Улькен хроника одной жизни 35. Охота 5 лодки

   В самый разгар охотничьего сезона Асылбек позвал меня поехать с ним, чтобы снять сети. Он одолжил рыболовный плоскодонный баркас у своего друга Амантая. Очень крупный, коротко подстриженный, с совершенно чёрной кожей от загара, Амантай работал в местных таможенных органах и использовал лодку совсем не по назначению. Для него это был прогулочный катер, чтобы устраивать водную прогулку с семьёй или друзьями. А Лёху в этом судне привлекало уверенное прохождение по мелководью и заросшим заливам, а также грузоподъёмность и прочность корпуса.
   Узнав, что мы выезжаем на рыбалку, в надежде получить бесплатно рыбу к нам присоединился Аскар. Хотя меня предупредили об отсутствии времени на охоту, я взял с собой ружьё и патроны, потому что верил, что фортуна может улыбнуться в любой момент. Спустя час плавания мы прибыли на место и стали проверять сети. Рыбы было совсем мало. После недавнего урагана сети были перекручены и забиты водорослями. Мы, чтобы не терять время, вытягивали их вместе с травой и укладывали прямо на дно лодки. Перебирать и чистить решили дома в спокойной обстановке, когда некуда будет торопиться. В итоге мы вытащили одного сазана килограмма на три и двух небольших судаков. Судаки были уже дохлые, и Лёха сразу их выбросил.
- Одно радует, хоть рыбу чистить не придётся, - подбадривающе сказал он. - Совсем рыбы мало стало. Столько метров сетей, и всего один сазан попался.
- Зато какой! Посмотри, чёрный как Амантай! - захохотал Аскар. - Это всё из-за него, не хотел он тебе, Лёха, лодку давать, вот и наколдовал, наверное.
   Я посмотрел на рыбу, сазан действительно был чёрный.
- Чёрный, потому что в камнях живёт, водорослями питается. А ещё есть белый сазан, его обычно на косе ловят, где песок чистый, так он там только ракушку кушает. Самый вкусный сазан. Его рыбаки никогда не продают. Обычно домой забирают на жарёху, - растолковал нам Асылбек.
- Аскар же хотел рыбу, вот как раз ему и поймали. Правда, не белый попался, - подшутил я.
- А ему в самый раз! - развивал тему Лёха. - Он, как и Амантай, ракушки не кушает. Им только мясо подавай. Да и чёрные оба.
- Да я, знаешь какого рода! Я торе, это даже выше, чем все роды. Я «аксуёк» - белая кость! Это вы все чёрные, – Аскар начал поднимать свою родословную.
- Давай сети тяни, хватит болтать. Белая кость, - прервал его Асылбек и начал выгребать отрезанной баклажкой сбежавшую с сетей воду.
   Закончив работу, мы направились домой. Баркас просел под тяжестью сетей и надсадно шёл против волн. Когда мы начали проходить залив, Асылбек залез на рубку лодки и посмотрел в бинокль в сторону берега.
- Ого, вот это да! - удивлённо воскликнув он. - Ты кажешься не зря с собой ружьё взял, охотиться будешь?
   Я взял у него бинокль и настроил окуляры. Весь залив чернел от уток. Такого скопления кряквы я уже давно не видел. У меня от волнения и радостного предчувствия сильно забилось сердце, появилась лёгкая дрожь в коленях. Обычно такое чувство наступает, когда на тебя налетает гусь вместо утки или когда ты медленно заходишь с подветренной стороны к трофейному экземпляру.
-  Смотри, я сейчас тебя здесь высажу на берег. Дам тебе полчаса. Ты должен прибежать вон на тот мыс. Потом я пройду через залив и подниму всю утку. Она как раз должна пролететь через тебя, - дал мне указание Асылбек и повернул баркас к берегу.
   Я так в жизни никогда не бегал. Полчаса, оказывается, это так мало, когда ты, пригнувшись, бежишь, спотыкаясь о вывороченные корни тростника, и продираешься сквозь колючий кустарник. Когда донёсся шум заведённого мотора, я понял, что не успеваю добежать до указанного места. С бешено колотящимся сердцем я собрал все силы и увеличил скорость. Это походило на спринтерский забег с ружьём в руках и патронташем на шее.
