Жизнь - оргазм... Продолжение

Он осторожно провёл ладонью по её вьющимся волосам. Разметавшимися во сне вместе с обнаженным девичьим телом. Она вздохнула и блаженно улыбнулась. Он залюбовался этой сонной живостью алых губ, оттенивших белоснежные идеальные зубки. Под опахалами ресниц, веки которых не до конца могли прикрыть неестественно огромные миндалевидные глаза двигались зрачки. Ей явно грезилось что-то очень приятное.
Занимающийся рассвет коснулся её лица утренним лучом и оно вспыхнуло изнутри сомнамбулическим светом безмятежности. Он силился оторвать взгляд от этой предрассветной живописи и не мог. Красота сочетания утренних лучей восходящего солнца и просыпающегося совершенного существа вводила в трепет. Он никогда не видел ни одной столь живой картины, пишущейся прямо на его глазах лучами рассеянного света, свежестью утренней прохлады, отступающей полутенью, под которой раскрывалась, подобно утреннему цветку её юная плоть в бесстыдной  прелести любви. Происходящее на его глазах живописание образа возлюбленной художником - Природой, легко комбинирующим переходы цвета, полутонов из ночи в день, из сна в явь - ошеломляло. Он знал, что это видение будет с ним до конца его дней.
 Ничего созданного космосом, или человеком с такой чудесной и в то же время естественной игрой светотени, сочетанием брызжущей яркости цвета и тонов полутеней он даже представить не мог. Из небытия безликой аморфности бессознательной стихии неизвестности сна рождается осознанность прекрасной реальности. До которой любой фантасмогории далеко, как до Пекина...
Это случается и с ним сейчас. С неведомым соответствием  происходящего с ними и со всей просыпающейся Вселенной. С его очерствелой душой. Это наступающее утро умывало его живой водой сущего. Внутренняя омертвелость и бессмысленность его присутствия в этом мире исчезали. Его существо начинало дышать. Глаза видеть. Руки трогали бархат её кожи. Аромат тел дурманил. Её дыхание шептало что то интимное. Подрагивание просыпающейся чувственности возбуждало. В такт этой тонкой настройки он чувствовал биение сердец. Покрываясь мурашками, мышцы непроизвольно сокращались. Нега стала явью. Спасет ли мир Красота, он не знал.  Но эта его спасла!
Горы за окном проступали фоном всё отчётливее. Их молчание... Их снежное величие подчеркивало сиюминутность мгновений. Там, среди вечных вершин, любой человек чувствовал собственную временность. И вместе с тем — странную причастность к чему-то бесконечному.
Он смотрел на спящую красавицу, не узнавая себя.
Откуда взялось это чувство?
Не страсть. Не влюблённость. Нечто другое.
Словно долгий путь по ледяной пустыне вдруг закончился оазисом. А в груди, десятилетиями скованной холодом, треснул весенний лёд. Весело зажурчала освященная святая и, в то же самое время простая и естественная юность Жизни.
Двойник исчез. Впервые за много лет.
В этой звенящей тишине он знал: его мёртвая часть уходит. Медленно. Неохотно. Недовольно. Бессильно цепляясь за него закорузлыми сгнившими ногтями. "Уходя, уходи! Навсегда!!!"...
Смерть жены не перестала быть болью. Нет. Настоящая любовь вообще ничего не уничтожает. Она расширяет сердце до божественности. Бог есть любовь.
Он осознал: человек может любить больше, чем ему кажется. Выше. Чище. Ярче. Действенней. Результативнее. Полнее, цельнее, целительнее и упоительнее.
Любовь не делится. Она расширяется, углубляясь и возводится во всё более высокую степень в процессе умноженного многократно развития.
Сколько же странных судеб переплетается в этом мире?
Сколько невидимых нитей соединяют людей?
Почему одни проходят мимо друг друга, не заметив, а другие узнают родство души с первого взгляда?
Неужели существует какая-то великая ткань бытия, где всё связано?
