Улькен хроника одной жизни 28. Снегоход

    У дяди Саши, как я говорил раньше, было много друзей. Один из них был академик Игорь Николаевич Нечаев, который разработал технологию ведения табунного мясного коневодства. Под его руководством и при личном участии была создана новая мясо-молочная порода лошадей под названием Мугалжарская. Она отличается от других местных пород высокой мясной и молочной продуктивностью.
    Одна из коневодческих ферм находилась недалеко от посёлка Агадырь в Карагандинской области. Игорь Николаевич часто посещал её и даже лично участвовал в конном переходе племенных лошадей в Монголию. Эта порода обладала уникальной способностью выживать в суровых степных условиях и самостоятельно добывать корм.
   Несколько раз по дороге они останавливались у нас в Улькене. Игорь Николаевич был удивительным собеседником, и с ним было очень интересно проводить время. Он прекрасно знал флору и фауну нашего региона, поэтому все его рассказы базировались на научных знаниях. Несколько раз он передавал нам мясо и казы, когда дяде Саше приходилось после болезни держать диету. Конина считается одним из самых легкоусвояемых видов мяса. Она содержит белок и жиры, которые по своей структуре ближе к растительным, чем к животным, и совершенно не перегружают печень.
   В ходе одной беседы мы узнали, что он не знал, как доставить снегоход в одно из отделений конехозяйства. Они должны были купить его где-то в России и отправить по железной дороге на станцию Чиганак. Снегоход был нужен для борьбы с волками, которые в последнее время наносили большой ущерб животноводству. Дядя Саша попросил академика не беспокоиться и пообещал решить эту проблему с транспортом.
   Спустя три месяца, в самый разгар зимы, к нам приехал владелец конефермы Куаныш со своим напарником. Оказывается, они вместе со снегоходом на заводе приобрели ещё новую «Ниву» и отправили их железнодорожным составом. Нас с Малдованом попросили доставить им снегоход на КАМАЗе. Куаныш должен был сопроводить нас по трассе на «Ниве» и показать дорогу к своему хозяйству.
   На следующий день рано утром, загрузив снегоход в кунг, мы выехали на Карагандинскую трассу. Движущиеся навстречу фуры медленно шли по скользкой дороге. Куаныш не спеша ехал впереди, а мы, сделав музыку погромче, принялись грызть семечки. Так мы проехали Сарышаган, Гульшат и повернули на Балхашской развязке на Агадырь.
   Преодолев это расстояние за восемь часов, не доезжая до посёлка Агадырь, мы свернули с трассы на запад. Теперь до их фермы оставалось километров семьдесят. Сделав остановку, мы решили выйти размяться и заодно выбросить накопившуюся лузгу от семечек. Но как только дверь открылась, с улицы ворвался морозный воздух и моментально выдул всё тепло из кабины. В степи начиналась метель. Спустившись вниз, мы увидели, что вся машина покрыта ледяными иглами. Снежные кристаллы переливались в лучах света и создавали эффект алмазной пыли. Но полюбоваться этим красивым зрелищем нам не дал сильный мороз с ветром. Пришлось быстро залезть обратно в кабину и закрыть двери.
- Ты видел, как обмёрзла машина? Я такого никогда не видел.
- Да, очень красиво. Чем-то царство Снежной королевы напоминает.
- Как здесь холодно, однако. В Улькене, кажется, теплее было.
- А ты представь здесь сломаться. Степь вокруг, мороз такой. Короче, если заглохнешь, всё, сразу замёрзнешь.
- Или волки съедят. Кажется их тут дофига, раз снегоход заказали.
   Устав слушать музыку, мы выключили магнитолу и оставшуюся часть дороги ехали молча. Разговаривать уже не хотелось, распухший от семечек язык и посаженные связки требовали передышки и покоя. Быстро согревшись, я подложил под голову ватник и незаметно уснул. Когда я проснулся, в кабине было темно. В приглушённом свете фар дороги не было видно. Бушевавшая метель превратила всё вокруг в белую пелену. Хоть дворники работали на максимальной скорости, им не удавалось справиться с летящими со всех сторон снежными хлопьями.
