Яскин Яхшатан Яраги

  К1онин Яскин Яхьшатан во1 Яраги  родился в 1937 году в с.тазбичи Итум-Калинского района ЧИАССР в семье, где прежде всего верили в силу СЛОВА, отдавали предпочтение знаниям и труду полезному семье и, прежде всего, обществу.
 Вместе со всеми он отправился в продуваемых железнодорожных составах в депортацию.  Сперва оказались они в Насымбеке Чимкентской области, а позже перебрались в г.Ленгер.
 Школу он окончил там.
 -Я едва доставал до педалей, когда брат Мохьмад-Амин, разрешал мне управлять автомобилем. Везли уголь с шахты,- молча наблюдал за водителем. А обратно - пожалуйста. Можно было подумать, что мне доверили космический корабль, - часто рассказывал дядя.
 Младший ребенок в семье, как правило, - самый любимый. Но и младший дядя для нас был самым любимым. Мы видели, как его любят старшие, вот и любили.
 Всегда с красивой скромной улыбкой на лице. Щедрый, чистосердечный, добрый,и, открытый, как чистый лист бумаги. Он не умел ни в чем отказать.
 Окончил кооперативный техникум, но работа в торговле пришлась не по душе. Рабтал водителем-экспедитором на виноеконьячном заводе в Грозном.
 Началась война. Он вывез свою семью (жену и детей, младшая из которых только в тот год пошла в первый класс) и вернулся в Грозный за братом, который проживал в соседнем дворе.
 Никто и не верил, что "защита конституционных прав чеченцев" превратится в преступное деяние Пашки-Мерседеса (генерал Грачев) и Ельциской клики.
  Причину начала этого безобразия и нарушения прав человека еще не скоро раскроют.
 - Неспокойно мне, -сказал Яраги, видя вертолеты, выпускающие ракеты по стаду коров.
- Стала его успокаивать, мол, мировое сообщество не позволит убивать народ.
- Не за себя боюсь, а за детей и старших братьев.
Мои братья не дали мне понять, что такое голод и холод, нужда, расставания. А тут...
 Слов для ответа ему у меня не нашлось.
 Яраги вернулся окольными путями в Грозный, в центре которого разгорелся огонь войны.
 Он уговорил нашего отца выехать на время из города.
 На двух машинах из одной семьи и  одна машина с параллельной улицы выехали в поисках убежища от войны.
 Но попали под перекрестный огонь.
 Машины, в которой находились мой брат, отец и молодая невестка (жена брата) проскочили, а две другие не смогли.
 Одна пуля убила дядю, его племянницу (с которой он всю жизнь дружил(Арби -сын Салавди и  племянница Эльза.
 Русский лейтенант спас раненого Арби и Эльзу, вытащил трупы из легкового автомобиля, чтобы не сгорели.
 Наш отец не мог найти себе место, не зная где брат.Искали дней восемь. Нашли мертвых. И отец в тот день улыбался. Я смотрела на него и не могла понять.
 - Теперь я буду знать, где новый дом моего брата, - сказал он мне, поглаживая меня.
 Даже сегодня, по прошествии 330 лет слезы душат меня от осознания силы любви в одной семье.
В начале 1980-х дяди Яраги и 1амади взяли меня с собой в Казахстан, решив навестить могилы близких, оставшихся  покоится в казахской земле.
 Авиарейс "Грозный Ташкент_ Чимкент"добрались до Ташкента. Но во время пересадки е я уговорила их дальше добираться на автобусе, чтобы увидеть эту страну, приютившую чеченцев, не давшую им погибнуть от злого рока.
 Говорят, что человек познается в дороге. Да, я знала хорошо своих родственников, а после поездки стали ценить их больше.
  Яраги часто заезжал ко мне по дороге с работы, интересовался моей жизнью и победами. Обращался ко мне на "Вы" (хотя в чеченском языке нет такого обращения и любил повторять: " Зура Магомедовна, честное слово с Вами я бы и на войну отправился".
