Подчиняется ли Банк России указаниям Путина?

В Банке России 24 июля неожиданно снизили ключевую ставку до 14%, как будто следуя настойчивым намекам Владимира Путина на желательность ее уменьшения. Однако одновременно в ЦБ сообщили о намерении ужесточить свою денежную политику, то есть уменьшить темпы снижения ставки в будущем, что может означать стремление ЦБ продемонстрировать свою независимость от мнения президента.

Совет директоров Банка России 24 июля неожиданно для большинства аналитиков снизил ключевую ставку на 25 базисных пунктов (до 14%), как будто уступив давлению со стороны президента, который дважды намекнул на необходимость снижения.

Бизнес уже просто умоляет снизить ставки

Первый раз это случилось на состоявшейся 14 июля встрече президента с глава Якутии Айсен Николаев, который сказал, что во время его встречи с Эльвирой Набиуллиной «она, вроде, обещает, что ставка все же будут снижаться», и подчеркнул, что это региону очень нужно. На что Владимир Путин заявил, что «Это и должно быть, это и будет естественным процессом, исходя из макроэкономических показателей и стабильности экономики».

А 22 июля президент провёл совещание, на котором обсуждалась актуальная ситуация в экономике страны, вопросы банковского кредитования, меры поддержки регионов России. Владимир Путин сказал, что один из ключевых факторов здесь – «это, конечно, внутренний спрос как со стороны государства, так и бизнеса, граждан».

В связи с этим он отметил, что ускоряется динамика банковского кредитования, и уточнил у главы ЦБ: «Да, Эльвира Сахипзадовна, растёт?» На что та коротко ответила «Да».

Владимир Путин также пояснил, что он имеет в виду: «ипотечные кредиты, кредиты предприятиям, организациям, реальному сектору экономики. Объёмы таких банковских портфелей растут. Соответственно, увеличивается денежная масса. По состоянию на 1 июля она прибавила примерно 13 процентов в годовом выражении. Такая динамика позволяет рассчитывать на стабильное, дальнейшее повышение внутреннего спроса».

Не услышать такие намеки в ЦБ не могли, и именно мнение президента, вполне возможно, стало причиной неожиданного решения снизить ставки.

Однако данная история получила неожиданное продолжение, которое осталось незамеченным в прессе. Эльвира Набиуллина на совещании 22 июля ограничилась коротким «да», не став спорить с президентом, однако 24 июля на пресс-конференции изложила свое мнение по поводу роста денежной массы, довольно существенно отличающееся от представлений президента.

Оказалось, во-первых, что динамика банковского кредитования ускоряется только в розничном сегменте, а корпоративное кредитование в июне замедлилось, а не ускорилось. Во-вторых, выяснилось, что она не разделяет оптимизм Владимира Путина по поводу роста денежной массы на 13%: она отметила, что денежная масса растет несколько быстрее ожиданий, но ничего не сказала о надеждах на стабильное, дальнейшее повышение внутреннего спроса.

Более того, она заявила, что в сложившихся условиях, когда расходы бюджета превышают запланированный уровень, денежно-кредитная политика должна компенсировать дополнительный бюджетный стимул и обеспечивать более сдержанный рост кредитования. В связи с этим в ЦБ изменили прогноз в отношении динамики ключевой ставки, повысив ее уровень.


Таким образом, несмотря на то, что в ЦБ снизили ставку 24 июля, одновременно там решили уменьшать ее не так быстро, как планировали ранее. То есть, с одной стороны, они выполнили то, на что намекал Владимир Путин, с другой подтвердили свою жесткую позицию: подавить инфляцию любой ценой. Возможно, это связано со стремлением ЦБ сохранить лицо, так как в нем утверждают, что ЦБ ведет независимую политику.

Как обстоят дела на самом деле, скоро станет ясно. Если ЦБ действительно замедлит темпы снижения ключевой ставки, несмотря на новые намеки Путина в будущем, значит в ЦБ действительно не обращают внимания на мнение президента. Ну а если в ЦБ пересмотрят пересмотренные 24 июля планы, и снижение ставки ускорится, значит обращают.

