115

Печка холодная. Совсем немного воды в ведре. Горница не метена. Не то, чтобы бабка надеялась на другое, какая на Анну надежда? В хозяйских делах она хуже маленького ребёнка, Нюра пыталась понять, где девки. И давно ли их нет?
Не поняла. Но кажется, что ушли давно.
- Может, нас ищут?
Бабуля пожала плечами.
- Марусь, беги к Стеше… Узнай… Что-то и у них случилось… Либо с хозяином что?
Маруся побежала к своему плетню.
Сад наполнился тенями, ночь наступала. Ветер тревожно шумел в ветвях.
Девочка встала на цыпочки, заглянула через плетень – никого. И плач затих.
- Стеша, - позвала робко.
- Маруся, это ты? - светлая фигура отделилась от кустов. – А я испугалась… кто это…
«А кто тут может быть?», - удивилась Маруся.
- А у нас беда… - и Стеша зарыдала так, что перепуганной Марусе показалось, что у подружки что-нибудь разорвётся внутри. – Девки… девок… сестричек…
От того, что беда случилась с детьми, Марусе показалось, что у неё и самой что-то разорвётся. Прямо в центре груди. Потому что есть беды, которые не поправить ничем. Она стояла и с ужасом ждала продолжения. И не хотела ничего слышать. И было невыносимо находиться в неизвестности.
- Маньшу и Глаю продали…
Огромное облегчение, что они живы, сменилось недоумением.
- Как продали?
Маруся знала, что людей продают. Но таких маленьких? Отобрать у матери? У сестрички?
- Не… знаю… Кому-то в город…
«И что теперь?» - вопрос остановился внутри.
Теперь ничего.
- Стешка! – завопила Фетимья из хаты. – Прибью падлу. Где тебя носит?
- Мамка зовёт… Я пойду…
Маруся смотрела, как светлая фигурка подружки удаляется и исчезает во тьме. Ей стало страшно. Вот так же она или бабуля, или любой другой человек может однажды исчезнуть. Навсегда.
Маруся застыла от ужаса, готовая сама закричать. Потому что это настолько страшно, что невозможно принять, невозможно терпеть, невозможно согласиться.
Но со стороны соседского дома вновь раздался шорох торопливых шагов, показалась подружка.
- Маруся!
- Я здесь.
- Совсем забыла… Сегодня управляющий приходил с дядькой Демьяном и ещё с кем-то. Они сказали, что твоя бабушка отравила телят и велели Анне и Ольге идти к барину.
- Поняла… Стеша, слышишь… Что я скажу… Ты не плачь… У нас есть перлы. У нас есть золотой червонец. Мы найдём Маньшу и Глаю. Мы их назад купим. Мы с Митькой. И ты с нами. Поняла? Не плачь.
- Поняла…
- Мы сможем… Вот увидишь. Мы сегодня разбойников завалили… Всё можно сделать… Поняла?
- Сте-ешка!
- Я поняла…
Маруся с опущенной головой вернулась в хату.
- Ну что?
Девочка подняла глаза. Бабуля, Митька и Ксеня смотрели на неё. Ждали.
- Ба, твои телятки умерли… Они отравились. А девок барин позвал, чтобы поругать их.
Бабуля тяжело поднялась с лавки.
- Пойду узнаю, что там.
- Я с тобой, - подхватилась и Ксеня.
- Пойдём.
Дверь за ними закрылась.
Маруся повернулась к Митьке.
- И твой дядька Демьян приходил.
- А он чего?
Маруся похлопала глазами.
- За теляток ругаться.
- Нужны ему эти телята… Постой… Что Стеша сказала?
- Что управляющий приходил с дядей Демьяном и другим мужиком. Ругались за телят и сказали, чтобы Анна с Ольгой шли к барину.
Митька хмуро уставился в пол. Подумал. Наконец встал и он.
- Я скоро приду.
- Митька, я с тобой.
Не то чтобы Маруся боялась остаться одна в полутёмной хате… Хотя это тоже верно. Но и другое напугало девочку. Что-то вокруг неё стали пропадать люди. И уж последнего Митьку она не упустит.
- Пойдём.