 
 Он заходил каждый день проведать, как поживает его брат. Садился на диван и засыпал.
- Мне тут очень уютно и спокойно, словно я в укрытии ангелов, -оправдывался он широко улыбаясь.

     В январе 1996 года он покинуло этот мирю.
 Все дети (4 дочери и два сына)выросли, получили высшее образование. А его супруга Совдат, представитель общества терлой, никарой, радуется успехам дочерей и внуков и ждет не дождется, когда в семьях сыновей появятся жены и дом наполнится смехом детворы.
 Старшая дочь, к сожалению, рано овдовела, но подняла на ноги 4 детей, дала им образование и сегодня продолжает трудиться. 
 Хорошую, добрую память оставили о себе мои родственники.


Яскин Яхьшатан Яраги

Къонин Яскин Яхьшатан во; Яраги винна 1937-чу шарахь Нохч-Г;алг;айн АССР-н Итум-Кхаьллан к;оштан Т;аьзбича юьртахь. Цуьнан доьзалехь уггар хьалха ДОШ лара хуара, дешарна а, доьзална а, юкъараллана а пайден йолчу къинхьегамна т;етайна бара.
Вукхарца цхьаьна иза а волавелира шелонаш хьоькхучу ц;ерпоштан вагонаш чохь махках ваккхарехь. Хьалха уьш Чимкентски областера Насымбеке кхечира, т;аьхьо Ленгер г;али чу дехьабевлира.
Цо школа цигахь чекхъяьккхира.
«Машинан педалашка когаш кхочуш а дацара сан, сан воккхачу вешо Мохьмад-Амина соьга машина лелайойтуш. Шахтера к;ора кхоьхьура оха, — ас тийна ладугIура цуьнан куьйгалле. А юхадог;уш — хьайна лаахь лелае. Соьга цхьа космосан кема д;аделла мотталора», — дукха хьолахь дуьйцура девашас.
Доьзалехь уггар жима бер, ламаст хиллачу ма-дхарра, уггар дезаш хуьлу. Тхуна а сан жима деваша уггар хьоме вара. Цуьнан баккхийчу вежарша иза мел дукха веза ларара оха а, цундела тхуна а везара иза.
Даима цуьнан юьхь т;ехь хаза, эсала велакъажар хуьлура. Ц;ена дог долуш, комаьрша, дика, ц;ена кехат санна д;адиллина вара иза. Цхьанна а х;уманна юхатоха ца хуара цунна.
Кооперативни техникум чекхъяьккхира цо, амма махлелоран г;уллакх цуьнан дагна ца реза хилира. Соьлжа-Г;алин чаг;ар-коньякан заводехь водитель-экспедитор волуш балха вахара.
Т;ом бирзинчу хенахь цо шен доьзал (зуда а, бераш а, царех уггар жиманиг цу шарахь хьалхарчу классе яхнера) к;елхьара даьккхира, ткъа ша лулахь дехаш долчу вешина т;аьхьа юхавеара Соьлжа-Г;ала.
Нохчийн конституционни бакъонаш ларъяр Пашка-Мерседесан (генерал Грачев) а, Ельцинан кликин а зуламе х;ума хилла д;ах;уттур ду аьлла цхьаммо а ца моьттура.
Х;ара маьлха эрчалла а, адамийн бакъонаш хьешаран бахьна а дукха хан яллалц гучудер дац.
«Сан дог сингаттаме ду», — элира Ярагис, вертолеташа бежнийн нахерна т;е ракеташ тухуш гича.
Ас иза верзо хьаьжира, дуьненан юкъараллас халкъ дайъа ца дуьту хьуна, бохуш.
«Сайна-м ца кхера со, берашна а, баккхийчу вежаршна а кхера-кх. Сан вежарша суна мацалла, шело, хьашт хилар, вовшахкъастар х;ун ду ца хиийтира. Аьлча а...»
Цунна юхаала дош ца карийра суна.
Яраги гуонаш тоьхна юхавеара Соьлжа-Г;ала, цуьнан центрехь т;еман ц;е латинера.
