Улькен хроника одной жизни 30. Якубов

   Когда поздним зимним вечером прозвенел дверной звонок и в коридоре раздался громкий возглас приветствия, я смотрел телевизор у дяди Саши. Большой, плотный мужчина в меховой шапке крепко обнимал моего дядю. Оглушительно смеясь, они забавно стукнулись пузами, имитируя чоканье фужеров. Это был Николай Якубов, инспектор на железной дороге и один из многочисленных друзей дяди Саши, который приехал нас навестить. Его жизнь протекала в бесконечных командировках, поэтому к нам он заглянул проездом.
- Как поживаете? А вообще-то я приехал к вам на рыбалку.
Он сел на диван и с ловкостью фокусника начал открывать свой портфель. Сначала в его руке появилась бутылка армянского коньяка, потом коробка шоколадных конфет, недоеденный копчёный жерех и, наконец маленькая зимняя удочка.
- Я знал, что к вам обязательно попаду! Ещё в Алматы её приготовил.
- Слушай, а я тебя помню, - обратился ко мне дядя Коля, - это же ты мне наконечник сломал на речке Чу.
   Я мысленно перенёсся на многие годы назад и в голове сразу всплыл тот нелепый случай. Тогда мы с моим братом Саней вместе с ними были на рыбалке. Мы вечно бегали по берегу в надежде поймать хоть какую-то рыбу и случайно наступили на его удочку. А ведь такой наконечник в те времена был жутким дефицитом. Но дядя Коля на это не обиделся и, наверное, только сейчас вспомнил про этот случай.
   Дядя Саша весело улыбнулся и начал собирать на стол. После приготовленного на скорую руку ужина все принялись пить чай. Старым друзьям было что вспомнить и о чём поговорить. Но вдруг дядя Валера Якубов вспомнил про удочку.
- Слушай, а мы что на рыбалку не поедем?  Я что, зря с собой удочку взял? Если не поедем она может обидится.
   Желание дорогого гостя для нас всегда было законом. Дядя Саша позвонил Грише и попросил его к нам приехать. А чтобы к нашему возвращению был готов ужин, мы поставили варить на медленном огне крупные куски вяленой конины. Но, если честно, выходить из тёплой квартиры совсем не хотелось. На улице вовсю бушевала февральская вьюга, ветер яростно швырял в окна колючий снег и протяжно завывал в подъезде.
- Давай сюда поближе в заливе станем, – сказал дядя Саша Грише и положил себе на колени пакет с продуктами.
  Через пятнадцать минут мы были на месте. При свете фар мы с Гришей сделали две лунки и опустили удочки. Чтобы зря не мёрзнуть на морозе, дядя Саша с гостем остались в машине и наблюдали за нашими действиями. Мелкая ледяная крошка била в лицо, не давая открыть глаза. Ветер заносил лунку снегом, и быстро нарастающая шуга налипала на леску.
- Кто рыбачит в такую погоду? Какая сейчас будет рыба?
- Эй, дядя Коля! Выходите! Рыбачить будете?
   Якубов открыл дверь УАЗика и выглянул на улицу. Холодный порыв ветра ворвался в тёплый салон машины, принеся с собой порцию мелкого снега. Дядя Коля посмотрел на заснеженные лунки и сказал:
- Я, наверное, ещё в машине чуть-чуть посижу. Как будет клевать, скажите.
   Клёва в такую погоду не было. Гриша, чтобы согреться, сделал ещё одну лунку подальше, но результата это не принесло. Я сразу вспомнил случай, когда к нам приехал зимой на рыбалку мой двоюродный брат Саня. Тогда тоже дул сильный ветер, и рыба клевала очень вяло. Санёк быстро устал сидеть на корточках и бегать по лункам в поисках рыбы. Выбрав самую дальнюю лунку, он решил прилечь возле неё и подождать поклёвки. Он замёрз до такой степени, что ему было лень даже двигаться и шевелиться. Подойдя к нему, я буквально лишился дара речи от представшей картины. Саня лежал прямо на льду, натянув на лоб свою шапку, а рядом с замёрзшей лункой валялась его перекрученная удочка. Его короткий свитер задрался, подставив голую поясницу морозу. Когда я, чертыхаясь на ходу, кинулся поднимать его, то выяснилось, что валенки его уже успели примёрзнуть ко льду. Мне пришлось его быстро заправить и заставить пробежать три круга вокруг наших лунок. Эту рыбалку он запомнил на всю жизнь и больше зимой ловить рыбу не выезжал.
   Когда мы с Гришей залезли в машину погреться, бутылка коньяка была уже начата, а наш гость с воодушевлением что-то рассказывал.
- Что, не клюёт? - спросил нас Якубов. - Возьмите, пожалуйста, мою удочку. Пусть хоть воду попробует. На рыбалку же всё-таки приехали.
Они тоже вышли на улицу, но, потоптавшись ещё минут десять на льду, дядя Саша предложил:
- Да ну, такую рыбалку! Нам что, рыба эта нужна? Поехали лучше домой в тепло, там уже, наверное, мясо сварилось.
   Дядя Коля на предложение мгновенно согласился, и мы, насквозь продрогшие, с радостью уехали домой.
- Зато я всем расскажу, что был на зимней рыбалке. Пусть все обзавидуются, - мечтательно пробормотал наш гость. - Только никому не говорите, что я из машины не выходил!
   Рано утром Николай Якубов, поблагодарив нас за гостеприимство, сел на поезд и продолжил свою командировку.
   Один раз мы решили воспользоваться его услугами. Нужно было доставить мешок сахара с Шу в Улькен. Я его там заработал, когда участвовал на уборке свёклы у своего дяди в прудхозе.
- Без проблем! - сказал Якубов. - Подъезжаете на вокзал, грузите в любой поезд, идущий в сторону Чиганака, говорите, что от меня и груз спокойно доставят.
   Казалось, что может быть проще. Мешок как положено был передан проводникам товарного состава в конце ноября. Но всё пошло, как всегда, не по плану. Кто-то забыл кого-то вовремя предупредить, и сахар уехал в сторону Новосибирска. Мы нервно начали звонить Якубову.
- А, так теперь он только через две недели вернётся, - успокоил нас дядя Коля.
А через некоторое время оказалось, что его опять вовремя не выгрузили, и он теперь отправился уже в Москву.
- Не переживайте, скоро вернётся. Нет, не пропадёт. Они же знают, чей это сахар, - в очередной раз по телефону обнадёжил нас железнодорожник.
   Не знаю, сколько рейсов по стране успел сделать наш мешок сахара, но к нам он попал ближе к весне. Грязная, заляпанная мешковина подтверждала непростую судьбу и дорогу нашего путешественника.