Обманутые Крымом. Глава 51. Свидетели

Решил один солдат, казах по национальности, «закосить» под суицид. Ну, и за минуту до команды «Подъем» аккуратно нарисовал на левом запястье две тоненькие царапины лезвием. Даже одна капля крови выступила.
Когда по подъему рота вскочила и начала одеваться, Кильдибаев остался лежать в постели. Сержант Бабаев, увидев, что солдат не встал, сразу закричал:
– Эй, Кильдибаев! Какого хрена лежишь, а? Что, команда «Подъем» тебя не касается? А ну вставай, давай быстро!
«Самоубийца», скорчив страдальческое лицо, продолжал лежать. Сержант подскочил к кровати и сорвал одеяло с лежащего солдата.
– Э-э-э! – сказал самым жалостливым голосом, на который только способен, Кильдибаев и протянул навстречу сержанту оцарапанную руку.
Но поскольку царапины были столь ничтожные, и капля крови всего одна, то сержант ничего этого не разглядел. Он своей рукой оттолкнул в сторону руку солдата и схватил того за шиворот.
– Вскочил, я тебе сказал! – снова крикнул сержант, начиная сердиться.
– Э-э-э! – снова протянул поцарапанную руку Кильдибаев.
На этот раз сержант царапины заметил и все понял правильно.
– Вены порезал, да? – сочувственно спросил он.
– Да-да! – радостно утвердительно закивал головой солдат.
– Эй, Гопал! – позвал Бабаев другого сержанта по имени. – Иды сюда. Тут Кильдибаев вэны порезал!
– Гдэ лэзвие? – спросил второй сержант солдата.
Сержанты скрутили «косаря» и, вывернув ему руку наружу дугой, несколько раз сильно ударили его лезвием по венам и на запястье, и на внутренней поверхности локтя.
Кровь фонтанировала сантиметров на пятнадцать вверх, а Кильдибаев орал так, как будто с него живого сняли скальп и стали сдирать кожу, попутно посыпая рану солью и поливая кислотой.
На крик в спальное помещение прибежал взводный, который был ответственный на подъеме.   
– Товарищ прапорщик! – радостно доложил сержант Бабаев, взяв под козырек, – рядовой Кильдибаев сэбэ вэны парезал!
Сержант Багателия при этом только беспомощно развел руки, словно говоря, что они, для предотвращения попытки суицида, ничего сделать просто не могли.
– Твою дивизию! Как порезал? – ужаснулся прапорщик, и, увидев воочию глубокие порезы, постель и нательное белье солдата, залитые кровью, ужаснулся еще больше. – Сам порезал? Кто-нибудь это видел?
Вся рота закивала головами и охотно подтвердила в один голос:
– Да! Всэ видели! Сам парэзал!
И когда днем приехали всякие комиссии, в том числе и представители из военной прокуратуры гарнизона, то все солдаты подтвердили и устно и письменно, что Кильдибаев сам себе вены порезал, и вообще раньше в разговорах говорил о самоубийстве и сильном нежелании служить в родной Советской армии.   
Кильдибаева уволили через психиатрическое отделение госпиталя. Больше таких случаев в роте не было. «Косарей» в армии не любят, так что, если у кого из солдат и были подобные мысли, то они получили очень наглядный и убедительный пример того, что с ними будет. Не очень педагогично, зато очень действенно!
К тому же к характеристике, с которой уволили Кильдибаева больше подходит название «волчий билет».
Да, чуть не забыл! Через полгода Кильдибаев приехал в часть проситься, чтобы взяли его обратно на военную службу. Он очень хотел служить в милиции, а туда уволенных из армии через психиатрическое отделение не берут.
И вообще, он срочной службы не отслужил, так что про милицию ему пришлось забыть. Обратно на военную службу его, конечно, не приняли. 
Вечером этого дня, когда Кильдибаев «порезал» вены, меня позвали в канцелярию к старшине роты.
– Честь тебе выпала, Иванов, – язвительно сообщил старшина роты, и я насторожился. Как оказалось на этот раз зря. – Будешь членом жюри судить КВН в ДК «Строитель» сегодня в 16.00. Понял?
– Понял, чего же здесь непонятного? – усмехнулся я.
– Жаль, что наша часть не играет, имели бы хоть одного своего судью!
Зато играли части, в которых стажировались Лео, Рома, Веня и «замок». Все они сообщили мне, что подсуживать нужно именно их частям. Кроме них и председатель жюри раза четыре напомнил мне, что высокие оценки нужно непременно ставить войсковой части 19359.
– Хочу подчеркнуть, товарищ сержант – войсковая часть 19359.
    Во время выступления команды этой самой части председатель жюри (кстати, гражданский из ДК «Строитель») прямо подскакивал на месте и восхищался.
– Здорово! Вот молодцы! Первое место за ними, вне всякого сомнения!
Однако судил я так, как считал нужным. У меня, как я сам считаю, очень неплохое чувство юмора, и судил я по одному признаку: смешно – не смешно. А еще команда, за которую советовал голосовать председатель жюри, иногда откровенно пошлила.
Соответственно я им выше «4» оценок не ставил, а один раз даже влепил «3» балла! Надо было видеть лицо председателя жюри!
– Что ты творишь, курсант? – хмуро сказал председатель жюри. – Ты что, не от мира сего? Я же тебе ясно сказал за кого нужно голосовать!
– Не давите на меня, – смотрю я на него, но он тоже не отводит глаз.
– А то что? – сварливо спрашивает он. Ух, как же он на меня зол!
– А то встану и сообщу во весь голос, что КВН судится нечестно и предвзято. Что вы мне поставили задачу вывести в победители команду войсковой части 19359. 
После моих слов председатель сник и больше меня не трогал, хотя по-прежнему подскакивал и открыто всячески выражал поддержку своим фаворитам. Однако зря он старался – его команда заняла второе место. Наверное, не один я старался судить беспристрастно.
После КВНа на меня налетел Лео.
– Симона, я же тебе говорил, чтобы ты за нашу команду судил!
– Лео…
– Понял, – поднял руки вверх Лео, – да понял я, понял. Не надо меня никуда посылать и тем более рукам волю давать. Невозможный ты человек, Иванов. Ну, хоть бы раз отступил от своих дурацких принципов.
Лео обиделся, впрочем, и как Веня, Рома и «замок», но уже через несколько дней мы все вместе стояли на морвокзале и любовались праздничным салютом в честь Дня Советской Армии и Военно-Морского Флота.
– Я и не ожидал, что это так красиво, – восхищенно признался Лео, – по телевизору одно, а наяву – совсем другое дело.
Салют действительно был великолепен – на фоне ночного неба взрывались разноцветные огни и рассыпались разными узорами. Мы с удовольствием любовались салютом до конца, а потом купили тортов, лимонада и пошли ко мне – отмечать 23 февраля и петь военно-патриотические песни.
Нет, соврал, для себя ребята еще принесли «шило», то самое, которое вытекает из мешка.