   Но лодка, которая в море казалась неуклюжей и тяжёлой, сейчас шла быстро и грациозно. Она за считанные секунды отошла от берега и вклинилась в огромную стаю уток. Первые табунки, громко захлопав крыльями, начали взлетать, увлекая за собой всё это чёрное полчище. Я не добежал до мыса метров пятьдесят. Остановившись возле раскидистого куста чингиля, я зарядил ружьё и бросил патронташ на землю. Первые утки уже начали пролетать над каменным выступом, покидая спокойную гавань.
   Стараясь успокоить сбившееся дыхание, я поднял ружьё и прицелился в ближайшую утку. Когда она подлетела на расстояние прицельного выстрела, боковым зрением я увидел ещё трёх. Потом ещё двух. Потом ещё и ещё. Они хаотично летели со всех сторон, мешая сосредоточиться. Теряя самообладание, я выстрелил дуплетом, почти не целясь в пролетающую над моей головой стаю. Ни одна птица не упала, а звук выстрелов только добавил переполоха над заливом.
   Подходящая к мысу лодка подняла остальную часть водоплавающих, и эта несметная масса летела через меня. Перезаряжая двустволку, я резко переломил стволы и вставил два патрона. В пылу азарта при закрытии затвора я умудрился прищемить себе кусок кожи на внутренней стороне большого пальца. Но открывать ружьё уже было некогда, потому что утка была совсем рядом. Вырвав с ладони приличный лоскут кожи, я снова поднял ружьё. Первый выстрел опять прогремел в пустоту. Табун разлетелся в разные стороны, и я понял, что у меня остаётся последний выстрел.
   Ещё раз перезарядиться уже вряд ли получится, утки покидали залив с удивительной скоростью. Теперь я не стал обращать внимания на стаи, а стал выцеливать одиночек. Глубоко выдохнув, я успокоил дыхание и медленно навёл стволы на крупного селезня. Теперь все действия были плавными, без рывков, небольшой поворот корпуса и непрекращающееся движение стволов при выстреле принесли положительный результат. Крякаш перевернулся в воздухе и камнем рухнул вниз. Наслаждаясь своим триумфом, я только сейчас заметил, как кровоточила моя ладонь. Прижав ранку куском туалетной бумаги, я вышел из куста и направился в сторону озера. Лёха с Аскаром видели мой удачный выстрел и по пути к берегу подобрали добытую утку.
- Ты что так медленно бегаешь? - первым что сказали мне с катера.
- И что всего в одну попал? Я думал сейчас мешок настреляешь, - начали издеваться загонщики.
- Никогда нельзя стрелять в стаю, всегда нужно одиночек выбирать.
«Поздно уже о чём говорить», - подумал я, усаживаясь в лодку и мысленно прокручивая события столь короткой охоты.
- Один Асылбек остался без ничего. Я заберу сазана, ты добыл себе утку, а Лёхе достались только пустые сети, – подвёл итоги нашей рыбалки Аскар и весело улыбнулся.

   Лодка на Балхаше открывала большие возможности. На ней можно было уплыть на остров. Поставить сети, поохотиться в камышах или просто поплавать с компанией. Одну из таких посудин мне подарил Николай. Это была небольшая деревянная лодка, всего два с половиной метра в длину. Но перед спуском на воду её нужно было немного подлатать и покрасить. В этом мне охотно помогли Вовка с Игорем. Мы привезли на берег куски гудрона и кисти. Правда сначала нам пришлось очистить пазы от старой смолы и грязи. Потом, используя плоскую отвёртку и молоток, забили швы просмолённой паклей. Разогрели в кастрюле гудрон, предварительно добавив в него отработанное машинное масло для эластичности. Когда смесь закипела, быстро залили горячий гудрон в пазы, заполняя все пустоты. Потом на два раза покрасили дно лодки и оставили на несколько дней высыхать. Попросив Малдована, мы перевезли её в дачный залив, планируя на ней там охотиться.

   Что утка появилась в заливе, мне сообщил Вовка. А ему рассказали родственники, которые своими глазами видели, что совсем недавно прилетел северный «краснобаш». Не теряя времени, чтобы не упустить возможность, мы на следующий день собрались на охоту. На этот раз мы решили взять с собой нашего коллегу по работе Вадима. Он приехал в Улькен из Алматы как молодой специалист после института набираться опыта. Его устроили к нам в РЭС дежурным, и эти выходные у него были свободные.
