Улькен хроника одной жизни 33. Михалыч

   Помимо замены плит, мы занимались выравниванием железобетонных опор. В основном это были полые круглые конструкции на линиях 220 кВ. Высота такой опоры достигала двадцати четырёх метров, и ещё на три с половиной метра она уходила под землю. Со временем из-за солончаков опоры постепенно заваливались, и их приходилось выравнивать.
   Немалую роль здесь играли сильные порывы ветра, а также вес проводов и изоляторов. Мы отлично знали прилегающую местность, поэтому точно понимали, откуда нужно начинать. Для контроля за этими работами алматинское управление прислало своего человека - старшего инженера службы ЛЭП, которого все звали Михалычем. И на время командировки его решили поселить у меня. Это был пожилой человек небольшого роста, сухощавый, но с аккуратным округлым животиком. Из-под подёрнутых проседью волос выглядывали хитрые глазки, а выпяченная нижняя губа выдавала в нём человека капризного и неравнодушного к сарказму.
- Ты с ним поосторожней, ничего лишнего не болтай, - предупредил меня Равиль. - Кто его знает, кому он «стучать» может.
    Сначала мы выровняли те опоры, которые находились возле Улькена, а для работы над остальными нам пришлось поехать в командировку. Нам выдали теодолит и показали, как им пользоваться. С геодезией я уже сталкивался в институте на первом курсе, и мне сразу вспомнился случай, как из-за этого высокоточного прибора меня чуть не отчислили.
   После занятий мы несли геодезические инструменты в лабораторию, которая находилась в подвале учебного корпуса. Безмятежно болтая, мы спускались по лестнице, чтобы сдать приборы обратно. Неожиданно футляр открылся, теодолит со всего размаха грохнулся на мраморный пол и полетел вниз по ступенькам. Остановился он прямо у ног нашего заведующего кафедрой геологии, старого и заслуженного профессора. Прибор восстановлению не подлежал. Только по счастливой случайности меня тогда не отчислили из института, а я, мало того, умудрился ещё и получить удостоверение «Замерщик 3-го разряда».
   Последовательность наших действий была следующей. Юра подгонял вышку к опоре, и два электромонтёра крепили два троса чуть ниже траверсы. Чтобы трос не раздавил бетон, под него обязательно подкладывали деревянные бруски. Здесь требовалась особая сноровка, потому что при натяжении они постоянно норовили выскользнуть, что заметно замедляло темп работы. Затем Юра с Малдованом ставили машины друг против друга. Вышка была оснащена гидравлической лебёдкой, поэтому именно ей предстояло тянуть опору, а КАМАЗ оставался на подстраховке.
   Всем процессом руководил Равиль. Пока экскаватор откапывал ригель, он, положив ладонь на тело опоры и чувствуя, как ведёт себя бетон, подавал команды водителям. Вертикальность конструкции проверяли по теодолиту, а все данные заносили в журнал выполненных работ. Михалыч же на линии ничего не делал и только мешался под ногами. То подойдёт к котловану и заглянет вниз, то залезет в кабину вышки, чтобы дать совет Юре. Короче говоря, делать ему было абсолютно нечего. Он поочерёдно подходил к каждому и пытался завести беседу, но бригаде было не до него, и все просто отмахивались. Не найдя достойных собеседников, Михалыч обратил внимание на теодолит. Крутя юстировочные винты, он долго всматривался в окуляр и наконец произнёс:
- Не-не-не, я такой технике не доверяю. Непонятная она, сложная. Лучше всего на свете проверить вертикальность - отвесом!
- Михалыч, ты в своём уме? - удивлялись мы. - Это же специальный прибор!
- Прибор может сломаться. А отвесом ещё наши деды пользовались!
Услышав сказанное, мы не нашли что ему ответить и махнули на него рукой.
- Ну и измеряй если хочешь! Только больше к теодолиту не подходи!
