Страшная колыбельная

Альтернативные названия: "Cuntrole", "Cygnus succubus".


"Баю-бай! Как долго длится
Ночь, когда совсем не спится.
Скоро будешь большой.
Что мне делать с тобой?
Как тебя учить, не знаю,
Стать таким, как я мечтаю?
Ты пойми, мой родной,
Как мне трудно одной!"
(Татьяна Буланова, "Колыбельная").


  По небу неспешно плыли тяжёлые и ленивые облака. Снизу они казались этакими тёплыми подушками, к которым, взобравшись на лестницу, можно протянуть руки, стащить одну вниз и хорошенько выспаться под сладкие сны-небылицы, - но нет: гораздо выше самых высоких гор обитали эти гиганты, и были они ледяные, как снега самой Антарктиды во время непогоды, и тщетно пытались согреться, подставляя свои бока солнечным лучам.
  А внизу под ними стояла огромная чаша, доверху наполненая тёплой водой, и по безмятежной глади её плавали туда-сюда чайники. Только были это не обычные чайники, которые ставим мы по утрам на огонь, чтобы выпить первую кружечку чая и приступить к своим делам. Нет! То были прозрачные чайники в форме прекрасных лебедей, и внутри каждого плескалась вода, да только вот что удивительно: внутри одних она была синей, как само море, разлитое в чаше, а внутри других - красной, как кровь.
  И вот хотите верьте, хотите - нет, а вели себя чайники-лебеди ну совсем как живые, как разумные птицы. Видели ли вы хоть раз настоящих лебедей? Чего они кружат целыми днями по пруду, отчего не дремлют спокойно возле берега в ожидании кусочков хлеба от очарованных их безупречной красотой прохожих? Чайники разводили в своём большом круглом море точно такую же неспешную суету, и если при этом сталкивались лебеди одного цвета, они недовольно шипели друг на друга и поспешно отдалялись. А если встречались лебеди разных цветов? О-о-о! Тогда, смущённо опустив головы, принимались они плыть друг за другом по кругу, сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее, и непонятно было, кто кого догоняет, а кто от кого убегает. Наконец волнение между ними превращалось в небольшой водоворот, а ещё спустя немного времени по его центру откуда-то со дна чаши всплывал новый чайник, - только пустой и бесцветный, попросту прозрачный. Увидев между собой новый чайник, пара немедленно прекращала игру, подплывала к нему, и каждый вливал ему через носик половину имевшейся у него воды. Если вы умеете рисовать красками, то наверняка вам доводилось смешивать синюю и красную краски, получая в результате последний цвет радуги, считающийся, между прочим, цветом самой мудрости. Да-да, - мудрости! Таким вот образом плавали по поверхности чаши лебеди трёх цветов.
  Зачем же новым птицам мудрость? А вы вспомните себя в детстве: разве не ею было на самом деле любопытство, побуждавшее вас тогда на изучение окружающего мира, подчас неприятное или даже опасное, и не мудрость ли подсказывала верный путь на очередной развилке? Это потом, став взрослыми, многие люди задирают нос перед детьми, убедив себя, будто бы их опыт берёт своё начало в солидном возрасте или приходит с накоплением научных степеней и прочих званий, тогда как дети ничего не понимают и ни на что не способны. Когда бы воцарилось между всеми взрослыми планеты взаимопонимание, прекратились склоки, высохли бы слёзы причиняемых ими обид, когда были бы они счастливы и делали бы мир вокруг себя счастливым, можно было бы попробовать согласиться, что да, - взрослые безусловно умны и мудры, и дети должны следовать за ними след в след. Пока же мы, говоря о необходимости уважения младших к старшим, негласно оставляем детям некоторую свободу корректировать курс, в робкой надежде на то, что будущее окажется счастливее прошлого и настоящего.
  Со временем один из составных цветов постепенно полностью вытеснял второй, и лебеди переставали быть фиолетовыми, и тогда их детство заканчивалось: они становились взрослыми чайниками.
