Полночь. Ужинали у Немо

В советские времена я ходил на теплоходе Валериан Куйбышев до Казани и до Волгограда через Саратов.

Обе поездки мне, школьнику, ничем не запомнились, исключая прохождение Волжской и Балаковской ГЭС. Страх и любопытство от лицезрения чуда инженерии свели партию вничью. Я жутко испугался погружений/подъёмов, но ночную палубу не покинул.

В остальном… Унылый советский общепит. Деликатес – тощая белая курица разок за рейс. Унылый советский телевизор в актовом зале. Унылый голос диктора «мы подходим к городу, который прославили советские труженики фабрик и полей». И безыскусный танцпол пару часов вечером с хитами «Кучкуду – три колодца», «Птица счастья», «Земля в иллюминаторе» и Софочка (Ротару). Услышать там «Аракс», Антонова или хотя бы группу «Зодиак» – такая же удача, как мясо к обеду.

Потом я начал засматриваться на девочку из каюты напротив, легко дорисовав неизвестные мне черты характера и сокрытые достоинства. В Саратове на обшарпанной Набережной купил в Союзпечати книжку «Творчество саратовских шахматистов», рассматривая неизвестные мне партии между какао с манкой на завтрак и перловкой с зелёным чаем на обед (кофе в СССР пил только миддл-класс и выше).

Люди, рождённые тогда и позже, взвыли бы от сервиса и досуга Валериана Куйбышева через час после отплытия. Поэтому сегодня я с саркастическим умилением читаю их критику в адрес облюбованного мной теплохода Александр Герцен.

И капитан недостаточно приветлив. И аниматоры не того возраста (слишком старые). И кормят плохо. И каюты тесные. И вай-фай отсутствует (подумать только, Интернет от сотового оператора иногда пропадает в удалённых от мегаполисов местах). И плазмы в каютах нету. И посуда не сияет.

А я попадаю в сказку. Бронируя каюту на противоположной от Самары стороне. Которую я знаю наизусть первые 4 часа пути (до ГЭС), не разучившись восхищаться от новой встречи. В день отъезда успеваешь сходить на ужин и заказать одно из двух меню на завтра (есть и для веганов). В библиотеке – четырёхтомник Герцена (название обязывает), Пушкин, Лермонтов, Толстой и десятки гламурных журналов. На несколько минут можно сходить на дискотеку, чтоб похихикать от попсовых рифм. Или заглянуть в бар, под настроение. А после рассматривать из полуночи на палубе непостижимые Жигули, мерцающие огни неизвестных домиков на берегу, а теперь ещё и силуэты безумно красивого моста у Климовки.

Всё общение с капитаном одинаково каждую поездку:

– Добро пожаловать на борт, я капитан.

– Очень приятно, я пассажир. Попутного ветра всем нам!

Я не люблю сетовать на времена и нравы, но когда тебе предлагают несколько блюд на выбор ежедневно, йогу, курсы кройки и шитья, семейный конкурс, а на расстоянии пяти шагов к палубе Самарская Лука – какие могут быть недостаточно сияющие стаканы или аниматоры не того возраста? Какие вай-фай и плазма?

Знаете, я всегда стараюсь дистанцироваться от людей, коим все всё должны. Постоянное внимание, безупречный сервис, угождение в мелочах – и всё это за копейки. Иначе – дайте жалобную книгу!

На Герцене таких, к счастью, немного. Я хожу и подбираю к пейзажам то Бродского, то Кушнера, то терабайты любимой музыки без ненужного диджея, иногда набело укладывая в голове абзацы восприятия. А затем слышу пассажирку с другой планеты: так было клёво, когда при отплытии нам махали сотни незнакомых людей! (я в это время пил Шато Шампань на противоположной палубе). Как сказал бы Любой Психолог из фильма Квартета И, у вас, барышня, острый дефицит внимания. Причём, не подлинного, а событийно-внешнего.

Напоследок я читаю об «устаревшем» интерьере теплохода, спущенного на воду в Германии ещё в 1959 году. Это именно то, что вызывает мой восторг с желанием повесить на стенах канделябры. Лестница, холл, поручни, дверцы кают эстетики начала века. Если подружиться с дамой на ресепшн, она скажет, где пьёт чаёк-с Антон Чехонте…

Сам придумал сказку, сам воплотил, сам сделал реальностью. Я даже изменю привычке интроверта и помашу рукой неизменно проплывающим мимо Герцена Достоевскому и Толстому. Говорят, они комфортабельней и просторней.

И слава богу. Так – с улыбкой и без сожаления – машешь вослед тем, кто никогда не станет своим и созвучным. Независимо от апартаментов изнутри и признания снаружи. 

Полночь. Ужинали у Немо… Это я вольно перефразирую Бродского.

До скорой новой встречи, любимый теплоход.