   Я немного переживал, как мы поместимся втроём в лодке, но Вовка меня заверил, что всё будет нормально и чтоб я не беспокоился. Рано утром Вован забрал нас на своём мотоцикле и повёз на берег. По дороге, освещаемой фарой, мы увидели два светящихся глаза. Это была авдотка, редкая ночная перелётная птица, которая предпочитает жить в степях и пустынях. Она занесена в Красную книгу, и охота на неё запрещена. Когда я первый раз её увидел, то очень удивился её мускулистым ногам и умению маскироваться. Она застыла на дороге и пристально всматривалась в подъезжающий транспорт. Красный отблеск в её глазах придавал им сходство с хищным зверем. Но спустя секунду она отбежала в сторону и моментально исчезла из виду. Мы пытались разглядеть, куда она побежала, но ничего не увидели. Потеряв её из виду, Вован прибавил скорость и, поднимая густые клубы пыли, устремился к берегу. Бросив мотоцикл на пляже, Вовка надел болотные сапоги и зашёл в камыш. Там он отстегнул цепь, к которой была пристёгнута лодка, и подогнал её к берегу. Мы осторожно начали грузить наши вещи, придерживая лодку руками, чтобы она не раскачивалась. Мы с Вовкой разместились по краям, а Вадима посадили посередине, дав ему в руки мешок с подсадными и сумку с патронами. Лодка заметно осела и стала неповоротлива. Вода почти доходила до края борта.
- Ничего, здесь немного совсем плыть. Когда встанем в камыш лучше станет, - размеренным голосом успокоил нас Вовка. - Только не дёргайтесь по дороге.
   Пока он грёб вёслами, мы с Вадимом сидели тихо и неподвижно. При неосторожном взмахе или наклоне мы с большой вероятностью могли перевернуть лодку и пойти ко дну. К великому удивлению, мы через некоторое время пришвартовались к огромному кусту камыша в целости и сохранности. Старые корни растения были так сильно между собой переплетены, что на них можно было стоять. Мы высадили Вадима и поплыли расставлять подсадных. Быстро раскидав пластмассовых птиц, мы сразу вернулись к кусту, потому что на горизонте показались утки. Утренняя заря разгоралась над заливом. Шум взлетевшей лысухи нарушал тишину и был слышен по всему озеру.
- Это она греется так. Сейчас два круга сделает крылья разомнёт и обратно сядет. Потом целый день будет сидеть в камыше, фиг её оттуда выгонишь, - объяснил Вовка, а потом добавил. - Вадик, ты лучше к нам лодку садись, а то уже проваливаешься потихоньку.
  Первый табунок из-за большого куста мы пропустили. Они шли низко и появились перед нами неожиданно. Мы дёрнулись, вскинули ружья, но, поняв, что момент упущен, стрелять не стали. У Вовки была вертикалка двадцатого калибра. Я первый раз в жизни увидел такой калибр и был удивлён лёгким весом и элегантностью оружия. Оказывается, это ружьё его жены, которая тоже ездит с ним на охоту. Небольшой заряд и слабая отдача, и такое ружьё практически не уступает двенадцатому калибру на дистанции до тридцати метров, только при условии, конечно, точного попадания. Чтобы стрелять с лодки, нужна была сноровка. Есть разница, когда ты стоишь на земле или когда ты сидишь в лодке. Во-первых, ты находишься в стеснённых условиях и не сможешь быстро повернуться, во-вторых, любое движение приводит к качке, что, конечно, очень сильно влияет на качество выстрела. Для обеспечения устойчивости мы привязали лодку с двух сторон к камышу и принялись ждать. Большую стаю краснобашей мы сразу увидели, как только они появились в заливе. Она поднималась высоко в небо, делала круг, потом резко опускалась вниз и планировала над самой водой. Это была перелётная утка с севера. Она местность не знает, на воду не садится и всего боится.
- Вот бы сейчас на нас налетел бы такой табун, - мечтательно сказал Вадим.
 - Мы бы с перепугу всё тут перевернули.