   И он же не поленился, нашёл где-то шпагат и привязал к нему гайку, взятую у Малдована в ящике для инструментов. Но, сделав себе отвес, Михалыч всё же столкнулся с проблемой. Как теперь измерить вертикаль? Ведь верёвку нужно опустить сверху, чтобы она свисала вдоль всего тела опоры, а без вышки это сделать невозможно. Сначала он пробовал подойти к опоре и вытянуть руку вверх, но его роста, естественно, не хватило. Потом он попросил снова подогнать вышку и поднять корзину, чтобы провести свою независимую экспертизу. Мы с Равилем смотрели на нашего столичного инспектора, мягко говоря, с недоумением. Гоша, чтобы успокоить его, быстро залез в корзину и поднялся вверх. Привязав один конец верёвки к краю корзины, он сбросил гайку вниз. Михалыч, довольный, что мы согласились реализовать его план, отбежал в сторону и, прищурив один глаз, стал прицеливаться. Но порывы ветра всё время сносили гайку в сторону, и он никак не мог сосредоточиться. Тогда Михалыч попросил нас поймать её и натянули верёвку. Но даже когда гайку плотно зажали в ладони, ничего не выходило, потому что ветер выгнул бечёвку дугой, и она трепетала как леска при хорошей поклёвке. Михалыч, не зная, что ещё придумать, наконец осознал всю бессмысленность своей затеи, но виду не подал.
- Нужно это делать в безветренную погоду, - не зная как выйти из ситуации, пробурчал он.
   Мы ответили ему, что здесь ветер дует постоянно, и если ждать штиля, то можно и вовсе не работать. И вообще из-за его проверки мы потеряли очень много времени, а ведь могли бы уже переехать на следующую опору. Михалыч насупился, отошёл в сторону и больше не предлагал нам пользоваться отвесом. В отместку он остановил все работы из-за сильного ветра и потребовал соблюдать технику безопасности. Он несколько раз подкидывал пёрышко, пытаясь определить скорость ветра, но у него это плохо получалось. Перо подхватывали мощные порывы, то прибивая к земле, то закручивая вокруг камней. И когда Михалычу надоело гоняться за ним, он авторитетно заявил, что при таком ветре работать нельзя.
   Закутавшись в телогрейку, Михалыч демонстративно лёг под колесо КАМАЗа, показывая, что сегодня больше работать не будем. Оценив ситуацию, Равиль не стал спорить и свернул все работы. Малдован решил приготовить на ужин плов, а мы в это время начали стали сматывать верёвки и убирать инструмент в машину.
 Юра предусмотрительно поставил свою автовышку поперёк дороги и сказал:
- Кто его знает! Вдруг ночью пьяные будут нестись по дороге. Чтоб в лагерь не заехали. А трактор нужно поставить с другой стороны. Всё надёжней будет. А то был один случай…
   Мы так и сделали. И применив тактику первых переселенцев на Дикий Запад, мы загнали тяжёлую технику по краям лагеря. Правда вместо повозок нас защищали сейчас многотонные машины. Теперь наш лагерь напоминал настоящую маленькую крепость посреди степи, и на душе у всех стало гораздо спокойнее. Свежий запах вечернего костра и густой аромат наваристого плова моментально подняли настроение уставшей за день бригады. Ребята по очереди ополоснулись у старого рукомойника, скинули робу и начали переодеваться. Чтобы не тесниться в кунге, мы с Гошей взяли с собой небольшую палатку и установили её возле КАМАЗа. Вытряхнув песок из ботинок, мы повесили их на верёвку, а сами переобулись в сланцы. После этого народ начал потихоньку собираться вокруг большого дымящего казана, где весело трещал саксаул.
- Ты что с такой довольной мордой ходишь? - докопался Малдован к Юре.
- Почему довольная? Нормальная, - отвечал Юра. - И вообще-то у меня не морда.