- Как там? Всё нормально, куда ведёт эта дорога? - протирая глаза, спросил я.
- Эта дорога ведёт в ад! - мрачно, возвращая меня к реальности, ответил Малдован.
- Смотри, ничего не видно. Главное с дороги не сбиться. Скоро всё совсем заметёт.
- Нужно пожаловаться твоей маме. Пусть всем покажет! Она думает, что ты сейчас лежишь дома перед телевизором, отдыхаешь. Ах, если б знала она где ты сейчас…
- А где Куаныш?
- Он, наверное, хочет испытать свою «Ниву». Как с трассы свернули, рванул вперёд как угорелый, даже не останавливался.
- Да… Аборигены, будь они неладны.
- Смотри! Что там валяется? Видишь?
- Давай тормози, сейчас посмотрим.
В сугробе лежал оторванный пластмассовый бампер. Видимо подскочив на кочке слабый заводской крепёж не выдержал, а водитель даже не заметил потерянной конструкции.
- Вот вам пожалуйста новые модификации.  Даже до дома не доехал. - буркнул Малдован и положил бампер в машину.
   Спустя некоторое время мы увидели ожидавшую нас в степи Ниву. Куаныш махнул нам рукой показывая направление к его ферме. Теперь он ехал не спеша, и мы стараясь не сбиться с его колеи тоже осторожно ехали.
   Приехали на их стан мы уже ночью. Вокруг небольшого обветшалого домика стояли деревянные постройки. И несмотря на сильный мороз и ветер в воздухе стоял запах навоза и сена. В ближайшем сарае гулко тарахтел бензиновый генератор. Я хотел посмотреть на лошадей, но нам сказали, что они находятся в степи, ночуют где-то в низине. А здесь были только бараны и больные животные. После долгой дороги всё тело ныло и хотелось просто вытянуться на полу и отдохнуть. Все обыватели хозяйства собрались чтобы посмотреть снегоход. Не обращая на ветер с морозом, они ходили вокруг него и трогали, причмокивая губами.
- А с какой скоростью он едет?
- Насколько бак хватает?
- А если снег растает, он сможет ехать по земле?
- А на нем можно прыгать?
- Всё теперь все волки наши будут.
   Малдован вернул Куанышу потерянный бампер. Он действительно ничего не заметил во время пути и пообещал завтра с утра установить его на место.
- Проснусь, намертво закреплю его на проволоку. В жизни больше не оторвётся, - на полном серьёзе заверил хозяин.
   Потом нас позвали в дом, чтобы мы могли спокойно поесть и отдохнуть. На ужин нам подали макароны с вяленой кониной. Удобно расположившись у дастархана, мы быстро покушали и, немного разомлев, устало вытянули ноги. Мне было очень интересно, как они здесь живут и охотятся на волков. Местные табунщики, заметив мой интерес к их кочевой жизни, поведали много любопытных историй.
   Как рассказали пастухи, эти серые хищники научились действовать на редкость хитро. Чтобы человек не заметил всю стаю, на загон выходит только один волк. Обычно это самец, который выше и крупнее самки. Он выбирает отдельно стоящую лошадь и хватает её за гриву. Затем хищник, используя свою мощь и силу, уводит её в ложбину за сопки, где жертву поджидает остальная стая. Когда смотришь в бинокль, зверя не видно, так как он ловко прячется за телом лошади.
- Смотрю я и не могу понять. Одна лошадь низко опустив голову отделяется от табуна. - говорит один очевидец. - И идёт ка-то неестественно, спотыкается.
- Ну я сел на коня и поскакал ей навстречу. А там смотрю, здоровый такой волчара схватил её за гриву и тащит. Когда я подскакал ближе, бросил её и убежал. А сначала не знали мы. Думали просто теряются. А потом только кости находили в горах.