- Тише вы, кажется к нам летят. Ложись!
   Огромная стая, свистя крыльями, накрыла нас своей тенью. Мы с Вовкой открыли огонь почти одновременно. Грохот выстрелов разорвал напряжённую тишину над озером и отозвался гулким эхом в прибрежных камышах. Четыре утки замертво упали совсем рядом с лодкой, окатив нас фонтаном холодных брызг. Ещё был один подранок. Он протянул дальше и, шумно хлопая крыльями, тяжело плюхнулся возле подсадных.
- Давай быстрей отвязывай лодку, погнали пока далеко не ушёл, - скомандовал Вовка и принялся распутывать верёвку.
   Когда лодка была отвязана, мы оттолкнулись от камыша и быстро заскользили по поверхности. Подплывая к подранку, я хотел выстрелить, чтобы потом не пришлось гоняться за ним по всему озеру, но Вовка меня остановил:
- Пусть Вадик её поймает он же тоже на охоту приехал.         
   Вадим, быстро гребя вёслами стал нагонять раненую дичь. Но краснобаш это утка семейства нырковых и чувствуя приближающуюся угрозу быстро нырнула под воду и исчезла из вида. Мы сделали круг и пристально следя за поверхностью, утку не обнаружили.
- Всё потеряли! Может и не всплыть, каналья! Они бывает ныряют и в траве путаются. Сдохнут, а на верх не всплывают. Эх! Нужно было стрелять сразу, - раздосадовано прохрипел Вовка.
- Зачем патроны тратить. Я её сейчас найду. Врукопашную её возьмём! - бодро воскликнул Вадим и орудуя одним веслом стал раздвигать зелёные водоросли.
    И через некоторое время он действительно обнаружил утку. Она, крепко сжав клюв, держалась за водоросли и, видимо, всплывать не собиралась. Вадим, довольный достижением цели, на обратной дороге подобрал остальных уток, и мы снова зашли в камыш. Большая стая всё ещё летала над заливом. На противоположном берегу тоже раздались выстрелы, не давая уткам успокоиться. И вот, делая большие круги над гладью воды, она снова стала к нам приближаться.
   Уняв приятную дрожь в предчувствии удачной охоты, мы пригнулись, насколько это было возможно в тесной лодке, и стали выжидать. И бестолковая стая опять налетела на нас, туда, где совсем недавно потеряла своих собратьев. На этот раз синхронные дуплеты выбили из стаи шесть крупных уток, которые градом посыпались с неба и с оглушительным всплеском попадали в воду. «Такой здесь охоты уже давно не было», - не переставая удивляться точным выстрелам, подумал я. Когда мы подобрали утку, Вадиму резко приспичило по нужде. Это простое естественное желание человека поставило нас в тупик. Как же так, что прямо сейчас? А может, потерпишь?
   Возвращаться на берег нам, конечно, не хотелось, и мы решили провести эту, как оказалось, очень сложную процедуру на озере. Мы с Вовкой крепко ухватились за стебли камыша, стараясь понадёжней зафиксировать нашу лодочку. Вадим, стараясь сохранить равновесие на полусогнутых ногах, стал приподниматься. Но вся беда была в том, что за неимением болотных сапог ему предложили надеть непромокаемый комбинезон. А с его лямками эту вещь просто так не снимешь. При неуверенной попытке расстегнуть пряжку-фиксатор лодка резко качнулась, и Вадим, подобно канатоходцу, раскинул руки, пытаясь сохранить равновесие. После второй неудачной попытки он резко сел на своё место и пробурчал:
- Всё поплыли дальше охотиться, я уже не хочу ничего.
   Мы несколько раз уточнили, что правильно его поняли, успокоились и отправились на своё место. Солнце быстро вставало над озером, озаряя и согревая пространство. Над заливом никто не летал, местные лысухи попрятались в зарослях, а наша стая, наверно, подалась в более спокойные воды. Вовка предположил, что не стоит зря терять время и пора возвращаться домой. Из нас никто возражать не стал, и мы, собрав подсадные, на которые никто не клюнул, стали возвращаться к берегу.