- Не-е, морда. И что-то очень подозрительно довольная. Смотреть на неё больше не могу! Ну-ка на, съешь лимон! - и Малдован театральным жестом достал из кармана лимон и протянул его Юре, вызывая удивление и восторг у собравшихся.
- Ты где его нашёл? Ничего себе!
- Вот это подарок!
- Это подарок судьбы!
- В степи это вроде как равносильно пирожному наверно…
- Да я ещё его в Улькене купил. С прошлой командировки завалялся, сегодня случайно нашёл. Надо же как-то с него эту улыбку сбить! - ответил Малдован.
- А вы знаете стишок про плов? - воскликнул Гоша и начал быстро рассказывать.
Берём пучок укропу,
Потом кошачью попу,
25 картошек,
17 макарошек,
Ведро воды
И лук туды,
Охапку дров
И плов готов!
Неприличный стишок вызвал непристойный взрыв хохота и громкий галдёж проголодавшихся людей.
- Слушай, а где наш Михалыч? - вспомнил про него Равиль.
- Он наверно обиделся. До сих пор лежит под КАМАЗом.
- Эй, Михалыч! Пошли к нам, плов уже готов! Пошли покушаешь, у вас в Алматы нет такого плова. С дымком м-м-м-м…
Михалыч медленно вылез из своего логова, вытряхнул телогрейку и подошёл к столу.
- Оооо, Михалыч, зря ты нам сегодня работать не дал. Теперь здесь мы надолго останемся. Дня три точно куковать будем, - произнёс с улыбкой Юра.
- Это ещё почему? - удивился Михалыч.
- Да ты на небо посмотри. Вон, видишь птицы летят.
Михалыч поднял голову и пробормотал:
- Ну и чё?
- Ну как чё? Это пеликаны! А когда пеликаны с моря летят в степь, значит скоро начнётся ураган. Они на озёра полетели. Ищут спокойную воду, чтобы переждать сильный ветер.
- А у нас если задул запад, то это надолго.
   Мы все посмотрели на небо и увидели над горизонтом большую растянувшуюся стаю пеликанов. Потом ещё одну чуть подальше. Пеликаны действительно дружно покидали большую воду и в этом было что-то мистическое.
- Да не болтайте всякую ерунду! Работать просто не хотите, - сделал вывод наш инспектор.
   Настоящая буря разыгралась ближе к двум часам ночи. Я резко открыл глаза от сильных ударов ветра, которые гнули стойки палатки. Парусина ходила ходуном, то раздуваясь огромным пузырём, то резко сдуваясь. Песок просачивался отовсюду и уже ровным слоем покрывал наши спальники. «Да, сегодня точно работать не будем», - прикинул я в уме и поплотнее затянул шнуровку выхода. Вдруг среди общего грохота послышался хлёсткий крылатый шум. Кто-то тяжёлый с лёту опустился посреди лагеря, совсем рядом с машинами. Вылезать наружу в такую темень не хотелось, ветер завывал как сумасшедший, и я незаметно для себя снова уснул.
Утром будить никого не стали, ведь шторм обеспечил бригаде полноценную передышку.
- Колдуны вы все настоящие! - прищурив глаза от ветра заявил Михалыч и спрыгнул с кунга КАМАЗа.
- Я же говорил, что ветер будет, - раздался голос Юры из кабины вышки. - А вы не верили.
- Что Михалыч, мерить скорость ветра будешь? - подколол его Малдован. - Что там по ТБ написано?
Михалыч только отмахнулся от всех и пошёл в степь искать укромное место. Вспомнив про ночной случай, я всем рассказал о таинственном происшествии. Но никто мне не поверил.
- Какие птицы ночью?
- Да тебе это приснилось, наверное.
   Любопытство взяло верх, я не выдержал и пошёл осматривать дорогу. Пробитая вдоль линии опор колея была покрыта толстым слоем пыли. Я внимательно присмотрелся к серому пухляку и обомлел. На дороге чётко отпечатался след перепончатой лапы водоплавающей птицы. Судя по его размеру, здесь ходил крупный гусь или крупная утка. Поскольку утренний ветер уже вовсю заметал следы ночного гостя, я поспешил позвать Гошу и Малдована, чтобы они подтвердили правдивость моих слов.