Единое поле памяти. Единое сердце мира. Единая душа. Разум. Сознание...

Если коллективное бессознательное есть, то продолжением его становится коллективное сознание!?.
От простой логики этой мысли он дернулся,  как от удара током. Такой же удар ощутил Ньютон от упавшего на него яблока? Эйнштейн от формулы относительности?
Да! Со-Знание! Совместное Знание! Со-Действие - совместное действие! Со-Трудничество - совместный труд. Со-Гласие. Совместный глас. Со-зидание. Совместное со-здание. Со-творчество - совместное творчество!..
Он почувствовал вожделение открытия почти физически.
Каждый человек — уникальная мета Вселенная и микрокосмическая клетка одновременно.
Вместе они образуют Макрокосмос.
Каждая судьба — лишь один соединяющий луч.
Но вместе они создают Свет.
Каждая любовь — лишь слеза радости.
Но вместе они становятся Океаном.
В каждой слезе - капле любой Любви отражается весь океан.
И тогда его пронзила неожиданная мысль:

А что, если сам космос стремится к воссоединению? Даже противоположных субстанций. Как мужчина. И женщина. Активное и пассивное начало. Их соединение - оргазм. Любовь. Счастье. Зачатие, рождение и продолжение жизни. Семьи. Рода. Племени. Этноса. Народа. Всего Человечества.
Единство и борьба противоположностей? Единство - суть, смысл, цель разрешения всякого противоречия. А их борьба лишь средство достижения единства. Но люди подменили цель средством. Стали еще больше зависимы от вертикали власти. Сделали выбор в пользу симулякр и имитаций, заслонивших от них реальные предметы и образы. Он смотрел на её лицо всё более пристально и думал. Как хорошо, что она здесь. С мной. На подушке. А не вышла из рекламного ролика. Природная, а не обездушенная. Естественная, а не сделанная. Он понял, что ему хочется ухватится за реальность мира. Который все больше казался ему хаосом.
 Но даже у хаоса есть теория и практика, ее подтверждающая! Значит, даже хаос имеет изначальный смысл для создания из него законов упорядоченной материи, высшим проявлением которых является человек, или единое Человечество.
Он подумал: Дарвин, Эйнштейн, Хокинг и другие исследователи создавали теории по одиночке.А если бы можно было их объединить, объединив таланты самых ярких представителей человечества, что бы они могли создать вместе в условном мозговом штурме? Как бы называлась теория, которая создавалась всеми? На стыке каких наук она бы находилась? А что, если бы ИИ мог соединить в одном пространстве - времени разных мыслителей и их идеи? О чем бы они подумали, попав в наш мир? Они бы подумали об одном: как его спасти. Все хотели создать Теорию Всего по одиночке. А что, если Теория Всего создаётся всеми? Это же логично!
Что, если вся история космоса звёзд, планет, жизни и разума — это долгий путь от разделённости к Всеединству - всех. Всего. И вся?
От хаоса — к гармонии.
От одиночества — к сопричастности.
От страха — к Любви?..

Девушка открыла золотистые глаза.
Сонно улыбнулась.
И эта улыбка показалась ему древнее гор. И моложе первого рассвета.
— О чём ты думаешь? — тихо спросила она.
— О том, что жизнь, наверное, гораздо больше нас.
Она приподнялась на локте.
— А любовь?
Он улыбнулся.
За окном вспыхнуло солнце.
— А любовь… возможно, и есть сама жизнь.
Она долго смотрела на него.
Серьёзно.
Почти торжественно.
Потом положила голову ему на грудь.
И они замолчали.
Иногда молчание говорит больше слов.
Где-то далеко шумел просыпающийся мир.
Люди спешили.
Строили планы.
Ссорились.
Мечтали.
Любили.
Теряли.
Искали.
Не подозревая, что все они — части одной огромной живой субстанции, имя которой -  Жизнь.
И что каждая встреча, каждая слеза, каждая радость — это биение единого сердца любви, созидания, развития, осознанного инстинкта продолжения рода людей, венцов Творенья.