   А ещё мне запомнилась одна охота с Игорем совсем недалеко от Улькена. Чтобы не терять утром времени на дорогу, я остался у него на даче с ночёвкой. С вечера мы стали собирать вещи и заменили грузила на подсадных утках. Потом Игорь, пересчитав патроны, решил немного подзарядиться. Я же решил, что двух патронташей мне хватит за глаза, и предложил ему свою помощь. При свете тусклой лампы я начал перебирать в засаленной коробке его охотничьи принадлежности.
   Здесь были самодельные выбивалки капсюля, оправка для гильз и сделанные из одноразовых шприцев мерки для пороха. Отдельно в мешочках хранились картонные прокладки разной толщины и фактуры. Лежала старая, уже успевшая заржаветь, начатая банка пороха и мешочек с дробью. Нашу дробь я сразу узнал и вспомнил, как мы её лили у меня в зале на примусе, который я одолжил на время у Димки. Вдвоём мы быстро зарядили ему патронташ, вымыли руки и легли спать. Проснувшись до рассвета, мы взяли с собой рюкзаки с патронами, мешок с подсадными, болотные сапоги, ружья, вёсла, воду, пакет с продуктами, пустую консервную банку и медленно вышли на задворки дачного массива.
   Дачники ещё все спали, а мы, как невидимый ночной дозор, двигались в сторону моря к спрятанной в камыше лодке. Над озером стоял густой туман. Несколько взмахов вёсел увёло нашу лодку в волшебный мир дикой природы. Туман завуалировал всё вокруг и сделал местность неузнаваемой. Игорь несколько раз останавливался и, чертыхаясь, не знал, куда плыть.
- Кажется уже далеко отплыли, не могу сориентироваться из-за этого тумана.
- Зато посмотри, как красиво! Как в заколдованном королевстве.
- Блин, если утка пролетит, то мы её даже и не увидим.
- Да нет, когда солнце взойдёт должно всё рассеяться.      
   Мы решили остановиться и подняли сушить вёсла. Подсадные решили пока не расставлять, потому что не могли правильно выбрать позицию. Вдруг из тумана показалась совсем маленькая лодочка с одним человеком на борту. Он, ловко орудуя шестом, стал быстро проплывать мимо нас. Когда лодки поравнялись, мы услышали бойкий старушечий голос:
- Игорёк, это ты что ли? На охоту собрался? Смотри меня не подстрели.
- А….. это вы баба Нина! Не узнал, долго жить будете.
Баба Нина резко воткнула шест в воду и остановила свой челнок.
- А вы что, на рыбалку ездили?
- Да вчера сеточку поставила, вот сазанчиков наловила, - бодро отчиталась старушка.
- А мы тоже решили выехать, постреляем немного.
- Ладно, ни пуха ни пера вам, поплыла я, корову ещё нужно доить.
   Потом Игорь рассказал мне про эту знаменитую бабу Нину, которая с рождения здесь живёт на озере. Как в тяжёлые времена, чтобы прокормить всю свою семью, она ловила зайцев на пляже, а когда не было рыбы, умудрялась готовить холодец из рыбьей чешуи и хвостиков. Её даже инспекция не трогала, потому что очень уважали её и знали, какие невзгоды достались этому человеку.
   Проводив бабушку, мы всё же решили быстро расставить уток и загнать лодку в камыш. Первая лысуха появилась ещё до того, как первые лучи солнца разогнали утренний туман. Тяжёлая жирная тушка совсем не вязалась с непропорционально маленькими крыльями. Быстро трепеща крыльями, она вынырнула из тумана, пролетела над нами и опять исчезла во мгле. Одиночные лысухи были дезориентированы погодой и пролетали совсем близко от нас. Стрелять в них было бесполезно, потому что они появлялись всего лишь на миг и тотчас скрывались в тумане. Но вот задребезжал рассвет, и туман стал рассеиваться. По всему озеру разнеслись крики чаек и других водоплавающих обитателей.
- Смотри, справа! Две штуки летят! - полушёпотом предупредил меня Гоша.
Повернув голову направо, я увидел, как к нам подлетают две «шилки», очевидно, заметив наших подсадных. Они облетели нас и стали садиться к приманкам. В тот момент, когда они почти застыли на месте перед тем, как приземлиться на воду, мы с Игорем выстрелили. Но неожиданно для нас утки, громко захлопав крыльями, разлетелись в разные стороны. Мы оба промахнулись.