  Но вот однажды на поверхности чаши произошла жуткая сцена, настоящая катастрофа! Начиналось как обычно: синий чайник сблизился с красным и оба закружились. Остальные птицы не обратили на это никакого внимания - эка невидаль! - поэтому от стаи ускользнуло, что круговорот образовывался как-то неохотно, так, будто кто-то из новой пары не особенно и волновался. Один только синий лебедь, затеявший игру, заметил это, вот только гордая и сильная птица вместо того чтобы насторожиться и уплыть прочь вся собралась и принялась грести лапками с удвоенным рвением. Красный лебедь кокетливо наклонил свою голову, подстёгивая упрямца, и глаза его смеялись, точнее, насмехались над заигрывающим. Утомительный танец затянулся, и всё же наконец из глубины стал подниматься - также через силу, неуверенно - пустой чайник. Вот на поверхности показалась его головка, вот выползла напоминающая сложенную вдвое змею шея, а едва только вынырнуло крупное изящное тело с прижатыми к нему крыльями, красный чайник внезапно хищно подскочил к синему и свирепо зашипел, - так, как никогда раньше не шипели друг на друга синие чайники, даже когда случалось им больно удариться, столкнувшись на большой скорости. Тогда-то и обратили на необычную пару внимание остальные. Что необходимо было им делать? Они не знали, ведь подобного ранее, сколько существовала сама чаша, никогда не случалось, потому и опыта не было. Помявшись немного, посторонние чайники негласно решили промолчать и растерянно поплыли по своим делам, какие только бывают дела у лебедей. Перед несчастным же синим чайником, ошарашенным необычным и возмутительным поведением избранницы, встала необходимость как-то ответить, однако прежде чем он смог оправиться, вздорный чайник оттолкнул его от всплывшего пустого, подскочил к последнему и воткнул своё горлышко в его горлышко. Почуяв неладное, пустой чайник затрепыхался, но красный чайник залил в него половину имевшейся у него жидкости, затем, прижимая преемника к себе крылом, припал головой к поверхности воды и втянул отданную половину, после чего заполнил новый чайник по горлышко. Места для воды синего чайника не осталось. В отчаянии он растерянно защебетал, тщетно искал он поддержки у собратьев - все они словно ослепли и оглохли, - а затем обречённо стих, отплыл в сторону, издал последний крик и погрузился под воду. Лишь косой взгляд бросили другие чайники на то место, где только что простился с жизнью жестоко обманутый лебедь. Ещё один свой взгляд бросили они на агрессивный красный чайник, и тот незамедлительно ответил им злым шипением. Страх, владевший им вначале, угас от понимания, что благородные птицы просто не посмеют расправиться с ним за содеянное.
  Если не могли лебеди убивать, то кем был этот красный чайник, по шипению которого было ясно, что он готов лишить жизни? Кем был он, нарушив извечную традицию совместного участия в судьбе всплывшего чайника? И кем стал третий чайник, столкнувшийся с чудовищным произволом на заре своей жизни?
  Вода почти кипела в агрессивном красном чайнике, и казалось, будто это обычное для него дело. Кипела она и в несчастном новом чайнике, доставляя ему жуткие страдания. Вода в нём оставалась красной, зато её оттенок постоянно менялся: то она была ярко-алой, то малиновой, то становилась почти чёрной. Несчастный плыл с трудом, то и дело накреняясь в сторону или клевал носом. Беспомощные что-либо предпринять, другие лебеди избегали смотреть на его мучения.
  Окончательно поняв, что опасность расправы миновала, красный чайник сам обратил внимание на стаю. Игнорируя красные чайники, он присматривался к синим, будто искал кого-то среди них, а когда нашёл, решительно поплыл к нему вместе с новым чайником, прижатым крылом к своему боку. И такого не видали прежде лебеди, ведь по обычаю только синие чайники выбирали себе пару, и делали это лишь однажды во всю свою жизнь. Красный чайник подплыл к жертве и завёл странную "брачную игру": он то забрасывал её холодными кокетливо-безразличными взглядами, плывя поперёк, то корчил жалобно-просительный вид, выдавая чуть вперёд себя несчастный новый чайник, и, наконец, подплыв вплотную, темпераментно отхлестал её по морде крылом. Одинокий синий лебедь от неожиданности рванул шею, но не уплыл, нет, - он подался вперёд и нежно обвил ею шею красного чайника, а тот изящно вывернулся и отдалился. Синий чайник догнал - красный вновь установил прежнее расстояние. Совсем потеряв голову, синий чайник со всех сил помчался к красному; началась беспорядочная погоня зигзагами. Чу! Красный чайник резко встал и расправил крыло, синий сам ударился в него мордой и также остановился. Тогда-то ошеломлённые отвратительным небывалым зрелищем лебеди увидели, что вода в синем закипела, а из его носика резкими порывами вырывается пар. Его трясло, кренило, однако он как привязанный следовал за красным чайником. Так продолжалось до тех пор, пока синий не растерял всю свою воду, а когда это произошло, он раскидал крылья по глади моря, безвольно уткнулся носом в его гладь и ушёл ко дну. Как ни тяжело было благородным птицам видеть вторую уже нелепую смерть, они и на этот раз промолчали.
  А вот когда злой красный чайник, снова осмотрев птиц вокруг себя, поплыл к сформированной паре, дрейфовавшей вокруг недавно поднятого ими фиолетового чайника, красный чайник из этой пары молчать не стал, понеже любой имел право давать отпор противнику своего цвета. Поднялось устрашающее шипение, заплескалась вода, полетели в воздух перья... И вдруг разом всё стихло: синий чайник закрыл своим крылом пришельца, обнял его шеей, и они поплыли прочь, уводя с собой фиолетовый чайник. А доводилось ли вам слышать про лебединую верность? Потеряв семью, оставленная птица просто упала на бок, вся вода из неё вылилась, после чего затонул и корпус. Исход снова был печален: очень скоро синий чайник полностью выкипел и канул на дно, как его предшественник, после чего красный чайник воткнул свой клюв в глотку несчастного фиолетового, выкачал из него всю воду и под завязку заполнил своей ледяной красной. Теперь злой лебедь мрачно плыл по глади воды с двумя мучившимися красными малышами.