Цо тхан да юхаваьккхира цхьана ханна г;алара д;авахийта.
Цхьана доьзалера шина машин т;ехь а, кхин цхьа машина параллельни урам т;ера а т;еман кхерамах уьдуш новкъа бевлира.
Амма уьш вовшахлетар хиллачу оьккхучу ц;ерна юкъа нисделира.
Сан ваша, да, къона нус (вешин зуда) чохь хилла машинаш цу юкъара иккхира, амма вукху шина машина аьтту ца хилира.
Цхьана патроно деваша а, цуьнан вешин йо; (ша дахаран мел йолчу хенахь доттаг;алла лелийна йолу Эльза а, Салавдин во; Арби а) вира.
Оьрсийн лейтенанто к;елхьара ваьккхира лазийна волу Арби а, Эльза а, еллачу нехан декъий лагIачу машин чура схьадаьххира, уьш ца дагийтархьама.
Тхан да шен метта ца латталора, шен ваша мичахь ву ца хууш. Барх; де даьлча карийра белларш. Ткъа цу дийнахь тхан да велакъежаш вара. Ас цуьнга хьожуш, цунна кхета ца лаара соьга.
«Х;инца суна девзар ду сан вешин керла ц;а мичахь ду», — элира цо соьга, сан корта хьоьстуш.
Тахана а, 33-х шо даьлча а, сан б;аьрхиш хьоьвза цу доьзалан безаман ницкъ дагабеача.
1980-чу шерийн юьххьехь Яраги а, ;амади а девашаша со шайца Кхазакхстане йигира, кхазакхийн латтахь д;абоьхкинчу гергарчу нехан кешнаш дагар дан.
«Соьлжа-Г;ала — Ташкент — Чимкент» авиарейсца Ташкенте кхечира тхо. Амма автобус т;ехь д;адаха деза вай аьлла, ас уьш верзийра, х;ара мохк, нохчий шайн къизачу кхолламах к;елхьара баьхна, т;еэцна мохк ган лаарна.
Олуш ду, адам новкъахь девза. Иштта, ас сан гергарнаш дика лорура, амма цу новкъахоьллачул т;аьххьа уьш кхин а ч;ог;а лара йолаелира со.
Яраги балхара вог;уш дукха хьолахь суна т;ех;уттура, сан дахарца а, толамашца а марзо эцара. Соьга «Хьо» ца олуш, «Шу» олий хьажара (нохчийн маттахь иштта хьажар дацахь а), олура цо: «Зура Магомедовна, бакъ долуш, Шуьца со т;еме а волалур вара».
Иза х;ора дийнахь т;ех;уттура шен вешин хьал-де хатта. Диван т;е хиира, т;аккха наб кхетара цуьнга.
«Суна кхузахь ч;ог;а синтем а, тайна а хуьлу, маликаш ларвеш волчу укрытехь санна», — бехказлора иза, шен велакъажарца.
1996-чу шеран январехь иза д;авелира х;у дуьненах.
Цуьнан дерриге бераш (4 йо; а, 2 к;ант а) даккхий хилла, лакхара образовани ийцира. Ткъа цуьнан зуда Совдат — Т;ерлойн а, Никаройн а йукъара ю, шен кыентийн, йоь;арийн, к;ентий-берийн толамашна самукъадолуш ю. Иза сатуьйсуш ю к;ентий зударий балорца ц;а берийн беларца дузарна.
Бакъду, цуьнан йоккха йо; хьалхе йисира, амма цо 4 бер кхиор, царна дешар делира, тахана а къахьоьгуш ю иза.
Дика, ц;ена эшар а, дагалецамаш а битина д;абахна сан гергара нах.



Yaragi, son of Yakhshat of the K1onin (Konin) clan of the Yaskin family
By Zura Itsmielord
Yaragi was born in 1937 in the village of Tazbichi, Itum-Kale district of the CHIASSR, into a family where the power of the WORD was deeply revered. They prioritized knowledge and honest labor that benefited both the family and society.