- Ничего, ничего. Первый блин комом, – успокоил меня Игорь и тряхнул головой, стряхивая минутное оцепенение.
- Смотри, вон ещё летят! - приглушённо шепчу я и быстро заряжаю ружьё.
   Мы опять производим выстрелы и снова промахиваемся. От постоянного озирания по сторонам из-за жёсткого воротника нового камуфляжа я умудрился натереть себе шею, и теперь каждый поворот головы вызывал неудобство. Первый патронташ мы расстреляли, на удивление, очень быстро. Это уже был не первый блин, не второй и даже не третий. Утка летела со всех сторон, кружила, садилась к подсадным и как будто издевалась над нами. Промахи были непростительные. В общем итоге у нас в зачёте были одна лысуха и один чирок. И то чирка взяли на воде, потратив на него четыре патрона.
- Всё нужно сделать перерыв, - сказал Гоша и сел в лодку.
- Не могу понять, почему так мажем? - не мог успокоиться я.
- Всё садись, успокойся и даже наверх не смотри, пусть себе летят. Это уже не наша утка.
   Игорь закурил сигарету и, не поднимая головы, взял пустую консервную банку и начал, не спеша вычерпывать просочившуюся со дна воду. Я положил ружьё на колени и принялся вытаскивать патроны из патронташа в полиэтиленовый пакет, чтобы потом не терять время на перезарядку оружия.
   Над нами со свистом пролетел ещё один табунок, а к подсадным громко плюхнулась пара «серых». Мы посидели ещё минуту, испытывая себя на прочность, потом, не сговариваясь, встали и открыли огонь. Не знаю, как это получилось, но перерыв принёс положительный результат. Мы поражали намеченную цель почти без подранков. От интенсивной стрельбы стволы ружей нагрелись и приятно грели руки. Одна сбитая утка упала к нам прямо в лодку. Плотная, с жировой прослойкой утиная кожа лопнула, не выдержав удара о дерево.
- Смотри какая жирная, обалдеть!
- Да, утка осенью в большой цене.
- Если с такой высоты по голове попадёт, можно с лодки вылететь.
- Да, кому не расскажешь, никто не поверит. У тебя много патронов осталось?
- Последние два, ещё есть.
- Как говорил мой отец: «Нужно расстреливать всё до последнего. Нечего хранить на всякий случай. Его может и не быть. Когда отстрелял всё, руки вверх и домой».
Гоша, не долго думая, поднимает ружьё и стреляет в довольно высоко летящую утку. Птица быстро начинает вращаться вокруг своей оси и падать вниз.
- Смотри, вертолётом пошла!
- Вот видишь, а другого случая может и не было бы.
   Довольные результатом охоты, мы начали собирать добычу в мешок. В общей сложности мы взяли четыре лысухи и двенадцать уток. Солнце уже стояло высоко, утка перестала летать и села на открытую воду посередине залива. Теперь она там проведёт целый день, если никто её не побеспокоит. Неожиданно нас заслонило тенью от пролетавшей птицы. Это был болотный лунь. В когтях он держал самую красивую мою подсадную утку. Утка была выполнена из твёрдого пенопласта и раскрашена цветным пластилином. Орёл дёргал лапами и пытался избавиться от неприсущей добычи, но острые когти хищника плотно увязли в пористом материале. Привязанное грузило болталось на длинной леске, придавая ситуации нелепость.
- Ты посмотри, что делается? Вот это да… А ну-ка выстрели в воздух, может бросит.
- Так ведь патроны же все кончились. Далеко не улетит.
- Вот видишь, как натурально сделал, даже орёл принял утку за живую, - не упуская возможность, похвастался я.
   Освободиться орлу от пенопластовой бутафории удалось только метров через тридцать. Бросать такую утку нам совсем не хотелось, и пришлось потратить время, чтобы отыскать её в камышах. После охоты мы спрятали нашу лодку на берегу. Гоша взвалил мешок уток на спину и резво побежал на свою дачу. Мне же достались все оставшиеся вещи. Нести их было тяжело и очень неудобно, но я не обращал на это внимания, все мои мысли были поглощены проведённой охотой.