Вспомним молодость

Баба Зина достала с полки платок, который хранила уже более 10 лет. «И чего я его держу?» — подумала она. Накинув платок на голову, Зина посмотрела в зеркало. «Сморщенная старушка — вот кто я!» — весело воскликнула она.

«Это потому, что в тебе есть изюминка», — раздался голос деда Гриши из соседней комнаты. Эту присказку они выдумали ещё в прошлом веке, но каждый раз она их по;детски веселила.

Гриша отбросил свою газету и вошёл к Зине.

— Ба, да неужто мой подарок надела?

— А ты чего это, помнишь, откуда он?

— Конечно, помню, родненькая, на твои 65 годочков подарил тебе.

— Какие же мы старые, Гриша, просто древности ископаемые.

Гриша подошёл и крепко обнял жену.

— Зато счастливые. Я, правда, счастлив, что у меня есть ты.

— А я счастлива, родной, что у меня есть ты.

— Зин, — прищурился Гриша.

— Да?

— А давай молодость вспомним, ну, того самого… В кроватку пойдём.

— Ой, Гриша, тебя чего бес попутал? Хоронить тебя скоро, а ты молодость решил вспомнить. Да и сможешь ли? Твой небось давно мертвяк.

— Ничего не мертвяк, Зин, пошли, говорю.

— Ну, пошли, старый чёрт, коль не шутишь, — улыбнулась Зина.

Но, к сожалению, ничего у них не вышло, потому что всё;таки мертвяк имел место быть.

— Давай я в город съезжу, таблеток каких;нибудь возьму для мужской силы? — спросил Гриша, натягивая портки.

— Да ну, бог с тобой, окаянный, там такая стужа, твой ревматизм опять разыграется, сиди уже, — отвечала ему Зина. Но, заметив, как Гриша пригорюнился, продолжила: — А у меня идея есть.

— Какая, Зинуш?

— Давай мы молодость вспомним, но только по;другому.

— Это как, родненькая?

— Поставим чайник, заварим чаёчку крепкого, варенья достанем малинового, из подвала, и посидим, альбомы наши посмотрим.

И вот, спустя полчаса, Зина и Гриша листали семейные альбомы, прижавшись друг к дружке, и вспоминали молодые годы. Где;то воспоминания были счастливыми, полными надежд, а где;то напоминали об ошибках молодых лет, об упущенных возможностях. Но каждое мгновение на каждом фото было тем, что они оставили при жизни. Все победы и все поражения, все радости и все печали были их следом в их же собственной истории. Пусть не идеальной, но такой человеческой.

— А ведь хорошо мы пожили, Гриш. Честными и добрыми людьми всегда были, со своими достоинствами и недостатками.

— Верно говоришь, Зин. Всяко было, но людьми остались. Обычными людьми. И знаешь что, Зин?

— Что, родненький?

— Я как любил тебя, так и люблю, и буду любить, даже когда в землю закопают.

— И я тебя люблю, мой родной. И на том свете не перестану.