему и говорить спасибо. А за кошками завтра пойду, никуда они от меня не денутся.
Но наутро Васька никуда не пошёл. Мать с радости наварила ведерную кастрюлю ухи, покрошив туда три картофелины, добавив пшеничной затирки и жареный на шкварках лук. Ну как тут уйдёшь от такого пиршества! Отлив половину в кастрюлю и убрав в кладовку под замок, Анька, по наказу матери, остальное разрешила есть от пуза.
Поделав дела по дому, к двум часам дня Васька всё-таки решил сходить на болотину. Прихватив старый мешок, и отыскав в кустах лопату, через минут сорок он сидел у колышка, которым пометил норку хомяка. Подстелив под колени мешок, начал копать. Копал аккуратно, не торопясь - вдруг зверёк выскочит? Взрыхлив лопатой землю, выгребал её ладошками. Прорыв в глубину сантиметров на тридцать пять – сорок, нора ушла в сторону и почти сразу раздвоилась. Васька решил копать правый ход; срубив ещё на четверть землю, он увидел что-то светлое. Сердце зашлось от радости и страха. Как его схватить, а вдруг укусит? Но никакого шевеления в норе не наблюдалось. Васька медленно, нагнувшись, просунул руку в проход. Рука уткнулась во что-то грубое, рассыпчатое, но никак не живое. Взяв в горсть ещё непонятное для него, Васька вытащил руку и разжал кулак. Пшеница… На ладони лежали зёрна пшеницы. Васька ошалел от увиденного. Развернув мешок, он ссыпал пшеницу и, лёжа на животе, стал выгребать зерна через прорытое отверстие. Потом двумя ладошками из ямки пересыпал зерно в мешок. Когда уже не мог достать рукой, собрав из ямки всё до зёрнышка, подрыл нору дальше. Открылась полукруглая нора, устеленная будто пожёванной соломой, где в левом углу лежало ещё пара пригоршней пшеницы.
 Домой Васька шёл победителем. Почти ведро пшеницы собрал он в одной норе.
- Мам, где батя? Я кошек нашёл, одну разрыл, смотри сколько пшеницы запасла.
- Нету бати, отправили лес заготавливать, сказали на две- три недели, а там кто его знает.
Вечером мать провеяла пшеницу на ветру и пару раз промыла водой, расстелив на печке в уголке тряпицу, высыпала туда пшеницу для сушки. Чем очень огорчила деда Ляксандра, ночующего на печи.
Васька ходил на болотину до самых дождей. Хомяков он, конечно, не поймал; уже позднее он понял, что у них в норах есть второй выход и не такое это простое дело - поймать зверька. Но вот пшеницы нашёл много. Шесть пудовых вёдер отборного промытого и просушенного зерна ссыпано в мешки в кладовке. Помолов зерно на крупорушке, сделанной из двух берёзовых спилов, крупу добавляли в суп, варили кашу или пекли лепёшки, добавляя сушёную лебеду.
Длинные зимы в Сибири, много нужно запасов, чтобы прокормить большую семью. Вот и Васька внёс в свои 9 лет неоценимый вклад в заготовки на зиму.
Уже позже, по возвращении, с заготовки леса отца, узнал Васька, как ловили зверьков. Искали второй вход и накрывали специальной сетью. Зверёк выскакивал, путался в сети, но кто же знал, что всё было так просто.
                15. 09. 2025 г.