  Птицы стаи были до глубины поражены и напуганы, однако жизнь продолжалась несмотря на смятение. Тут и там образовывались новые пары, всплывали со дна новые чайники. К кому вздумает подплыть порочный чайник, чтобы разрушить такое простое и вместе с тем бесценное счастье? "Дело случая", - думали птицы, и старались просто забыть о появившемся в их мире зле, будто так оно минует их стороной. Но оно думало о них постоянно, само их существование являлось для него невыносимой мукой, и оно продолжало свою омерзительную охоту.
  Вот встретились две молодые птицы и принялись плескаться и плавать друг перед другом, знакомясь. Они так увлеклись этой своей игрой, что позабыли обо всём на свете, а тем временем в их сторону уже плыл злой чайник. Он был уже совсем близко, как вдруг один из его детенышей вырвался из-под "родительского" крыла и с отчаянным криком, пронзившим всех слышавших его птиц болью и жалостью, подплыл к красному чайнику и прижался к нему. Насмерть озябший птенец почувствовал приятное тепло; он изо всех сил вцепился в него и жадно ловил всем своим крохотным тельцем, и казалось ему, будто никогда оно не закончится. Такое произошло впервые, и красная птица ненадолго застыла в нерешительности, а затем смущённо отстранила птенца своим крылом и отплыла в сторону, однако он, уже ничего не соображавший, очарованный самой жизнью, неведомым чудом, вновь приник к ней, и вновь она отплыла. В следующий миг с отвратительным шипением на неё набросился красный чайник и растерзал в клочья. Содрогнувшись от ужаса, синий чайник бросился на то место, где встретила свою погибель его избранница и распластал крылья по воде, а красный чайник обвил его шею своей, будто хотел помешать утонуть. С отчаянной силой вырывался пар из клюва синего чайника, а когда вся вода вышла из него, красный чайник освободил его шею и презрительно ударил своим крылом по уходившим под воду останкам.
  Приходилось ли вам слышать истеричный рваный звук, издаваемый некоторыми злыми щенками и взрослыми псами? Настолько он неестественен, что кажется, будто сама смерть возвещает своё присутствие и грозит сей час забрать чью бы то ни было жизнь, - хоть впавшей в бешенство собаки, хоть кого-то из окружающих её, - ей - смерти - неважно, кого именно взять. Кровь стынет в жилах от этого проклятого звука, и хочется немедленно его прекратить, убив несчастную бестию, однако тогда смерть исполнит свой каприз вашими руками, и она уйдёт на время, унося с собой вашу слабость. Если, заткнув уши, просто избить такую собаку, она повторит свой вызов, когда оклемается. Вот чем на самом деле являлся порочный красный чайник среди невинных благородных птиц, не желавших, не умевших, не смевших убивать, - даже в собственных мыслях.
  Потерявшая последнее самообладание стая кинулась прочь. Птицы надеялись найти покой, ведь не было у круглой их чаши углов, чтобы могло зло загнать их в них и растерзать, а у краёв, где вода с приятным журчанием стекала по чаше вниз, начиналось бесконечное небо, и можно было взмыть ввысь, пронестись над неприятностями и вновь сесть на воду вдали от них. Но что увидели птицы - несчастные и вымотанные, - добравшись до места? Вместо спасения ждала их здесь высокая стена... Стенка чаши! Грустно поникли их головы, а сзади уже неспешно приближался злой красный чайник...

***
  Очень скоро жизнь в чаше сильно изменилась. Количество мерцающих красных чайников, заполненных ледяной водой, выросло, и теперь их было даже больше, чем нормальных. Вдобавок появились и мерцающие синие чайники, изводившие стабильных красных птиц. А страшнее всего было то, что вода начала уходить; с каждым прожитым днём её становилось всё меньше и меньше, и вместе с ней убывал простор, ведь чаша, как узнали теперь птицы, сужалась книзу.
  Предчувствуя ещё большую беду, некоторые птицы совсем потеряли волю и перестали создавать пары, перестали вытаскивать новые чайники со дна. Горькое ощущение неизбежной гибели нависло над чашей, и лишь суккубы с инкубами, казалось, радовались ситуации. Они совершенно перестали сдерживать себя: они кричали мерзкими голосами, нападали на несчастных птиц и вырывали у них перья, они рвали и топили неугодных им, будто кто-то дал им приказ свести со света законных жителей чаши. Некоторые лебеди, переборов свою природу и страх, восставали, но что могли они поделать теперь, когда благородные птицы оказались в меньшинстве? Их участь была печальной.
  Когда воды осталось совсем мало, появилась новая беда: она была отчаянно горькой. Прекрасные птицы плавали в жуткой тесноте по мутной жидкости и подчас были вынуждены принимать участие в отвратительных склоках за небольшой глоток горечи. По мере того, как жизнь покидала чашу и теряла свою привлекательность, всё выше становилась цена, требовавшаяся за её продление...