   Восстановив события, мы определили, что птица приземлилась прямо возле палатки. Потом она не спеша сделала круг и вернулась на прежнее место. Такое поведение было совершенно не свойственно дикой птице, тем более в ночное время. Но самое главное, её следы обрывались на дороге, а значит она села, походила, а потом улетела. Версий было немного. Может, пролетая над нами, она потеряла ориентир и столкнулась с проводом, или это был утиный фантом, который решил ночью посетить своих душегубов.
   Три дня бушевал ураган, и всё это время мы безвылазно лежали в лагере. И три дня мы ели малдовановский плов. Подогревая казан, Малдован подливал немного воды, чтобы не пригорело. Рис постепенно набухал и увеличивался в размере. В результате объём еды не уменьшался и напоминал волшебный горшочек из сказки. Вчерашний плов превращался в кашу и порядком уже всем надоел. Но готовить новое блюдо при таком ветре было неразумно, да и желания ни у кого не возникало. Под конец мы стали добавлять в него кетчуп, потом майонез, пока он окончательно не встал у нас поперёк горла.
    От монотонного воя ветра казалось, что буря выдувает из тебя последние мозги, и ты скоро можешь сойти с ума. Бездействие всех замучило, и мы с нетерпеньем ждали, когда всё утихнет. И при первых признаках конца бури к великому удовольствию, бригада свернула лагерь и поехала продолжать работу. Теперь Михалыч не стал нам мешать и всё время сидел в кабине КАМАЗа.

   В последний вечер перед своим отъездом в Алматы, Михалыч лежал у меня на диване и смотрел телевизор. Я в это время находился на кухне и готовил уток на ужин.
- Вот это, да! Быстрее беги сюда! - позвал меня взволнованный голос из зальной комнаты.
Я бросил ложку которой перемешивал мясо, и стремглав забежал в комнату.
- Что случилось? - обеспокоенно спросил я.
- Мышь! Мышь у тебя бегает.
- Ты что Михалыч, совсем уже что ли? - удивился я. - Мы живём на четвёртом этаже, сюда только комары залетают.
- Точно бегала, Вон туда за диван забежала.
- Да у тебя, наверное, белая горячка началась, - посмеялся я, но под диван на всякий случай заглянул.
   Под диваном никого не оказалось. Потом я посмотрел под тумбочкой, заглянул за телевизор и не обнаружив ничего подозрительного, отправился на кухню доводить своё блюдо до готовности. Впоследствии я забыл про этот инцидент и больше не вспоминал.
    Но спустя три дня, когда я вечером смотрел Лигу чемпионов КВН, то боковым зрением увидел движение. Что-то серое промелькнуло под батареей. Я быстро включил свет и увидел мышку. Она юркнула под диван, а оттуда побежала в коридор. «Да, Михалыч был оказывается прав. Мышь в моём доме существует», - подумал я и решил её поскорее поймать. Но она успела спрятаться во встроенных деревянных шкафах и как в воду канула. «Но как она смогла появиться на четвёртом этаже?» - мучил меня вопрос. «Наверное, как-то попала с охотничьими вещами или поднялась по лестничному проёму?»
   Ответ появился позже, когда я мылся в ванной. Подняв голову вверх, я увидел, что сетка, приклеенная на воздуховоде, была выгрызена. Значит она попала ко мне с крыши, упав в вентиляционный канал. Загадка была разгадана, теперь нужно было её как-то поймать. Купив в магазине специально для неё сыр, я поставил в забитом доверху вещами шкафу мышеловку. Но, как ни странно, мышка в мою ловушку не попалась, и вообще я больше её дома не видел. Наверное, ей не понравилась моя квартира, и она ушла какими-то тайными тропами восвояси.