Он закрыл глаза.
В груди впервые за многие годы было спокойно.
Ни счастливо.
Ни восторженно.
Именно спокойно.
Словно после долгого странствия он наконец вернулся домой. Душа вернулась домой. В первородное изначальное всеобъемлющее лоно любви.
И далёкий звон в голове стал яснее.
Он был похож на музыку.
Тихую.
Почти неслышную.
Музыку Жизни.
Музыку Любви.
Музыку Всеединства.
Того многотриллионного оркестра всех всего и вся, который синхронно резонансно синергетически тонко плавно гладко и совершенно звучал во всех. Во всём. Каждый инструмент его был и своеобразным уникальным совершенством. И жизненно необходимой частью космического вселенского галактического планетарного оркестра.

"Я создам Всеединство на Земле. Ради себя. Ради этой девочки. Ради Любви. Ради всех людей. Я не дам старым больным психам во власти нажать на красную кнопку. Не дам!"- он знал, что когда с таким упорством горца он что-то решал, это всегда получалось. Получится и Всеединство. Тем более, сейчас.  Когда Вера, Надежда, Любовь триединством уже двигали и всю его львиную натуру к цели. Всё существо. Каждую клетку. Молекулу. Атом. Квант...
 — Знаешь… — тихо сказал он, всматриваясь в светлеющее небо. — Мне кажется, человечество слишком долго принимало средство за цель.
Она подняла голову с его груди.
— О чём ты?
— О борьбе.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Разве без неё можно?
Он улыбнулся.
— Можно. Когда исчезает необходимость выживать.
Она молчала.
Он продолжил медленно, словно сам только сейчас находил эти слова.
— Посмотри на нас. Мужчина и женщина — разные. Иногда противоположные. Но разве смысл нашей встречи — бороться друг с другом?
Она покачала головой.
— Нет…
— Борьба возникла потому, что жизнь миллионы лет училась выживать. За пищу. За безопасность. За потомство. За место под солнцем. Она была необходимой. Она закаляла. Помогала жизни сохраниться.
Он осторожно взял её ладонь.
— Но ведь никто не мечтает бороться всю жизнь. Настоящее счастье приходит не в борьбе. Оно приходит тогда, когда можно наконец перестать бояться.
Она тихо улыбнулась.
— Тогда остаётся… Любовь.
— Именно.
Он кивнул.
— Любовь не отменяет силу. Она меняет её направление. Сила перестаёт разрушать. Она начинает создавать.
Она задумалась.
— Получается… и всё человечество сейчас похоже на двух людей, которые ещё продолжают бороться по привычке?
Он посмотрел ей в глаза.
— Мне кажется, да.
За окном просыпался город.
— Мы до сих пор живём так, словно завтра снова наступит ледниковый период. Словно еды не хватит. Словно знаний мало. Словно счастье можно отнять друг у друга.
Он сделал паузу.
— Но ведь знание не исчезает, когда им делятся.
— Нет.
— Любовь тоже не исчезает.
— Нет.
— Творчество не истощается.
Она улыбнулась ещё шире.
— Наоборот…
— Оно растёт.
Он кивнул.
— Именно поэтому мне кажется, что начинается совершенно новая эпоха.
Она внимательно слушала.
— Представь себе человечество, которое перестало расходовать свои главные таланты на взаимную борьбу. Представь, что миллиарды людей направили свои силы не друг против друга, а к одной общей цели.
— Какой?
— К развитию.
Она задумалась.
— Тогда каждый успех станет общим успехом.
— Да.
— Каждое открытие — подарком всем.
— Да.
— Каждая новая мысль будет делать сильнее всё человечество.
Он улыбнулся.
— Именно это я и чувствую.
Она долго молчала.
Потом спросила совсем тихо:
— Значит, настоящая революция начинается не на улицах?
Он покачал головой.
— Нет.
— А где?
Он коснулся её сердца.
— Здесь.