Почему в ЦБ игнорируют мнение реальной экономики?

Если вопрос о том, выполняет ли ЦБ косвенные указания Путина или нет, остается открытым, то можно твердо быть уверенным в том, что ЦБ не обращает внимание на жалобы представителей реальной экономики, которые постепенно переходят в какой-то стон – лично меня как-то зацепили слова Айсена Николаева по поводу снижения ставки «Это очень важно, это нам очень нужно». Наболело у человека.

Позиция ЦБ является вполне осознанной, и ее никто не скрывает. В Банке России часто сравнивают высокую ставку со лекарством, которое помогает побороть высокую температуру, под которой понимается высокая инфляция. В ЦБ подчеркивают, что, как это принято в медицине, назначенный курс лечение надо довести до конца во избежание рецедивов.

Такое правило у медиков действительно имеется, однако оно не является абсолютным. Более того, имеется и другое правило, в случае проявления негативных побочных эффектов у лекарства доводить назначенный курс лечения до конца нельзя, так как это может привести к новым заболеваниям и даже летальному исходу.

Например, такое популярное средство жаропонижающее средство как парацетамол может привести в случае длительного применения к острому поражению печени, а также увеличивает риск инсульта у гипертоников на 20%. Поэтому взрослым людям врачи парацетамол не рекомендуют применять более 5 дней в качестве обезболивающего средства и более 3 дней в качестве жаропонижающего средства без назначения и наблюдения врача.

Таким образом, ЦБ ведет себя как доктор, который не обращает внимания на жалобы больного на то, что он страдает от лекарства сильнее, чем от болезни, и продолжает курс лечения, не пытаясь понять, есть ли у лекарства побочные эффекты и как долго его можно применять. А судя по мнению бизнеса, у российской экономики уже даже появились признаки инсульта – онемения отдельных органов.

Кто прав – представители экономики или ЦБ, мы тоже, как и в случае с вопросом о самостоятельности ЦБ, скоро узнаем. Но самое печальное во всей истории отношений ЦБ с реальной экономикой это то, что опасность длительного периода высоких ставок хорошо известна, так же как и способы борьбы с инфляцией помимо задирания ставки, которые в России не используются. Ошибается ЦБ, в чем именно – известно, и даже почему – известно. Причем известно это уже очень давно – обо всем писал еще гениальный русский писатель 19 века Достоевский в последнем выпуске своего проекта «Дневник писателя», а также выдающийся американский экономист 20 века Джон Гэлбрейт в своей самой известной книге «Общество потребления» (подробно об этом написано в «Дневник писателя – Продолжение. Выпуск 1: О чем бы писал Достоевский в современной России?»).

В частности, Достоевский считал, что экономические явления следует рассматривать во всей полноте, то есть можно сказать, если воспользоваться медицинской аналогией – в процессе использования лекарства следует учитывать осложнения и прекращать прием лекарства, если они угрожают жизни пациента. То есть ЦБ следовало бы учитывать не только инфляцию, инфляционные ожидания и состояние рынка труда, но и множество других факторов, среди которых есть и неэкономические – даже такие как мнение президента России и главы Якутии. В частности, ожидания глав регионов по ключевой ставке, это по сути такой же экономический параметр, как инфляционные ожидания. В ЦБ этого не понимают, что и является его ошибкой.

Впрочем, все не так просто – в Банке России руководствуются теорией о независимости ЦБ от других ветвей власти. Странная теория – ведь, например, доктор не должен подчиняться пациенту, но обязан обращать внимание на его самочувствие и мнение. Последнее слово за пациентом, за исключением случая потери им сознания, ну или если он находится в психушке.

К сожалению, классиков, описавших законы экономики и общественного развития, никто не читает, законы никто не соблюдает, а история учит лишь тому, что она никогда ничему руководителей финансовых ведомств не научила. Все хотят быть независимыми и неуправляемыми, причем не только тогда, когда принимают решение о себе самих, но и когда совершают действия в отношении других людей. Но это неправильно – свобода одного человека не должна ограничивать свободу другого, ведь без таких ограничений она уже не свобода, а вседозволенность.

Владимир Федорович Тарасов.