Along with everyone else, he endured the deportation in drafty, freezing train wagons. Initially, they found themselves in Nasymbek, Chimkent region, and later relocated to the town of Lenger. He completed his schooling there.
"I could barely reach the pedals when my older brother, Mokhmad-Amin, would let me drive the truck. We were hauling coal from the mine, and I would watch him quietly. On the way back, he would hand over the wheel. It felt as if I had been entrusted with a spaceship," my uncle often recalled.
The youngest child in a family is usually the most cherished. Our youngest uncle was the most beloved to us too. We saw how much his elder brothers adored him, so we loved him just as deeply.
He always carried a beautiful, humble smile on his face. Generous, pure-hearted, kind, and open like a blank sheet of paper, he never knew how to refuse anyone.
He graduated from a cooperative technical college, but a career in trade did not suit his soul. Instead, he worked as a driver-expediter at a wine and brandy factory in Grozny.
Then, the war began. He evacuated his family (his wife and children, the youngest of whom had just started the first grade that year) to safety and returned to Grozny to get his brother, who lived in the neighboring yard.
No one could have anticipated that the claimed "protection of the constitutional rights of Chechens" would turn into the criminal actions of Pashka-Mercedes (General Grachev) and the Yeltsin clique. The true causes behind this atrocity and the violation of human rights will not be uncovered anytime soon.
"I feel deeply uneasy," Yaragi said, watching helicopters fire rockets at a herd of cattle.
I tried to comfort him, saying that the international community would never allow a whole nation to be slaughtered.
"I am not afraid for myself, but for the children and my elder brothers. My brothers never let me know what hunger, cold, hardship, or separation felt like. And now this..."
I found no words to answer him.
Yaragi returned to Grozny by roundabout routes, straight into the center where the fires of war were raging. He persuaded our father to leave the city temporarily.
Two cars from our family and one car from a parallel street set off together, seeking refuge from the war.
However, they drove straight into a crossfire.
The car carrying my brother, father, and young sister-in-law managed to slip through, but the other two did not.
A single bullet killed my uncle, his nephew Arbi (son of Salavdi), and his niece Elsa, with whom he had shared a lifelong close friendship.
A Russian lieutenant saved the wounded Arbi and Elsa, and pulled the bodies out of the car so they wouldn't burn.
Our father was restless, not knowing where his brother was. They searched for eight days. When they finally found them dead, my father smiled. I looked at him, unable to understand why.
"Now I will know where my brother's new home is," he said, gently stroking my hair.
Even today, 33 years later, tears choke me at the thought of the immense power of love within our family.
In the early 1980s, Uncles Yaragi and 1amadi took me with them to Kazakhstan to visit the graves of our relatives who remained at rest in Kazakh soil.
We flew the Grozny–Tashkent–Chimkent route and reached Tashkent. During the layover, I persuaded them to travel the rest of the way by bus so that we could see the country that had sheltered the Chechens and saved them from a cruel fate.
They say you truly get to know a person on the road. I already knew my relatives well, but after that journey, I grew to treasure them even more.
Yaragi would often stop by my place on his way home from work, asking about my life and achievements. He always addressed me formally as "You" (even though such a formal address does not exist in the Chechen language) and loved to say: "Zura Magomedovna, honestly, I would go to war with you."
He came by every single day just to check on his brother. He would sit on the sofa and fall asleep.
"It is so cozy and peaceful here, as if I am in a shelter guarded by angels," he would explain with a wide smile.
In January 1996, he departed this world.
All of his children (four daughters and two sons) grew up and received a higher education. His spouse, Sovdat, a representative of the Terloy and Nikaroy clans, rejoices in the success of her daughters and grandchildren. She eagerly looks forward to the day her sons marry, filling the house with the laughter of children.
The eldest daughter, unfortunately, was widowed early, but she raised four children on her own, gave them an education, and continues to work to this day.
My relatives left behind a beautiful, kind, and enduring memory of themselves.