Потом приложил её ладонь к своей груди.
— И здесь.
Она закрыла глаза.
Ей показалось, что два удара сердца постепенно входят в один ритм. И такт.
— Тогда борьба заканчивается?
Он ответил не сразу.
— Нет. Она превращается.
— Во что?
— В совместное преодоление того, что ещё ограничивает жизнь. Болезней. Невежества. Одиночества. Страха. Мы больше не обязаны побеждать друг друга. Мы можем вместе побеждать наши общие пределы.
Она улыбнулась.
— Значит, будущее — это не победа одного человека над другим?
— Нет.
— А что тогда?
Он посмотрел на восходящее солнце.
— Победа Жизни над собственной ограниченностью Смертью.
Солнце медленно поднималось над горизонтом.
И им вдруг показалось, что рассвет приходит не только на Землю.
Он рождается и внутри человека.
Там, где страх постепенно уступает место доверию.
Где соперничество становится сотрудничеством.
Где борьба за выживание незаметно превращается в совместное творчество.
И где любовь перестаёт быть лишь чувством двух людей, становясь способом существования самой жизни.

Он долго молчал.
Потом тихо сказал:
— Знаешь… мне кажется, одна из самых древних формул человечества нуждается не в отрицании, а в продолжении.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Какой?
— Формула Гегеля: «единство и борьба противоположностей».
Она улыбнулась.
— А разве она неверна?
— Нет. Она была великой для своей эпохи. Она точно описывала мир, в котором главной задачей было выживание.
Он сделал паузу.
— Когда ресурсов мало, борьба становится естественной частью развития. Организмы конкурируют. Племена воюют. Государства соперничают. Экономики вытесняют друг друга. Так человечество взрослело.
— Но мы ведь уже другие?
— Именно.
Он посмотрел на восходящее солнце.
— Мы впервые подошли к рубежу, когда главным ресурсом становится не то, что можно отнять, а то, что можно создать вместе.
Она задумалась.
— Значит… борьба перестаёт быть двигателем?
— Она перестаёт быть главным двигателем.
Он осторожно коснулся её ладони.
— Представь двух музыкантов.
Можно заставить их соревноваться.
А можно объединить их в дуэт.
Что создаст больше красоты?
— Дуэт…
— Представь двух учёных.
Можно скрывать открытия друг от друга.
А можно объединить знания.
Что быстрее приблизит открытие?
— Сотрудничество.
— Представь мужчину и женщину.
Они не становятся сильнее потому, что побеждают друг друга.
Они становятся сильнее потому, что открываются друг к другу.
Она улыбнулась.
— Любовь — это тоже сотрудничество?
— Любовь — его высшая форма.
Он продолжил:
— Поэтому мне кажется, что XXI век постепенно рождает новую формулу.
Не отрицание противоположностей.
И не отрицание различий.
А их свободное созидательное взаимодействие.
Не:
Единство и борьба противоположностей,
а:
Единство и оргазм противоположностей!
Она закрыла глаза.
— Красиво…
— Потому что каждый остаётся собой.
Никто не растворяется.
Никто не исчезает.
Наоборот.
Чем ярче индивидуальность, тем богаче становится общее пространство.
Каждый приносит то, чего нет у других.
И именно поэтому возникает новое целое.
Он улыбнулся.
— Может быть, развитие Вселенной вообще выглядит именно так.
Сначала появляется множество.
Потом связи.
Потом сотрудничество.
Потом возникает новое единство.
И это единство не уничтожает различия.
Оно делает их необходимыми друг другу.
Она крепче сжала его руку.
— Тогда Любовь — это не просто чувство.
— Нет.
Любовь — это способ развития жизни.
Она соединяет не одинаковых.
Она соединяет разных.
И именно поэтому рождается нечто третье, чего раньше никогда не существовало.
Новая семья.
Новые люди.
Новая мысль.
Новая культура.
Новая жизнь.
Он посмотрел вдаль.