   Потом они пригласили нас в соседнюю комнату, чтобы показать свои трофеи. С потолка до пола тяжело свисали тёмные волчьи шкуры. Они поразили своими размерами, волки были очень большие и незнакомые. Потом показали шкуру лисицы, она была крупнее нашего корсака. Красно-оранжевый оттенок меха с серой подпушью переливался в тусклых лучах света. Чёрный кончик морды был не характерен для местных степных хищников. Создавалось впечатление что звери в результате миграции пришли сюда из России или Алтая.
   Один старик рассказывал, что весной здесь появляется какой-то большой олень величиной с крупную лошадь. Он приходит из сопок и пасётся на разливах между холмами. Собеседник очень плохо говорил по-русски, поэтому я начал рисовать ему силуэты всех известных мне видов рогатых животных. Каково же было моё удивление, когда он уверенно показал пальцем на изображение лося. Но как этот лесной великан мог сюда попасть и почему об этом больше никто не знает, остаётся загадкой. Хотя, глядя на их волчьи и лисьи шкуры, я уже мог допустить такую мысль, что в жизни всё может быть. А возможно, воображение аксакала сыграло с ним злую шутку, и он видел обычного марала, но этого мы уже никогда не узнаем.
   Весной здесь появлялось много полноводных ручьёв, которые стекали с возвышенностей и насыщали степь влагой. В эту пору по степи удавалось проехать разве что на одиночном мотоцикле без люльки. Для преодоления препятствий пастухи брали с собой заранее приготовленные доски и сооружали переправы через эти бурные водные потоки.
   Удивительно, но здесь, в засушливом степном регионе, растёт листопадное дерево осина. Небольшие осиновые колки встречаются прямо между сопок. Такие островки леса, как правило, типичны для лесостепи Западной Сибири, но каким-то чудом они прижились и в этих краях. В этих осиновых лесах обитает тетерев. В холодное время года осиновые почки и побеги составляют основу питания птицы, когда другая пища недоступна. Дядя Саша несколько раз выезжал осенью на тетеревиную охоту. И привозил нам добытую птицу. Тетерев был очень крепок на рану из-за жёсткого пера и напомнил мне мясо кеклика.
   Когда я рассказал, что умею изготавливать чучела и всегда хотел сделать голову волка, меня сразу повели в сарай. Оказывается, пока мы кушали, один из чабанов привёз с собой добычу. Этим вечером он загнал хищника на лошади. Накинув верхнюю одежду и прихватив фонарь, мы вышли на улицу. Волк лежал на полу и уже успел закоченеть. Длинная жёсткая шерсть была заляпана кровью и покрыта ледяной коркой. Но даже мёртвый зверь вызывал к себе глубокое уважение. Я осторожно подошёл к нему, тронул тушу ногой, а потом приподнял голову. К моему изумлению, у него были выбиты зубы. Когда я спросил, зачем хищнику вырвали клыки, то услышал очень простое объяснение. Оказывается, у охотника недавно родилась дочь, и он сделает из волчьих зубов оберег для неё от порчи и сглаза. Для чучела эта голова уже не годилась, и мы поспешно вернулись в дом. Мне предлагали приехать сюда через месяц, чтобы они могли подготовить достойный экземпляр, но для меня это было нереально.
    К утру метель успокоилась. Куаныш подробно объяснил Малдовану, как нам добраться до трассы и где можно заправиться. Попрощавшись со всеми коневодами, мы отправились в обратный путь. При дневном свете всё выглядело иначе. Вокруг лежали бескрайние заснеженные поля, ярко сиявшие в солнечном свете. Но мы неслись по дороге, не замечая этой красоты и не сбавляя скорости, ведь остаться в этих сугробах означало просто замёрзнуть посреди степи. Подъехав к сомнительной автозаправке, Малдован долил немного солярки, чтобы только дотянуть до Балхаша. Просто бывали случаи, когда зимнее топливо бессовестно разбавляли, и при сильных морозах оно могло застыть на ходу прямо в баке. И только отыскав фирменный заправочный комплекс, мы залили полный бак, чтобы доехать домой уже без остановок. До Улькена мы добрались поздно ночью, но зато без приключений. Эта поездка навсегда осталась в моей памяти как одно из самых ярких и опасных зимних приключений, а таинственные истории пастухов до сих пор не выходят у меня из головы.