Лилии для Лилии
Первый тост – за тех, кого с ними нет и никогда не будет. Вс; больше и больше их там, за гранью – учителя, друзья, ребята из параллельного...
Но вот звучат робкие: – А помнишь? – и трагические ноты тонут в общем шуме веселья.
– А помнишь Лилию Владимировну?
– Как не помнить?! Я в нее немножко влюблен был.
– Да ты во всех тогда был влюблен!
– Скажешь! В Завуча нет...
– В Лилию и я влюблен был!
– И я!
– Пацаны, пацаны, а помните, за лилиями в пруд лазили?
– Да-да, как раз для Лилии, Лилии Владимировны.
– Не в пруд, в Яузу, там такое местечко в реке – как пруд, кувшинками заросло все.
– Вовка, Вовка, помнишь, ты полез, а мы на берегу стояли, орали тебе: «Желтые маленькие не бери, бери только белые!»
– Конечно, помню. Умники такие, сами не лезут, а учат только.
– Ты тогда вылез – ноги по колено в иле, на плечах водоросли какие-то, грязный...
– И пиявки на щиколотках.
– А Кирюха как завопит: «Червяки, черные червяки»....
– Где он сейчас, Кирюха, знает кто-нибудь?
– Да по-прежнему, в аппарате Президента.
– Мы пока эти лилии для Лилии добывали...
– Песня еще такая была «А я в окошко Лилии бросал три белых лилии...»
– Не, ты что, песня позже, мы сами придумали, что Лилии нужно лилии.
– Мы добывали! Сказанул… Не мы, а я. Я добывал! А вы только советовали. Стебли длинные, упругие, не оторвать никак. На корточки сяду – воды нахлебаюсь и ноги вязнут всё глубже и так уж, еле их вытаскиваю...
– Да, вывозился ты тогда знатно! Вылез – как Анчутка из болотца.
– Но и букет насобирал – зачетный! Правда, пока то да с;, он как-то подвял...
– А помните, Валерка Смирнов какие-то граммофоны приволок? Он их у «Дома образцового содержания» натырил, возмущался: – Вот лилии настоящие, а ваши – кувшинки! Ботаник великий.
– Правда ведь, те тоже лилии...
– Валерка, по-моему, и помогал Лилии Владимировне все цветы нести, и наши, и свои, и еще какие-то... Ей тогда гору натащили, днюха у нее была. А потом она болела долго, заменяла ее физичка Марь Степановна.
– Беременная Лилия, говорили.
– А где же ребенок?
– Всяко бывает...
– Ребят, не Валерка цветы ей нес, я. Меня попросила.
– Ты??? И молчал столько лет! И адрес ее знаешь?
– Дом только и подъезд. Она сказала – на лавочку свалить, рукой куда-то махнула: «Вон мои окна».
– А поедем, навестим?
– Думаешь, удобно?
– А мы к подъезду только, на лавочку.
– И лилии купим?
– Розы. Разве такие лилии купишь?
– Пацаны, я уже такси вызвал, белый Форд, 787, через две минуты подъедет.
***
Они вывалились из такси – потные, красные, разгоряченные... Что тут ехать от школы – не успели остыть ни от выпитого, ни от воспоминаний... Сердце дрогнуло: мой золотой класс, замечательные мальчишки, пусть и сильно повзрослевшие, едва узнаваемые. Девочки мне завидовали, но и восхищались: как же, старая тетя, а такая всегда изящная, элегантная. (На их взгляд – старая, мне и тридцати тогда не набежало). А мальчишки так трепетно ко мне относились, однажды водяных лилий принесли, которые на самом деле нимфеи.
Мальчишки, видать, на встрече одноклассников свиделись, они летом проходят – эти встречи. По-моему, не очень удобно, кто придумал? Мне, по сути, всё равно, я на эти встречи не хожу, я давно не учительница. После выкидыша в школу больше не вернулась, пошла в турфирму работать. Муж ушел, домой с работы придешь – пыль, посуда немытая в раковине...тоска... бокальчик хорошего вина примешь, потом другой, как будто полегчает... Не заметила, как втянулась. Только однажды с утра трезвою в зеркало глянула – кто это? Глаз не видать – затекли, щеки красные, шершавые какие-то... И печ;нка из-под ребер торчит. Или показалось только?
«Доигралась Лилька, – думаю, – допилась. Надо завязывать, сдохнешь в одиночестве». И странно – говорят, женщины от алкоголизма не излечиваются, а я смогла как-то. Уж не знаю, что меня больше испугало – боязнь помереть или мой видок.
В турфирме, несмотря на все пертурбации, до пенсии трудилась, цветы на клумбу неподалеку высаживала, полгорода ходили любоваться. Эта людская восторженность моими цветами, мне теперь думается, меня и спасла, как же – лилии от Лилии. А я их уж так лелеяла, как моих учеников когда-то, а любила как тот самый золотой класс. На пенсию вышла – времени много – у подъезда тоже клумбу возделываю и поливаю. Перчатки резиновые натяну, чтоб руки не портить, антизагаром намажусь – и вперед, полдня могу никому, кроме меня, не видные сорняки дергать. А уж каких только лилий и лилейников у меня нет: и желтые, и алые, и белые, и черные... И даже абрикосовые с розовыми язычками, сегодня с ними вожусь с самого рассвета.
***
– Простите, пожалуйста, вы не знаете, Лилия Владимировна здесь раньше жила? Учительница.
– Во спросил! Как будто она умерла уже. Извините, а в какой квартире Лилия Владимировна живет? Красивая такая?
– Красивая! Ей уж семьдесят, поди.
– А что, в семьдесят, не бывает красивых?
– Ша, пацаны, потом поспорите. Какие цветы замечательные у вас. Как называются? Лилии???
– Ребятки, это она!
– Да ты чё! Алкашка какая-то!
– Тихо ты! Услышит. Обидел человека ни за что, ни про что.
– Возьмите розы, пожалуйста. Они тоже – ничего. Мы учительнице любимой везли – Лилии Владимировне, но не найдем ее что-то.
***
Я взяла, кивнула.
– Спасибо. – Постаралась, чтоб голос не дрогнул, – счастливая ваша учительница: помните ее до сих пор.
Свидетельство о публикации №226072801474