— Возможно, высшая зрелость человечества начнётся тогда, когда мы научимся видеть в различии не угрозу, а источник взаимного роста.
Не искать победителей и побеждённых.
Не делить мир на «своих» и «чужих».
А спрашивать:
«Какой уникальный вклад может внести каждый в общее будущее?»
И утверждать: каждый уже фактом своего существования вносит свой неповторимый вклад и в общее будущее, и в Жизнь, во всё. Во всех.
Она тихо произнесла:
— Значит…
Единство — это не конец различий.
Это начало их совместного расцвета.
Он кивнул.
— Именно.
Потому что там, где борьба заканчивается сотрудничеством, начинается пространство космоса, в котором жизнь раскрывает свои самые большие возможности.
- Знаешь, — тихо сказал он, — мне кажется, философия тоже развивается, как всё живое.
Она подняла на него глаза.
— Разве философия может развиваться? Разве великие уже не сказали главное?
Он улыбнулся.
— Если бы сказали всё, человечество давно перестало бы думать.
Она задумалась.
— И что бы ты добавил?
Он посмотрел на рассвет.
— Кант сказал: «Всё сущее закономерно».
— А ты?
— Сегодня я сказал бы иначе.
Он медленно произнёс:
— Всё сущее едино и закономерно.
Она повторила почти шёпотом:
— Едино... и закономерно...
— Потому что закономерность без единства распадается на отдельные факты. А единство без закономерности превращается в хаос. Мир существует потому, что оба начала неразделимы.
Она долго молчала.
Потом спросила:
— А Гегель?
Он улыбнулся ещё шире.
— Его великая формула была рождена эпохой борьбы.
Она удивилась.
— Разве она неверна?
— Она была необходимой. Она объяснила огромную часть человеческой истории.
Он сделал паузу.
— Но история продолжается.
Она уже догадалась.
— Значит...
— Значит, XXI век может предложить следующую ступень.
Он произнёс медленно, словно прислушиваясь к словам:
Не "единство и борьба противоположностей".
А "единство и прогресс противоположностей". Если серьёзнее.
Она улыбнулась.
— Еще красивее...
— И, может быть, ближе к будущему.
— Почему?
Он осторожно взял её ладонь.
— Потому что противоположности существуют не только для столкновения.
Они существуют для дополнения.
Для взаимного раскрытия.
Для взаимного развития.
Для сотрудничества.
Для сотворчества.
Для любви.
Для рождения нового.
Мужчина и женщина различны.
Но их высшая сила проявляется не в борьбе друг с другом.
А в создании новой жизни.
Две ноты различны.
Но музыка рождается не из войны звуков.
А из их созвучия.
Разные клетки образуют организм.
Разные люди — общество.
Разные культуры — цивилизацию.
Разные цивилизации способны образовать человечество.
Он посмотрел на неё.
— Чем выше уровень развития, тем меньше необходимость побеждать друг друга и тем важнее способность создавать вместе.
Она тихо произнесла:
— Значит...
— Значит, эволюция — это постепенный переход от борьбы за существование к совместному развитию.
Он поднял глаза к небу.
— Возможно, именно поэтому следующая эпоха человечества будет измеряться уже не количеством победителей.
А количеством людей, сумевших объединить свои способности. Усиливая их неимоверно в 8 миллиардов раз, возводя в степень развития Искусственного Интеллекта. Который, кстати, уже един!
Не силой разделения.
А силой соединения.
Не конкуренцией ради уничтожения.
А сотрудничеством ради развития.
Она прижалась к нему.
— Тогда Всеединство — это не конец истории?
Он покачал головой.
— Нет.
Это её взросление.
Когда человечество впервые начинает понимать, что высшая форма силы — не власть над другим, а способность вместе создавать больше, чем каждый способен создать по отдельности.
За окном окончательно взошло солнце.
И им обоим вдруг показалось, что рассвет наступал не только над Землёй.
Он наступал и в самом человеке. В каждом. Во всем человечестве...
Продолжение следует