Тренер. Глава 33

Ярославль встретил Марину серым октябрьским небом и мелким моросящим дождём. Город был незнакомым, чужим — узкие улочки, облупившиеся фасады старых домов, редкие прохожие, кутающиеся в куртки. Она вышла из поезда, сжимая в руках спортивную сумку, и на минуту замерла, глядя на перрон. Москва осталась позади. Всё осталось позади.

Квартиру ей показали на следующий день. Маленькая, на окраине города, в серой панельной девятиэтажке. Одна комната, кухня-пенал, крошечный санузел. Обои дешёвые, линолеум потёртый, но окна выходили во двор, где росли старые тополя, и было тихо.

— Хорошая квартира, — сказал риелтор, женщина лет пятидесяти, с усталыми глазами. — Соседи тихие, район спокойный.

Марина молчала. Смотрела на пустую комнату. Потом сказала:

— Беру.

Когда она назвала сумму, за которую продала трёхкомнатную квартиру в Москве — в двадцати минутах ходьбы от метро, с неплохим ремонтом и панорамными окнами, — риелтор побледнела.

— Вы... вы это серьёзно? — переспросила она. — За эти деньги вы могли бы купить здесь двухкомнатную в центре. Или трёхкомнатную. Или дом за городом. А вы взяли однушку на окраине.

— Мне хватит, — тихо сказала Марина.

— Да вас же обманули! — женщина всплеснула руками. — Это грабёж! Сделку можно опротестовать через суд. У меня есть знакомый адвокат, хороший, он такие дела ведёт...

— Спасибо, не надо, — перебила Марина. — Я не хочу судиться. Я хочу жить.

Риелтор посмотрела на неё долгим взглядом, потом покачала головой.

— Странная вы девушка. Но если что — звоните. Помогу чем смогу.

Марина кивнула и вышла. На улице снова моросил дождь. Она подняла воротник куртки и пошла к новой квартире. В кармане лежали ключи и удостоверение, которое она получила за день до этого. Теперь она работала в небольшой газете «Ярославский вестник» — корреспондентом на городские новости.

Юля сидела в соседнем кабинете. Молодая, лет двадцати пяти, с короткой стрижкой и цепкими карими глазами. Она писала острые материалы — про коррупцию, про местных чиновников, про то, что другие боялись трогать. За глаза её называли «наша местная звезда».

— Привет, — сказала она, когда Марина в первый день зашла в кабинет. — Новенькая?

— Марина, — представилась та.

— Юля. Будем работать вместе. — Она оглядела Марину цепким взглядом. — Ты из Москвы, да?

— Откуда знаешь?

— По виду. И по тому, как говоришь. — Юля усмехнулась. — Не бойся, я не кусаюсь. У нас тут тихо, скучно. Главное — не лезть в политику и не трогать местных шишек. Тогда будешь жить долго и счастливо.

— А ты трогаешь? — спросила Марина.

— Трогаю. Потому что я дура, — Юля засмеялась. — Но пока жива.

Так началась её новая жизнь. Маленький кабинет, стопка газет, интервью с местными предпринимателями, заметки о городских событиях. Всё было чужим, неважным — как будто она смотрела на мир сквозь мутное стекло.

Но Юля была настойчивой. Она постоянно приглашала Марину пить чай, болтала о всякой ерунде, пыталась вытащить её из той пустоты, в которую она ушла.

— Ты как будто не здесь, — сказала она однажды. — Ты есть, но тебя нет. Что случилось?

Марина молчала. Потом, через неделю, рассказала. Всё. Об отце, о клубе, о том, как всё рухнуло за несколько недель. О том, как она хоронила его одна. О том, как уехала.

Юля слушала молча. Потом сказала:

— Это надо написать.

— Что?

— Статью. Про твоего отца, про клуб, про этих людей. Я знаю, как это делается. Мы напишем, и это увидят все.

— Я не хочу, — сказала Марина.

— А надо, — твёрдо ответила Юля. — Не ради мести. Ради правды. Чтобы люди знали.

Они написали статью в местную газету. Марина сидела над текстом ночами, перечитывала, переписывала — каждый раз слёзы застилали глаза, но она продолжала. Юля правила, добавляла факты, делала акценты.

Статья вышла через две недели. Называлась она «Последний бой Анатолия Худашова» — про тренера, который потерял всё, про клуб, который сломали, про людей, которые остались ни с чем. Она не была сенсационной, но в ней была правда. Простая, горькая, человеческая.

Через неделю Марине позвонили.

— Марина Анатольевна? — голос в трубке был мужской, уверенный. — Здравствуйте. Меня зовут Виктор Сергеевич Громов. Я корреспондент «Независимой газеты». Я прочитал вашу статью. Хотел бы встретиться, поговорить подробнее.

Марина замерла. «Независимая газета» — одна из крупнейших центральных газет. Такой звонок мог значить многое.

— Хорошо, — сказала она. — Когда?

— В субботу, в двенадцать. Я подъеду в Ярославль. Встретимся в кафе «Старый город» на центральной площади. Устроит?

— Да. Я буду.

В субботу она пришла в кафе за пятнадцать минут до назначенного времени. Сидела у окна, заказала чай, смотрела на дверь. Через полчаса его не было. Через час — тоже. Она позвонила по номеру, который оставил Громов. Абонент был недоступен.

Она ждала ещё час. Потом встала, положила деньги на стол и вышла. На улице шёл дождь.

Домой она вернулась в сумерках. Разделась, села на кровать, уставилась в одну точку. Телефон молчал. Через полчаса он зазвонил — Юля.

— Ну что? Встретилась?

— Нет, — ответила Марина. — Не пришёл. Телефон недоступен.

Юля помолчала.

— Марин, это может быть связано с историей. С теми людьми. Они могли узнать.

— И что мне делать?

— Ничего. Сидеть тихо. Ждать. Я попробую выяснить, что с ним случилось.

— Хорошо.

Марина положила трубку. Подошла к окну, посмотрела на тёмный двор, на фонари, размытые дождём.

Она не знала, что ждать. И была ли вообще надежда.

В кафе она так и не вернулась. Через месяц в новостях мелькнула заметка: корреспондент «Независимой газеты» Виктор Громов пропал без вести. По факту возбуждено уголовное дело.

Марина закрыла страницу с новостью и долго сидела неподвижно, глядя на потухший экран. Ей было очень холодно.