Глава семьи

Кирилл проснулся с болью, но открыть глаза не было просто никаких сил. «Чёртово бухло, — подумал он, — будь оно сотни раз проклято».

Вчера на работе по случаю Нового года его компания организовала праздничный корпоратив, который окончился для Кирилла умопомрачительным ударом по его молодой, ещё не до конца пропитой печени. И теперь Кирилл мечтал только об одном — о порции горячего «доширака» со стаканом огуречного рассола.

— Мила, — тихо позвал он, раскрыв;таки глаза и не увидев жену рядом в кровати. — Мила, ты где? — позвал он громче.

Дверь в комнату резко распахнулась. Вошла Мила. В руках у неё был поднос, и — о чудо! — с дымящимся «дошираком» и морозного вида стаканом, в котором плескалось что;то светло;зелёное.

«Ты ж моя спасительница», — с любовью проговорил Кирилл, опорожнив стакан. «Ты ж моя самая большая в мире любовь», — сказал он после того, как проглотил две вилки «доширака».

Мила улыбнулась:

— Как придёшь в себя, доберись до «Пятёрочки»: нам на новогодний стол не хватает фруктов и чего;нибудь погрызть. Ты пока вчера праздновал, я купила мяса, овощей, много чего купила, а вот фрукты и орехи забыла.

Кирилл согласно кивнул и принялся за трапезу. Мила вышла из комнаты. Сразу за ней в комнату вбежал Пашка, сын Кирилла и Милы.

— Бать, как ты? Мама говорит, что перепил сильно вчера.

— Нормально, сынок, жить буду. А вы чего вчера делали?

— Я маме помогал: она дом драила, потом за продуктами поехала, а я с Шоном гулял. У него уже и блох почти не осталось. Ошейник, что ты купил, помог. Мусор потом выкидывал. А мама, как приехала, выстирала новогоднюю скатерть, да за готовку взялась. Вечером смотрели какой;то фильм из её коллекции. Скучный, — улыбнулся Пашок.

Кирилл улыбнулся в ответ. Надо же, сколько всего они сделали, пока он кутил. Стало даже немного стыдно.

— Ладно, мы это исправим, — сказал Кирилл, приходя в себя.

Доев своё «спасение», Кирилл откинулся на подушку и подумал о том, что его семья — это дар Божий. Мила его никогда ни в чём не упрекала, всегда поддерживала. Пашок — молоток: в школе учился прилежно, хоть и не был отличником, зато в спорте был первым, учителя хвалили его как старательного — на этом и тянул школьную лямку. А он, Кирилл, их кормил, поил и обеспечивал. Глава семьи.

Вот только по дому он совсем не помогал. Не потому что не мог, а потому что искренне считал, что он, как добытчик, и не должен. Максимум — мусор выбрасывал до появления Пашки да за продуктами ездил. Мила его никогда не упрекала в этом, никогда не просила помочь — всё делала сама. И как бы обязанности были распределены, и роли у всех были свои. Но сегодня Кирилл как;то иначе на это взглянул. Он никогда не считал, что тащить на себе хозяйство — сложная работа. Сложная работа была у него, Кирилла, поэтому за неё хорошо платили.

Кирилл загнал свою вину глубоко и поехал за фруктами и орехами — докупаться. Когда он вернулся, то увидел, что Мила развешивает бельё на балконе, и нахмурился. Но, пересилив себя, сел смотреть телевизор.

А Мила в это время накормила его и Пашу обедом, протёрла полы, стала накрывать новогодний ужин: делать нарезки, перемыла посуду, наготовила ещё еды. Пыль опять же протёрла там, где не протёрла вчера. На всё это Кирилл смотрел исподлобья, делая вид, что так и должно быть, — ведь так всегда и было.

Ровно в 23:50 семья села за новогодний стол, который ломился от разнообразных блюд, приготовленных Милой. Вот и Новый год: поздравление президента, куранты. Кирилл, улыбаясь, чокнулся шампанским с Милой и посмотрел ей прямо в глаза. Каково же было его удивление, когда вместо радости он увидел в них неимоверную усталость — ту самую, которую она пыталась прятать за вымученной улыбкой по случаю праздника.

«Господи, какой же я дурак, — подумал Кирилл, когда куранты отбили в двенадцатый раз. — Какой же я полный, чертовски везучий, с прекрасной семьёй, но дурак».

Когда ужин закончился, Мила встала, чтобы собрать грязные тарелки со стола, но Кирилл остановил её:

— Знаешь, ты сегодня столько всего сделала, давай;ка я этим займусь.

— Ты? — удивлению Милы не было предела.

— Ну я. Что здесь такого? Может же в Новый год случиться чудо!

Собрав тарелки со стола, Кирилл направился к раковине. По пути к ней Кирилл обернулся и взглянул в лицо своей жены. И увидел… Увидел, что поступает верно. Увидел, что его поступок в сто крат увеличил и без того бесконечную любовь к нему, увидел, что ей сейчас действительно хорошо.

— А знаешь, дорогая, — весело сказал Кирилл, — я тут подумал и решил: посуду сегодня буду мыть тоже я!